Песнь о друзьях

      Табачный дым из сигареты медленно и тягуче поднимался вверх, упираясь об синюю со ржавчиной крышу остановки, преграждавшую дыму путь к пасмурно серому небу. Вокруг лужи, слякоть и множество автомобилей, прохожих. Все куда-то торопятся и торопятся, ничего и никого не замечая. Всё это в такое раннее время, когда Солнце лишь немного поднялось, тут же скрывшись от глаз за металлическими облаками.       Самая большая лужа была прямо возле его ног, ног Курасана, задумчиво курившего и ожидавшего своего автобуса в обнимку с портфелем. Взгляд пал на лужу, из которой с несколько мертвым взглядом и со “смертью” во рту на него смотрел человек, не совсем толстый, но и не худой, с характерной для него причёской ввиде двух рожек, за что многие друзья и знакомые призвали того “Бесёнком” или же, более грубо, “Чертилой”. Убирать же эти рожки тот всегда наотрез отказывался, так как считал их своей индивидуальной чертой, от которой избавляться грешно. До какого-то момента, он считал себя неописуемым красавцем, от которого тают все девчонки. Теперь же, видя в луже все те черты лица, которые он мог уже подметить, смотря перед работой в зеркало, они вызывали ничего более, кроме как тяжелый выдох и всякие мысли. Понять эти мысли крайне трудно, ведь те были настолько запутанными и бессвязными, что понять их мог способен только максимально больной человек. С каждым днём, с каждым увиденным отражением собственного лика, Курасан чувствовал, как мысли в голове становились всё страннее и непонятнее. В начале он не мог понять причину этого. Но здесь, на остановке, она наконец прояснилась. И дело было вовсе не в плохой работе, не в неудачных отношениях с Чашечкой, ни в чем-либо ещё таком.       Спускаясь всё ниже и ниже в потайные места своего подсознания, сначала он не заметил, что рядом с ним уселся кто-то. Но когда послышался знакомый хриплый голосок:       — Не узнаю тебя. Что? Даже “инвалидом” не назовёшь?       Вот она, причина ухудшения состояния Курасана. Слегка вытянутое острое лицо и стальной блеск волос. Эти серые глаза, такие же, как и небосвод над головой.       — Не твоё дело, инвалид, – рявкнул Курасан в ответ Кнайфу, встретив лишь ухмылку. Когда-то такие слова могли вызвать драку с оторванными волосами и ссадинами по всему телу. Теперь же их встретили спокойно, что очень сильно раздражало рогатого.       — Как скажешь.       Вытащив свой телефон, Кнайф посмотрел время. Полседьмого. Через двадцать минут должен будет подъехать автобус. Конечно, можно было бы чуть попозже прийти на остановку. Однако, в отличии от своего соседа, ему нравился этот пейзаж, вызывающий эстетический оргазм у любого ценителя русской тоски. Разговаривать двое бывших друзей не собиралось. Когда-то они были друзьями, после врагами, сейчас же для друг друга – просто язвительные знакомые, которые каждый раз встречаются в одно и то же время на этой синей остановке, ожидая автобус. Это не нравилось парню в деловом костюме цвета хлеба. Не нравилось, что теперь Кнайф не ценит его и не ненавидит. Будто существование Кури более не вызывает абсолютно никаких эмоций и того. Раздражение, словно ожог, вызывает жуткие боли в сердце и лёгких Курасана, от чего он даже взялся за сердце, что подметил и Кнайф:       — Эй, с тобой всё в порядке? Или сердечный приступ тоже не моё дело?       — Догадливый какой, – с привычной для себя вредностью ответил Курасан, скрипя зубами.       Тогда уж это его дело. Так подумал резчик и лишь молча пожал плечами, по телефону переписываясь с любовью всей своей жизни и женой – Лампчкой. Понять это мог даже такой далёкий от личной жизни других людей, как Курасан, ведь нелюдимый и необщительный Кнайфи большую часть времени общается именно с ней. Остальные же стоят на нижних позициях.       