Двойное искушение

Say it, your joy, your joy is my low

Скажи это: "Твоё удовольствие, твоё наслаждение — моя слабость"

IAMX - Your Joy Is My Low

Гермиона завернулась в свежее и хрустящее белое полотенце и открыла дверцу запотевшей, стеклянной душевой в подземельях Слизерина. Почему Слизерина? Панси осталась одна в своей спальне — сестры Гринграсс, ее соседки, уехали на весенние каникулы. Поэтому Паркинсон позвала Гермиону и Джинни на ночной пижамный киномарафон, до которого Гермиона в конечном итоге так и не дошла. Точнее она всего лишь отлучилась, чтобы принять душ, но обратно в спальню девочек так и не вернулась. Было уже за полночь. Душевая комната была наполнена густым, влажным, теплым паром и ароматом геля для душа с яблоком и корицей. Когда Гермиона шагнула из кабинки, то тут же замерла на месте. Она столкнулась с двумя парами хищных, насмешливых и ядовитых глаз. Ее сердце остановилось. Перед ней, точнее все еще на расстоянии, прислонившись к столешнице с раковинами стояли Теодор Нотт и Драко Малфой. Малфой — высокий, объективно привлекательный и как обычно надменный был в черной шелковой пижаме, рубашка которой была полностью расстегнута и обнажала рельефные будто высеченные из белого мрамора мышцы груди и пресса. А рядом был Нотт — другого типажа, но аналогичный по степени привлекательности, на котором из одежды были только черные спортивные штаны. Нотт также не уступал Малфою в мышечной массе и росте, а возможно и превосходил на пару килограмм. Его кожа была на тон темнее, мало кто мог сравниться с аристократичной бледностью Малфоя. Почуяв неладное, Гермиона тут же сложила руки на груди в защитном жесте. Во рту полностью пересохло, но она все равно сделала пару шагов к ним, и когда оказалась напротив, остановилась и вздернула подбородок. Она посмотрела сначала на Малфоя почему-то. Он сверлил ее каким-то странным взглядом. Но и Нотт, она чувствовала, не отрывал от нее глаз. Они что сговорились? Два слизеринских психа, господи. Что им вообще надо от нее? Хоть ей и было сложно произносить слова, но она четко выдавила их из себя и постаралась вложить в тон всю язвительность и равнодушие, которые только имелись в ее хрупком существе: — Вообще-то это душевые для девочек, — сказала Грейнджер и развернулась к двери, чтобы продолжить свой путь к выходу. Она даже забыла про одежду и халат, которые так остались висеть где-то на крючках. Все, что ее волновало — это только как можно скорее выйти отсюда, покинуть это помещение, а еще лучше эту планету. Что, блин, они тут забыли? Это было максимально неловко. Плюс ко всему она чувствовала себя почти голой в этом идиотском полотенце. Но как только до двери оставался метр, Малфой в несколько шагов оказался у выхода и преградил ей путь. — Мы в курсе, Грейнджер, что это душевые для девочек, — сказал он и его губы изогнулись в фирменной слегка кривоватой ухмылке. — Хорошо поплескалась? —Замечательно. Я очень рада, что вы в курсе. Теперь дай мне пройти. — Опаздываешь куда-то? — Да, на поминки по твоему чувству юмора. Хотя знаешь, оно не просто умерло, оно и вовсе никогда не рождалось. Очень жаль. В следующий момент она ахнула от неожиданности, потому что ее припечатали к груди Малфоя. Твердое тело Нотта толкало ее сзади и прижимало к Малфою. Она оказалась попросту зажата между двух парней без путей к отступлению. Сердце забилось в бешеном ритме, и ей вдруг стало очень жарко. Она почувствовала нервную испарину на спине. Втянула воздух и ощутила ноты их разных, но очень приятных парфюмов, которые смешивались и окутывали ее запахом дыма, удового дерева, пачули и кардамона. — Нам тоже очень жаль, Грейнджер. — Что? — испуганно проронила Гермиона, но не двинулась с места. Она боялась разозлить и спровоцировать двух хищников любым движением. В то же время ее парализовал странный жар в животе, дрожь в самом низу. Какое-то странное электричесво забегало по всему ее телу. Она никогда ничего подобного не испытывала. Она никогда в жизни не находилась