Огонь, вода и медные трубы

Евгения Щербакова Я вышла из своей комнаты, сонно потягиваясь и зевая. В квартире было тихо, но спиной я чувствовала, что обе мои соседки ещё не ушли. Одна видимо делала что-то очень серьёзное, как она вчера рассказывала. “Я работаю”, “У меня серьёзная работа”. Я покрутила в голове её реплики и улыбнулась. Ну-ну, все такие серьёзные и проработанные, аж бесит. Я нацепила на себя первое попавшееся мне под руки, но не забыла о том, что мне должно быть удобно, но в то же время я иду знакомиться с ректором Национального университета искусств, так что нужно быть выглядеть ещё и презентабельно. До университета и правда было недалеко идти, я справилась за пятнадцать минут, ещё и хватило времени на то, чтобы разглядывать окружающую меня местность. Кампус был правда очень красивым, везде высажены одинаковые деревья, стоят лавочки, фонтаны. Студенты ходят, уткнувшись в книги и телефоны, некоторые репетируют что-то прямо на траве. Сразу вспомнила время своего обучения в штатах, а потом сравнила его со школой в России. Да, у каждого была своя энергетика и атмосфера. В США - это свобода, возможности и слава. А в моём родном Новосибирске - холод, специальное нарушение правил и слава за то, что ты взорвал туалет в школе. В каждом из этих мест я чувствую себя на своём месте, так что теперь нужно покорять весь мир. Внутри здание могло разместить несколько самолётов, настолько оно было огромное. Современные автоматы с едой и кофе, плазменные телевизоры с расписанием занятий, также много диванчиков и людей тоже соответствующе. В холле ждал меня ректор Пак, мы с ним до этого общались только по телефону и электронной почте. – Добрый день, - седой, высокий мужчина поклонился мне, а я в знак вежливости сделала тоже самое, - добро пожаловать, Госпожа Оуэн. – Приветствую, Господин Пак, - я мило улыбнулась и поправила волосы, которые растрепались после поклона, - очень рада, что вы пригласили меня к вам. Мужчина смущённо засмеялся, а потом сказал: – Пройдёмте, я провожу вас в ваш кабинет, по дороге обсудим детали. Мы шли по длинным коридорам, ректор оживлённо рассказывал мне о программах обучения, студентах и преподавателях. Я шла, озираясь по сторонам, мне всё так нравилось, что мой внутренний ребёнок просто прыгал от счастья. – На данный момент у нас есть один преподаватель по хоеографии, - продолжал восторженно рассказывать Господин Пак, - он ведёт несколько групп, которые обучаются по специальности: Хореография и сценическое искусство. Я молча кивала. – Но он специализируется на современной хореографии, а мне бы хотелось, чтобы вы подтянули наших студентов в направлении классики и эстрадного танца. – Да, я как раз обучалась в Нью-Йорке на этом направлении, а потом работала в театре и со знаменитостями, - рассказывая о себе, я продолжала смущаться, как будто всё это делала совсем не я, - ставила различные перфомансы на различных шоу. Господин Пак по всей видимости гордился тем, что нашёл именно такую сотрудницу как я. Мы подошли к аудитории под номером “303”, на табличке было написано: “Большой танцевальный зал”. Из-за дверей доносилась громкая, очень резкая музыка. В моменте у меня даже зазвенело в ушах. – Прошу, - мужчина открыл передо мной дверь и пропустил меня вперёд. В зале находился только один человек, от которого и был весь этот шум. Молодой парень танцевал напротив зеркала. Из колонок долбила музыка, а его движения были как раз под стать ей. Резкие, глубокие, чёткие. Увидев нас он остановился, пару секунд немо пялился на меня, а потом на ректора. – Минхо, выключи музыку пожалуйста! По его выражению лица было видно, что мы своим появлением прервали его от чего-то важного. Он поднял с пола телефон и ткнул на паузу. Посмотрев на него, я нахмурилась. Это по всей видимости и есть мой коллега. — Познакомься, это Дженни Оуэн, - гордо представил меня Господин Пак, вытягивая руки. — Ага, - флегматично хмыкнул парень, смахивая непослушные волосы со лба. Ректор многозначительно кашлянул и добавил: — А это Господин Ли Минхо, наш ведущий преподаватель современной хореографии. Из вежливости я широко улыбнулась и поспешила подойти ближе к своему коллеге: – Очень приятно. – Ага. Он других слов не знает что ли? Я не стала этого говорить, но кажется моё лицо меня выдало. Я ещё сильнее нахмурилась и сжала зубы. – А Дженни у нас практикуется в области классической