Топая своими длинными ногами и разбрызгивая воду из луж, к этим посиделкам присоединился ещё один индивид, чей малиновый вид и козьи зрачки вызывает отвращение уже не только у Курасана, но и у самого Кнайфа. Этот важный человек не такой частый гость у них, так как, по всеобщему мнению, имеет неслыханные суммы, чтобы ездить по городу в собственном автомобиле с личным водителем и не посещать простых смертных в пахнущих потом автобусах. Потому закономерный и одновременный вопрос обоих не заставил долго ждать:       — Чего ж ты не на своей машине поехал?       Краткий вздрогнул от этого вопроса. Но увидев, кто же его задал, тот по мефистофельски улыбнулся и ответил:       — Оооо, мои “любимые”. Так ведь на автобусе дешевле будет. Решил сэкономить.       Естественно это была ложь чистой воды. Парни это прекрасно знали, ведь друг Краткого, Ёшка, уже давно им всё рассказал. Рассказал, что из-за частых конфликтов и споров с самим Азом, Краткого просто взяли и вышвырнули, лишив практически всех средств к существованию. Шутки с таким боссом плохи. Поэтому пришлось переезжать к Ёшке и жить чисто на его скромную зарплату, пытаясь найти себе работу. Хоть где-то. Хоть за какие-то копейки. Вот и сейчас заветный автобус должен был отвезти его к очередному начальнику, что либо пошлёт благим матом, либо мягко произнесёт банальное “Мы вам перезвоним”. Кнайф был доволен, когда узнал о таком. Краткий та ещё “паскуда” и такая судьба для него – не рок судьбы, а карма свыше за все прегрешения и унижения со времён школы. И сейчас он не чувствует угрызений совести из-за того, что радуется положению человека. Курасану же было немного всё равно, что там у лучшего работника. Своих дел хватает.       Повисла тишина. Краткий вздремнул, Кнайф переписывался, Курасан же докуривал свою сигарету. Эти десятки минут продляться так долго. Ведь ему совсем нечего заняться. Надо как-то разнообразить свой досуг. Например, подсмотреть за тем, о чем же там переписывается заклятый друг. Но ожиданий те не оправдали. Обычное обсуждение того, какого же приобрести цвета обои и как там дела у Нансенсу, а то уж слишком часто она где-то пропадает с радаров. Для себя Кури лишь подметил забавную деталь: в каждом сообщении Лампчки были каомодзи. Чашечка тоже любит этой “бесовщиной” побаловаться и даже объясняла своему мужу, мол, это такой японский стиль изображения смайликов и, вообще, это очень даже мило. С этим трудно согласиться.       Ещё более было трудно не почувствовать, как кто-то лезет свой нос в чужие переписки. Курасан услышал несколько недовольное:       — Тебе не говорили, что читать чужие переписки – невежливо?       — Говорили. Мне делать просто нечего, – ответил Курасан, закатив глаза.       — У тебя своего телефона нет, что ли?       — Есть, конечно же.       — Тогда воспользуйся им.       — Тебе и представить сложно, как мне лень хоть что-то сейчас делать, инвалид.       — Ну сиди тогда ровно и не суй свой нос, куда не следует. И свой дым вдобавок мне тут не пускай. Только-только курить бросил.       Его, конечно же, слушаться не стали и снова полезли смотреть, о чем же он там переписывается, на что тот со злости выключил телефон и убрал его. Вот чёрт! Лишил рогатого последнего развлечения! Пришлось тому смиренно ждать автобус. Всё же, на душе стало как-то спокойнее от того, что “инвалид” испытал хоть какие-то эмоции от действий Курасана. Своё раздражение искоренить сложно. Этим легко воспользоваться, становясь эмоциональным вампиром и прямо выдавливая из другого преимущественно негативные эмоции. Это странное удовольствие заставляло задуматься, а действительно ли в жизни всё сложилось хорошо, раз единственное, что может хотя бы немного заставить уголок рта потянуться вверх – чьё-либо раздражение? Мысль мигом стёрла всякое наслаждение.       