«Моя любовь — не твоя победа»

18 декабря 2032       Первый день после выходных оказался ещё вполне неплохим. Лёд, лёгкая разминка, возможность вспомнить программу и элементы — всё это приносило радость. Всё-таки он фигурист, и за эти дни успел соскучиться по катку.       Но уже на второй день стало ясно: даже во время отдыха стоило уделять льду хотя бы час. Появилась тяжесть, а вместе с ней — навязчивые мысли о том, как бы не опозориться на показательных, до которых оставалось слишком мало времени.       В тот же день Гуменник принял решение: думать только о льде, о прокате, о том, как донести до зрителя каждый момент программы — от начала и до конца.       И вот теперь — третий день полноценной работы. Общая тренировка со всеми фигуристами.       Петя стоял в окружении друзей. Все уже размялись и ждали Бенуа Ришо — кто-то начала тренировки, а кто-то, возможно, его привычных колких, но мотивирующих замечаний.       Сам же Гуменник думал о другом. Общий номер, казалось, не требовал столько физической отдачи — скорее духовной. Это было ему близко. Но он прекрасно понимал: день показательных выжмет из него всё. Если не физически, то морально — точно. Слишком серьёзные, слишком тяжёлые по смыслу номера.       Илья тем временем откровенно скучал. Делать было нечего, и он просто нарезал круги вокруг компании, слушая разговоры о том, что, сколько бы они ни тренировались с Бенуа, всё равно его немного побаиваются.       Малинин только хмыкнул. После отца страх перед тренерами у него давно исчез. Стоит ли за это благодарить — вопрос открытый.       Настроение у него было отличное. Кто-то переживал из-за показательных, кто-то ждал — и Илья был из вторых. Ему не терпелось показать свой номер, раскрыться перед зрителем с новой стороны.       Он не считал круги — просто катался. Но внезапно остановился, заметив Петра сквозь толпу.       Тот стоял чуть в стороне, с сосредоточенным, почти хмурым лицом.       «И чего он такой?» — мелькнуло в голове Ильи. Прекрасный вечер, Олимп, рядом лучшие фигуристы, друзья, тренеры… а он выглядит так, будто его сейчас поведут на допрос.       С лёгкой улыбкой Илья объехал людей и плавно подъехал к Пете со спины. Не задумываясь, положил руки ему на плечи, чуть приобняв.       — Привет, — бросил он всем сразу.       Гуменник едва заметно напрягся. Впрочем, не больше, чем Влад, который тут же метнул в их сторону косой взгляд. Илья это заметил.       — Малинин, ты вообще где не успеваешь? — первым подал голос Миша.       — Я везде успеваю, — усмехнулся Илья. — О чём болтаете? А то я смотрю — Пете что-то не нравится.       Он уже обогнул его и оказался сбоку, но одну руку с плеча так и не убрал.       — Это ты как решил, что мне что-то не нравится? — спокойно спросил Петя.       — У тебя лицо такое… Видно с другого конца катка.       — Оно просто спокойное.       — Спокойное? — Илья усмехнулся. — Такое место, такие люди… а ты будто недоволен. Не ценишь, значит.       Гуменник ничего не ответил. Вместо этого просто щипнул Илью за бок — не сильно, но ощутимо. Чисто чтобы тот пришёл в себя.       Илья тут же попытался ответить тем же — и уже через секунду они, смеясь, лениво гонялись друг за другом, отбиваясь и уворачиваясь.       Петя ещё пытался держаться, но Илья не сдерживался вовсе — смеялся звонко, открыто, на весь каток.       — Похоже, сильно сдружились, — заметил Миша, наблюдая за ними.       — Забавные, — добавила Адель, ловко заплетая Алисе косичку и время от времени поглядывая на парней. Она ещё в столовой заметила их тихое приветствие.       — Ага, ещё те друзьяшки, — хмыкнул Влад, даже не пытаясь скрыть неприязнь.       — Смотри, Влад, друга потеряешь такими темпами, — шутливо сказала Алиса.       Она, как и остальные, не видела в этом никакой проблемы. Все здесь так или иначе сближались.       Но, похоже, Дикиджи был другого мнения.       — Да никогда! — резко отозвался Влад.       Пока ребята болтали и морально настраивались на грядущую тренировку, Влад изредка что-то вставлял от себя — что, конечно, было на него не похоже. Миша, кстати, в отличие от всех, единственный попытался всерьёз его успокоить: он не раз замечал, как Влад поглядывает в сторону Пети. Тот с момента появления Ильи так и не подъехал обратно, продолжая кататься и разговаривать с ним.       