так близко между двумя парнями, и видит бог, красивыми парнями. Практически обнаженная. Их разделяло только ее влажное полотенце. Если оно сейчас упадет, они соприкоснуться голой кожей. — Очень жаль, что вы расстались с Уизли, я имею в виду. Такая красивая пара. А ты ходишь теперь вся грустная. — Да. Нам жаль, но не искренне, золотце. Не от всего сердца, — сказал Малфой и чуть склонил голову набок. Он пристально вглядывался в нее своими темно-серыми глазами, которые переливались в слабом свете душевых, как ядовитая ртуть. Это не была сталь. Это была именно ртуть, тягучая, плавная. Способная утопить в себе по желанию хозяина этих глаз. — В глубине души мы очень рады, что это произошло, — добавил он. — Чудно, Малфой. Меня до глубины души трогает ваша искренняя или не очень озабоченность мной и моей личной жизнью, а теперь дай мне, пожалуйста, пройти. — Нет, — он даже не шелохнулся. — Мы хотим тебя утешить, — чуть насмешливо произнес Нотт за ее спиной. Драко утвердительно кивнул и его губы снова расползлись в недоброй ухмылке. Он поднял руку и провел ей по голове и вниз по шее Грейнджер, поглаживая, а затем снял розовый крабик с затылка и ее волосы упали вниз длинными темными волнами. Он отдал заколку Нотту и тот положил ее в карман. — Чего вы добиваетесь, а? Совсем уже нечем заняться? Вконец, блин, ополоумели! Оба! — она начала раздражаться, злиться, нервничать. Но происходящее слишком уж было похоже на сон. Такого ведь не могло случиться в реальности. Но только жар их тел и трепет у нее в солнечном сплетении были чересчур уж реальными. — И вообще, ты слишком напряженная, Грейнджер. Мы же сказали, что просто утешим тебя. — Так хорошо утешим, что ты попросишь еще, — подтвердил Нотт. — Мы хорошо это умеем. Утешать. И вообще, мы же хорошие парни, — сказал Малфой и сам же не удержался от короткого смешка. — Еще скажите, что вы добрые и даже ваш Салазар перевернется в гробу сорок раз. Вы хотите напугать меня? Хотите, чтоб я кричала? Вы так развлекаетесь? — Боже упаси. Мы развлекаемся совсем иначе. — К слову, мы правда добрые, — протянул с улыбкой Малфой. — Мы даже любим делиться друг с другом. — Поэтому мы решили, что не стоит ссориться, это неконструктивно. Зачем? Когда можно просто поделиться, — сказал Малфой. Он медленно наклонился к ее уху и произнес горячим шепотом: — У тебя же много дырочек, целых три, а нас всего двое. В это время Нотт наклонился к другому ее уху и зашептал: — Ты такая красивая Грейнджер. Мы чуть не подрались из-за тебя. Они оба выпрямились и переглянулись довольные собой. — Совсем слетели с катушек. Клоуны, — зло выпалила Грейнджер, хотя голос уже начал дрожать. — Вы никогда не были хорошей парой. Отношения с Роном были ошибкой. — Ты достойна большего, — заключил Нотт. — Хватит! — крикнула Грейнджер. — Что хватит? — спросил Малфой и улыбнулся, так явно и открыто, медленно растягивая губы и демонстрируя ряд ровных белых зубов. — Дай мне пройти. — Нет, — он нежно и медленно провел тыльной стороной указательного пальца по ее щеке. По коже тут же пробежала волна сладких мурашек. — Это будет очень приятно. Сначала представь, от чего отказываешься. Я хочу, чтоб ты нарисовала картинку в голове. Гермиона почувствовала как ее клитор дернулся от возбуждения и это было почти больно. Только этого еще не хватало, чтоб ей показались привлекательными фантазии этих двух психов. Малфой вдруг развел руки в стороны и приподнял брови вверх. В этот момент Гермиона осознала, что, по сути, ее никто не держал и быстро юркнула в сторону. Она подошла к раковинам, но боковым зрением продолжала наблюдать, что делают Нотт и Малфой. Она посмотрела на свое отражение. Глаза блестели каким-то диким, нездоровым блеском. Щеки горели лихорадочным румянцем. Сердце колотилось, ладони были влажными, а пальцы подрагивали. И кажется, ее всю слегка потряхивало изнутри. В это время Драко и Тео подошли к ней снова и встали по обе стороны от Гермионы, на этот раз они к ней не прикасались, но оба смотрели на нее