КБ-Х Драгонвёрс

      Сон первый.       Ушанка просыпается на операционном столе. Она связана тяжёлыми ремнями, а из света вокруг только лампа операционной аппаратуры. Она напугана.       — Где я? Что тут происходит? Отпустите меня! — кричала напуганная девушка, отчаянно пытаясь вырваться.       Вот ведь парадокс: хоть ей и нравится связывание, сейчас ей было до ужаса неприятно. Она понимала, что это не дело рук Ящерки и не очередная тупая шутка Натиска. Она одна посреди чёрной комнаты, даль которой немного отдаёт глубоким красным светом, привязанная к холодному железному столу, в плену неизвестно у кого. Она отчаянно пыталась вырваться, но сил порвать ремни ей не хватало. Из чего эти ремни? Зачем они? Ответов было мало, а вопросов очень много.       Внезапно, из темноты к ней подошёл некто, чьего лица было нельзя увидеть. Он держал в одной руке нож, а другой тянул тележку с кастрюлей и магнитофоном.       — Кто вы? Вы можете меня отпустить? Умоляю, помогите мне… — безумея от страха молила Ушанка.       Зашедший ничего не ответил. Он молча включил магнитофон, и он начал проигрывать из своих сломанных динамиков музыку. На грубый, полукричащий мужской вокал накладывалась простая мелодия на электрогитаре. «ВТЫКАЮ НОЖ КОМИССАРУ В ГОРЛО, И ПУСТЬ ЗАХЛЕБНЁТСЯ В СОБСТВЕННОЙ КРОВИ!!!» - пел магнитофон, пока существо без лица вонзало длинный военный нож в горло Ушанки. Резкая, жгучая боль пронзила тело девушки. Ледяное лезвие ножа ковыряло отверстие в пробитом горле умирающей Ушанки, которая и правда начала захлёбываться в собственной крови, издавая хрипы и теряя возможность дышать. Кровь из пробитых тканей заполняла её горло и лёгкие, отчего дышать становилось труднее. Рассудок становился туманнее, воздуха становилось всё меньше и меньше, и девушка умирала на этом столе болезненной и медленной смертью. «ВСПОРЮ БРЮХО И НАБЬЮ КАШЕЙ, И НЕТ ГОЛОДНЫХ, НА РОДИНЕ НАШЕЙ!!!» - прорычал магнитофон, после чего убийца вытащил нож из горла Ушанки, которая начала лишь сильнее истекать кровью и захлёбываться в слезах, воздухе и этой самой крови. Безликий резко вонзил нож в область желудка девушки, и сделал два поперечных разреза, вспарывая той живот и разрушая печень и желудок. Ушанка не могла пошевелиться от упадка сил и асфиксии, и даже закричать от невыносимой боли она не могла. Вскрытые и кровоточащие органы неистово болели, кровь стекала из тела на стол и пол, а убийца холодно и безэмоционально зачерпнул из кастрюли половник нагретой до состояния кипятка каши и начал набивать им желудок Ушанки, доставляя той ещё больше страданий, намеренно делая это грубо. Ударяя в вскрытый желудок, набиваемый горячей кашей он наносил умирающей столько боли, сколько смог, пока в конце концов не взял спичку и не поджёг, после чего кинул внутрь вскрытой девушки. Та вспыхнула, получив новый всплеск мучительной боли, после чего проснулась.       Она лежала на краю дивана, а из-за того, что она перекинулась через подлокотник, ей было больно. В комнате было душно. Гентезия так и не пришла. Никто не пришёл. Может, они просто заняты…              Сон второй.       Ушанка очнулась. Она была под потолком, обвязанная канатом и висящая в похожем на вчерашний сон месте. На неё светили три прожектора, как будто торчащие из пустоты. Она была крайне напугана.       — Ау…? Есть тут кто-нибудь…? Помогите! — Ушанка как и в прошлый раз просила кого-то о помощи. Неужели она и правда верит, что кто-то ей поможет?       Загорелся новый прожектор, посветивший вниз. Внизу стояло всё тот же Безликий, в потрёпанной военной форме, каске и мешком на голове, который стало отчётливо видно. Он дёрнул один из трёх рычагов около себя, и свет озарил огромный шредер под Ушанкой, а новые прожекторы осветили огромную гильотину, в которой был канат, которым была привязана Ушанка.       — Кто вы?! Что вам нужно?! Немедленно снимите меня отсюда! — кричала Ушанка, отчаянно пытаясь вырваться.       Безликий покачал головой и дёрнул второй рычаг. Шредер зарокотал, рыча электродвигателем и шелестя лезвиями. Девушка испугалась ещё сильнее. Слёзы неконтролируемо полились из глаз, а сердце как будто схватили жёсткой рукой.       — Пожалуйста, отпустите меня! Я не буду ничего вам делать! Я хочу домой… Пожалуйста… — плача умоляла Ушанка, которая не могла сопротивляться полноценно, а могла лишь болтаться.       Безликий вновь покачал головой, и дёрнул третий рычаг. Огромная гильотина разрубила канат, и девушка полетела вниз. Падение, множественные переломы, боль. Но на неё наложилась сразу и другая боль: зубцы ротора пережёвывали её тело, что с хрустом и брызгами крови пропадало в механизме. Она истошно кричала, пока от потери крови и болевого шока не потеряла сознание, после чего была окончательно поглощена шредером.       Проснулась Ушанка на полу. Голова и бок болели. Состояние было хуже, чем если бы её всю ночь били. Никто так и не пришёл. Похоже, сегодня вечером лучше принять таблетки, а то помощи не дождаться…              Сон третий.       Теперь Ушанка не удивилась тому, что вновь связана во сне. Она была готова к новым мучениям. Но к тому, что будет дальше, она не была готова.       Она очнулась в комнате. Своей комнате. Над головой горела знакомая лампа, на стене тикали знакомые часы. Всё было как обычно. Но что-то явно было не так. Почему она связана? Кто это сделал с ней в собственном доме? Вопросов было больше, чем ответов. И даже кричать было невозможно: в этот раз завязан даже рот.       В комнату вошёл Натиск. Его взгляд был другим. Совершенно другим. Пустым, холодным, абсолютно безэмоциональным. Его шаги были неестественными, а взгляд направлен куда-то вдаль.       — Привет, сестра. — безэмоционально сказал Натиск.       Ушанка хотела ответить, но не смогла.       — Не можешь ответить? Ну и правильно, сука. Тебе и нельзя иметь своё мнение.       Натиск начал что-то искать в тумбочке слева от Ушанки, продолжая говорить.       — Папа не гордится тобой. Я не горжусь тобой. Ты оказалась лесбухой, связалась с ксеносом, прекратила террор, который я так любил. Как ты могла поставить себя и свои чувства выше меня и папы? Ты мразь. Ты шлюха. Я стыжусь того, что у меня такая сестра.       Он подошёл к своей сестре и с силой ударил её хуком в голову. Челюсть заболела, из глаз брызнули слёзы, а изо рта потекла кровь.       — Ты плакса. Ты павший герой. СМОТРИ НА МЕНЯ, СУКА!!!       Он снова ударил её. Он бил её и дальше. Удар за ударом. В живот, в голову, в живот, в голову.       — ТВАРЬ!!! ШЛЮХА!!! ПОЗОР!!! НЕЧЕСТИВИЦА!!! — орал Натиск, нанося после каждого слова новый удар.       Он схватил её падающую голову, после чего сказал:       — Ты предала меня. Предала моё к тебе уважение, став другой. Любовь испортила тебя. Но я тебя починю. Я вылечу тебя. Ты вернёшься в строй.       Натиск вытащил из кармана куртки стеклянный флакон и брызнул на лицо сестре. Едкая кислота начала жечь глаза и кожу, нанося невыносимую боль. Ушанка кашляла, пыталась закричать, но не могла. А её брат всё поливал и поливал её кислотой, прожигая одежду и кожу. Он бессердечно пытал её, дотошно и точечно капая кислотой в первую очередь на открытые участки тела. Кислота с шипением разъедала плоть, наполняя комнату запахом металла и горения из-за мгновенного прижигания раны. Правый глаз, который кислота успела прожечь до хрусталика, перестал видеть, а левый глаз горел от попавшей внутрь кислоты, но всё ещё мог смутно видеть.       — Я ненавижу тебя, — говорил он. — А такой тебя возненавидят все.       Когда Натиску надоело лить кислоту медленно, тот сорвал повязку со рта сестры и влил кислоту в её рот. Органы и слизистую сожгло, кровавый кашель с запахом металла заливал пол, а болевой шок от сожжения кислотой желудка выбивал её из сознания.       — Надеюсь, ты хотя бы умрёшь не напрасно. Ибо жила ты уж точно без толку.       И тут Ушанка проснулась. В горле пересохло, в комнате было душно. «Может, лучше пусть он не придёт…?» - подумала Ушанка, направляясь к комнате брата. Подёргав закрытую дверь, та пришла на кухню и села за стол. Она увидела их с Натиском общую фотографию и взяла ей в руку. Пара мгновений – и она услышала, как слёзы начали стучать по стеклу фоторамки…              Сон четвёртый.       Новый сон – новый кошмар. Теперь просыпаться во тьме обездвиженной было привычнее, но от того не менее ужасно. Ушанка висела под потолком чего-то вроде мясного цеха, привязанная цепью, обвитой вокруг тела. Холодный свет синих ламп освещал белые кафельные стены, а в самом помещении было довольно холодно. Как только она попыталась повернуть голову в комнату зашёл некто неведомый. Его лица не было видно за мясницкой марлевой маской, но на его жёлтом как химозная газировка теле был белый брезентовый фартук, надетый поверх красной рубашки поло и чёрных штанов, а на ногах у неизвестного были синие кроксы. В его руках была циркулярная пила, а из кармана фартука торчали шприцы, что свидетельствовало о тщательной подготовке к пыткам. Не успела Ушанка хотя бы проверить, может ли она говорить, как неизвестный включил пилу и стал отрезать её правую руку. Псих безумно смеялся, пока железное лезвие пилы сначала прорубало плоть, потом с неприятным звуком и запахом жжёного металла впивалось в кость, лабы пробиться дальше. Боль была неописуемой: пила затрагивала все нервы, что могла, и грубо рвала плоть нагревающимися от работы лезвием. Как только неизвестный допилил руку, от болевого шока и кровопотери Ушанка потеряла сознание.       Но пытка на этом не закончилась. Неизвестный вколол ей шприц неизвестного вещества, из-за чего она вернулась в себя. Вещество усилило ощущения, и холод помещения, ощущавшийся нервами в плоти, оставшейся от оторванной руки, ощущался вдвое более сильно.       Девушка понимала, что она не уйдёт живой, и перестала пытаться отбиваться от палача. Тот, почувствовав свою безнаказанность, отрубил ей и вторую руку. Пила в этот раз двигалась медленнее, в то время как палач истерически смеялся. Снова те же ужасные ощущения разрывания плоти металлом, гул электромотора, истерический смех и сдавленный повязкой на рот крик, после которых послышался шлепок падения на пол отрубленной конечности. Снова потеря сознания, снова пробуждение.       И так же с одной ногой.       А после и со второй.       И только после того, как палач одним ударом снёс ей голову с плеч лезвием своей пилы, Ушанка вновь проснулась. В комнате было темно, на часах 5:59. Она сидела на полу в позе сидячего трупа, а руки и ноги страшно болели. Опустив глаза Ушанка обнаружила в своей руке нож, а также поняла, что её руки и бёдра покрыты порезами разной длины и глубины. На полу была лужа из натёкшей крови, а на стене надпись «ПОМОГИТЕ». Надо перебинтоваться и прибраться. А ещё принять таблетки. Ибо помощи уже не дождаться…              Сон пятый.       Пятая ночь. Очередной кошмар. Казалось бы, что может быть удивительного? Уже пять ночей несчастную мучают кошмары, в которых она умирает. Ночь за ночью, раз за разом. Таблетки уже не помогают: психика сдалась, а прошлая ночь ещё и пробудила лунатизм. Бороться с собой сил уже нет.       