КБ-Х Драгонвёрс

      Дянька в очередной раз проснулась. На часах 8:00, а она снова одна лежит на диване в гостиной. За окном тёмно-красное небо Ада, а она, заботливо укрытая пледом, находится тут, в безопасной старой квартире. Судя по часам, Фриц не спит уже минимум три часа, и, вероятнее всего, сейчас он где-то далеко и занят делами.       Дяньке Фриц очень нравился. Воспитанный, галантный, заботливый, ещё и джентльмен. Он оказался тем, кто обеспечил ей комфорт, в котором она не была столько времени. А окончательно её убедили обстоятельства жизни. Её сводная сестра – взбалмошная и собственническая особа, более известная как Гентезия – окончательно слетела с катушек, отчего дом её родни был более небезопасен. Она не знала, куда податься, но бывшая девушка её сестры и её родня пришли на помощь и спасли Оленяшу от бед, позаботились о ней, а Фриц, что героически защищал её во время стычек с Гентезией, вообще приютил её у себя и всячески ухаживал за ней, чем растопил её холодное сердце, а когда та призналась в чувствах, то принял это и окончательно укутал партизанку в своей заботе, отчего та была в восторге. Он защищал её от Бездны, гулял с ней, ухаживал, содержал, и в целом был хорошим и преданным партнёром. Но Дяньке постепенно начало хотеться большего. Она долго вынашивала в голове попытки осознать свои желания, и поняла, что ей хочется чего-то больше того, что есть между ними сейчас. И она решила действовать, но по-своему.       Ввиду полного неумения делать намёки и грамотно излагать свои желания, Олень решила показать свои намерения более-менее прямо. Она решила, что раздеться и показать своё тело в разных позах будет достаточно, чтобы показать свои намерения. Она встала с дивана, вернула плед на место и решила было начать утреннюю растяжку, которую делает обычно, но тут же вспомнила о своих намерениях и желаниях, и начала медленно снимать с себя одежду, попутно смущаясь и даже немного обижаясь на гестаповца. Как он не понимает, что она хочет, чтобы он был ближе? Как он не понимает, что она хочет заниматься с ним одними делами, проводить с ним всё своё время и даже спать с ним в одной кровати?       — Вот придурок… — подумала вслух Дянька. — Мой любимый придурок…       Оленяша окончательно разделась, и встала посередине комнаты на ковёр. Она помнила: примерно в 8:20 Фриц возвращается. И услышав, как тот открывает замок двери, приступила к потягиваниям. Она изгибала своё пушистое обнажённое тело, в то время как её щёки горели от смущения. Движения были скованными, ноги подкашивались, а саму Дяньку до жара в теле пробивало от мыслей о том, что её возлюбленный увидит её без одежды. И вот, это случилось.       — При… Oh, mein Gott… А ты чего без одежды, meine Liebe? — непонимающе сказал Фриц.       Олень выгибалась перед ним, стараясь показать ему все части своего тела, и при этом стараясь делать вид, что всё как обычно. Она оттягивалась назад, выпячивая живот и грудь, тянула ноги вдоль тела, обнажая своё покрытое небольшим слоем меха влагалище, поворачивала верхнюю часть торса, выпячивая грудь.       — Т-так удобнее… — смущаясь и неосознанно сжимая бёдра ответила Дянька. — О-одежда движения с-с-сковывает…       — Ну хорошо, дорогая. Я тогда пойду?       «Какой же придурок!», — злясь и смущаясь подумала Дянька, желая хоть как-то привлечь внимание немца. Она решила не терять времени и спросила:       — Мм… И даже посмотреть не останешься…?       — А можно? — ответил вопросом Фриц.       Дянька зажмурилась от смущения, её бедра свело вместе, но прижав руки к груди она ответила:       — Д-да...! М-можно…       Фриц уселся на диван, а Дянька продолжила свой олений ритуал. Она спустилась на колени и начала потягиваться сидя на полу. Она оттягивала спину, ноги, скручивалась, а под конец предприняла самый отчаянный для неё ход: она оперлась на руки и выпрямила ноги, выпятив свой зад и оголённое лоно. Она надеялась, что Фриц вставит ей в этот момент, но ничего не случилось. Она вернулась в обычное положение, а потом и просто улеглась на ковре.       — Интересное зрелище… Кстати, а без одежды у тебя типа… Лучше связь с природой?       Дянька смутилась и коротко фыркнула, дёрнув ушами.       — Ладно, я пойду. Не буду тебя отвлекать, Sonenshein.       