через зеркало. — Не отказывайся слишком рано. — Будешь жалеть. — Просыпаться посреди ночи от влажных эротических снов и кусать локти из-за того, что упустила такой шанс, — чуть ли мечтательно протянул Малфой, будто уже десятки раз рисовал в своей голове подобную картину. — Мы ведь никому не расскажем. Это будет наш маленький секрет, — Тео подмигнул ей в зеркале и Гермионе захотелось резко зажмуриться. — Наш общий секрет. Ведь иногда так хочется простого человеческого: зажать между собой и своим лучшим другом гриффиндорскую отличницу, понимаешь, Грейнджер, — забавлялся Малфой. Она кинула на него, как ей казалось свой самый уничижительный взгляд и открыла холодную воду. Гермиона на несколько секунд просто сделала вид, что их тут нет, и плеснула себе в лицо ледяной водой, чтобы хоть немного прийти в чувства. — Что случилось, Грейнджер, стало жарко? — с ухмылкой спросил Нотт. — Знаешь, сколько времени мы мечтали стереть это высокомерное выражение с твоего лица? Заменить его каким-то более… — протянул Малфой. — Помоги мне, Тео. Ну знаешь, когда глаза зажмурены и рот приоткрыт в крике от оргазма, например. — Выражением наслаждения. Или экстаза. Видишь, Грейнджер, мы просто хотим чтоб ты была счастлива. — Очень счастлива. Они вводили ее в транс своими низкими голосами и соблазнительным полушепотом, это было невыносимо. Казалось, сам воздух стал густым и ядовитым от их речей. В нем было сложно двигаться и практически невозможно думать. — Найдите другую жертву. Я уверена многие девушки описаются кипятком от вашего предложения. — Но мы хотим тебя, — ответил ей Нотт. — Ты всегда такая напряженная, независимая, недоступная, неприступная. Слишком много не, — заключил Малфой. — Хотя, кого я обманываю, буду с тобой откровенным, золотце. Ты меня просто бесишь, — продолжил Малфой внимательно наблюдая за ее реакцией. — Ну так это взаимно! — отчаянно выкрикнула Гермиона и рванула к двери. Но в этот раз Тео оказался быстрее. Гребанный квиддич сделал их реакцию слишком быстрой. Теперь Нотт заблокировал ей выход собой. Она развернулась к Малфою, но он просто толкнул ее в руки Тео, который тут же схватил Грейнджер за талию. Полотенце с нее начало медленно сползать. Очень медленно, практически незаметно глазу, возможно, на сантиметр в секунду. — Выпусти меня, Малфой, пожалуйста, выпусти, — пролепетала Гермиона и посмотрела на него как-то жалостливо. Она обратилась к Малфою. Почему-то, она даже не сомневалась, кто был зачинщиком в этой ситуации. Хотя и знала также без всяких сомнений, что Тео его с радостью поддержал. А еще, она чуть ли не плакала, потому что ей захотелось. До дрожи в коленках захотелось попробовать то, что они предлагали. Все ее лоно изнывало от желания и пульсировало изнутри. Но было нельзя. Наверное. Нельзя. — Ты говоришь: «Выпусти меня», бла-бла и всё такое. Только вот я ни разу не услышал, что тебе не нравится, что ты не хочешь и чтоб тебя не трогали, — протянул Малфой. — Потому что это очевидно. — Для меня нет, золотце, — он хмыкнул и коротко пожал плечами. Гермиона тяжело сглотнула слюну. Она наконец смогла выдохнуть воздух с шумом, а затем сделала глубокий вдох, и сама услышала насколько громко он прозвучал в тишине душевых. Теперь взгляд Малфоя потемнел еще больше. Края его радужек и так были почти черными, а сейчас когда зрачок увеличился и затопил серую дымку, они стали совсем как ночное небо. — Тебе тяжело дышать, Грейнджер? — спросил Драко и невесомо погладил кончиками пальцев ее шею от уха до яремной впадинки. —Драко, успокойся. Она сейчас в обморок упадет. Гермиона услышала за спиной низкий грудной смешок Нотта. Она даже почувствовала вибрацию его смеха своей спиной. А в следующую секунду полотенце упало с ее груди. Нотт буквально на миг убрал руки с ее талии и махровая ткань рухнула к ногам Гермионы, как последняя преграда. Кажется, именно в этот момент вся ее защита пала. Она осознала, что хочет слиться с ними, как бы это не звучало. Действительно хочет. Она попыталась