Шум колёс разбудил Краткого. Автобус подъехал. На остановке не только были наши герои, но и ещё несколько незнакомцев, первыми вступившими внутрь транспорта. Курасан вскочил и полетел за ними, остальные же пошли следом неспеша.       Заплатив за проезд, хлебобулочный занял самое дальнее место в автобусе, которое никто не собирался занимать, прямо у окна. Можно предаться всяким своим мыслям без посторонних ушей. Если бы только не этот Кнайф, который посчитал, что будет прекрасной идеей сесть также на задней части автобуса рядом с Кури. Малиновка же решила не повторяться и села на передних местах, чему оба “друзей” были несказанно рады. Когда Краткий не спит, он донимает других людей. А по нему уже видно, что спать тот не намерен.       Пассажиры расселись. Автобус со старым водителем уже собирался тронуться в путь. Но нога водителя соскочила с педали газа, как только он услышал чей-то крик:       — Погодите! Погодите! Не уезжайте!       Двери открылись и в автобус, весь запыхавшийся, вбежал ещё один крайне близкий знакомый Курасана – Бутылыч, уже смущённо улыбающийся и виновато почёсывающий свой затылок. Многие, с кем приходилось общаться, подчеркивали, как же всё-таки Бутылыч красив. Его волосы, похожие на космос с этими звёздочками, его молодой вид, хотя он того же возраста, что и Кнайф с Курасаном. Многие девочки прямо-таки завидуют тому, что именно такая “бешенная”, как Брялок, урвала такого эталонного парня из романтических аниме, большинство которых можно охарактеризовать одним словом: тряпка. Бутылыч начал копошиться в карманах в поисках денег, чтобы заплатить за проезд. Мигом пришло осознание, глаза округлились. Водитель понял мгновенно в чем дело и сразу же заявил:       — Если нечем платить – возвращайся домой, возьми деньги и дожидайся другого автобуса. Я поблажек не делаю, в курсе?       В ответ старичок уже начал слышать, как опоздавший что-то неразборчиво мямлил, прерывая это просьбами простить этот грешок и хотя бы сегодня пропустить того без денег. На помощь пришёл он. Никто иной, как выскочивший Кнайф с банкнотами, спасшими положение. Водитель возражать не стал. Даже наоборот, своим выражением лица дал понять, что уважает поступок этого молодого человека. Бутылыч же радостно произнёс:       — С-спасибо, Кнайф. Чтобы я без тебя делал?       — Пожалуйста, – спокойно ответил он и повёл своего непутёвого дружка за собой. – А ты как опоздать умудрился?       — Опоздал… Не знаю, как так вышло. Будильник включал, вроде, а он не сработал. Неужели выключил, пока спал?       — Бывает-бывает. Ты не волнуйся. Успел же?       — Д-да, успел.       — Вот. Давай тогда, садись.       Усадили “бутылку” на одно из свободных мест да и отправились в путь. Курасан, видя всё это, снова схватился за сердце. Опять жжение в груди. Ему показалось это чистой показухой. Кристальным “Смотрите, какой я благородный и с большим кошельком!”. Казалось из зависти и того, как же это было похоже на него самого в прошлом. Когда-то он тоже старался казаться каким-то героем и лидером, частенько помогал Бутылычу, другим своим товарищам. Сейчас эту роль занял Кнайф. Сильно поменялось всё с тех пор. Этого нельзя было терпеть. Пришло осознание, что это дело надо менять. Но как? Пока чёткого плана в голове не было.       Автобус отправил каждого пассажира туда, куда ему было нужно. Краткого на собеседование, Кнайфа с Курасаном и Бутылычем на работу. Все трое работали не то, чтобы на престижных профессиях. Первый был офисным планктоном в какой-то страховочной компании, второй же бухгалтер, а третий. А с третьим уже есть некоторые вопросы. Вроде как, Бутылыч работает на свою же любовь, на Брялок, в небольшом зоомагазине, из-за чего не всем понятно, почему он ходит туда в пиджаке. Есть же среди ближайшего окружения слушок, что никаких таких денег с зоомагазина не хватит, чтобы эта парочка так хорошо жила. У всех квартирки небольшие или максимум какой-нибудь домик от бабушки или дядюшки, а эти же купили себе уютный двухэтажный домик и живут там припеваючи. Говорят, зоомагазин – прикрытие, отмыв денег. Настоящий же бизнес не совсем законен. Узнать же конкретно никто не решился. Лишние проблемы никому не нужны, хоть это и их друзья.       