Новый оттенок безразличия

Спальня залита красноватым светом голограммы, которая маячит за окном. От её мелькания застеленная белым кровать кажется то облаком, подсвеченным закатным заревом, то бушующим пламенем. И в этом пламени — обнажённый Ясон. Уличная реклама мигает, обещая всевозможные наслаждения, и они отражаются на его белой коже. И это, мать его, так символично! Ясон дразняще медленно движется вверх, на долю секунды замирает и так же неспешно опускается. От каждого движения его мускулы напрягаются и бугрятся под кожей, а та как будто горит вместе с постелью. И длинные светлые волосы тоже горят. Всегда тщательно расчёсанные, сейчас они растрёпаны — беспорядочно свисают вдоль тела и торчат отдельными прядями. Сейчас Ясон выглядит как обычный человек, а не как безупречный блонди. Кончик одной пряди попал между приоткрытых губ, зацепился в уголке рта и колеблется от дыхания. Ясон дышит — наверняка шумно. Рики не слышит, потому что отключил звук. Смотреть, что с ним вытворял Ясон прошлой ночью, ещё и под звуки собственных стонов — это чересчур. Рики избегает смотреть на себя, но Ясон… на него не смотреть невозможно. Движения Ясона становятся жёстче, они ускоряются, в них появляется властность и какая-то маниакальная настойчивость. Он больше не замирает в верхней точке, а сразу бросается вниз и резко врезается в лежащее под ним тело. Ясон напряжён, его спина выгнута, а голова опущена, так что лицом почти касается черноволосой чёлки. Он похож на хищника, терзающего свою добычу. Не только движениями. Не столько позой. И даже не положением рук, которые удерживают жертву. Хищника в нём выдаёт взгляд — жадный, ревностный, ждущий. Рики резко ткнул в «Стоп» на пульте и тупо уставился в голоэкран — на замершего Ясона. Рука потянулась за сигаретами. Ясон не любит, когда в квартире пахнет табачным дымом, но в Апатии недвижимость элитная — Рики усмехнулся — так что система вентиляции тоже на уровне. Непослушные пальцы долго не могли справиться с сигаретой. Не отводя взгляда от экрана, Рики наконец сунул её в рот и снова включил воспроизведение. Бёдра Ясона снова ритмично поднимаются и опускаются. Видно, как в неясном свете ночной лампы его член поблёскивает от смазки. Он становится виден почти во всю длину, когда Ясон движется вверх, скрытой остается только головка. Движение вниз — и бёдра Ясона ударяются об ягодицы, те подрагивают в ответ. Движение вверх — и снова показывается его член. Палец сам нажал «Стоп». Сигарета так и осталась незажжённой. Не отводя взгляда от члена Ясона, Рики потянулся к креслу, где лежала куртка. Нащупав её, подцепил и тут же уронил на пол. Странно, пальцы неловкие, как будто чужие. Пришлось оторваться от экрана и поднять куртку. Зажигалки в ней не оказалось — наверное, осталась в кармане брюк. Точно! Вчера Рики не ждал Ясона и только собирался закурить, как тот явился. Рики пришлось проглотить разочарование вместе со слюной и потихоньку сунуть зажигалку в задний карман брюк. Какой же большой член у Ясона. Даже без головки выглядит устрашающе. И он… офигительно красивый… Рики швырнул куртку обратно в кресло и резко встал. Где же брюки… Куртку-то он снял сам, когда вернулся с прогулки, а вот брюки с него стаскивал Ясон. Даже не стаскивал — практически срывал. Он вчера вообще был какой-то странный: не было привычных язвительных комментариев, не включалось кольцо, и даже слово «пэт» ни разу не прозвучало. Правда, это слово Рики вообще в последнее время слышал лишь изредка. И всё-таки вчера что-то с Ясоном было не так. Он почти не говорил, только