«Моя любовь — не твоя победа»

6 декабря 2032       Стоит ли Гуменнику как-то комментировать то, что произошло вчера? Вряд ли. Да он и не хочет. Он просто поддержал — тихо, без лишних слов — человека, которому это было необходимо на тот момент. Илью было по-человечески жалко.       Петя прекрасно понимал, что чемпионами такого уровня не становятся внезапно. За этим стоят нечеловеческие усилия — именно те, которые Малинин вкладывал каждый день. У всех бывают срывы, и Петя не видел в произошедшем ни слабости, ни повода для осуждения. Напротив, честно признаться и открыться — это требует смелости. Даже если слова вырываются под давлением усталости и подавленного состояния.       Фразе, брошенной на льду — «придётся тренироваться с тобой ещё» — Петя не придавал особого значения. Он не думал, что Илья действительно станет искать его вечером, чтобы вместе потренироваться. Несмотря на ту минуту слабости, Малинин оставался собой — дерзким, уверенным, местами даже наглым. И, скорее всего, теперь сам будет себя корить за то, что позволил сопернику увидеть лишнее.       Да, атмосфера здесь была дружелюбной, почти домашней. Но они всё равно оставались соперниками. И, по сути, малознакомыми людьми.       Не стоило забывать и о том, что задели его друга. Хотя, если честно, Петя не считал это чем-то серьёзным. Пара острых фраз — не более. Просто Илья умел говорить резко, а Влад — слишком эмоционально реагировать.       Сейчас Влад был в своём репертуаре — почти кричал, так что его голос эхом разносился по столовой. Та, к слову, была подозрительно тихой, они пришли поздно, и большинство уже разошлось.       — Миша, да он меня подставил! Я только утром понял, что пропустил тренировку…       Влад резко повернулся к Пете, пронзая его недовольным взглядом:       — Ты что, не мог меня разбудить?       — Я дал тебе отдохнуть, — спокойно ответил Гуменник.       — Влад, ну что ты вечно недовольный? Один день ничего не изменит, — вмешалась Адель.       Петя был благодарен, что не один держит этот разговор. Он устал — банально, физически устал. Не выспался, да и вчерашняя тренировка, затянувшаяся из-за Малинина, дала о себе знать.       — Так, ребят, стоп, — неожиданно вмешался Миша. — У меня идея.       Вот он — Миша во всей своей красе. Он терпеть не мог споры и умел сглаживать острые углы. Уже не раз за эти дни.       — Пойдём сегодня после тренировки в мою любимую комнату отдыха. В плойку поиграем, расслабимся. Вы все какие-то напряжённые.       Петя первым делом признался себе, что он не хочет на тренировку. Вечером — возможно. Но выйти на лёд через пятнадцать минут вместе со всеми он не готов.       Как и не будет готов к уведомлению на телефоне. 11:37 Неизвестный пользователь — А ты сегодня днём будешь на льду?