потянуться вниз к полотенцу, но руки Тео удержали ее. — Оно тебе не нужно, золотце, — проворковал Малфой и покачал головой. — Ты слишком красива, чтобы закрываться. Наша золотая девочка, — вторил ему Тео. Их голоса, так похожие между собой, то разъединялись, то сливались в один, одурманивали и гипнотизировали. — Теперь посмотри немного и мне в глаза детка, — Нотт развернул ее в свою сторону, а Малфой тем временем положил одну руку ей на живот, а вторую на бедро и прижал к себе плотнее, одновременно впечатывая ее в тело Тео. Теперь спереди к ней прижимался член Тео, а сзади член Малфоя, и их темная аура обволакивала ее с ног до головы, как дым фимиама. — Я что игрушка для вас? — спросила она. — Боже упаси, — Нотт на секунду прикрыл глаза. — Это скорее мы хотим стать игрушкой для тебя. Поиграешь с нами, Грейнджер? — предложил он и накрыл ее губы своими. Теплый влажный язык медленно скользнул ей в рот и начал исследовать его. Гермиона почувствовала, как между ног выделилась влага. Она ответила Тео на поцелуй и ощутила, как Малфой приник губами к ее шее. Она застонала Тео в рот и он углубил поцелуй. Теперь он целовал ее более жадно и настойчиво. А их руки, казалось, были повсюду: в волосах, на талии, спине и ягодицах. Они гладили все ее тело. Пока Нотт глубоко засасывал ее в поцелуе, на который она горячо отвечала, Малфой оставлял засосы на ее шее и зализывал их языком. В какой-то момент он резко развернул ее голову к себе, схватив за волосы на затылке, и сам впился в ее губы, сразу втянул нижнюю в себя вместе с языком, отпустил и перешел к верхней, слегка прикусил ее. Драко целовал ее жестко и глубоко, так будто пытался сожрать, и от этого Гермиона заводилась еще больше. А потом произошло что-то невообразимое. Пока Малфой отвлекал ее поцелуем, Тео опустился перед ней на колени и лизнул ее клитор. От неожиданности Грейнджер вскрикнула прямо в рот Малфоя и закусила его нижнюю губу. Тео поднял одну ее ногу и закинул себе на плечо, открывая так доступ ко всей ее уже насквозь влажной киске. Она бы упала, но Малфой удерживал ее на месте. Нотт еще раз провел по ней языком, сверху вниз, уже по всей поверхности раскрытых половых губ и прямо до входа. Гермиона сомкнула зубы и почувствовала, как прокусила нижнюю губу Драко. Он издал короткое, тихое шипение. Она разомкнула зубы и Малфой снова запустил свой язык ей в рот. Его слюна уже пропиталась кровью и теперь он давал Гермионе попробовать свою кровь на вкус. Солоновато-металлический вкус еще никогда не ощущался так приятно. Пока Малфой толкался языком ей в рот, Нотт вылизывал ее вход и Гермиона чувствовала, что ноги уже не держат ее. Она приглушенно стонала и хныкала в губы Малфоя. Эйфория, подобная наркотической, охватила все ее существо. Грейнджер слышала эти причмокивающие звуки, когда Нотт вернулся к клитору и стал всасывать его в рот и ласкать языком. То медленно и широко, то быстро и самым кончиком. Она уже ничего не соображала. Гермиона настолько потерялась в ощущениях там внизу, что практически забыла про Малфоя, но снова вспомнила, когда он прервал поцелуй и обхватил ладонями ее грудь. — Боже мой, — простонала Грейнджер и запустила обе свои руки с тонкими пальчиками прямо в смолянисто-черные кудри Тео. Она даже сжала его волосы в кулаках, а в ответ Нотт слегка прикусил ее клитор, совсем малость, очень нежно и без давления он пропустил его через зубы. После тут же медленно и широко облизал и потерся об него влажными губами. Малфой же начал играть с ее сосками. Он щипал ее за них и осторожно дергал. Гермионе казалось, что она сейчас расплачется, потому что это было слишком приятно. Она даже представить себе не могла, что ее тело способно испытывать подобные ощущения. — Ночь только начинается, золотце, — прошептал ей на ухо Драко, и она издала особенно громкий и протяжный стон. Почти жалобный. Он поочередно сжимал ее грудь и скручивал соски. Нотт снова припал губами к ее входу, и она практически могла чувствовать, как течет ему в рот, а он