странно смотрел и… трахал. Трахал так, как никогда раньше. Будто в первый раз. Или в последний. Брюки нашлись в другой комнате, на полу возле дивана. Рики поймал себя на мысли, что уже несколько минут бездумно пялится на них, будто они могли ответить на вопрос, что вчера было не так с Ясоном. Он наклонился и поднял то, что осталось от брюк. Те опять упали на пол и как будто издевательски оскалились разорванной штаниной. Зажигалка вывалилась из кармана. Рики схватил её так крепко, будто она была живой и могла убежать. Задолбало, что с утра всё валится из рук. Рики вернулся к терминалу, сел и, с прищуром глядя на экран, закурил. Кого он дурит? Он стесняется признаться самому себе, что ему хочется рассмотреть член Ясона? Впервые, во всех подробностях. Член, с которым его зад знаком уже пять лет, а глаза так ни разу толком и не видели. Нахрена цедить любопытный взгляд сквозь ресницы, когда от нетерпения аж кожа чешется? Что, слабо посмотреть прямо? Не слабо. Рики нажал «Пуск» и подался вперёд. Член приковывает к себе взгляд. Он просто... выдающийся. Бёдра Ясона настойчиво бьют по ягодицам. Он кажется совершенно поглощённым процессом. Вдруг он запрокидывает голову — а на его лице… «Стоп»! Дрожащий палец нажал на кнопку и застыл на ней. Рики перестал дышать. Он видел миллион оттенков безразличия на лице Ясона. Он изучил, что означает каждый лишний миллиметр его ехидной ухмылки, каждое движение глаз. Он знает все ноты его голоса — от гневных до ироничных. За пять лет Рики видел на лице Ясона всё что угодно. Но никогда, никогда не мог даже представить, что на лице блонди может быть такое блаженство. Рики сделал глубокую затяжку, сквозь дым продолжая рассматривать лицо Ясона: закрытые глаза, на губах полуулыбка. Пепел упал с кончика сигареты и обжёг голое колено. Какого чёрта! Это адресовалось не пеплу, а тому, что Рики видел на экране. От новой порции дыма защипало в носу, на глазах выступили слёзы. Это какая-то дурацкая иллюзия! «Пуск». Нет, Ясон улыбается. Явно улыбается! Это не самодовольная ухмылка, не саркастическая усмешка, а самая настоящая улыбка. Или..? «Стоп». «Назад». «Пуск». Улыбается. «Стоп». «Назад». «Пуск». Да нет же, это улыбка. Счастливая. Счастливая?! «Стоп». «Назад». «Звук». «Пуск». Услышав собственные стоны, Рики стиснул зубы и тяжело сглотнул слюну. «Стоп»! Нет, Рики не мог это прокричать. Или мог? Мог он, кончая, кричать «Ясон!»? «Назад». «Пуск». Ясон продолжает двигать бёдрами, слышит своё имя, видит что-то на лице Рики, запрокидывает голову и улыбается. На его лице триумф и удовлетворение. «Стоп»! Рики зарычал. Откуда взялся этот новый, непонятный Ясон? Где тот привычный блонди, которому иногда так хочется вцепиться в горло? Какого хрена тут происходило ночью? Что это было? И откуда, чёрт побери, взялась эта запись? Ясон решил записать на видео их ночь? Зачем? Хотел потом посмотреть? Или показать? Это что, новый метод дрессировки? Чего он хотел добиться? Чтобы у Рики от этого видео встало? Ну, добился — встало. Дальше что? Подрочить нет ни сил, ни времени. Сегодня среда, пора на работу, а ещё надо успеть в душ и что-то бросить в рот. И как работать после такой ночки — ещё вопрос. Элита — не люди. Ясон не устаёт. Всю ночь напролёт выжимал из Рики все соки, а с рассветом свалил по делам — свеженький и бодренький. А тут — хорошо если получится нормально ходить. И теперь вот ещё встало. Угораздило же заметить, что терминал активен… «Назад». «Пуск»... «Стоп». Нет, это какой-то новый, незнакомый оттенок безразличия. К нему не привыкнуть никогда.