Магия крови

Ветер играл с гладью озера, разбивая отражение закатного солнца на тысячу золотых осколков. Старые ивы, склонившие свои ветви к самой воде, шептались о чем-то на своем беззвучном языке. Здесь, вдали от суровых стен длинного дома и вечно недовольных взглядов отца, время текло иначе. Здесь можно было дышать. Адриана сидела на замшелом валуне, подобрав под себя ноги и обхватив колени руками. Ее длинные, цвета спелой пшеницы волосы растрепал ветер, и она то и дело убирала с лица непослушные пряди, открывая глаза — ярко-голубые, как весеннее небо, в которых сейчас плясали отблески костра. Рядом с ней, прямо на траве, растянулся Кол. Он был старше ее всего на пару лет, но в свои тринадцать уже казался сгустком кипящей энергии. Он что-то чертил прутиком на влажной земле, то и дело вскидывая голову и сверкая глазами. — …и тогда я понял! — голос Кола звенел от возбуждения, перекрывая шелест листвы. — Руны нужно не просто вырезать, Адриана. В них нужно дышать! Понимаешь? Вот смотри. Он отбросил прутик и сосредоточенно уставился на небольшой плоский камень, лежащий перед ним. На его поверхности уже были нацарапаны несколько знаков. Кол нахмурился, его губы беззвучно зашевелились, повторяя слова, которые он подслушал у матери. — «Эльдр, вакна...» Воздух вокруг его пальцев на мгновение дрогнул. На камне, всего на секунду, вспыхнул и погас оранжевый огонек, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма. — Получилось! — воскликнул он, вскакивая на ноги. — Ты видела? Видела?! Он зажегся! Маленький, но зажегся! — Тише, Кол, — мягко улыбнулась Адриана, хотя в ее глазах читалась искренняя гордость за брата. — Испугаешь всех рыб в озере. И да, я видела. Это было красиво. Тонкая работа. — Красиво? Это могущественно! — Кол заходил взад-вперед, запуская пятерню в свои темные кудри. — Если я смогу зажечь искру на камне, значит, смогу зажечь ее и в очаге, и в сердце врага! Мать говорит, что стихия огня — самая своенравная, но я чувствую ее, Адри. Она слушается меня. Третья фигура, сидящая чуть поодаль на расстеленном плаще, фыркнула. Маленькая Ребекка, которой едва минуло десять лет, старательно пыталась сплести венок из полевых цветов, но стебли то и дело ломались в ее нетерпеливых пальцах. — Хвастунишка, — буркнула она, не поднимая головы. — У тебя просто уголек тлеющий получился, а не огонь. У Адрианы вон целый светлячок в ладони горел на прошлой неделе. Я сама видела! Кол резко остановился и посмотрел на сестру. В его взгляде смешались восхищение и тень ревности. — Правда? Светлячок? Это другое. Это иллюзия, обман зрения. А мой огонь — настоящий! — он снова повернулся к Адриане, ища у нее поддержки. — Мать ведь тоже так считает? Она учит тебя настоящим вещам? Адриана кивнула, но ее улыбка стала чуть печальнее. Она спрыгнула с валуна и подошла к брату, положив руку ему на плечо. — Мать говорит, что магия — это не просто сила, Кол. Это знание. И терпение. Она учит меня чувствовать токи земли, слышать голос воды в роднике, видеть нити судьбы, которые связывают всех нас. Она говорит, что женщинам это дается легче, потому что мы... ближе к природе, к рождению. — Вот! — Кол развел руками. — А мне она говорит другое. «Кол, не трогай мои травы», «Кол, оставь руны, это не твоего ума дело», «Кол, пойди лучше с отцом потренируйся с мечом, мужчине пристало держать в руках оружие, а не пыльцу мандрагоры»! — последнюю фразу он произнес тонким, противным голосом, пародируя мать, но в его глазах плескалась настоящая обида. — Это нечестно, Адри! Почему тебе можно постигать тайны мира, а мне нужно тупо махать железкой, чтобы потом убивать таких же, как я? Адриана сжала его плечо. Она понимала его боль, как никто другой. Она была средней, и часто чувствовала себя невидимкой между яростью Финна, гордостью Элайджи, и этой кипящей страстью Кола. Мать, Эстер, была с ней мягче, чем с остальными сыновьями. Возможно, потому что Адриана была тихой и впитывала знания как губка, не задавая лишних вопросов, не пытаясь оспорить авторитет. А Кол... Кол был как открытое пламя — опасное, непредсказуемое, жадное до всего. — Мать боится за тебя, — тихо сказала Адриана. — Сила без мудрости сжигает того, кто ею владеет. — Это отец боится, — горько усмехнулся Кол, сбрасывая ее руку. — Он считает, что магия — это бабьи штучки. Что настоящий мужчина должен полагаться на сталь и грубую силу. А мать... она просто не хочет спорить с ним. Ей проще отмахнуться от меня. — Он посмотрел на сестру, и в его взгляде промелькнула неприкрытая мольба. — Но ты-то можешь меня