И вот она снова заперта в комнате. Руки прикованы наручниками к поручням стола, над головой длинная лампа, ноги так же прикованы, и снова вокруг ни души, только красные кирпичные стены, горы хлама и стол, напоминающий искажённый стол для настольного футбола, на который её и положили. Она вновь не может кричать, не может говорить и двигаться, а железные наручники не поддаются и крепко держатся на местах.       И вот в комнату заходит кто-то, кого плохо видно. Он явно высокий, хромает, а его дыхание тяжёлое, будто его лёгкие сожжены. Неизвестный подошёл ближе, и оказалось, что им был отец Ушанки – Новик. Старый солдат с холодным и пустым взглядом, который был у Натиска в позапрошлом сне.       — Сын всё рассказал, — холодно сказал он, кладя на стол огромный металлургический молот и блестяще отполированный серп.       Ушанка хотела ответить, промычать, дёрнуться, но отец был невозмутим.       — Ты оказалась ужасной дочерью. Я разочарован в тебе. Сын правильно сделал, что всё мне рассказал. Теперь плакать поздно: наказание неизбежно. Я-то уж точно научу тебя уму-разуму.       С этими словами Новик взял в руку молот и с силой ударил по ноге девушки, мгновенно её сломав. Берцовая кость разломилась в закрытом переломе с громким хрустом, гематомой, а также невероятной болью. Новый удар – и с хрустом трещат её рёбра, вбиваясь в лёгкие. Ушанка начала задыхаться и захлёбываться кровью, начался пневмоторакс и внутреннее кровотечение, но отец не останавливался: он бил и бил, разрушая органы, с громким хрустом ломая кости, вбивая уже сломанные кости в органы. Отдельно он прошёлся по её торсу, разламывая диафрагму, дабы окончательно не дать ей дышать, после чего выкинул молот во тьму, схватил серп и начал заживо резать Ушанку. Вскоре, от кровопотери и асфиксии, Ушанка наконец умерла.       Пробуждение произошло на лестничной клетке. Судя по ссадинам и царапинам, она упала по ступеням. Было больно, но травмы были несерьёзными. Она вернулась домой и выпила стакан воды. Никто не придёт.              Сон шестой. Финал.       Этот сон наступил внезапно. Она очнулась на дощатом столе, привязанная и направленная лицом вперёд, в пустоту. У неё уже не было сил что-то говорить.       Внезапно, загорелся свет, и в его лучах появился стоящий на коленях Натиск, её младший брат. Он напугано смотрел на сестру, пока к его горлу подносил нож некто в костюме, длинном плаще, с неразличимым лицом и огромным ножом в руке. Секунда, и некто вспарывает Натиску горло, заставляя того упасть на пол, истекая кровью и задыхаясь. Свет погас, но загорелся вновь. Это же существо поливало бензином колья, над которыми была подвешена сестра Ушанки, которую та называла Выживалово. Она была подвешена на канате, обвязанном вокруг её тела. Она кричала, звала на помощь, но никто не пришёл: неизвестный поджёг колья, и огонь расплавил канат, заставив девушку упасть на колья, что выбили из неё органы и часть скелета, оставляя на догорание лишь бездыханную оболочку. Далее свет вновь погас и зажёгся вновь. В его свете появился отец Ушанки. Он стоял на табурете с петлёй на шее. Его смерть была быстрой: пинок, табуретка вылетает, и несчастный умирает от удушья в петле. И, наконец, последний, крайний справа фонарь. Никакой подготовки: Фрица, брата Ушанки, заживо рубят на части бензопилой. Свет погас, но когда он загорелся, Ушанка поняла: она находится в огромной гильотине. Повернув голову, она увидела Ящерку. Её лицо было стёрто, но она знала, что это была она. Ящерка так же быстро, как и появилась, дёрнула рычаг, и огромная гильотина разрубила Ушанку надвое.       Очнулась девушка стоя на табуретке в комнате. В её руках была петля, а на часах было 3:33. Никто не придёт. Теперь её ничего не держит. Она положит конец страданиям…