хореографии и эстрадного танца, - пытаясь как-то разрядить обстановку, выжал ректор, - училась в США и работала со звёздами мирового уровня. – Вы пришли, чтобы восхвалять её? - его голос был холодным и чётким, - спасибо, я понял, - парень демонстративно склонил голову. Тут уже я посчитала нужным вмешаться: – Я развивалась во многих направлениях, в том числе и хип-хоп. Я вспомнила, тот кусочек танца, что мне удалось застать и решила добавить. Правда хип-хоп был самым не любимым стилем у меня. Мне больше нравились постановки с историей, а в этом направлении только и можно, что показывать насколько хорошо ты умеешь “долбить”. – Оу, правда? - удивился Господин Пак, а Господин Ли явно напрягся. – В наше время всё больше и больше людей начинают танцевать, - резко подался в размышления Минхо, - и одним из самых зрелищных стилей является именно уличный, - парень начал идти на меня, - он не требует особой подготовки, нужно всего-лишь уметь слушать и слышать музыку. Я попятилась назад, ровняясь с ректором. В глаза Господина Пака читалось некое непонимание, смешанное с согласием. Он это и ожидал увидеть. – Для классики и эстрады нужно очень много теории и особых данных, - продолжил Ли. – Так для этого люди и приходят в университет, чтобы получить знания и практику в том или ином направлении, - я сложила руки на груди и вздёрнула голову, - для того, чтобы танцевать, нужно мастерски владеть своим телом, а классика как раз и учит этому, - я сделала шаг ему навстречу, - и уверена, что студенты будут рады со мной поработать. – Да, на ваш спец.курс записались уже три группы, - жалостно добавил ректор. – Я с вами не согласен, - Ли смерил меня взглядом, совершенно не обращая внимание на Господина Пака. – Такое бывает, - кивнула я, - многие люди не сходятся во мнениях, это нормально. Повисла тишина. Ректор Пак переводил взгляд с меня на Минхо и обратно, явно прикидывая, не совершил ли он фатальную ошибку, пригласив нас работать вместе. Минхо вдруг усмехнулся. Нехорошо так, с прищуром. — Нормально, говорите? — он сделал шаг ко мне. Теперь мы стояли друг напротив друга, как два петуха перед дракой. — А давайте проверим, насколько нормально? Прямо сейчас. — В каком смысле? — насторожилась я. — В прямом. Вы же говорите, что разбираетесь в хип-хопе. Я покажу вам связку. Повторите. Если получится — признаю, что вы хоть что-то понимаете в современном танце. Ректор ахнул: — Господин Ли, это неприлично! Госпожа Оуэн наш гость, наш новый преподаватель… — Всё в порядке, — перебила я, не сводя глаз с Минхо. — Я принимаю вызов. — Госпожа Оуэн, — всплеснул руками ректор. — Не обязательно... — Нет, обязательно, — я улыбнулась, чувствуя, как адреналин закипает в крови. — Я не люблю, когда мою квалификацию ставят под сомнение. Особенно те, кто даже не видел, как я работаю. Минхо хмыкнул, отошёл в центр зала и включил музыку. Короткий трек, минутный, с резкими битами и синкопированным ритмом. — Смотрите, — бросил он через плечо. И пошёл. Чёрт. Он был реально хорош. Очень хорош. Резкие изоляции, сложная работа стоп, неожиданные акценты — чувствовалось, что за плечами годы тренировок. Я смотрела, запоминая каждое движение, каждую смену уровня, каждый переход. Музыка стихла. Минхо выдохнул и повернулся ко мне: — Повторите. Я вышла в центр. Ректор замер у стены, прижимая к груди папку с документами. — Включите ещё раз, — попросила я. Минхо ткнул в телефон. Я слушала музыку, закрыв глаза. В голове выстраивалась последовательность: шаг, поворот, дроп, волна корпусом, изоляция грудной клетки, работа кистями. — Хватит, — кивнула я, открывая глаза. Музыка заиграла снова. И я пошла. Первые движения — точно как у него. Копия. Минхо стоял с каменным лицом, но я видела, как дёрнулся его глаз, когда я безошибочно воспроизвела самый сложный переход. А потом, на середине, меня понесло. Я добавила свою волну, чуть мягче, чуть плавнее, вплела элемент из джаза, потом резкий стоп, и на финальный бит — замерла ровно в той же позе, что и он минуту назад. Тишина. Я тяжело дышала, чувствуя, как по спине течёт пот. Мне уже двадцать пять лет, а я прыгаю как подросток. Некоторые суставы уже и забыли, что это значит интенсивные тренировки. — Это... — начал Минхо и замолчал. — Что? — выдохнула я. — Вы изменили концовку, — сказал он медленно. — И добавили волну на третьем бите, которой не было. — Волна красивее