Миша попытался сказать пару слов, но Влад быстро свернул эту тему — обсуждать не хотелось. Хотя слова Шайдорова его зацепили, взгляд в сторону друга реже не становился.       Гуменник же, находясь рядом с Ильёй, этих взглядов не замечал — он искренне надеялся, что лучший друг уже оставил все свои заморочки позади.       — Видишь, стоит мне появиться в твоём поле зрения — и ты уже улыбаешься, — начал Илья, делая круг вокруг Пети. — Можно считать это моей победой?       — А ты, смотрю, много побед на себя записываешь? — с такой же открытой улыбкой ответил Гуменник.       — Ровно столько, сколько нужно, — усмехнулся Илья.       И почти сразу, стараясь сохранить ту же лёгкую атмосферу, но уже с едва уловимой серьёзностью в голосе, он спросил:       — Скучал по мне?       Вопрос был брошен будто бы в шутку… но не совсем. На всякий случай Илья сделал ещё один круг вокруг Пети — чтобы тот не заметил в его глазах лёгкой, чуть детской надежды.       — А чего мне по тебе скучать? — спокойно ответил Петя. — Я тебя и так стабильно три раза в день вижу.       Он сам понимал, на какой ответ рассчитывал Илья. И, если честно, соврал.       — Это ты про столовую? — хмыкнул Илья. — Хоть бы раз подошёл, посидел с нами.       — Да, конечно. В следующий раз встану и скажу: «Ребят, я к Илье пошёл».       — Серьёзно?       — Нет.       Илья тут же попытался шутливо стукнуть его по плечу, но Петя в который раз увернулся.       И стоило Илье на секунду встряхнуть ногу, как на лице Гуменника сразу появилась тревога. Малинин это мгновенно считал — Петя буквально подлетел к нему:       — Колено? Беспокоит? Не прошло?       Улыбка Ильи тут же исчезла. И не столько из-за колена, сколько из-за этой внезапной заботы — она заставляла чувствовать слишком много. Хотя Петя проявлял её уже не впервые.       — Всё нормально, Петь.       — Точно?       — Я, между прочим, сегодня ни разу не соврал. В отличие от тебя.       — И где это я соврал?       — Ну как же… ты сказал, что не скуч...       Илья не успел договорить.       — Илья! — раздался голос отца с бортика.       Он стоял, не отрывая взгляда, и явно не собирался ждать.       Не вовремя, мелькнула мысль.       Они не разговаривали три дня — и вот…       Ладно. Отца игнорировать нельзя. Особенно когда тот так громко зовёт на весь каток.       — Мне пора, — с лёгкой грустью сказал Илья, глядя на Петра.       — Давай, — спокойно ответил тот.       И, развернувшись, сразу поехал к Владу, на ходу начиная что-то ему говорить.       Илья, направляясь к отцу, успел подумать ещё об одном: ему показалось, что во время разговора он слышал голос Эмбер. Будто она звала его… или нет?       Он обернулся.       Ребята стояли и смотрели на него — пристально, не отрываясь. Что это с ними? Странно.       — I didn’t understand anything at all... — с максимально растерянным выражением лица спросил Максим. Впрочем, он и сам не понял, к кому обращается. Скорее, к себе: судя по реакции друзей, ответа всё равно не последовало бы.       — That is, I shouted to him several times - and there was zero reaction. He fell out a lot again. Thanks to Roman, at least he brought him out of his trance, — сказала Эмбер.       — I don't like it, — угрюмо бросила Изабо.       — What's wrong with that? — Максим повернулся к ней. Он не был против того, что Илья общается с другими, но явно пропустил момент, когда тот так сблизился с русским фигуристом. Хотя, если подумать, в компании это было заметно: тяга Ильи к нему читалась легко. Просто тогда все казались равными, и каких-то личных разговоров Максим не замечал. До этого момента.       — It’s as if you yourself don’t know how other people influence him.       — Isabeau, in my opinion, you are going too far. Petya is good, how can he have a bad influence on Ilya? — вмешалась Эмбер.       — How do I know... — ответила Изабо.       Она не успела развить мысль — фигуристы на катке вдруг резко замолчали. Пришёл Бенуа Ришо. А значит, впереди несколько часов изнурительных тренировок.

