Live with me (please)

      Отношение доктора Робби к Дэннису всегда отличалось лёгкой, почти мимолётной мягкостью в словах и жестах. Те короткие касания, которые Майкл позволял себе во время работы, иногда заставляли парня на секунду усомниться в том, что его чувства к заведующему отделением — всего лишь восхищение. Так продолжалось уже год. Ровно с первого дня полноценной практики в «Питте».       С тех пор многое изменилось. Сантос стала для Дэнниса настоящей подругой, он наладил отношения со всеми ординаторами, которые пришли вместе с ним. Но главное — он наконец-то стал доктором. В свой новый статус он не верил до тех пор, пока доктор Робби не вручил ему прямо в руки новый бейдж.       Он блестел. На глянцевой поверхности ещё не было ни одной, даже самой мелкой царапины. Даже его фотография на бейдже выглядела как-то непривычно официально. Дэннису пришлось немало постараться, чтобы отдел кадров согласился не использовать старый снимок, который он принёс год назад. Наверное, за это время он возмужал. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Работа добавила ему уверенности. Попробуй не стать увереннее, когда ты спас не одну жизнь. Дэннис по-настоящему гордился собой. И ему очень хотелось, чтобы им гордились родители.       И Майкл. В нём Дэннис теперь был почти уверен.       Странно, но все те усилия, которые Уитакер приложил, все трудности, которые он преодолел, чтобы наконец называться доктором, померкли в ту же секунду, когда Робби предложил ему присмотреть за домом. Всего лишь три месяца, пока он будет в отъезде. Ступор, накрывший Уитакера, он сначала объяснил просто: это было странное предложение. Босс просит подчинённого пожить у него дома. С другой стороны, было приятно, что Майкл знал о его финансовых проблемах. И даже решил помочь. Хотя, если уж говорить честно, аренду Дэннис не платил ни разу. — Я бы предложил Эбботу, но он занимается нудистской йогой на рассвете. Думаю, мои пожилые соседи этого не переживут, — смеётся Робби, настойчиво смотря на Дэнниса, и тот теряется окончательно.       Даже странная голая йога Эббота не помешала Робби предложить присмотреть за домом именно ему. Уитакера, конечно, смутило одно только представление коллеги в таком виде, но это не изменило сути. По правде говоря, у Дэнниса не было ни одной разумной причины соглашаться. Кроме искреннего желания помочь своему боссу. — Да-да, это было бы прекрасно… Присмотр за домом. Не голая йога Эббота, — быстро добавляет он.       Робби пообещал отдать ему ключи и сказать код доступа после смены. Дэннис согласился. Он решил не говорить об этом Сантос именно сейчас. Она явно была не в духе, да и в Дэннисе тревожным комком липла мысль о том, что Робби передумает или Джек согласится заниматься йогой хотя бы в одежде. Почему-то он надеялся, что Майкл не передумает. Ему было интересно посмотреть, чем живёт его босс, где паркует свой байк, комплимент которому Уитакер смог сделать только с третьего раза, предварительно репетируя дома эту фразу, бубня её под нос пару дней. Критической ошибкой было делать это при Тринити, к которой он уже давно привык. Сразу после страдальческого комплимента Тринити раскололась и рассказала о том, как Уитакер репетировал эту фразу. Вот же позор.       