Империя Поттеров

Они поднялись на лифте на верхний этаж, и молодой волшебник проводил его до дверей кабинета с лаконичной табличкой "Министр магии". За ними его уже ждал секретарь, подтянутый волшебник в идеальной строгой мантии без единой складочки. — Лорд Поттер? — уточнил он. — Министр ожидает вас. Прошу. Генри кивнул, миновал приемную и оказался внутри кабинета министра. Кабинет министра магии был просторным и светлым. Высокие окна выходили на Атриум с его мягким магическим светом и журчанием фонтана, стены были увешаны портретами бывших министров, которые, судя по их оживленному переглядыванию, уже обсуждали появление Генри между собой, а за столом из светлого дерева с парой аккуратных стопок пергамента сидела женщина. Милисент Багнолд оказалась приятной представительной женщиной. На ней была надета элегантная современная мантия с широкими подплечниками, волосы были уложены в аккуратную прическу с минимальным начесом, который отдавал дань моде, но не был вульгарным, а ее слегка подкрашенные глаза смотрели на него внимательно и цепко. — Лорд Поттер, — без тени подобострастия или враждебности поприветствовала она его и представилась: — Министр магии Милисент Багнолд. Присаживайтесь. Генри слегка поклонился в ответ на ее приветствие и опустился в кресло для посетителей, изобразив на лице вежливую улыбку. — Благодарю за приглашение, министр Багнолд, — сказал он. — Я понимаю, что мое появление оказалось несколько неожиданным. — Неожиданным — мягко сказано, — усмехнулась Багнолд без злобы, скорее с любопытством. — Никто не знал о том, что у Поттеров есть взрослый наследник, — она запнулась, и Генри понял, что скрывалось за этой заминкой. Никто не знал, что у Флимонта есть бастард, внебрачный сын от другой женщины. Ей, разумеется, уже доложили — Генри еще возле лифта заметил пергаментную птичку, которая вылетела следом за ним из кабинета миграции и регистрации и обогнала на пути в кабинет министра. — Позвольте взглянуть на ваши документы из Гринготтса. Она протянула руку, и Генри без колебаний передал ей свидетельство гоблинов. Багнолд взяла пергамент, поднесла к глазам, потом взмахнула палочкой, и над документом на мгновение вспыхнул золотистый свет. — Прошу прощения, лорд Поттер, — сказала она, возвращая ему бумагу. — Таковы правила, сами понимаете. В наше время не лишним будет убедиться в подлинности документов. — Я понимаю, — кивнул Генри, пряча свидетельство обратно в карман. — И полностью одобряю такую осторожность. Багнолд кивнула, принимая его любезность. — Я так понимаю, вы позаимствовали волшебную палочку в поместье? Охрана была удивлена, что министерство посетил Магнус Поттер, который умер два столетия назад. — О, я не хотел никого ввести в заблуждение, министр. Да, я вынужден был взять одну из палочек моих предков. Мою, к сожалению, украли. Он не был уверен, что Багнолд устроило это объяснение, но та не стала выспрашивать подробностей, лишь откинулась в кресле и скрестила руки на груди, не сводя с него оценивающего взгляда. — Ваша история, которую мне уже успели пересказать, весьма трагична и отчасти невероятна, — сказала она. — Знаю, — согласился Генри. — Но это правда. Что подтверждает кольцо рода, которое признал Гринготтс, и магия Поттер-мэнора, которая приняла меня как хозяина. Багнолд задержала взгляд на его руке, где на пальце поблескивал рубин. — Хорошо, — сказала она. — Допустим, я вам верю. По крайней мере, не стану задерживать выдачу документов. Я распоряжусь, чтобы вам оформили все в ускоренном порядке. Подданство Британской короны вы без проволочек получите как глава древнего волшебного рода — это ваше право по закону. — Благодарю, — кивнул Генри. — Но меня гораздо больше меня беспокоит другое, — продолжила Багнолд. — Вы сказали, что обнаружили тела Флимонта и Юфимии прямо в холле мэнора без единого следа драконьей оспы. Это так? — Именно так, — подтвердил Генри. Багнолд нахмурилась. — Это очень серьезно, лорд Поттер, — сказала она. — Флимонт и Юфимия числятся умершими от драконьей оспы. Если это неправда... Она замолчала, но Генри догадывался о ходе ее мыслей. Если это было неправдой, значит в Министерстве кто-то или ошибся, или солгал, и в любом случае это могло стать серьезным пятном на репутации ведомства, которое она возглавляла. — Я не собираюсь раздувать скандал, министр Багнолд, — мягко сказал Генри. — Я всего лишь хочу, чтобы мои родственники были похоронены с достоинством и чтобы виновные в их смерти понесли наказание. Я обращаюсь к вам как к главе Министерства, потому что верю в справедливость закона. Багнолд посмотрела на него долгим испытующим взглядом, и Генри выдержал его, не отводя глаз. — Хорошо, — наконец сказала она. — Я направлю к вам лучшую группу авроров. Они осмотрят тела, снимут показания, проведут необходимые ритуалы. Если выяснится, что смерть Флимонта и Юфимии была