***

      Надежда Гуменника на адекватную реакцию Влада по поводу его общения с Ильёй пропала так же быстро, как и появилась. В моменте Петя подумал, что друг остыл, потому что на его сообщение в день открытия Фестиваля Влад ответил сдержанным «хорошо», что уже было большим шагом — ведь в переписках Дикиджи никогда не сдерживался. Всегда мог сказать всё, что не успел в жизни.       В следующие дни он разговаривал, смеялся и был самим собой. Теперь Гуменник понимает, почему всё было спокойно и по какой причине появилась призрачная надежда. Просто Петя не пересекался с Ильёй, не считая столовой, где были только взгляды, иногда улыбки. Ладно, всегда улыбки. И, видимо, Влад подумал, что общение быстро сошло на ноль. А сегодня — общая тренировка, где Малинин нисколько не шифровал их общение, да и Петя не старался этого делать. В этом же нет ничего такого.       Но вот для его лучшего друга это оказалось куда большей проблемой, чем Гуменник вообще мог представить. Ведь после того, как Илья ушёл к отцу, а Петя вернулся к компании, он сразу же увидел взгляд Влада — и всё понял. Тот прямо ничего не сказал, но и так было ясно. Не разговаривал с ним всю тренировку, ссылаясь на полную концентрацию на номерах.       «Окей», — подумал Гуменник.       Но все его мысли подтвердились буквально десять минут назад, когда они уже отдыхали в своих номерах. Петя написал Владу: «Приходи смотреть фильм, про который ты уже говорил не раз». И что вы думаете? Отказался. Оправдание — «устал, буду в номере». Но Петя знал: это была обида.       Ведь в это же время он сразу получил уведомление из группового чата, где всех созывали на вечерние игры в плойку в комнату отдыха. Вова даже прислал фото — мол, смотрите, народ подтянулся, и вы приходите. На фото, конечно же, весёлый и довольный Дикиджи рядом с Мишей. И Влад прекрасно понимал: Петя увидит это фото — ведь радостное лицо смотрело прямо в камеру и позировало.       Гуменник ни на что обижаться не собирался, да и, по правде, обидно не было. Это Влад. Его поведение и выходки были понятны давно. Больше напрягал сам источник такого поведения. Он же просто общается с Малининым, которым, между прочим, сам его лучший друг восхищался и говорил о нём слишком много. Случилось пару абсолютно глупых и детских, по мнению Пети, перепалок между ними — и вот, пожалуйста.       И что вообще в таком случае от него хочет Влад? Чтобы он прекратил общение с Малининым? И как это понимать? Это же максимально глупо, а главное — несправедливо. Ведь Гуменнику это общение нравилось. Очень.       К ребятам он точно не пойдёт — лучше побудет один, почитает и отвлечётся от мыслей, которые крутятся вокруг того, что делать с Владом, Ильёй, показательными и всеми этими проблемами, что на него навалились. Были ли в этом вообще проблемы.       Петя понимает: он старше, да, возможно, мог как-то косвенно задеть Влада. Но это детское поведение друга сейчас даже его немного поражает.       Несмотря на всё спокойствие и выдержанность Гуменника, когда спустя полчаса приходит уведомление на телефон, внутри он всё же надеется, что это Влад. Наконец-то пришёл к здравому выводу и захотел поговорить, возможно, даже признать своё в какой-то степени ужасное поведение.       Но нет.       Написал сам источник этого поведения — хотя звучит грубо, Илья здесь не виноват. Ну почти. Мог бы быть посдержаннее в своих шутках, но, опять же, даже он пытался пойти на контакт с Владом, предлагая помощь с техникой прыжка.       Ладно, надо ответить.       Какие моменты на этот раз интересны Малинину? 19:01 Малинин — Сильно устал?       Гуменник на это лишь хмыкнул — вопрос выглядит чересчур банальным, когда они оба понимают, что сегодня была долгая и мучительная репетиция.

