Лаванда

— Авада кедавра! Зелёный луч ослепил. В грудь ударило так сильно, что воздух вышибло из альвеол, а приземление на землю, усыпанную обломками веток и укутанную спутанной травой, окончательно избавило легкие от остатков кислорода. Дальше — ослепляющий светом призрачный Кингс-Кросс и знакомые мудрые голубые глаза, немного искажённые очками-половинками, окровавленное тельце под лавочкой и выбор: вернуться, чтобы победить в итоге. Когда в нос ударил тонкий аромат лаванды, такой неуместный в Запретном лесу, Гарри ещё не знал, что победит. Он притворялся мёртвым, старался не шевелиться, чтобы не выдать себя... Кому же? Вряд ли Беллатриса использовала бы такой парфюм. Щеки коснулись кончики длинных волос, и Гарри поборол желание смахнуть их, чтобы не щекотали, а дальше... Её шепот. — Драко жив, он в замке? Перед глазами моментально возник образ высокомерной аристократки, чью красоту уродовало надменное выражение лица. Возникла ассоциация с тетей Петуньей: наверняка она тоже пеклась бы о благополучии Дадли, окажись на месте Нарциссы. В груди засаднило сильнее, потому что ледяной образ миссис Малфой сменился остекленевшими зелёными глазами Лили Поттер. Во рту скопилась тягучая слюна, её хотелось сглотнуть. Гарри знал наверняка, что Малфой жив и в замке, просто... Дать Нарциссе ответ значит раскрыть себя, возможно, упустив последний шанс на победу. Мёртвая Лили Поттер смотрела на него остекленевшими глазами из глубины сознания. Может же эта женщина, как и его мать, просто стремиться защитить своего сына? Может. Гарри выдохнул очень тихое «да», ощущая, как ускоряется сердцебиение. Кровь стучала в ушах, ему казалось, что этот звук слышат все. Он приготовился принять очередной зелёный луч, как вдруг услышал слово, навсегда изменившее его отношение к Нарциссе Малфой. — Мёртв. *** Помня о косвенном вкладе миссис Малфой в победу, Гарри убедил Кингсли не подвергать её суду. Аргумент о каком-либо пособничестве делам Волдеморта он успешно отбил указанием на то, что де-факто Малфой-мэнор принадлежал Люциусу, и именно с его подачи поместье использовалось пожирателями в качестве штаб-квартиры. В пользу Нарциссы говорило и отсутствие у неё метки, каких-либо доказательств её участия в операциях пожирателей не нашлось. Своими показаниями он спас от предварительного заключения под стражу и Драко, когда в красках рассказал о его роли в их побеге из Мэнора. Зачем же всё это? Гарри успокаивал душу банальной благодарностью за свою спасённую жизнь, старательно игнорируя навязчивые мысли о миссис Малфой и кончиках её волос, щекочущих его щёку на опушке Запретного леса. Зачем-то память воскрешала редкие моменты встреч с ней, и каждый раз Гарри напоминал себе, что она просто высокомерная представительница древнейшего чистокровного рода, но, похоже, именно это делало её такой красивой... И притягательной. Как будто бы думать о ней в таком ключе было неправильно. Гарри присутствовал на заседаниях по делу Малфоев, даже когда в этом не было необходимости. Каждый процесс по итогу превращался в лёгкую пытку, ведь даже в скорбных платьях тёмных оттенков Нарцисса намертво приковывала к себе его внимание. Она являлась вместе с Драко, Люциуса же доставляли из Азкабана. Факт того, что Гарри украдкой рассматривал жену пожирателя смерти и мать своего школьного врага в присутствии её мужа, странным образом будоражил. К третьему заседанию Гарри признался себе, что он испытывает чувство, но далеко не благодарности, нет. Нарцисса Малфой привлекала его как женщина. Ею хотелось любоваться. Иногда он ловил внимательный взгляд холодных глаз и думал, что хотел бы коснуться светлых волос, уложенных в замысловатую причёску, провести по коже кончиками пальцев, просто чтобы убедиться, что она не из холодного фарфора, а живая, тёплая и, вероятно, способная что-то чувствовать. Гарри, похоже, медленно сходил с ума. *** В следующее заседание Нарцисса явилась в полном одиночестве. Она сидела на жёсткой скамье, выпрямив спину, практически не шевелясь, и была похожа на высеченную из черного и белого мрамора скульптуру, на которую теперь Гарри посматривал чуть чаще, ведь рядом с ней не было Драко. Наваждение не проходило, грозя перерасти в одержимость, и Поттер совершенно не понимал причины такого влечения к женщине, что годилась