насильственной и расследование велось недобросовестно, виновные понесут наказание. — Благодарю, — повторил Генри и добавил в голос ноты озабоченности: — Еще один вопрос, министр. Меня беспокоит судьба моего племянника, Гарри Поттера. Багнолд замерла. "Я так и знала, что без этого не обойдется", — читалось на ее лице. — Что именно вы хотите о нем узнать? — осторожно спросила она. — Я хочу знать, где он и как он, — сказал Генри. — Он мой единственный родственник, министр Багнолд. Мальчик потерял родителей. Я хочу о нем позаботиться. Багнолд тяжело вздохнула. — Лорд Поттер, — сказала она с застарелой усталостью. — Я понимаю ваши чувства. Правда понимаю. Но Гарри Поттер — это особый случай. — Почему? — спросил Генри, хотя и так знал ответ. — Его магическим опекуном является Альбус Дамблдор, — сказала Багнолд. — Директор Хогвартса, глава Визенгамота, кавалер ордена Мерлина первой степени... Вы понимаете, о ком идет речь. — Я слышал это имя, — кивнул Генри. — Но я не понимаю, какое отношение директор школы имеет к опеке над моим племянником. Багнолд поморщилась. Похоже, ей и самой не очень нравилась вся эта ситуация. Еще бы — как знал Генри, за опеку над ним в свое время боролись многие волшебные семьи, приходящиеся дальней родней по крови, в основном по крови Блэков, но им всем было отказано. — После ночи падения Того-Кого-Нельзя-Называть, Гарри Поттер стал фигурой значимой, — объяснила она. — Мальчик, который выжил. Его безопасность — вопрос государственной важности. Дамблдор настоял на том, чтобы лично контролировать условия его жизни. Это было сочтено разумным. — Контролировать, — повторил Генри, и в голосе его впервые мелькнула тень иронии. — Из Хогвартса? Он что, каждый день навещает мальчика? Багнолд отвела взгляд, и Генри понял, что попал в точку. Опекунство Дамблдора было формальным, номинальным, и оба они это знали. Ребенок рос где-то там в маггловском мире под присмотром кого-то, кого выбрал старый директор, и никто в Министерстве не имел права вмешиваться. — Я понимаю, что это может вас расстраивать, — мягко сказала Багнолд. — Но таковы обстоятельства. Гарри в безопасности, о нем заботятся, и вам не стоит об этом беспокоиться. Генри промолчал. В душе снова вскипела холодная злость, но он не дал ей отразиться на лице. Вместо этого изобразил на нем выражение чуть виноватой озабоченности. — Понимаю, — без тени обиды сказал он. — Министр Багнолд, я не хочу создавать проблем. Но я совсем недавно узнал о своей семье. О том, что у меня был отец, которого я никогда не знал, и племянник, маленький мальчик, который, возможно, нуждается в родственной душе. Я не собираюсь оспаривать решения Визенгамота или вмешиваться в дела, которые меня не касаются. Но... Он замолчал, подбирая слова, и лицо Багнолд немного смягчилось. — Я просто хочу знать, что у него все хорошо, — закончил Генри. — Это много для меня значит. Багнолд вздохнула снова, и ее тон стал менее официальным и более человеческим. — Лорд Поттер, я понимаю. И поверьте, если бы от меня зависело, я бы с радостью устроила вам встречу с племянником. Но с Дамблдором сложно спорить. Особенно когда речь идет о Гарри Поттере. Генри покивал и немного застенчиво улыбнулся, делая вид, что принимает поражение. — Я понимаю, — повторил он. — И я благодарен вам уже за то, что вы согласились меня выслушать. Не каждый министр нашел бы время для человека, который только что свалился как снег на голову. Багнолд почти дружески фыркнула. — Вы умеете делать комплименты, лорд Поттер, — заметила она. — Это редкое качество в наши дни. — Это чистой воды правда, — пожал плечами Генри. — Вы производите впечатление человека, который действительно заботится о своем деле. Не каждый на вашем месте стал бы лично проверять документы неожиданного наследника и обещать расследование по его сомнительной истории. Багнолд одобрительно усмехнулась. — Вы льстец, лорд Поттер, — сказала она без злости. — Хорошо. Ваши документы будут готовы в самое ближайшее время. А по поводу расследования — ждите авроров завтра же. Я позабочусь, чтобы к вам направили лучших. — Благодарю, — сказал Генри, поднимаясь и слегка кланяясь. — Вы очень любезны, министр Багнолд. Надеюсь, мы еще увидимся. — Непременно, — кивнула Багнолд. — Доброго дня, лорд Поттер. Генри вышел из кабинета, кивнул секретарю и отправился к лифту. Лишь оставшись наедине с самим собой, он выдохнул. Разговор с министром прошел неплохо. Багнолд оказалась разумной женщиной, не лишенной слабостей и вполне лояльной к тем, кто умел себя правильно вести. Дамблдор же был проблемой, но он понимал это и раньше. Вот только теперь он знал, с чем ему предстоит иметь дело. Он вышел из лифта, пересек Атриум и в телефонной будке поднялся наверх. Солнце с непривычки ослепило, и он дважды моргнул, прежде чем свернул в темный переулок и аппарировал в противоположную часть Лондона.