19:02

Петя

— Да — И как ты только догадался

19:03 Малинин — Не увидел тебя среди всех за игрой

19:04

Петя

— А ты там?

19:05 Малинин — Нет       Илья хочет добавить ещё кое-что, но немного переживает, хотя, кажется, слова подобного характера уже не раз проскакивали между ними. Ну и поэтому чего переживать? 19:05 Малинин — Увидел, что тебя нет, и ушёл — Я хотел с тобой — И там Влад — Страшно(       Петя почти бы засмеялся, если бы это было чуть больше смешно, чем грустно. Илья сейчас откровенно стебётся над этой ситуацией, а что ему ещё остаётся делать — тоже непонятно. И это сообщение «я хотел с тобой»… Петя почти готов ответить, что думает, но… нет.

19:06

Петя

— Давай не надо — Боится он

19:07 Малинин — Петя?

19:08

Петя

— Что такое?

      Одно из того, что заметил Гуменник в Илье — когда тот переживал или переходил к более серьёзным темам, называл его по имени. Поэтому после последнего сообщения Петя чуть напрягся. Он готов признаться: сейчас, если у Ильи что-то случилось, он не оставит идею помочь, как только может. И это очень плохо — как будто начинает появляться какая-то слабость к Илье, точнее, перед ним. Приплыли.       Петя поймал себя на мысли, что почти ни в чём не отказывал Малинину. Заметил ли тот это? 19:10 Малинин — Вы поссорились с Владом? — Я заметил, что вы какие-то странные были на тренировке       Неожиданно. Петя, конечно, уже давненько заметил способности Ильи к чему-то вроде слежки — или как это вообще назвать?

19:11

Петя

— Тебе-то что, Илья? — Любишь же ты забивать свою голову ненужными тебе вещами

      Ответа на это сообщение не приходит уже более пяти минут, и сначала Петя думает, что Илья на что-то отвлёкся, а потом мысль сменяется другой — не показалось ли Малинину подобное сообщение грубым? 19:17 Малинин — Just — It’s hard for me to say this — But I don’t want it to be because of me — I realized a long time ago that I shouldn’t have told Vlad that — Well, you understand, I think — Petya — Am I disturbing you?       Гуменник внимательно вчитывался в каждое написанное слово, попутно подметив ещё одну особенность Ильи — по всей видимости, когда переживает, ещё и на английский переходит. Увидев последние слова, быстро и резко потянулся отвечать.

19:20

Петя

— Нет — Ты ни при чём — Не переживай — Я разберусь

      Гуменнику всё это не нравится — ему кажется, что весь этот конфликт просто появился из воздуха. Вот как так бывает? И некого тут винить. Даже если Илья берёт часть вины на себя — это абсолютная неправда. Пара его слов, адресованных Владу, не должна была привести к такой ситуации, в которой лучший друг, грубо говоря, начал его игнорировать. Юношеский максимализм тут бьёт полным ключом.

19:23

Петя

— Илья — Всё будет хорошо — Не хочу это обсуждать — Давай поговорим о другом

      Он правда не хотел дальше продолжать тему этого, откровенно говоря, тупого конфликта, который при желании можно устранить с помощью одного разговора. И отсутствие глупости тоже бы помогло.

19:25

Петя

— Как твоя нога?