смотрится, — пожала я плечами. — А концовка... ну, дело вкуса и авторства. Минхо смотрел на меня так, будто видел привидение. Потом перевёл взгляд на ректора. Потом снова на меня. — Откуда вы знаете хип-хоп? — спросил он. В голосе уже не было агрессии, только искреннее любопытство. — А я говорила — развивалась в разных направлениях, — я отошла к стене, взяла бутылку с водой, которую предусмотрительно захватила утром. — В Америке, знаешь ли, невозможно выжить, если умеешь только классику. Там или ты универсал, или ты безработный. — Вы танцевали хип-хоп? Профессионально? — Изначально я занималась балетом, потом стало популярно “качать” и учавствовать в балах, а потом…— я отпила воды. — Потом снова перешла в эстраду, потом в классику. Но база осталась. И знаешь, что я поняла? — Что? — Минхо подошёл ближе. — Что без классической школы твой хип-хоп — просто набор крутых движений, — я посмотрела ему прямо в глаза. — А с ней — искусство. Ты талантлив, Минхо. Очень. Но если бы ты добавил в свои тренировки немного классики, твой потолок поднялся бы ещё выше. И твои студенты — тоже. Он молчал. Долго. Ректор замер, боясь дышать. — Покажете? — вдруг спросил Минхо. — Что? — Классику. Покажете, как это работает в хип-хопе? Не теорию, а прямо здесь, на движениях? Я улыбнулась. Впервые за эту встречу — по-настоящему. — С удовольствием. Вставай напротив. Минхо послушно встал. Я подошла к нему, поправила его руки, чуть опустила плечи: — Чувствуешь разницу? Когда плечи зажаты, движение идёт от спины, а не от корпуса. Расслабь. Доверься телу. Он выдохнул, плечи опустились. — А теперь сделай ту самую волну, но представь, что внутри тебя ниточка, которая тянет от копчика до макушки. Не быстро. Медленно. Минхо сделал. Получилось совсем иначе — плавнее, чище, объёмнее. — Ого, — выдохнул он. — Вот тебе и "ого", — усмехнулась я. — Это работает в любом стиле. Потому что тело — оно одно. И законы у него одни. Ректор вдруг захлопал в ладоши: — Браво! Браво! Вот это я понимаю — обмен опытом! Господин Ли, вы видите? Минхо глянул на него, потом на меня. В глазах — смесь смущения, уважения и лёгкой досады. – Теперь обговорим, как вы поделите этот зал, - как ни в чём не бывало проговорил ректор. Мы с Ли переглянулись. – Как это делить? - спросила я. – В другом зале занимаются театралы, а вы будете вдвоём в этом, - ответил Господин Пак, - вам нужно договориться когда и кто будет занимать здесь. – Подождите, - включился Минхо, - у меня все занятия битком, как сюда ещё её включить? — Вы же у нас остроумный, так придумайте что-нибудь, - ректор, протянул мне руку, - прошу за мной, Госпожа Оуэн. Я оглянулась на Минхо. Он стоял посреди зала, взлохмаченный, с полотенцем на плече, и смотрел на меня так, будто я только что съела его любимого хомячка. Честное слово, если бы взглядом можно было убивать, я бы уже превратилась в горстку пепла. — Увидимся, коллега, — я помахала ему пальчиками и выплыла за ректором. Мы прошли по коридору, завернули за угол, и Господин Пак остановился у двери с табличкой "Преподавательская №3". — Вот, прошу. Здесь ваш кабинет. Пока временный, но мы планируем сделать ремонт в крыле для творческих специальностей, тогда у вас будет отдельный. Я заглянула внутрь. Небольшая комната, письменный стол, стул, шкаф для одежды и огромное окно во всю стену с видом на парк. На подоконнике кто-то заботливо оставил горшок с орхидеей. — Замечательно, — искренне улыбнулась я. — Спасибо большое. — Расписание занятий я пришлю вам на почту сегодня вечером, — ректор замялся. — Насчёт Господина Ли... вы не обращайте внимания. Он у нас немного резкий, но парень талантливый, студенты его обожают. Просто... — он понизил голос, — у него недавно была неприятная история с американской танцовщицей. Она приезжала на мастер-класс, пообещала帮他 с контрактом в Штатах, а потом исчезла. Взяла его наработки, уехала и больше не выходила на связь. Говорят, сейчас она ставит номера в Лас-Вегасе именно с его идеями. — Оу, — только и сказала я. — Теперь понятно, почему он так на меня среагировал. — Он не знает английский, — добавил ректор тихо. — Поэтому особенно болезненно воспринимает всё, что связано с Америкой. Боится, что его снова... как это по-русски... кинут? — Кинут, — подтвердила я. — Понимаю. Ректор ушёл, а я осталась одна в кабинете. Села за стол, покрутилась на крутящемся стуле (ах, кайф, я обожаю такие).