слизывал все. Острое, запретное удовольствие разливалось горячими волнами между ног и внизу живота. А затем стало совсем худо, потому что Малфой перестал терзать ее соски и тоже опустился на колени, но за ней. Дальше Гермионе просто снесло крышу, потому что он раздвинул ее ягодицы и провел языком по анальному входу. Он толкался кончиком языка в упругое полностью сжатое колечко мышц. Грейнджер обомлела. Черт. Это происходило в реальности. Драко Малфой — слизеринский мажор и альфа старших курсов Хогвартса вылизывал ее задницу в душевых. А Теодор Нотт в это время играл языком с ее клитором. Глаза Гермионы закатились вверх. Она почувствовала, как Малфой плюнул ей на сфинктер и размазал по нему слюну языком. Тео втянул ее клитор, и Гермиона прижала его голову к себе еще сильнее. Ее тело затрясло, а затем свело судорогой от сильнейшего в ее жизни оргазма. Она несколько раз вскрикивала, пока волны наслаждения, каждая последующая из которых была еще мощнее предыдущей, заливали все ее тело, но особенно ее центр. Она бы просто осела на пол, но Малфой подхватил ее на руки. Грейнджер обняла его за шею и положила голову на плечо. Она так и не открывала глаза. Гермиона не очень хорошо понимала, где находилась, и что произошло. — Мы как раз сегодня ночью остались вдвоем в спальне мальчиков. Пора тебе ее навестить, — тихо усмехнувшись сказал Драко. Тео заправил пряди волос которые упали Гермионе на лицо ей за ухо. — Но меня ждут Джинни и Панси. — Обойдутся. — Ты не пойдешь сегодня ночевать к девочкам. — Нет, к сожалению, — подтвердил Нотт. — Пусть развлекаются как-то иначе. — Точно. Пусть позовут Поттера к себе. — Какая ирония, две на одного и одна на двоих. — Слизерин, Гриффиндор, все смешалось, эх. Они говорили наигранно и с издевкой, но беззлобно и с какой-то бесконечной иронией в голосах. — Вы просто ужасны. — Но тебе же нравится, — подмигнул ей Нотт. Он наложил на всех троих дезиллюминационные чары и они вышли в коридор. — Нет. — Да. Мы же буквально тебя на руках носим, — сказал ей Драко. — Но вы все еще ужасны. — Вопрос был не в этом, а в том, что тебе нравится. Они вошли в спальню и Драко посадил ее на кровать. — Отдай верх от своей пижамы, — попросила она Малфоя. — Смотри, она уже командует. — Пожалуйста. Мне неуютно. — Надо же. В душевых ты чувствовала себя иначе, — протянул он, но все-таки снял с себя рубашку и отдал Грейнджер. Она надела ее и сознательно застегнула только лишь на одну пуговицу в середине. Что-то изменилось в ней. — Хочешь вина? — спросил Нотт. — Давай. Тео достал из тумбочки бутылку какого-то дорогущего, судя по всему, красного вина и разлил по кубкам, которые они, по всей видимости, умыкнули из Большого зала. Гермиона встала и взяла у Тео кубок, с жадностью сделала несколько больших глотков. Как оказалось, она очень хотела пить. Терпкая жидкость с землисто-ежевичным вкусом приятно прокатилась по горлу. — Открой ротик, милая, — сказал ей Драко. Его голос стал звучать еще глубже. Что это за нотки в нем? Предвкушение, возбуждение? Гермиона так и сделала, и он налил немного вина из своего кубка прямо ей в рот. Одна капля соскользнула с уголка губ и теперь быстро стекала по шее на грудь. Малфой припал к ней губами, а затем провел языком по ее следу и поцеловал Гермиону в губы томно, медленно, тягуче, так что у нее закружилась голова. — Сейчас мы трахнем тебя одновременно, Грейнджер. Ты будешь хорошей девочкой и примешь оба наших члена? — с ухмылкой, тихо и низко произнес Драко ей на ухо. Затем посмотрел ей в глаза и сделал глоток вина. Наверное, он ожидал, что она стушуется и покраснеет, но секс в душевых и вино явно придали ей смелости. — Заставь меня, — протянула Грейнджер, приподняла брови вверх и с вызовом ответила на взгляд Малфоя. Он подавился вином и в последнюю секунду сдержался чтоб не выплюнуть его. Тео заржал. — Вау. Мне нравится новая Гермиона. Хочу посмотреть на это, — сказал Нотт и развалился в черном кожаном кресле, взял с подлокотника пачку сигарет, закурил. Он