О них
6 марта 2026 г., 23:35
Китай приложил ключ к домофону и вошёл внутрь. Почти нервно надавил на кнопку вызова лифта. Тихий звук прибытия кабины на первый этаж показался ему гораздо громче, чем был на самом деле.
Когда КНР поднялся на пятый этаж и встал у двери знакомой квартиры, его уверенность сразу испарилась. Он внезапно снова почувствовал себя маленьким робким ребёнком.
***
– Не стесняйся так, заходи, – весело произнёс СССР и хлопнул КНР по спине. Он отпер дверь и пропустил Китая в квартиру первым. Китай Союзом искренне восхищался. Хрупкий неуверенный подросток всегда хотел быть похожим на своего взрослого опытного товарища. И поэтому он робел. Всегда робел, когда находился с ним рядом. Всегда боялся показаться глупым. Всегда думал, прежде чем сказать. Он проскользнул в квартиру, стянул куртку и замер, не зная, что делать дальше. – Ну, чего ты как неродной? Переодевайся и проходи, – СССР указал на вешалку, сам тоже снял куртку с шапкой и ушёл на кухню. Китай торопливо кивнул Союзу вслед (и был готов поспорить, что тот этого уже не видел), стянул перчатки, куртку, шарф и последовал за хозяином квартиры. В кухне он несколько секунд стоял на пороге, а потом присел на краешек стула. Скоро СССР поставил перед КНР большую кружку с горячим, дымящимся чаем. На стол он выставил несколько разных видов печенья и конфет. Он был действительно хлебосольный хозяин. Несмотря на общий дефицит в стране, сам Союз всегда имел то, что ему нужно было, – воплощение, как-никак, общенародная гордость. КНР же его собственные жители почти презирали: они-то привыкли жить при другой власти, и поэтому Тайваня, его старшего брата, любили гораздо больше. В этом Китай немного завидовал СССРу, хотя не признавался в этом даже самому себе. Ему бы тоже хотелось испытать на себе любовь всего народа. Хотя, может, и так не очень плохо – в конце концов, есть же хоть один человек, который его ценит и уважает. А большего и желать нельзя. Союз насыпал несколько ложек сахарного песка на тарелку и стал процеживать чай внутрь себя "через сахар". Китай наблюдал за этим удивлённо, даже невольно наклонил голову набок. При нём никто так раньше не делал, и это культурное различие на мгновение поразило его. Через несколько секунд КНР опомнился и торопливо отвёл глаза – посмотрел вместо этого на чай в своей кружке и медленно сделал несколько глотков. Напиток приятно обжёг язык. Китай чувствовал, как тепло проходило по его внутренностям. Тело постепенно расслабилось. – Спасибо Вам, – тихо произнес КНР, сам не совсем осознавая, за что именно благодарит: за чай? за понимание и советы? за помощь в революции? СССР не ответил, только странновато посмотрел на него, тоже не понимая, за что Китай внезапно решил его благодарить. Кухонька снова наполнилась тишиной – приятной и тёплой, как этот самый чай, который они пили. Теснота квартирки Союза только добавляла сейчас всей ситуации уюта. Говорить не хотелось, уходить не хотелось, ничего делать не хотелось... Даже жить дальше не хотелось – просто затормозить бы время, остаться бы в этом моменте навегда...***
Эти минуты, когда они вдвоём просто молча сидели на кухне, КНР больше всего любил в их с Союзом дружбе. Хотя была ли это дружба? Скорее, отношения наставника и ученика. Китай наконец смог совладать с собой и шагнул внутрь квартиры. Здесь все было также, как тогда... Только пусто, очень пусто без него, и как будто прохладно, хоть все окна и были плотно закрыты. Вещи брошены так, как будто хозяин квартиры вот-вот вернётся. Но он не вернётся. Всё уже покрыто тонким слоем пыли – здесь давно никого не было. Даже дети Союза пока избегали ходить сюда, хотя и знали, что у отца есть какая-то квартира, куда он никогда их не водил. Китай понимал, почему: несмотря на то, что они и стали причиной смерти СССРа, он всё же был с ними близок, а потерю близкого нужно сначала пережить, прежде, чем идти разбирать его вещи. Хотя именно этим КНР сегодня и займётся. Он заберёт с собой две кружки и упаковку чая, и никто никогда не узнает, что он был здесь. Никто не узнает про их с Союзом вечера; это останется его личной тайной.