У Курасана на его работе был свой личный кабинет. Небольшой, 5 шагов в длину и 5 шагов в ширину с таким же скромным интерьером и, самое главное, компьютером. Там он половину дня и сидел, то задыхаясь от неимоверной жары, то скукоживаясь от холода. Нормального кондиционера никто устанавливать не собирался и после многочисленных жалоб. Самое главное, что он есть – остальное же не столь важно. Так Курасан и сидел.       Если же быть честным и откровенным, по большей части на своей работе он пинал балду, грубо говоря. Всё равно платят мало, так зачем заморачиваться? А если спросят за это, то можно сделать что-нибудь по минимум и отдать, чтобы отвязались. Работать очень сильно не хотелось. Не только из-за кондиционера. Это нежелание усиливалось мыслями, пойманными в автобусе. Он структурировал их, щёлкая ручкой в руке и смотря на выключенный компьютер с задумчивым лицом. Нельзя оставлять без изменений лишнее положение. Нельзя и точка! Надо вернуть себе всех под своё крыло. Особенно Кнайфа. А как это сделать? Как сделать так, чтобы все поняли, какой рогатик хороший человек и что он заслуживает того, чтобы снова быть любимым и желаемым? От прибывшего на станцию под названием “Мозг” поезда ввиде прекраснейшей идеи Курасан расцвёл, как на дрожжах. Осталось только лишь поделиться этой идеей с “друзьями”, которые ещё в далекие школьные годы создали общий чат, где всегда и общались на расстоянии. Курасан начал печатать.

Пятница, 12:05

Kurik🥐: Всем привет Knife: ну привет. чего случилось? Замазыч: Доброго времени суток. У меня тот же вопрос.       Сообщение прислала и Лампчка. Но вместо обычного текстового приветствия она под ником “電球” прислала открыточку с котиком, держащим в своей лапе кружочку кофе, и с надписью фиолетовыми буквами в блёстках “Доброе утро!”. Это несколько умилило Курасана и он даже непроизвольно улыбнулся, после чего пришёл в себя и напечатал. Kurik🥐: Идея у меня появилась Брелок: Денег не дам Knife: тоже Пшипши: У меня с деньгами напряг. Сарян, Куря Замазыч: К сожалению, тоже самое. Небольшой кризис, сам понимаешь. Kurik🥐: Да вы… Да я не об этом Чашечка🌂: Привет. Ты что-то придумал, милый? Knife: не верю в то, что это может быть что-то адекватное Kurik🥐: Грх. Короче, мы же не часто прям вместе собираемся и куда-то ходим, верно? Стёрочка: Вообще часто Замазыч: Я бы сказал, чересчур часто. Knife: угу Чашечка: Ну так-то да, они правы. Kurik🥐: Издеваетесь? В прошлый раз всего четверо пришло, камон, так дела не делаются 電球: куриу прав! ребят, нам надо пейсьвитель собраться все вместе и… ой, курь, ты же не закончил. что ты конкретно предложить хотел (◕‿◕✿) Kurik🥐: Я язык сломал, пока твоё сообщение читал. Кхм… Так… Я тут бар один знаю. Может туда сходить. Выпить чисто, музыку послушать, поесть чего-нибудь. Все вместе, а? Замазыч: Не пью. Стёрочка: Тоже. Knife: за чьи деньги, если не за наши? Брелок: Хорошее замечание. Рогатик, ты откуда деньги возьмёшь? У папика попросишь? Kurik🥐: 😑 Kurik🥐: Нет. Я накопил Knife: хотелось бы верить, но верится с трудом Пшипши: Слышьте, а не всё равно ли, за какие деньги? Зато нажрёмся на славу! Бутылыч: Ребят, что вы тут обсуждаете? Брелок: Ничего особенного. Чашечка🌂: Ой, знаете? Не люблю я прям “нажираться”. Kurik🥐: Ну послушайте, это всё не с целью нажраться и проснуться где-нибудь в Татарстане, нет! Это ради того, чтобы чисто всей компанией собраться и повеселиться. Ну? Отличная же идея! Замазыч: Ладно, действительно. Я был бы не против. А когда? Kurik🥐: Если смогу, то в воскресенье. Столики закажу там Замазыч: Хм, ну хорошо. Я и Стёрка в воскресенье свободны. Брелок: И я с Бутылычем. Knife: ладно уж. чуть-чуть выпить никогда не помешает 電球: дадада! <3 Нанс: МНЕ ЛИЧНО ПОФИГ. Kurik🥐: О, Нансенсу? К слову, капсом писать было необязательно 😇 Нанс: У МЕНЯ КЛАВИАТУРА НЕМНОГО СЛОМАЛАСЬ. ИЗВИНИТЕ. . 