19:26 Малинин — Ты уже спрашивал)

19:27

Петя

— Соврал ты

19:27 Малинин — Да как ты смеешь так говорить — Это ты врун — Можешь сейчас исправиться

19:28

Петя

— И в чём же я врал? — Исправиться?

19:29 Малинин — Я повторю вопрос       Илья думает, что по переписке, конечно же, намного проще писать, что хочешь, и можно сказать много того, что в жизни ему даётся тяжелее. Хотя сегодня вживую он тоже рискнул, пусть и под прикрытием шутки. Сейчас он чувствует, что его немного несёт в сторону, которую он сам понять и разобрать не может. Как и не может остановиться. 19:31 Малинин — Ты скучал по мне?       Нет, а что здесь такого? Максим часто писал ему что-то вроде: «брат, скучаю, погнали прогуляемся», или когда мама после долгих поездок встречала его со словами: «как же я соскучилась, сынок». Да даже фанаты в интернете, когда он меньше активничал в соцсетях, тоже писали множество сообщений с одним посылом — соскучились. Это можно сравнивать?       Это всё относится к одному и тому же «скучаю»?       Илье почему-то кажется, что нет. Ну потому что… почему его немного трусит?

19:33

Петя

— Какой же приставучий — Да, скучал — Утолил твоё любопытство?

      Трусить Илью начало сильнее — и почему-то не так, как обычно. Дрожь в его теле присутствовала слишком часто: ссоры с отцом, выступления, тревожность — все эти факторы не давали забыть, что такое почти постоянный тремор.       Но сейчас это какая-то другая дрожь. Приятная. Та, что вдобавок отдаёт теплом внутри.       Как это называется? 19:36 Малинин — Да       Экран телефона потух, потому что Илья не знает, что ещё написать, и не уверен, что в данную секунду вообще попадёт по буквам на клавиатуре — настолько плохо он чувствует своё тело. Но одно почувствовать всё-таки может — глупую улыбку, которая не сходит с лица.       И чего он улыбается? Может, кажется?       Малинин ощущает себя дураком, когда тянется рукой к губам, чтобы проверить, и да — улыбку он чувствует теперь кончиками пальцев.       Телефон в тёмной комнате загорается ярким светом, и Илья сразу же тянется к нему.

19:43

Петя

— Уснул?

19:43 Малинин — Нет

19:45

Петя

— Я сейчас думал, спрашивать или нет — Может, мне показалось — Вижу некоторые параллели — Твоя подруга тоже сегодня кидала на меня косые взгляды — Нажаловался, что ли, на меня?)

      Илья, прочитав эти сообщения, засмеялся. В его близком окружении уж точно не найдётся даже близко похожего человека на Дикиджи — тот смотрел иной раз так, что порой реально казалось: стоит бежать. Иначе Влад кинется драться.       И кто мог смотреть на Петю?       Точно. Это была Эмбер. Она единственная знала, что Илья не просто общался с Гуменником, но и ходил к нему. Она же тогда успокоила его, сказала, что нет ничего плохого в желании проводить время с человеком. Смотрела, наверное, потому что ей интересно, с кем пропадал Илья и почему после похода к Пете её друг пропал на пару дней. 19:48 Малинин — Эмбер просто интересны люди — Она, в отличие от Влада, не имеет ничего против нашего общения

19:49

Петя

— Это была не Эмбер — Изабо

      Улыбка с лица Ильи спала сразу же, как он прочитал сообщение — просто потому, что он абсолютно не был готов к этим словам и не знал, что отвечать. Он правда не понимал, почему Изабо смотрела на Петю.       Ну есть только один вариант, вполне, между прочим, адекватный, который может всё объяснить. Он ведь при всех подбежал к Пете, разговаривал с ним, смеялся — да и что они ещё делали? Дурачились. Наверное, ей, как и Эмбер, просто интересно, с кем так близко подружился Илья. 19:52 Малинин — Просто посмотрела, с кем общается её друг — Да и всё

19:53

Петя

— Вы красиво смотритесь со стороны — Постоянно смеётесь — Не отходите друг от друга

      Гуменник просто написал то, что видел, без каких-либо эмоций. В его глазах эти двое правда выглядели мило и, вдобавок, очень близкими людьми. 19:54 Малинин — Мне с ней комфортно — И весело

19:55

Петя

— Вы встречаетесь?