ему в матери. Иногда он занимался совершенно бесполезным занятием: фантазировал, как перекидывается с ней парой-тройкой слов. Как правило, такие мысли трансформировались в ядовитый плющ, что оплетал мозг и транслировал в него совсем не безобидное взаимодействие с миссис Малфой. Например, Гарри представлял собственные пальцы, путающиеся в широких лентах её корсета: Нарцисса надевала только такие, со шнуровкой на спине. Где-то он вычитал, что это был своего рода показатель состоятельности семьи: зашнуровать такой без посторонней помощи было нельзя. *** Дело Люциуса рассматривали уже около полугода. Гарри исполнилось восемнадцать, он наконец-то избавился от болезненной худобы и панических атак, но не от навязчивых мыслей о миссис Малфой. В своих фантазиях он давно зашёл гораздо дальше распутывания корсетной шнуровки её красивых платьев, отчего только страдал и смущался, всё ещё относя это увлечение к разряду чего-то ненормального. Своими мыслями он предпочитал ни с кем не делиться, лишь совершенно отдалился от Джинни. За всё время разбирательств не было момента, чтобы он и миссис Малфой столкнулись где-нибудь в министерском коридоре. У Гарри были мысли подойти к ней до или после заседания, прикрыв желание оказаться поближе благодарностью за спасение собственной жизни, но он так и не решился... И ему помогла случайная встреча. *** Он опаздывал к началу заседания, поэтому буквально ввалился в лифт за пару секунд до закрытия дверей. От быстрого бега дыхание участилось, Гарри жадно глотал воздух, почти согнувшись пополам, упираясь ладонями в свои колени, и тут... Знакомый флёр лаванды. Неуместный в министерском лифте запах. Гарри медленно поднял голову и едва не потерял дар речи: объект его нездорового влечения стоял прямо напротив, сцепив перед собой руки, затянутые в кружевные перчатки. — Доброе утро, мистер Поттер, — подчеркнуто вежливый голос заставил сердце сделать кульбит. — Миссис Малфой, — в горле першило, и он был вынужден его прочистить, чтобы продолжить, но как же стало стыдно! Гарри вдруг почувствовал себя плохо воспитанным мало соображающим грубияном. — Здравствуйте. Лифт мягко качнуло, и Гарри пришлось немного согнуть колени, чтобы по инерции не упасть. Он подумал, что выглядит нелепо, потому настроение устремилось к отметке ноль. — Миссис Малфой, — обратился он к замершей изваянием женщине, — я давно хотел сказать вам... Спасибо, — Гарри приложил к груди левую ладонь. — Вы спасли мне жизнь. — Вы уже выразили свою благодарность, мистер Поттер. Спасли нас с Драко от заключения. Я бесконечно вам благодарна. Она улыбнулась. Впервые за всё время его наблюдений, миссис Малфой искренне улыбнулась. Холодные черты лица преобразились. Гарри вдруг понял, что никогда не видел улыбки миссис Малфой, и теперь безнадёжно растворялся в ней, а ещё пытался придумать, как продолжить этот разговор. — Я просто не мог иначе, — начал он, борясь с желанием пригладить волосы или поправить мантию. Лифт остановился, слегка качнувшись. Отдающий металлом женский голос произнёс: «Нижний уровень. Визенгамот», и Гарри поспешил отойти к стене, чтобы пропустить Нарциссу. Она вновь улыбнулась ему и сделала пару шагов к выходу, не прерывая с ним зрительного контакта, как вдруг оступилась. Гарри быстро вытянул вперёд руку и удержал миссис Малфой за талию, не позволив ей упасть. Аромат лаванды усилился... — Осторожнее, миссис Малфой, — негромко произнёс он, глядя в голубые глаза. Тоненькая прядь светлых волос выбилась из её прически, щёки тронул румянец: очевидно, что для неё было неприемлемо показаться неуклюжей в присутствии посторонних. — Спасибо, мистер Поттер, — она одарила его очередной улыбкой, — совсем плохо сплю в последнее время. — Вам не о чем оправдываться, — тихо произнёс Гарри, отпуская её талию. Близкий контакт с ней подарил чувство лёгкого возбуждения. Гарри изо всех сил старался держать лицо. Нарцисса уже хотела сделать шаг, чтобы покинуть лифт, но Гарри мягко придержал её за локоть. — Постойте, позвольте, — он осторожно заправил светлую прядку, выбившуюся из её причёски, за ухо. — Спасибо, — Нарцисса опустила взгляд. Её щеки тронул лёгкий румянец. Они вышли из лифта и направились в сторону зала заседаний, и Гарри впервые допустил мысль, что может быть не одинок в своём безумии.