Империя Поттеров

На следующее утро Генри спустился вниз задолго до того, как дом окончательно проснулся. Вальпурга Блэк уже была в ритуальном зале, стояла у изголовья ложа, где покоился Регулус, неподвижная и прямая. Она не нарушила его указаний и не пыталась разбудить сына, просто была рядом. Генри остановился в дверях. Вальпурга выглядела гораздо лучше, чем вчера: исчезла нездоровая бледность и сутулость, сегодня на ней была безупречная черная мантия с высоким воротом, волосы были уложены в строгую аккуратную прическу. Даже на трость она теперь опиралась куда меньше. Будто окреп ее внутренний стержень, который был почти сломлен. — Доброе утро, леди Блэк, — тихо сказал Генри. Вальпурга обернулась, и Генри с удовлетворением отметил, что на ее лице не было и следа вчерашней растерянности. — Доброе утро, лорд Поттер, — твердым голосом ответила она. — Он выглядит гораздо лучше. Вы действительно знаете, что делаете. Генри подошел к ложу, склонился над Регулусом и мысленно запросил у Дианы анализ состояния их пациента. "Регенерация тканей завершена на восемьдесят пять процентов, — ответил голос в его голове. — Аура быстро стабилизируется. Рекомендую дождаться полного восстановления. Округленное расчетное время — двадцать три часа". — Он идет на поправку, — сказал Генри вслух, выпрямляясь. — Следующим утром можно будет подумать о том, чтобы его разбудить. Вальпурга кивнула, принимая это как должное. — Тайни приготовила завтрак, — продолжил Генри. — Я бы хотел, чтобы вы к нам присоединились. Есть кое-кто, с кем вам стоит познакомиться. Вальпурга слегка приподняла бровь. — Вы уверены, что мальчик готов к знакомствам, лорд Поттер? — Зовите меня Генри, — поправил он мягко. — И я уверен, леди Блэк, что знакомство с семьей пойдет ему только на пользу. Ему нужно знать, что он не один. Я буду только рад, если вы примете участие в его жизни. Вальпурга помолчала секунду, затем кивнула. — В таком случае, идемте. Они поднялись в столовую. Гарри уже сидел за столом, болтая ногами, рядом суетилась Тайни, накладывая ему в тарелку дымящуюся кашу. — Доброе утро, Гарри, — сказал Генри. — Позволь представить тебе твою бабушку, леди Вальпургу Блэк. Леди Блэк, это ваш внучатый племянник, Гарри Поттер. Вальпурга гневно сверкнула глазами на Генри. — Даже сын Нарциссы не называет меня бабушкой! — возмутилась она шепотом. Но когда повернулась к Гарри, выражение суровости сменилось сухой улыбкой. — Здравствуйте, молодой человек. Гарри с любопытством смотрел на них, отложив ложку, зеленые глаза за очками блестели интересом. Он видел, что дядя Генри относится к этой строгой даме с уважением, и это задавало тон. — Здравствуйте... бабушка, — сказал Гарри осторожно, пробуя слово на вкус. Леди Блэк возмущенно посмотрела на Генри, будто ожидая, что он сейчас исправит мальчика. Но Генри лишь закашлялся в кулак, маскируя смех. Вальпурга фыркнула, но сама поправлять Гарри тоже не стала. В конце концов, технически он был прав. — Приступайте к завтраку, пока не остыло, — сказала она, с видом королевы усаживаясь за стол и расправляя на коленях салфетку. Генри тоже занял свое место, радуясь положительной реакции леди Блэк на его выходку. Он придвинул к себе серебряную подставку с вареным яйцом, а Тайни уже накладывала ему овсянку с фруктами. На столе сегодня также были любимые сосиски Гарри, фасоль в томатном соусе и хрустящие гренки из черного хлеба, намазанные толстым слоем домашнего масла и джема из яблок с корицей. В хрустальных кувшинах блестел сок из шипучих апельсинов, который слегка искрился пузырьками. Гарри с аппетитом ел нежную овсянку с кисло-сладкими кусочками ароматных фруктов, которая так не походила на серую гадость тети Петунии, и запивал ее искрящимся соком, переводя взгляд с новоявленной бабушки на дядю Генри и обратно. — Дядя Генри, ты выглядишь уставшим, — вдруг сказал он. — У тебя глаза как у совы днем. Ты не заболел? Генри улыбнулся, и в груди потеплело. Хоть он и задумался, откуда Гарри знает, как выглядит разбуженная днем сова. У него определенно были вопросы к мальчику, одному пакостному книззлу и их совместным