      Обычный вопрос — один из базовых для любого человека, которого ты начинаешь узнавать. Он не должен вызывать дискомфорт, но почему же тогда Малинин его чувствует? Илья хмурится. С чего Петя вообще так решил? Не было ничего между ним и Изабо, да и не рассматривал он её в таком ключе. Всё сложилось так, что они друзья. Близкие друзья. Ничего большего Илья не чувствовал. 19:57 Малинин — No       Минута, вторая или седьмая — Илья просто смотрит на открытый чат. Петя в сети, но ничего не пишет. Почему он молчит? Илья сказал что-то не то? Зачем Гуменник вообще это спросил?       Дурак. Илья дурак.       Потому что вскочил с кровати и, даже не переодевшись, выбежал из номера.       А Петя что? А он — ничего. Сидит и смотрит на короткий ответ: «нет». И почему-то долго не может понять, зачем вообще задал этот вопрос. Ругает себя за то, что, несмотря на то, что они с Ильёй сдружились и вроде как начали лучше узнавать друг друга, такие вопросы — неуместны. Слишком личные. Возможно, он просто смутил Малинина. Зачем вообще полез в эту тему? Лучше бы промолчал.       Как тяжело правда пробивается в голову Гуменника прямо сейчас. Правда, которую он на секунду понял — и тут же отогнал куда подальше. Правда о том, что перед тем, как получить ответ на свой последний, глупый вопрос, он задержал дыхание.       Чего он переживал? Боялся услышать «да»?       И что бы изменилось с этим положительным ответом? Ну что за глупости.       Стук в дверь не даёт до конца привести мысли в порядок. Ни к какому разумному выводу Петя так и не пришёл.       Он даже не включил свет в комнате — просто потому, что в это время к нему мог зайти только Влад. Но это явно не он. Скорее всего, кто-то из персонала. Может, предложат воды — она сейчас точно не помешала бы.       Как только Петя приоткрыл дверь, она почти со свистом распахнулась полностью — с помощью Малинина — и так же быстро захлопнулась.       Петя в шоке от этих резких движений.       Илья — в шоке от того, что вообще сюда прибежал.       Стоят, смотрят друг на друга, как последние идиоты.       Света почти нет — только лампа на прикроватной тумбочке. И кажется, будто она специально отдаёт весь свой свет волосам Ильи. Только их Гуменник и видит отчётливо. Светлые, при таком освещении почти белые, мягкие, как облако. Он помнит их на ощупь. Один раз прикоснулся — не сдержался.       И почему он делает на этом такой акцент — не знает. Ведь, к примеру, волосы Влада он трогал сотни раз. Какая между ними разница?       — Ты когда перестанешь меня удивлять такими выходками? — наконец нарушает тишину Петя. — Я уже понял, что ты умеешь появляться неожиданно.       — I'm not dating Isabeau, — на одном дыхании выдаёт Илья.       — Чего?.. — Петя моргает, явно не сразу улавливая смысл.       — Ты меня услышал, — Илья хмурится, будто готов сейчас защищаться.       — Да услышал я… — Петя чуть теряется, но всё же усмехается. — Ладно, понял. Илья, ты серьёзно ради этого прибежал? Мне, в принципе, ответа в переписке хватило.       — Может, ты не так всё понял.       — Да вроде всё так, — пожимает плечами Петя. — Ты сейчас только подтвердил.       Непонятные эмоции внутри Малинина постепенно утихают. Адреналин, непонятно откуда взявшийся, тоже отступает. И на его место приходит самый обычный стыд.       Что он вообще только что устроил?       Кто-нибудь может это объяснить?       Какой ужас.       Илья думает: вот так же, как прибежал, надо сейчас быстро развернуться и уйти. Сбежать. Исчезнуть.       Но он не хочет.       Он хочет совсем другого.       — Петя…       — Илья…       И в этот же момент они обнимают друг друга — одновременно, резко, будто действительно прочитали мысли друг друга.       