выпустил пару колечек дыма в воздух и отпил вино из кубка, с расслабленной улыбкой наблюдая за ними из под темных ресниц. — Как хорошо, что я подрочил утром два раза, иначе бы уже сдох, — поделился информацией Тео, и Гермиона засмеялась. А потом вернулась к глазам Малфоя и смеяться уже не хотелось. — Мне кажется, заставить можно того, кто сам этого хочет хоть немного. Если мы говорим конечно не о явных угрозах, зависимости или шантаже. Но я не вижу тут ни одного из этих пунктов. Поэтому у меня остается один единственный вопрос. Ты хочешь, Гермиона? От ее имени так легко слетевшего с его губ мурашки пробежали по всему ее телу. Она подошла к Драко, встала на носочки, прижалась к нему своим обнаженным, стройным, манящим телом и шепнула на ухо с выдохом: — Хочу. А потом прикусила его мочку. — Сука, — прошипел Малфой, но абсолютно беззлобно. — Видишь, как быстро ты изменилась. Из маленькой хоть и очень красивой мышки превратилась в коварную соблазнительницу, — прокомментировал Нотт и подмигнул Гермионе. Она в ответ послала ему чмок в воздух. Драко залпом осушил свой кубок и поставил его на тумбочку. — Одного отлиза в туалете тебе было достаточно, чтоб почувствовать власть. Мне нравится, золотце. — Вы хорошие учителя. Может ваша уверенность в себе заразительна, — она чуть склонила голову в бок так, как делал Малфой и погладила кончиками пальцев ложбинку между своих грудей. — Твое место правда на вершине. Никогда не позволяй никаким Уизелам заставлять тебя думать иначе. — Я не позволяла. — Позволяла. Ты начала сомневаться в себе. Думать, что с тобой что-то не так. Хотя что-то не так было только с вашими отношениями. — Все было не так с нашими отношениями. — Вот видишь. Поэтому забудь о нем. — Уже забыла. — Итак, Грейнджер. Хочешь, чтоб я тебя заставил? — он в один шаг оказался рядом с ней, схватил ее за горло, немного сминая шею рукой. Это не было похоже на удушье, это была скорее такая грубая ласка. — Допей вино. Сейчас же. Гермиона кивнула, и он отпустил ее. Когда она опустошила кубок, Малфой забрал его и поставил на тумбочку рядом со своим. — Ну что, Грейнджер, снимем целку с твоей девственной попки? — насмешливо произнес Тео. — И это манеры аристократа? — Гермиона цокнула языком и покачала головой. Она подошла к Нотту и, удерживаясь за столбик кровати, подняла одну ногу на кресло, а затем провела пальчиками ног с красным лаком по его каменному стояку в штанах, поглаживая. — Ты очень плохой мальчик, Тео, — заключила она. — Блять, — выдохнул Нотт, залюбовавшись видом обнаженного тела и тем, что Грейнджер вытворяла. Он наклонился и взял ее ступню двумя ладонями. Помассировал и втянул в рот несколько пальцев, пососал их немного. Глаза Гермионы округлились, новый узел возбуждения уже закручивался у нее между ног, и от выходки Тео он стал еще больше. — Ай, щекотно, — пискнула Грейнджер и выдернула ногу. Она рассмеялась и чуть не упала, но Малфой подхватил ее сзади уже в который раз за ночь. — На кровать, Гермиона. Живо. А еще называй нас по именам, — приказал он. Она развернулась к нему и он щелкнул пальцами в сторону своей кровати. — Встань на колени и локти. — А если я не послушаюсь, Драко? — она протянула последнюю «О». — Что ты мне сделаешь? — Что я тебе сделаю? — он развернул ее спиной и с оттягом звонко шлепнул по заднице. — Ай, — вскрикнула Гермиона. — Я уже пиздец как хочу кончить, золотце. Не зли меня. И Гермиона подчинилась. Даже с радостью. Оказывается это было приятно иногда. Подчиняться. Он что-то достал из тумбочки. — Я сейчас вставлю в тебя пробку, чтобы растянуть, хорошо, милая? Она новая, не бойся. — Ладно, — тихо выдохнула Гермиона. Вся ее бравада резко куда-то испарилась и теперь стало очень тревожно. Она услышала шорох упаковки. Звук открывающегося тюбика. — Не пугайся, — Малфой погладил ее ягодицу и вылил ей на задний вход большую порцию прохладной вязкой смазки. В воздухе запахло вишней. — Миленько, — прокомментировала Гермиона. — Ага, — ответил Драко и она почувствовала, как