Его опасения не оправдались. Робби, в своей привычной манере, выловил Уитакера в самый неожиданный момент. Положил в его руку скромный набор ключей на давно расшатанном карабине и маленькую записку. — Если случатся какие-то проблемы, то пиши. Возможно, я даже отвечу, — шутит уже уставший от адской смены Майкл. Слишком много произошло за сегодня, и он просто старался держаться из последних сил, чтобы не сойти с ума от бумажного ада, который им устроила кибератака. — Хорошо, — натянув такую же уставшую улыбку, смеётся в ответ Уитакер, смотря на то, как босс начинает отдаляться, отходя от парня, но тут же поворачивается и указывает на него пальцем. — И никаких тусовок, — строго напоминает Робби. — Вы меня переоцениваете, — вздыхает Дэн, кивая боссу. — И детей. Вообще никаких. Уитакер кивает так усердно, что начинает выглядеть подозрительно. — Да… — уже тише говорит он, и Робби уходит. — Хорошего отпуска! — кричит ему вслед парень, но его голос теряется в гуле больницы.       Ушли они со смены вместе с доктором Сантос гораздо позже обычного, потратив ещё два часа на заполнение всех карт пациентов, которые попадали к ним за день. Усталость пробивала всё тело, и о чём-то говорить или даже думать было почти невозможно. Уитакер чувствовал, как засыпает прямо в автобусе. Держась из последних сил, пара друзей еле доползает до квартиры, скидывая все вещи прямо на пороге и понимая, что они останутся там до самого утра. — Душ мой, — быстро проговаривает Тринити, не оставляя Уитакеру и шанса.       Тяжело вздохнув, Дэннис принимает поражение, быстро уходит в комнату, чтобы переодеться, и тут же подлетает к холодильнику, чтобы прикончить остатки лазаньи, которую он делал вчера в свой выходной. Аккуратно разделив её на две равные части и откладывая одну для соседки, он еле дождался, пока она разогреется, обжигаясь о горячую тарелку и со скоростью света перемещаясь за обеденный стол. Стоит одному куску такой желанной весь день еды попасть в рот, как его настигает Сантос, нависая над ним как коршун над добычей. Дэннис даже не успевает прожевать еду. — Твоя часть в холодильнике, — единственное, что говорит Дэннис, прежде чем подруга молча отстранится и пойдёт за своей едой. Да, пожалуй, за год он выучил её привычки. — Как тебе новенькие? — спустя полминуты молчания спрашивает Сантос, не отводя взгляда от своего ужина, который крутился в микроволновке под монотонный звук. — Огилви меня бесит, Джой очень умная, Аль-Хашими… — он замялся на секунду. — Тоже бесит, согласна, — вздыхает девушка, проверяя уведомления на телефоне, и её лицо тут же заметно тускнеет. — Меня все сегодня бесят. — А я переезжаю к Робби, — резко вставляет Дэн. Сантос едва не выкидывает телефон в окно. Про лазанью, которая уже секунд десять как готова, она моментально забывает. — Чего?! — Ну-у… он отдал мне новый бейдж и такой: «Хей, присмотри за моим домом, пока я в отъезде». — Неужели это означает, что я больше не буду слышать уведомления от Grinder в этом доме? — с ехидной улыбкой интересуется Трин, на что парень закатывает глаза и указывает на неё пальцем. — Так, он просто меня попросил, ничего такого, — фырчит Дэннис. — Да-а, и спрашивал он о твоей подружке с фермерскими привилегиями сегодня очень по-дружески, — тут же поддевает его подруга, наблюдая, как лицо Дэнниса искривляется в абсолютно шокированной гримасе, а он отставляет свою тарелку. — Стой, что он спросил? — тут же интересуется он, чуть краснея. — «Она его девушка? Он навещает эту Эмми?» — Сантос пытается пародировать лицо их босса в тот момент. — А я такая: «Понимаете, он же просто, блять, Гекльберри», — наконец-то она вспоминает о своём ужине, закидывая в себя горячий кусок лазаньи и стараясь говорить дальше. — А он такой: «Но он наш Гекльберри», — пытаясь пережевать еду, добавляет Сантос. Победив её, она завершает рассказ, смотря на то, как лицо Дэнниса окончательно раскраснелось. — Так что я, блять, просто оставлю вас с этим, ребят. — Охренеть… — Охренеть как по-гейски, так что наслаждайся, — продолжает шутить Трин. — Он мне не нравится… — говорит Уитакер слишком быстро. — А вот ты ему нравишься, — не унимается Тринити.       