電球: ничего страшного (✿◠‿◠) 🔌: Хоть и не знаю, о чем вы тут, но я тоже согласна. Picture: И я тоже. Не каждый день все вместе встречаемся. Kurik🥐: Вот и отлично. Странно, что вы все отозвались. Я думал, что только Чарджери с Сокой безработные 🔌: 🤨 Knife: так то ты нас сильно так отвлёк, рогатый. не знаю, что у тебя там щёлкнуло, но у меня тут работы невпроворот. давай, селяви. Замазыч: Мне тоже пора. До свидания. Kurik🥐: Ага… Адьос       Дверь заскрипела. Телефон, словно мыло, чуть не ускользнул из рук. Чье-то лицо выглянуло и посмотрело, чем тут испуганный Курасан занимается. Тот выкрикнул:       — Стучаться не учились!?       Этот же проведывающий нахмурился и вошёл в комнату, весь такой пухлый и тяжелый, словно облако, что аж пуговицы на рубашке застегивались с крайней неохотой.       — А, ой, босс, – Куря положил телефон на стол, а руки на коленки, весь нервный и переживающий за то, как бы его тут не уволили.       — Не работаешь, лодырь? – воскликнул вошедший начальник. – Ещё раз увижу, как сидишь и в свои эти экраны втыкаешь – вышвырну!       — Так точно!       И растворился начальник быстро, так же быстро, как и исчез. Курасан же проводил его взглядом да взялся за телефон обратно. Он хотел закончить дело и уже исполнять по минимуму свои обязанности. Однажды, неделю назад, с помощью одного объявления на остановке узнал он о очень крутом организаторе мероприятий, тамада, так сказать. Устроит и день рождения, и свадьбы, и день ВДВ. Даже похороны сделает весёлым торжеством. Кажется, звали его Диско Дэнсом. Да и номер запомнился чётко, так как собирался Курасан отпраздновать как-нибудь годовщину свадьбы с Чашечкой. Непродолжительный гудок прорвался задорным и весёлым голосом:       — Йоу-йоу-йоу! На связи Диско Дэнс! Вы же по объявлению, да?       — Верно, – негромко ответил Курасан, опасаясь, как бы начальник не услышал.       — Отлично! На какое мероприятие мне нужно добавить больше веселья и стииииляяяя?       — Я собирался где-нибудь в воскресенье в баре “Голубые ракушки” устроить встречу со своими друзьями. Хотелось бы, чтобы прям музыки было много, конкурсы были интересными и… Вы понимаете.       — Устроим с такой же лёгкостью, с которой кукушка бросает своих детей!       Курасану уже было неловко от такого, с какой быстротой произносит свои слова Диско. Словно читает с листка на время. Настало время Курику задать главный животрепещущий вопрос:       — Сколько будет стоить?       — Немало. 500 тысяч. Потяните?       — Потяну. Не мог бы потянуть – не звонил.       — Логично рассуждаете, синьор! Если есть какие-либо пожелания и просьбы, то звоните. Только хочу уточнить, когда устроить надо?       — Говорю, в воскресенье. Вечером. Где-нибудь в 9 часов вечера до, допустим, двух часов ночи.       — Окей! Замечательно, как раз в это время у меня более никаких нет мероприятий. Так что всё будет чики-пуки. Наличкой или через карту оплатите?       — Наличкой. В воскресенье. Мне ещё деньги надо собрать.       — Оу, ясно-ясно. Хорошо, более ничего не хотите мне сказать, пожелать или ещё чего-нибудь?       — Нет, спасибо. Сделайте, самое главное, чтобы по красоте было.       — Это мы мигом! До свидания!       Снова гудок. Курасан был доволен собой. Ощущалось это чувство скорой победы. Победы над чем? Вот это уже хороший вопрос. Но на него он пока отвечать не собирался. Скоро настанет тот самый день, когда план его исполнится и всё станет, как прежде. Ведь это действительно так работает?