Они не размыкают объятий. Словно оба боятся, что стоит отпустить — и всё снова станет каким-то не таким. Непонятным. Слишком сложным.       Илья первым выдыхает — медленно, но Петя чувствует это где-то у плеча.       — Ты странный, — тихо говорит он, не отстраняясь.       — Я? — Илья чуть шевелится, но руки не убирает. — Это ты сейчас так сказал после того, как я влетел к тебе в номер без предупреждения?       — Именно поэтому, — слабо усмехается Петя. — Нормальные люди так не делают.       — А ты рад, что я пришёл?       Петя не отвечает сразу. Только чуть сильнее сжимает руки, как будто это и есть ответ.       — Да, — всё-таки произносит он тише.       Илья закрывает глаза.       Секунда. Две.       — I don't understand what's going on, — вдруг признаётся он, уже без шуток. Голос становится ниже, серьёзнее. — With you. With Vlad. With me... I don’t understand anything at all.       Петя чуть отстраняется — совсем немного, ровно настолько, чтобы видеть его лицо. Но руки не убирает.       — Эй, — мягче. — Тише.       Он поднимает руку и почти не думая проводит пальцами по волосам Ильи, задевая светлые пряди. Так же, как тогда. Только сейчас — осознанно. Илья замирает.       — Ты… — тихо выдыхает он.       — Что?       — Волосы трогаешь.       Петя на секунду зависает, но руку не убирает. Наоборот — чуть аккуратнее пропускает прядь между пальцами.       — И?       — Мне сложно думать, когда ты так делаешь.       — А тебе обязательно сейчас думать? — почти шёпотом.       Илья слабо качает головой.       Они чуть отодвигаются друг от друга — буквально на пару сантиметров, но объятия никуда не исчезают. Просто становятся другими.       И в какой-то момент — слишком резкое движение, слишком маленькое расстояние — они сталкиваются лбами.       — Ай… — тихо шипит Илья, но не отстраняется.       — Сам виноват, — так же тихо отвечает Петя, но не уходит тоже.       Теперь они стоят, упершись лбами друг в друга, и смотрят — слишком близко, чтобы что-то скрыть. Хотя все равно скрывают. Пытаются.       — Петя…       — М?       — Это что вообще?       Вопрос звучит растерянно.       Петя не отвечает сразу. Смотрит долго.       — Не знаю, — честно.       Илья усмехается, но в этой усмешке нет привычной лёгкости.       — Great. Very encouraging.       — А ты хочешь, чтобы я сейчас всё разложил по полочкам? — тихо спрашивает Петя. — С формулировками, определениями?       — Я хочу понимать, что со мной происходит, — почти шёпотом. — Потому что это… странно.       — Страшно?       — Немного.       Петя чуть касается его лба своим — уже мягче. Почти успокаивающе.       — Тогда давай так, — тихо говорит он. — Мы ничего не будем сейчас называть.       — Удобно, — фыркает Илья.       — Зато честно, — отвечает Петя. — Потому что я тоже не до конца понимаю.       Молчание. Которое никого из них не торопит.       — Но я точно знаю, что не хочу, чтобы ты сейчас уходил.       Илья открывает глаза чуть шире.       — Правда?       — Да.       — Даже после всего, что я сейчас устроил?       — Особенно после этого, — тихо улыбается Петя.       Илья снова утыкается лбом в его лоб, закрывая глаза.       — Я переживал, что мешаю тебе.       — Глупости, — сразу. — Ты…       Петя думает. Секунду.       — Ты не мешаешь.       Илья молчит, будто ждёт продолжения. Он хочет, чтобы Петя сказал больше.       — Ты, наоборот… — Петя выдыхает. — Тебя мало...              Илья осторожно, чуть незаметно, сжимает его сильнее. И не говорит ни слова.       Петя тоже молчит. Только снова, потому что очень хочет, проводит рукой по его волосам. Какие же они мягкие.