Следующий день после смены для Дэнниса был выходным. За него он успел собрать какую-то часть своих вещей, чьё количество заметно увеличилось после переезда к Сантос. Перевёз он всё это только к вечеру. Робби уже не было дома. Уитакер не знал, плохо это или хорошо.       По крайней мере, у него было всё время мира, чтобы посмотреть на жизнь своего босса «изнутри». Конечно же, без фанатизма.       Порог его дома встретил его тихим скрипом дерева, из которого была сделана лесенка, ведущая к входной двери. Впрочем, весь дом Майкла выглядел скромно и, как это ни странно, не отличался ничем от всех домов вокруг. Дэннис даже не удивился: Робби всегда выбирал комфорт, и это читалось во всём, что его окружало. Уитакера это даже успокаивало. Всё это означало, что следующие три месяца пройдут в комфорте: Дэннис не будет бояться разбить что-то дорогое или поцарапать лепнину в позолоте. О, он точно был уверен, что такая есть у Андервуд. Всё это вызвало на его лице непроизвольную улыбку, которая сползла под тяжестью напряжения, которое он испытал, когда ему пришлось зайти в дом. Внутри всё оказалось точно таким же, как снаружи. Простая прихожая с коридором, который предлагал Уитакеру несколько путей: гостиная, кухня, санузел и спальня. В последнюю он зайти не осмелился.       Аккуратно оставив рюкзак на пороге и повесив куртку на вешалку, он тихо прошёл внутрь, как хищник, высматривая всё вокруг. Возможно, он всё ещё чувствовал подвох, ждал, что сейчас на него выпрыгнет Робби и в чём-то уличит. Фыркнув на эти мысли, он зашёл в гостиную. И правда, она была, как выразился Майкл, «холостяцкой берлогой», самим её сердцем. Ни намёка на другого человека — только Робби. Всё там было о нём. Диван, на котором покоилась футболка, которую он, видимо, в спешке не забрал; там же аккуратно лежал сложенный в квадрат плед. На полу лежал ковёр, чуть съехавший и забившийся под диван. В другом углу комнаты стоял стеллаж с огромным телевизором, полками с книгами и прочим хламом, который обычно копится со временем. Дэннис смотрел на всё это сквозь свет мягкого светильника, который включил, когда заходил в комнату.       В доме Робби не было так много мелочей, которые Дэн мог бы рассматривать часами, пытаясь угадать их историю. Его это даже немного расстроило. Он хотел узнать о своём боссе больше. Может, даже и хотел бы, чтобы он узнал и о Дэннисе чуть больше, чем то, что он помогает Эмми. Дэннис бы даже соврал, если бы сказал, что его не трогали слова Сантос о том, как часто он вспоминал сегодня его помощь на ферме. Ему не хотелось, чтобы Майкл думал о том, что у них есть что-то с этой милой вдовой. Она всегда была мила с Дэннисом, но он поклялся себе закончить всё общение с ней, когда она продаст ферму, потому что он никогда не хотел Эмми, не хотел, чтобы о них с ней что-то думали. Он считал её милой, и ему было очень жаль, но к чёрту Эмми сейчас.       Тяжело выдохнув и стараясь избавиться от резкого потока мыслей, Уитакер быстро развернулся и пошёл на кухню. Первым делом он проверил холодильник: на самом деле он был довольно полон. В нём ещё оставались остатки еды, которые Дэннис сразу решил уничтожить, как только закончит с осмотром дома, немного овощей, фруктов, пиво. Всё это теперь было его едой. Кухня была идеально чиста. Всё было вымыто и расставлено по шкафам. В отличие от гостиной, видимо, кухню Робби содержал в хирургической чистоте, ну или прибрался до прихода Уитакера. Всё же было интересно гадать о том, чем живёт Майкл.       Тут же на подоконнике он заметил пару горшков с растениями. Что ж, видимо, придётся ухаживать и за ними. Дэннис не был этим напуган — в этом ему равных не было. А вот цветкам не помешала бы пересадка в новые горшки и смена земли и грунта.       