Фриц ушёл, а Дянька осталась одна. Она осталась лежать на полу и думать. Думать о том, как ей понравилось красоваться перед любимым, как её заводит ощущение взгляда на её лишённое одежды тело, и как она хочет своего мужчину. Как она хочет, чтобы он взял её сейчас и отымел во все отверстия её тела. Пока она об этом думала, она постепенно перевернулась на спину, прикрыла глаза и начала нежно мять руками свою грудь. Она начала постанывать, в то время как её пушистые сильные руки сжимали её собственную грудь, а пальцы оттягивали соски, с каждым разом становившиеся всё твёрже. Она всё интенсивнее ласкала себя руками и с каждым разом её постанывания становились всё громче. Открыв глаза и раздвинув сжавшиеся ноги, девушка увидела, что она успела промокнуть от возбуждения. Решив не сдерживаться, что было с ней впервые за жизнь, Дянька просунула руку между ног и начала гладить своё промокшее лоно пальцами. Пальцы с хлюпаньем двигались по покрытым смазкой, но остающимся пушистыми половым губам, а средний палец проникал между них, лаская внутреннюю часть киски и добираясь до клитора. От интенсивного самоласкания девочка-олень возбуждалась всё сильнее, и понимала, что просто гладить себя пальцами ей не хватает, и ей надо сделать стимуляцию более «глубокой». Подумав об этом, Дянька приблизила палец к своему «входу» и немного просунула в себя фалангу среднего пальца. Она громко простонала, внутренности сжались, но ей неистово хотелось продолжения. Прекратив наглаживать себя, Оленяша сконцентрировала силы, и, издав сдавленный стон, ввела в себя средний палец, который с громким мокрым звуком проскользнул внутрь. Ножки снова свело, коленки задрожали, но Дяньке внезапно стало необычайно приятно. Глубоко дыша, она немного подвигала пальцем в себе, немного простонав и издав своим телом немного хлюпов. Она уткнулась в ковёр, на котором лежала, повернула таз на бок, подняла одну из ног и начала двигать в себе пальцем, издавая стоны и покрываясь всё большим и большим количеством смазки. Ох, как же девочке-оленю хотелось, чтобы её застали за этим. Она так хотела, чтобы её суженый облапал её, а после они совершили бы страстное соитие, о котором Оленяша мечтает уже достаточно давно. Но сейчас она одна в квартире, лежит голая на ковре и бессильно мастурбирует на свои мечты, и чем грязнее становились её фантазии, тем ближе подступало чувство оргазма. Дойдя до фантазии о том, как гестаповец заполнил бы её своим семенем, Дянька кончила. Издав протяжный стон, она вытащила из себя палец и бессильно упала на пол. Она пыталась отдышаться, попутно думая о том, что сегодня она точно с ним переспит, и ничего не помешает ей это сделать. Отдышавшись, девушка встала и пошла приводить себя в порядок…              Вечером Дянька приступила к исполнению своего плана. Она нарочно сбила расписание: позже закончила дела, позже пошла готовиться ко сну. Всё для того, чтобы ничего не смогло помешать ей. Она еле как дождалась, пока Фриц уснёт, дабы аккуратно, стараясь не цокать копытцами, проползти в его комнату. И у неё получилось.       Дело оставалось за малым: начать. Она стянула с себя майку, что была на ней единственной одеждой, и приступила к тому, что мысленно окрестила «распаковкой». Она стянула с любимого одеяло, затем шорты, затем боксеры, и, аккуратно сложив всё рядом, начала воплощать свою мечту. Она взяла свой мягкой пушистой лапой его член, после чего начала нежно массировать пальцами основную длину, а большим только головку органа. Фриц спал как убитый, но тем не менее его тело реагировало на действия Оленяши. Орган немца поднимался и твердел, и когда он достиг нужной кондиции, Оленяша из интереса поместила его между своих сисек, немного сжав его и поводив грудью вверх-вниз. Как только тело Фрица было максимально возбуждено, Дянька прекратила его стимулировать и решила замерить его, ибо она умеет точно отмерять расстояние без линеек. Как оказалось, его орган достаточно большой. Целых 24 сантиметра. И это обстоятельство заставляло Дяньку нервничать и одновременно возбуждало. Она решила больше не ждать и сделать то, что и намечала: она открыла полный вязкой слюны рот и приняла в него сразу весь член Фрица, который прошёл в неё по самое горло. «Ого, это будет, получается, горловой…», - подумала Олень и начала нежно двигать головой, покрывая принятый в рот член любимого слюной и издавая те самые похабные звуки, которые та видела в кассетах у младшей сестры. Дянька нежно отсасывала гестаповцу, надеясь на его скорейшее пробуждение. И действительно: немец проснулся, и вопрошающе посмотрел в глаза Оленяше. Девушка ничего не ответила, а лишь демонстративно прикрыла глаза и продолжила делать минет, будто бы не обращая внимания на взгляд своего мужчины. Тот тоже не растерялся: он положил руку на голову Дяньки, начав её гладить, чем только сильнее разжигал её страсть. Она постепенно ускоряла движения головой, чем приближала Фрица к оргазму и заставляла того легонько сжимать её волосы. Дабы ускорить процесс, она стала активнее стимулировать орган немца своим шершавым языком, чем доставляла ему невероятные для того ощущения. Он ещё не разу не испытывал подобного, а особенности строения рта его пассии позволяли испытать то, чего он, вероятно, никогда не испытал бы, не встреться он тогда с Дянькой. Тем временем, к нему подступало чувство оргазма, и его девушка это понимала. Она освободила его член изо рта и начала водить по нему языком. Уже успев прощупать нужные точки, Оленяша делала всё правильно, и в конце концов заставила гестаповца кончить на её лицо. Несмотря на только что выбитый из возлюбленного оргазм, девушка не собиралась останавливаться. Она протёрла лицо и легла на Фрица, попутно поддерживая в том возбуждение путём того, что нежно водила по его органу своей мягкой рукой.       — M-mein Gott… — выдавил Фриц.       — Понравилось…?~ — спросила его Дянька.       — Это было… Невероятно, любовь моя… — сказал немец, приобнимая лежащую на нём олениху.       — И это только начало, мой оловянный солдатик~ — заигрывающе сказала Дянька, после чего уселась на теле гестаповца, начав немного тереться об него своим взмокшим лоном. — Я хочу тебя, милый. И это не обсуждается.       Несмотря на суровый тон, её выражение лица было крайне добрым, что впечатлило и даже завело Фрица, решившего не мешать возбуждённой даме, которая в этот момент приподнялась над ним и начала ёрзать своими мягкими половыми губами по головке члена своего мужчины. Сам же немец был готов кончить от одних только этих действий. Мягкое, пушистое и при этом мокрое влагалище Оленяши манило его, но он держался: как никак, без разрешения делать он ничего не хотел, ведь комфорт Дяньки для него – почти святая заповедь.       — Мм… Так волнительно… — сказала Дянька, отводя взгляд.       Но не успел немец ответить, как Оленяша с громким стоном приняла в себя сразу весь его орган, шлёпнувшись о его кожу и начав дрожать.       — АХ!!!~ Мм…~ О, боже…~ — простонала девушка, после чего начала со стонами, шлепками и хлюпаньем «скакать» на органе Фрица.       Она держала руки на его коленях для равновесия, сжималась внутри и закатывала глаза от блаженства, в то время как Фриц проходил в неё по самую матку. Узкое, горячее, покрытое складками и сжимающееся лоно Дяньки ублажало Фрица настолько, что тот сам начал немного постанывать, особенно когда Оленяша особенно жёстко насаживалась на него. Из интереса Фриц положил руки на грудь Дяньки, дабы проверить реакцию той. Реакция не заставила себя долго ждать, и Дянька начала стонать сильнее, попутно хваля любимого за это действие. Она наконец-то получила то, чего хотела: соитие с любимым человеком, который даже что-то делал сам. Дабы, как она думала, вознаградить своего солдатика за инициативу, она начала двигаться грубее и стонать громче, чем и правда сильнее возбуждала своего партнёра. Она скакала и скакала на нём, но понимала, что ей этого не хватает, да и сам немец что-то не спешит. Вдруг она слезла с него и сказала:       — Сейчас, я хочу сменить позу…~       — Хорошо, meine Kleine~ — ответил ей Фриц.       Дянька легла на живот, обхватив руками подушку, после чего оттопырила свой зад.       — Продолжай…~ Отымей меня по полной…~ — сказала Оленяша.       А немца дважды просить не надо: он пристроился к ней сзади и грубо вошёл в неё, заставив ту уткнуться лицом в подушку, после чего прикусить её. Фриц с силой имел свою пассию, в то время как та стонала в подушку и закатывала слезящиеся глаза. Он всё ускорялся в ней, а стоны Дяньки начали смешиваться с всхлипами от сильного возбуждения. Киска Дяньки горела от возбуждения и вожделения заполнения, отчего та даже немного кричала.       — Всё в порядке…? — поинтересовался Фриц, снижая темп.       — Не обращай внимания…!!~ — полукриком ответила Дянька. — Это от в-возбуждения…!!~ Мх…~       Фриц продолжил грубо иметь свою любимую, а та, чувствуя скорую разрядку, только подливала масла в огонь громкими стонами и пошлыми фразами.       — Ах, да!!~ Давай!!~ Ох…!!~ — стонала Дянька, смешивая стоны с плачем из-за боли в причинном месте, которая была в тот момент такой сладкой для девушки, что та поняла на себе то, что плакать можно и от удовольствия.       Тела влюблённых переполняло возбуждение, и в итоге оно вылилось в общий оргазм. Фриц кончил внутрь Дяньки, заполнив ту своим семенем. То, на что ещё днём дрочила Оленяша, сбылось, и теперь она счастлива. Исчерпав ресурс, немец вытащил орган из лона Дяньки, которая бессильно упала на кровать, истекая переполнившим её семенем немца. Тот лёг возле неё, и она сразу же из последних сил вцепилась в любимого и расцеловала его.       — Дорогой, это было бесподобно…!~ — сказала Оленяша.       — Как-нибудь повторим?~ — предложил Фриц.       — Безусловно…~ — ответила Дянька, утопая в объятиях гестаповца.       Так они и уснули…