в нее скользнула игрушка. Грейнджер зашипела, хотя больно практически не было. Она сжала в кулаках изумрудные сатиновые простыни. Малфой снова шлепнул ее по заднице. — За что? — Просто так. Тебе не нравится? Нотт склонился на кресле в их сторону, опираясь локтями о колени. Он пожирал Гермиону взглядом своих синих глаз. — Нравится, — выдохнула она глядя в глаза Нотту. Малфой покрутил в ней игрушку и ударил по заднице еще раз. Гермиона почувствовала как все внутри нее ныло и горело от возбуждения теперь в разы сильнее. Также горели и следы от его шлепков. Малфой медленно вытянул из нее пробку и вставил снова. Гермиона издала протяжный стон и к своему удивлению выгнулась. Он еще несколько раз хлестко ударил ее по заднице и произнес слегка охрипшим голосом: — Теперь оседлай Тео. Гермиона оглянулась, посмотрела на него круглыми глазами, но встала с кровати. Пробка мешала, давила внутри, но в тоже время в этом ощущении было что-то очень пикантное. Она представила как с игрушкой в себе насадится прямо на член Тео, ее дыхание сбилось. — Наконец-то, блять, — Нотту не нужно было повторять дважды. Он быстро стянул с себя штаны вместе с трусами, являя Гермионе тело греческого бога. Дионис или Вакх? Это же одно и тоже. Или он выглядел как римский воин, хотя она понятия не имела, как выглядел обнаженный римский воин. Господи. Все смешалось в ее голове, которая кружилась, пока между ног невыносимо пульсировало от желания. Она наблюдала как Тео зубами раскрыл презерватив и медленно растянул его по своему крупному члену. — Давай, детка, иди к папочке, — он лег на кровать и похлопал себя по бедрам. — Папочка очень голоден. Он хочет свою девочку. Черт. Она все таки опустила глаза и покраснела. Эти развязные, томные, грязные речи плавили ее изнутри. — Ну же, Гермиона. Ты что не слышала? Или мне помочь тебе? — Малфой сел в кресло на место Нотта. Теперь он закурил и наблюдал со стороны. — Давай Гермиона, — подначивал Тео. Грейнджер сдалась и все таки забралась на Нотта. Он провел пальцами по ее киске собирая и размазывая влагу. — Все еще течешь. Такая хорошая девочка. Малфой прожигал ее своим серым гипнотическим взглядом. Он будто ловил каждое ее мельчайшее движение: взмах ресниц, короткий вдох, нервное сглатывание слюны. Ничто не могло укрыться от этого взгляда. Он препарировал ее им, забирался в самую глубину души и разливал там свою ядовитую ртуть, обозначая, кто здесь хозяин. К ее удивлению Тео не вошел в нее сразу. Он решил ее подразнить и свести с ума, наверное. Потому что он держал член рукой и терся головкой об ее киску снаружи. Он входил внутрь нее всего на на пару сантиметров, только самым концом, а затем снова и снова размазывал ее смазку по клитору и половым губам. Гермиона разочарованно захныкала. — Скажи, что ты хочешь этого, детка. Не стесняйся. И тогда, возможно, я сжалюсь над тобой. — Пожалуйста, Тео, — томно прошептала Гермиона, наклонилась чуть ниже и обняла Нотта ладонями за шею. — Пожалуйста, что? — Войди в меня. — Войди в меня? Нет. Это слабо. Ты можешь лучше. Она посмотрела на Малфоя. Драко медленно выдыхал дым через рот. Гермиона почувствовала, как все-таки краснеет, как шея горит и покрывается пятнами от стыда и возбуждения. Затем она посмотрела в полуприкрытые, глубокие, как беспокойный океан, синие глаза Тео. — Выеби меня, — совсем тихо слетело с ее губ. — Так то лучше. — Удивительно, Грейнджер. Всего полчаса назад ты капризничала, потому что хотела, чтоб тебя отпустили. А сейчас капризничаешь, потому что хочешь член, — не удержался от язвительного комментария Малфой. — Я не каприз… Ах!, — она не смогла договорить, потому что Тео наконец резко вошел в нее и погрузился на всю длину толкаясь бедрами вверх. — Боже, — простонала Грейнджер и поерзала на его члене ощущая плотную, горячую наполненность. — Давай сама. Гермиона чуть приподнялась и медленно опустилась на твердый ствол, сделала несколько круговых движений, сжала Тео собой изнутри. Она начала плавно двигаться на нем то