Решив, что у него будет на ужин, Уитакер нервно вздохнул, понимая, что сейчас ему нужно идти в спальню. Эта мысль вызвала жар по телу буквально на полсекунды. Но и этого хватило на то, чтобы по телу пробежалась груда мыслей. Боже, он будет спать в кровати Майкла три месяца, каждый день. Ему не было страшно от самой мысли об этом, но его бросало в дрожь от того, что это была именно кровать Робби. Он не знал, является ли это показателем того, что ему нравился Майкл, но если ему выдалась такая возможность, он решил использовать её полностью.       Спальня Робби была уютной. Он небрежно застелил кровать перед отъездом, на рабочем столе валялись некоторые бумаги и ручки, которые, видимо, стали уже частью его «хаоса», а шкаф с вещами был открыт на одну дверцу, что позволяло Дэннису заглянуть в него. Казалось, что Робби с собой почти ничего не взял. Да, наверняка он уехал в отпуск с тем же рюкзаком, с которым каждый день ходит на работу. Эта мысль вызвала очередную из десятка улыбок на лице Дэнниса. Если бы Дэннис не знал о том, что Майкл уезжает, он бы предположил, что сейчас он придёт домой, доест ужин после тяжёлой смены, сядет на диван и с банкой пива будет смотреть какое-нибудь глупое шоу. Дэннис мог бы посоветовать ему одно из множества, что он смотрел. Он бы даже сказал что-то вроде: «Сантос вот тоже понравилось», даже если бы это была ложь. Ох, если бы Дэннис только мог…       Живот невольно скрутило, он слишком много себе позволял. О таком было не стыдно думать у себя в комнате глубокой ночью. Дэннису думалось, что он может позволить себе различного рода мысли о конкретном мужчине, пока его подруга водит к ним в дом их коллегу по работе. Но одно дело коллега, с которой вы на равных, а другое дело босс, с которым просто поговорить ощущалось как преодоление самой высокой стены в мире.       Проблема была в том, что так казалось лишь Уитакеру. Все вокруг спокойно разговаривали с Робби, даже Сантос. Исключением была только Джавади, но она боялась вообще всех, так что Дэннис даже не брал её в свою статистику. Уитакеру стоило сделать всё что угодно, только не стоять сейчас как истукан перед шкафом Робби.       В остальном вечер прошёл на ура. Дэннис опустошил холодильник Майкла, ещё час потратил на разговоры с Сантос, на её шутки, которые, впрочем, были смешные, но сейчас ей об этом знать было не обязательно. У него наконец-то появился устойчивый график работы (если его можно было так назвать), и он планировал завтра спать до обеда, если, конечно, его вдруг не вызовут, потому что в окрестностях Питтсбурга упал метеорит, восстал динозавр или что там ещё случается в этом проклятом городе.       В пределах разумного по дому играл винтажный фанк, за который его так стебала, будь она проклята, Гарсия. О, теперь из-за любовных похождений его подруги он запомнит это имя надолго. Время подходило уже к полуночи, когда парень наконец-то упал в кровать, о которой мечтал (совсем не потому, что это кровать Майкла) весь день. Весь его переезд достаточно его вымотал, чтобы он заснул довольно быстро.       Кровать Майкла пахла им ещё больше, чем вся остальная квартира. Дэннис утопал в этом запахе. Ему было хорошо, тепло и невероятно спокойно. Он чувствовал его присутствие в самом блаженном и приятном смысле этих слов, уткнувшись лицом в большие подушки и громко выдыхая, забывая о тяжести всех последних дней.       Робби предложил жить у него в доме именно Дэннису. Никому другому. Конечно, Уитакер прекрасно понимал, что, скорее всего, просто оказался самой удобной кандидатурой — тем, кому это действительно могло помочь. Но даже понимая это, он всё равно чувствовал, как сердце начинает биться быстрее всякий раз, когда возвращается к этой мысли. Он никогда не умел здраво воспринимать ничего, что касалось Робби. Когда Майкл касался его, гладил спину — ужасную секунду, что длилась вечность для Дэнниса. Не мог мыслить и когда Робби его хвалил, ругал, наставлял на что-то, когда советовался с Дэном. Он всегда внимательно слушал, что предложит его Уитакер. Дэннис запомнил почти всё за этот год, будь проклята его память. Каждый взгляд, каждое короткое прикосновение, каждую фразу.       