прогулкам в саду без присмотра. — Нет, дорогой, тебе не о чем беспокоиться. Просто много колдовал. Я в порядке. Гарри помолчал, внимательно глядя на дядю и, вероятно, пытаясь угадать, врет он или нет, и снова взялся за еду. Тем временем Вальпурга тоном вежливой светской беседы принялась расспрашивать Гарри о его интересах и учебе. — Ну, мне нравится история волшебников, она такая интересная! А еще катание на лошади! И фестралах, которых приручил дядя Генри! Правда, я их не вижу, но так даже веселее. А полеты на метле мне не очень понравились, потому что в первый раз я сразу сбил садового лепрекона, а во второй раз вся их семья закидала меня желудями. Кошмар их чуть за это не съел! Арифметика у меня кажется получается, а письмо пока не очень... Леди Блэк едва заметно улыбалась на его рассказы, и, казалось, ей правда было интересно, чем живет этот мальчик. Когда завтрак уже подходил к концу, в столовую заглянул мистер Уиллоуби. Гувернер  вежливо поклонился леди Блэк и с уважением кивнул Генри. — Юный наследник готов к занятиям? — спросил он. Гарри кивнул, дожевывая последний кусочек гренки. — Тогда прошу со мной. Гарри соскользнул со стула, попрощался с Генри и "бабушкой" Вальпургой и ушел вслед за гувернером. В столовой стало тихо, лишь негромко позвякивали приборы о фарфор. Генри налил Вальпурге свежего чая. Некоторое время они молчали, оба переваривая это воссоединение. — Вы же знаете, что я хотела забрать мальчика на воспитание? — вдруг спросила она. Ее голос был ровным, но в глубине глаз плескалась старая боль. — Сразу после той ночи. Но кое-кто очень постарался, чтобы он оказался в ужасных условиях. — Вы бы замечательно его воспитали, — сказал Генри. Вальпурга с горечью усмехнулась. — Ох, я не была бы так уверена. Не всех сыновей мне удалось воспитать как следует. Генри отпил чай. Он понимал, о ком она говорит. — Зато Сириус стал бесценным уроком, не так ли? Вальпурга замерла с чашкой на полпути ко рту. Она со звоном поставила ее на блюдце. Наступила пауза. — Сириус... — начала она медленно. — Вы знаете, за что я отрезала его от рода? Он предал семью и промотал все наши деньги. Генри слушал, кивая. Он знал эту историю, но ему было важно, чтобы она выговорилась. — Тогдашний глава рода, мой брат Альфард, умирая, не иначе как спятил и дал ему доступ ко всем счетам, — продолжала Вальпурга, глядя в окно на припорошенный легким снегом сад, где под яблонями вальяжно бродил кошачий силуэт и с визгом прятались в норы садовые лепреконы. — Сириус тогда как раз попал под губительное влияние Дамблдора и отдал почти все ему. На правое дело, как он говорил — впрочем, я сомневаюсь, что наше состояние хотя бы на малую долю ушло на расходы его так называемого ордена. А остальное мой сын просто промотал. Она перевела взгляд на Генри, и в ее глазах сверкнул огонь. — Он даже заложил Блэк-мэнор. Наш родовой особняк! Его позже отобрали у семьи за его долги. У меня по итогу остался только крошечный дом на Гриммо и небольшие средства. Я была в ярости. Я выжгла Сириуса с гобелена и изгнала из рода. Вальпурга сделала паузу, чтобы успокоиться. — Потом, когда я остыла, а Сириус еще крепче влип в эту историю с орденом, я неоднократно пыталась с ним помириться. Писала письма. Искала встреч. Но он был под таким сильным влиянием Дамблдора, что отвергал все мои попытки примирения. Считал меня монстром. А потом попал в Азкабан. Она сжала пальцы в кулак. — Сколько я ни билась, все мои апелляции были отклонены. Даже мистер Гилберт оказался бессилен. Ведь не было ни единого доказательства невиновности Сириуса. А без них тогдашний Аврорат в составе прихвостней Дамблдора просто не разрешал заново открыть дело. И их не волновало, что доказательств вины Сириуса тоже не было. Осудили его голословно. Генри слушал эту историю и кивал. Он уже знал ее по разговорам с портретом Вальпурги в будущем. Но знал и другую версию — ту, в которой был уверен Сириус, демонизирующий мать и весь свой род. Как же сильно ему промыли мозги. Разделили мать и сына стеной лжи и манипуляций. Генри зло усмехнулся. Когда он его вытащит, промоет все обратно.