Пролог
Рори июнь, 2014 Кожа горит, словно вместо ветра меня обволакивает пламя, пока я бегу, практически не разбирая дороги; пальцы на руках зудят, и я тру их друг об друга, но это жжение никуда не исчезает, а только усиливается из-за мокрых от пота ладоней; футболка прилипает к телу, и раз в несколько секунд меня передёргивает от омерзения. Я не хочу это чувствовать. Я не могу это чувствовать. Растирая по лицу тошнотворную влагу, освобождаю глаза от слёз и наконец вижу перед собой крыльцо моего дома. Вбегаю по ступенькам, сбивая об них носки кроссовок, распахиваю дверь и захлопываю её ногой с обратной стороны, тут же без сил опадая на пол. — Ро, детка, это ты? — доносится из глубины гостиной голос матери. Замираю, задерживаю дыхание. Она не должна меня видеть. Не должна задавать вопросов, на которые у меня нет ответов. Сразу поднимаюсь на ноги, мчу наверх в свою комнату, по пути срывая шорты. Пальцы не слушаются и скользят по пуговице. Когда я добираюсь до ванной, футболка летит на пол, трескаясь по швам от моих усилий. Открываю душ и начинаю с остервенением сдергивать с себя оставшуюся одежду под ледяными каплями. Выкручиваю вентиль с горячей водой на максимум, но ничего не меняется. Вода не смывает этого. Не стирает ощущения чужих рук, скользящих по плечам, давления на бёдра, тяжести тела сверху. Бью кулаками по плитке — раз, другой. Костяшки простреливает болью, но это ничто по сравнению с тем, что внутри. Трясущимися руками скребу кожу, пока красные полосы не превращаются в единое полотно. Стирай. Стирай его прикосновения. Желчь подкатывает к горлу, и я больше не могу держать её в себе — меня тошнит прямо на кафель. Ноги перестают держать, и я валюсь на пол, дрожа всем телом. Собираю всю бурлящую во мне злость, не давая пробиться ни единой мысли, но они всё равно прорываются — запоздалые, ядовитые. Хорошо бы, прийди они раньше. Например, вчера могла прийти такая: «Ро, к чёрту эту вечеринку! Если бы он хотел тебя видеть, пришел бы сам». Или вот еще лучше, если бы пару часов назад в прихожей чужого дома в моем поломанном разуме проскочила такая: «Не ведись на это. Уходи прямо сейчас. Хоть на другую планету сбеги, но больше не пересекайся с этими ублюдками!» И, конечно, лучшей из всех могла бы быть такая мысль: «Никогда не верь Тео Фостеру!» Выключаю воду. Накидываю халат на влажное тело и иду к кровати, оставляя за собой мокрые следы. Закутавшись в одеяло, сильно зажмуриваюсь, напрягая голову. Но память так не стереть. Как не стереть и прикосновения, которые сейчас фантомными ощущениями поднимаются от щиколоток. Потираю ногу о ногу, но помогает ненадолго. И тогда я просто кричу — долго, срывая глотку, пока не остаются только тихие хрипы. За дверью спальни слышатся торопливые шаги, и я уже жду вторжения, перевожу взгляд на дверь, но ручка совершает пол-оборота и тихо возвращается в прежнее положение. Правильно. Все в этом доме знают, что я больная, сумасшедшая, грязная, и мне ничем не помочь. Опускаю отяжелевшие веки, испуская судорожный выдох. Погружаюсь в сон, пока в голове, как заезженная пластинка, крутятся наши последние слова друг другу: «— Что ты говорила, моя честная, чистая Романтика? — Тео ядовито усмехается, потирает лицо ладонями и запускает их в волосы, ероша идеальные кудри. — Любишь меня? Его силуэт размывается перед глазами, слова доходят до меня, будто сквозь толщу воды. Комната кружится, во рту скапливается горечь, слезы заливают лицо. Сейчас я хочу только одного — подойти к Тео. Обнять его, зарыться лицом в футболку и почувствовать знакомый запах. Это звучит нереально, но больше всего на свете я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне. Как бы я хотела, чтобы эти полчаса просто исчезли.Из последних сил поднимаюсь, на ватных ногах иду к выходу и, уже открыв дверь, понимаю, что не могу так просто уйти. Поворачиваю голову в сторону Тео, несколько секунд просто пожираю глазами любимые черты лица, выжигая их на сетчатке. Позволяю себе этот последний взгляд влюбленной идиотки и, наконец, тихо произношу, стараясь вложить в слова всю свою мертвую искренность: — Тео, я тебя ненавижу.»Пролог
7 марта 2026 г., 00:38