научить? Ну, тому, что сама узнала? Покажешь? Ребекка подняла голову, заинтересованно глядя на старших. Адриана заколебалась. Ослушаться мать? Эстер была строга, и если бы узнала, что Адриана передает знания, которые считала "женскими" или "опасными" для неподготовленного ума, гнева не избежать. Но как отказать Колу? Как смотреть в эти горящие, умоляющие глаза, полные жажды чего-то большего, чем просто выживание в суровом мире викингов? — Кол, — начала она осторожно, — Я могу рассказать тебе о символах. О том, что значат те руны, которые ты чертишь. Но настоящее колдовство... оно требует жертвы. Не всегда кровавой, но всегда — части себя. Мать права: если ты не готов отдать часть своего спокойствия, своей крови, своей жизни, сила просто уничтожит тебя. — Я готов! — воскликнул он. — Я готов на все, лишь бы не быть просто тупым воином, который умрет в первой же битве и сгниет в земле! В этот момент тишину леса разрезал резкий, властный голос. — Адриана! Кол! Ребекка! Все трое вздрогнули и обернулись. На тропинке, ведущей от длинного дома к озеру, стояла Эстер. Ее светлые волосы были стянуты в строгий узел, а серые глаза смотрели холодно и пронзительно, изучая каждого из детей. Солнце уже почти село, и в сумерках ее фигура казалась вырезанной из камня. — Ужин готов. Отец не любит, когда опаздывают, — ее взгляд скользнул по лицу Кола, задержался на дымящемся камне у его ног, и в нем мелькнуло что-то похожее на тревогу. Затем она перевела взгляд на Адриану. — Дочь, подойди. Адриана послушно шагнула к матери, чувствуя спиной прожигающий взгляд Кола. Эстер взяла ее за подбородок, заглянула в глаза, словно ища там что-то, и едва заметно покачала головой. — Травы, что я велела тебе собрать утром, до сих пор лежат неразобранными. Вместо этого ты сидишь здесь и слушаешь пустые мечтания брата. У тебя есть дар, Адриана. Не трать его на ветер. — Да, мать, — тихо ответила девушка, опуская глаза. — Пойдем. И ты, Ребекка, хватит мять цветы, они для этого не предназначены. Маленькая Бекка надула губки, но послушно встала, отряхивая платье. Когда женщины уже направились к дому, Кол, стоящий у кромки воды, не выдержал. — Мама! Почему ты не хочешь учить меня?! Я тоже чувствую магию! Я тоже хочу знать! Почему Адриане можно, а мне нет?! Эстер замерла. На мгновение в ее глазах мелькнула боль. Она обернулась к сыну, и голос ее, хоть и оставался ровным, звенел от напряжения. — Потому что твое сердце, Кол, бьется слишком громко. Оно требует власти, а не знаний. Ты хочешь обладать силой, чтобы доказывать свое превосходство. Адриана же учится, потому что хочет понимать мир. Это разные пути. И твой путь, сын мой, указан тебе отцом. Ступай в дом. И не смей больше жечь огонь в лесу. Лес этого не прощает. Она развернулась и, подхватив за руку Ребекку, быстро зашагала прочь, увлекая за собой и Адриану. Адриана обернулась через плечо. Кол так и стоял у озера, одинокий и злой. В сгущающихся сумерках его фигура казалась маленькой и беззащитной, несмотря на всю его браваду. Ветер трепал его волосы, а в глазах, отражающих последние лучи заката, горел огонь — тот самый, который ему запрещали зажигать. Огонь обиды, огонь непокорности. Адриана сжала кулаки под плащом. Мать была права, но и Кол был по-своему прав. Она чувствовала это сердцем. В этот момент она дала себе молчаливую клятву. Она не ослушается мать открыто, но и не оставит брата. Если он не может учиться у Эстер, она будет его тенью. Будет рассказывать ему сказки, в которых спрятаны истины, будет рисовать руны на песке, когда мать не видит, будет шептать ему на ухо то, что узнала сама. Потому что в этом мире, жестоком и холодном, они должны держаться вместе. Майклсон. И если суждено им стать монстрами, пусть они станут ими, зная цену своей силы. Она вошла в длинный дом, пропахший дымом очага, потом и вяленым мясом. За столом уже сидели Финн, хмуро уткнувшийся в миску, Элайджа, который с каменным лицом слушал наставления отца о военных походах. Адриана села на свое место, рядом с Беккой. Когда в дом, наконец, влетел раскрасневшийся от ветра и злости Кол и плюхнулся на лавку, она под столом нашла его руку и сжала ее. Кол дернулся сначала, но потом замер, и его пальцы слабо сжались в ответ. Она не смотрела на него. Она смотрела на пламя в очаге. Такое же непокорное, как дух ее брата. И такое же прекрасное. С этого вечера у озера началась тайная связь между Адрианой и Колом, связь, которая продлится столетия. Она станет для него не просто сестрой, а хранительницей его тайн, его проводником в мир, куда ему был заказан путь.