вращая бедрами, то приподнимая их вверх, а затем медленно опуская вниз. Это было восхитительно, а еще и игрушка давила сзади и еще больше усиливала всю богатую гамму приятных ощущений. Нотт наклонил ее к себе, и они начали пошло лизаться переплетаясь языками прямо в воздухе. Оба тяжело дышали, и Гермиона тихонько постанывала в их поцелуй. Когда она открыла глаза Малфоя в кресле уже не было, потому что он был теперь сзади нее. Она почувствовала его руки на своих ягодицах. Малфой погладил, а затем смачно сжал ее попку. В следующую секунду он очень медленно потянул за игрушку. Гермиона заскулила от контрастных, ярких ощущений. Он специально вытаскивал ее из нее чертовски медленно, растягивая вход. Наконец пробка выскользнула. Она услышала шуршание упаковки презерватива и щелчок крышки лубриканта. Снова этот запах вишни и пальцы Драко, которые размазывают гель по ее заднему входу. — Ну все, золотце, пиздец тебе, — сказал он и тут же скользнул в нее на половину длины. Гермиона вскрикнула, хотя больно почти не было. Но это было остро. Слишком остро. Тео держал ее за талию, а Малфой за бедра. Они зафиксировали ее в таком положении и медленно, аккуратно толкались с двух сторон. Гермиона почувствовала как улетает. Эта наполненность сводила с ума. Она была рада, что Малфой был сзади. Нет, даже благодарна ему. Слишком внимательными были эти серые глаза. От них просто невозможно было укрыться. Но наверное, не нужно было смотреть ей в глаза сейчас, чтобы понять, как она себя чувствовала. Об этом за нее прекрасно говорило ее тело. Она извивалась, млела и таяла в их руках. Ощущения были слишком интенсивными. В какой-то момент они оба насадили ее до упора и замерли так внутри. Она почувствовала, как дрожат ее бедра и все тело, как сильно она пульсирует на них и сжимает изнутри всеми своими мышцами. —Блядский боже! — выкрикнула Гермиона. Она уже не контролировала себя. В обычной жизни Гермиона Грейнджер почти не материлась. Должно было произойти что-то из ряда вон. И оно происходило. Стоны Грейнджер стали просто непрерывными, она хныкала и вскрикивала на более сильных толчках. В те секунды, когда она замолкала, могла слышать в воздухе их тяжелое, рваное, громкое дыхание. Она не могла видеть, но чувствовал как ее сок стекает по члену Нотта. Все эти ощущения в теле захлестывали и уносили ее сознание на другой конец галактики. — Ты послушная девочка? — спросил Малфой, продолжая вбиваться в нее короткими толчками. — Да, ах, — простонала в ответ Грейнджер. — Тогда приласкай себя, как ты это делаешь, когда никто не видит. Она тут же потянулась вниз к скользкому, набухшему клитору обвела его по кругу а ногтями другой руки впилась в грудь Тео, расцарапывая ее. Их руки сжимали ее так сильно, что точно останутся синяки. Но на это было плевать. На все было плевать. Грейнджер продолжила играть с клитором подушечками пальцев и через несколько секунд почувствовала, как начинает падать. — Боже, блять. Я сейчас кончу, — не успела она договорить, как закатила глаза и улетела от мощнейшего оргазма. Наслаждение настолько острое, что ей казалось, будто она сейчас упадет в обморок, разлилось между ног и по всему телу. Она сокращалась на их членах, пока ее качало на волнах оргазма. — Хорошая девочка, — шепнул ей Драко. Она почувствовала, как его член запульсировал внутри нее, а следом кончил и Тео, поминая Салазара. Малфой аккуратно вышел из нее, они так и остались лежать друг на друге без сил. Довольные и уставшие. Сквозь сон Гермиона ощутила, как ее переложили. — Это было просто нереально, детка, спасибо, — Нотт коротко и нежно поцеловал ее в губы и ушел на свою кровать. Грейнджер почувствовала, как Малфой обнимает ее сзади. От этого стало тепло и спокойно. Она ощущала запах его парфюма то ли от него самого, то ли от его пижамной рубашки, которая все еще была на ней. — Надеюсь, тебе понравилось, — прошептал он. — Очень, — тихо ответила Гермиона и почувствовала, как он поцеловал ее в волосы на затылке. — Хорошая девочка.