11:38 Пётр Гуменник

— Нет

      Петя отрывает взгляд от экрана и смотрит в сторону американской сборной. И сразу же встречается с голубыми глазами.       Взгляд спокойный. Пустой. Ничего не выдающий.       Несколько секунд они просто смотрят друг на друга.       — Гуменник, блин, ты вообще слушаешь?       — Что?       — На тренировку идём. Что-что, — раздражённо бросает Влад.       — Сегодня без меня.       — В смысле без тебя? Ты смеёшься?       — Я себя не очень чувствую. Думаю отлежаться. Может, вечером к вам зайду… куда вы там собирались?       — Играть мы собирались. Ты вообще нас слушал? Что с тобой?       В голосе Влада уже звучало беспокойство — обида растворилась так же быстро, как появилась.       — Может, приболел?.. — сказал Петя уже тише, скорее самому себе.       — Бестолочь. Приводи себя в порядок, я к тебе потом зайду.       — У нас есть лекарства, мы много брали, — добавила Алиса.       Пете стало немного стыдно. Он не думал, что заболел. Ему просто хотелось поспать. Он и сам не мог толком объяснить, что с ним.       — Ребят, да всё нормально. Просто денёк полежу — и всё будет окей.       — Ты всё равно обращайся, если что!       — Хорошо, хорошо.       Все ушли на тренировку, а Петя направился к себе, перед этим посидев в одиночестве минут пятнадцать.       Здесь был такой темп жизни, что он выдохся быстрее, чем рассчитывал. Он надеялся, что дело всего лишь в недосыпе — и сегодня это исправится.       Поднявшись на свой этаж, Петя на секунду задержался в коридоре. Здесь было тихо — только где-то вдалеке глухо звякнули двери лифта, да из соседнего номера едва слышно доносились голоса.       Он свернул направо к своему номеру — и в этот момент из-за угла, чуть дальше по коридору, раздался глухой удар. Как будто что-то уронили. Или… бросили.       Петя замедлил шаг, прислушался.       Тишина.       — Ладно, — негромко бросил он себе под нос и пошёл дальше.       И только подойдя ближе, заметил.       У самой двери его номера лежала аккуратно сложенная стопка.       Петя нахмурился, сделал ещё шаг — и остановился.       Шоколадки.       Hershey’s.       Он медленно выдохнул, словно проверяя, не показалось ли. Потом наклонился и поднял «сюрприз».       Три плитки. Аккуратно сложенные. И перевязанные…       Шнурком от конька.       Петя замер, разглядывая конструкцию, а потом тихо хмыкнул.       — Серьёзно?..       Смех всё-таки прорвался. Это ж надо было додуматься. Шоколад. Шнурок. Композиция.       Почему нельзя было просто взять пакет — оставалось загадкой.       Малинин.       Ну конечно.       Петя провёл пальцем по узлу, покачал головой и открыл дверь.       В номере было спокойно и немного прохладно. Он закрыл за собой, бросил карту от номера на тумбочку и сразу завалился на кровать, не выпуская «подарок» из рук.       Покрутил шоколадки ещё раз, посмотрел на шнурок — и снова усмехнулся.       Нет, это точно Илья.       Если только у него за эти дни не появились поклонники из американской сборной с очень странным чувством юмора. Впрочем, в это Петя не особо верил.       Он уставился в потолок.       Нужно ли написать «спасибо»?       …Наверное, да.       Телефон оказался в руке сам собой. 12:10 Пётр Гуменник — Это такая фишка у американцев? — Шнурок меня добил — Спасибо… но зачем?       Петя хочет спать, в этом удовольствии он себе не откажет, поэтому не дождавшись ответа на свои сообщения проваливается в сон.