Особенно одну. Он сказал, что Уитакер заслужил звание доктора. Вспомнив её, Дэннис пропал окончательно.       Мысли об этом захлестнули настолько, что Дэн быстрым движением перевалился на спину, скидывая с себя одеяло. Он уставился на белый потолок, словно надеялся найти там спасение от самого себя. Конечно же, там его не было.       Он перевёл взгляд на прикроватную тумбу, на которой стоял светильник. Ему стало стыдно от мыслей, что преследовали его прямо сейчас. Грязных и пугающих. Он потянулся рукой к выключателю маленького ночника, выключая его и погружая комнату в полную темноту. От неё дыхание спёрло ещё больше. Нет, он хотел видеть всё вокруг себя, видеть Робби и его жизнь. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как эта мысль разогревает его тело. Это было так глупо.       И всё же он уже тянул вниз лямку белья, почти не задумываясь о том, что делает. Пальцы коснулись себя осторожно, словно он всё ещё мог передумать. Один раз, второй. Ему было хорошо. Очень хорошо. Он думал только о Робби, о том, что произошло за весь этот год. О руках, которыми тот коротко касался его плеча или спины во время работы. О тех мелочах, которые для любого другого человека ничего бы не значили, но для Дэнниса почему-то становились чем-то слишком важным.       Он горел, тут же его бросало в холод. Память услужливо подкидывала одну деталь за другой — взгляд через плечо, короткую улыбку, тихое «хорошая работа, Уитакер». Он действительно запомнил почти всё, и сейчас это играло с ним злую шутку. Он испытывал так много, он хотел так многого. Ему бы хотелось, чтобы Майкл брал его во всех тех частях квартиры, которые Уитакер внимательно осматривал. Он был готов предаться с ним страсти даже на полу или у стены, только бы это был Майкл. Как бы было славно выкрикивать это имя, забыв обо всём и обо всех. Да, Уитакер бы напугал соседей Робби точно сильнее, чем Эббот и его йога.       Дыхание постепенно сбилось.       Он не мог контролировать себя, быстро проводя рукой по всему члену. Он быстро перевернулся обратно на живот, позволяя касаться себя простыням, пока вжимается в наволочки и вдыхает запах Робби, всхлипывая от удовольствия и осознания того, как ему не хватает Робби рядом. Он бы сделал всё, чтобы прямо сейчас залезть на него и утолить всю ту нужду, что он стыдливо прятал даже от себя уже очень давно. Он хотел, чтобы Робби нуждался в нём так же, чтобы он делал все те же грязные вещи в этой кровати, думая о Дэннисе.       Ему не хватало его.       Чёрт, как же ему не хватало Робби.              От этой мысли Дэннису почти стало стыдно. На секунду в голове мелькнуло совершенно нелепое представление, что если бы Робби вдруг оказался сейчас здесь, в дверях спальни, и увидел его именно таким: растрёпанным, задыхающимся, отчаянно нуждающимся.       И просто подошёл бы.       Эта мысль ударила по телу так резко, что он даже не заметил, как подошёл к самому краю. Волна накрыла его почти мгновенно, тело напряглось, дыхание сорвалось окончательно, и он кончил на белую простыню с самым развратным стоном, который вообще мог издать. После этого сил почти не осталось.       Дэннис тяжело опустился на подушки, чувствуя, как усталость наконец-то берёт своё. Голова постепенно пустела, тело становилось тяжёлым и расслабленным. Но одна мысль всё равно не уходила. Он будет просыпаться в этой кровати ещё три месяца. И, скорее всего, каждую ночь будет думать о Робби.