***

      Илья и сам этого не хотел, но после вчерашнего вечера Пётр Гуменник стал ему интересен. Просто как человек. Он казался не таким, как другие. Как будто мог показать и рассказать ему гораздо больше, чем остальные.       И как подружиться с этим русским, Малинин не знал. Потому что все его знакомства сами шли к нему. С ним хотели дружить и делали первые шаги. Илья так не умел, хотя дружелюбие сейчас ему бы не помешало.       И этот Влад Дикиджи…       Бывает, у Ильи проскакивают фразочки в сторону других спортсменов. В их кругу такие высказывания уже давно стали частью общения, своеобразным юмором. Да и слова отца он помнил хорошо. Что там, на дальней родине, чувство юмора похлеще, чем где-либо. Тут, наверное, сыграло роль то, что они никогда не общались. Илья мог признать, что это выглядело не очень красиво. Ни «привет», ни «пока», и сразу ехидство. Но мириться и извиняться он тоже не особо умел. А что он вообще умел?       Малинин мог спокойно подслушать разговор в столовой за два столика от него. Влад оказался человеком-эмоцией, и это сыграло на руку Илье. С его помощью он понял, что Гуменник вчера хотел прийти с ним и что, кажется, заболел. Может, потому что они слишком много времени провели на льду? Звучит даже смешно. Они фигуристы, которые с самого детства находятся на льду.       Илья потянулся к телефону. Может, спросить, что с ним. Но какая, собственно, разница должна быть Илье? Сам так подумал Малинин, да и Петя тоже так подумает. А если ещё и спросит, как его касается его состояние, станет совсем неловко. Ладно, он просто поинтересуется, будет ли он на дневной тренировке. Сообщение набрано и отправлено.       И только потом до него дошло, что Гуменник может подумать, что Илья спрашивает это, чтобы присоединиться.       Ответ прилетел краткий. Нет.       Идея приходит внезапно, до абсурда глупая. Ну не может Илья напрямую проявить дружелюбие. Хорошо, что он дружит с Мишей, который, по всей видимости, уже спелся с русскими. С его помощью, между прочим, Илья и достал номер Гуменника после тех пары слов в первый день. Тогда был предлог «на всякий случай, вдруг что». Илья и сейчас надеется, что ему помогут. Надо узнать номер комнаты Пети.       Кошмар. Как это будет выглядеть.       «Миша, привет, где живёт Гуменник».       Нет. Нет, нет.       — Guys, go without me, I'll join you a little later.       — Wow, Malinin will miss precious minutes of training, — говорит Максим Наумов, ещё один сильный фигурист, представляющий сборную Америки и по совместительству близкий друг Ильи.       — That's it, I'm leaving.       Илья увидел, что все из круга дружелюбных русских пошли на лёд, а Петя ещё сидел. Времени мало, а сделать нужно прилично. Илья аккуратно, чтобы не привлечь внимание, проходит мимо большой карты здания. Надо узнать, на каких этажах живут русские, а там уже проще — у каждого номера есть табличка с именем.       Этаж найден.       Илья пулей несётся в номер. Лифт, дверь, и вот он внутри. И что можно подарить малознакомому человеку, который приболел? Какой мелочи был бы рад сам Илья?       Шоколад.       Этого у него полно. Он обожал сладкое. Это было своеобразной традицией — съесть кусочек перед тренировкой и перед стартами. Вот он берёт три плитки. Вроде выглядит не жадно.       И что, просто оставить их у двери? Ни пакета, ничего подобного он не находит. И тут взгляд цепляется за шнурок от конька. Один из набора, второй он использовал вчера, когда прошлый порвался. Илья старательно делает вид, будто это выглядит нормально.       Три плитки шоколада, обмотанные шнурком.       Ну а что?!       Спустя пять минут Илья уже бродит по коридорам этажа и наконец находит нужный номер. Кладёт шоколад у порога. Надо же как-то поддержать. Петя вчера возился с ним.       Коридор абсолютно пуст, поэтому приближающиеся шаги слышно сразу. Кто-то идёт к нему. Никто не должен его увидеть. С этими мыслями Илья резко срывается с места и прячется за угол. Да так резко, что уже за поворотом ноги путаются, и он падает. Малинин замирает. Лишь бы человек не услышал и тем более не захотел проверить.       Дверь захлопнулась.       Илья дошёл до своего номера, взял спортивную сумку и отправился на тренировку. И только выйдя на улицу, когда холодный воздух Аляски ударил в лицо, понял, насколько сильно горят его щёки.       Что это сейчас было?       Как маленький ребёнок бегал с этими шоколадками по коридорам.       Телефон в кармане завибрировал, и Малинина будто прошибло. Скорее всего, пишет Гуменник.       Илья был уверен, что ничего более стыдного в своей жизни он ещё не делал. И сейчас ему обязательно напишут, что он идиот.       Сообщения всплыли одно за другим: 12:10 Петр Гуменник — Это такая фишка у американцев? — Шнурок меня добил. — Спасибо… но зачем?       Шнурок всё-таки не остался без внимания. Впрочем, странно было бы, если бы остался.       Ой, дурак.       Стыдоба.       Что ответить?

12:13 Илья Малинин

— Это благодарность за тот вечер.

      Всё.       Пора заканчивать это баловство. Какие ещё шоколадки под дверью…       Но Илья просто не умеет по-другому.       Если честно — он стесняется.       На льду сегодня было непривычно мало людей. Только друзья Малинина и компания русских. Это казалось странным: здесь собрались спортсмены из разных стран, но все они говорили по-русски, поэтому Илья мысленно записал их в одну категорию.       Сделав пару прыжков, он остановился у бортика и бросил взгляд в сторону Влада. Тот снова заходил на четверной аксель, и Илья сразу увидел причину его падений. Чего у этого парня не отнять — так это целеустремлённости. Снова и снова падая, он поднимался и пробовал ещё раз.       Может, подойти и помочь?       Неловко.       Влад явно не питал к нему дружелюбия, и в этом был виноват сам Малинин. Попробовать исправить ситуацию? Немного помедлив, Илья всё-таки направился к нему. Осторожно подъехал со спины и сказал:       — Хочешь, я покажу тебе свою технику прыжка? Может, тебе подойдёт.       Влад замер. На лице — шок и недоумение. В голове уже готов был сорваться поток резких слов, но, если честно, сейчас ему было не до этого. У него этот чёртов аксель не получался. А тут ещё Илья подошёл — скорее всего, чтобы поиздеваться.       — Илюх, давай ты уйдёшь отсюда со своими советами.       Влад не хотел грубить, но прозвучало всё равно резко. Илья действительно думал, что такой жест поможет наладить контакт, но теперь стало ясно — нет. Грубость неприятна в любом виде. Он ничего не сказал, просто развернулся и уехал к своим.

***

      Петя чувствовал себя замечательно. Всё-таки хороший сон решает многое. На часах было половина восьмого вечера, и, похоже, сегодня этот номер станет его единственным местом обитания. Ничего страшного, пропустит вечернюю тренировку. Вместо этого подумает над показательным выступлением — в прошлый раз было не до этого. Но это потом.       Сейчас Гуменник сидел и слушал увлекательные истории своего лучшего друга.       — Петь, ну вообще ничего не выходит. Я не понимаю. В Питере же нормально получалось, а здесь что не так? Это всё лёд!       — Может, стоит обсудить с тренером, поменять технику? — спокойно ответил Петя.       — Кстати, о технике! Забыл тебе рассказать, совсем из головы вылетело. Представляешь, Малинин сегодня ко мне подошёл и предложил, скажем так, помощь. Но я уверен, он хотел просто постебаться надо мной!       Петя посмотрел на друга и задумался. Мог ли Илья предложить искреннюю помощь? Да, мог. Этот человек принёс ему шоколад к порогу номера. Возможно, у Ильи Малинина не раздвоение личности, а просто слишком дерзкий язык. Гуменник не знал, как теперь его воспринимать. Ехидные словечки, вызывающее поведение… но Пете удалось увидеть и другую его сторону.       От этих мыслей становилось как-то тяжело.       — Что ты ему ответил? Принял помощь?       — Нет, конечно! — Влад аж подскочил на кровати, чуть не свалившись с края. — Я ему сказал, чтобы он шёл со своими советами.       — Влад…       Петя сам не понял почему, но после этих слов внутри появилось странное чувство. Что-то похожее на глухое раздражение.       — Ты не подумал, что он правда хотел помочь?       Лицо Влада нужно было видеть. Он вскочил с кровати и начал яростно спорить, размахивая руками так, что воздух в комнате буквально «ходил волнами».       — Петручо, ты слишком наивен, мой друг! Какая помощь от этого человека?       — Влад, пара слов в столовой не делает из него врага номер один. Ты когда поспокойнее начнёшь реагировать? Ну пошутил, может, переборщил с ехидностью…       Петя не успел договорить.       — Ты его защищаешь?       — Нет. Я пытаюсь сказать, что, возможно, он правда хотел помочь. Нельзя из-за пары слов делать из человека что-то ужасное.       Влад сел обратно и задумался. Он и сам мог язвить, но обычно в кругу близких — там все понимали, что он не всерьёз.       — Он мог бы хотя бы сказать «привет», а потом уже подкалывать, раз такой шутник. Я бы по-другому отреагировал.       — О, уже лучше. Даже проблески адекватности появились.       — Я тебя сейчас! — Влад схватил с кровати подушку и кинулся на Петю.       Петя только усмехнулся. Спор явно пошёл на спад.       — Кстати, сегодня играть не идём, как хотели, — сказал Влад уже спокойнее, даже с лёгкой грустью.       — Почему?       — Соне срочно понадобилась помощь, и Миша весь вечер будет с ней.       — Ну ничего, завтра можем.       — Я вообще думаю, надо создать беседу в Телеграме и всех туда добавить. Чтобы обсуждать такие вещи.       — Создай.       Петя заметил, как Влад чуть отвернулся, будто пытаясь скрыть эмоции.       — Ты чего?       — Да я хотел… Просто вдруг это никому не нужно. Скажут: «Идиот, нам это неинтересно».       — На минутку, Влад. От тебя все без ума, если ты вдруг не заметил.       Щёки Влада мгновенно вспыхнули.       — Да что ты несёшь… что ты вообще видишь…       — Создавай.       Влад немного помешкал, но всё-таки достал телефон.       Название беседы…       Ну.       «Международный клуб с русским акцентом».       Как будто идеально подходило для их сложившейся компании.       Как только Петя увидел название беседы, сдержать смех уже не получилось. Влад умел вот так, с ровного места, буквально из ничего поднять настроение какой-нибудь ерундой.       Дальше Петя уже с улыбкой слушал, как прошла тренировка Влада — не считая пары перекинутых слов с Ильёй.       С Ильёй Малининым, который в это время наматывал круги по льду, злясь то ли на себя, то ли на кого-то другого.       Скорее на себя.       За то, что неосознанно хотел, чтобы, придя на лёд в это время, встретил здесь одного русского фигуриста.