Империя Поттеров

Март в этом году выдался очень стремительным. Еще вчера у ограды парка Поттер-мэнора лежали плотные сугробы, а уже сегодня все таяло, солнечный свет стал теплым и слепил глаза, а под ногами чавкала тающая земля. В один из таких слякотных дней к парку поместья подъехала процессия из укрепленных и облегченных магией закрытых повозок, которые тащили мощные лошади. Люциус Малфой и Уолден Макнейр выполнили поручение Темного Лорда и привезли фестралов. Сквозь узкие горизонтальные окошки повозок Генри видел, что те постарались на славу и привезли не просто пару старых особей, списанных из Уэльского магозоопарка, а целые семьи: взрослых мрачных лошадей с перепончатыми крыльями, кожа которых напоминала натянутый черный пергамент, и крошечных неуклюжих жеребят, которые то и дело спотыкались о собственные длинные ноги и выглядели в юном возрасте скорее мило, чем пугающе. Животные спокойно поглядывали своими белыми глазами на новый дом и тихо фыркали внутри повозок. Следом за повозками возле парка остановилась роскошная карета с гербом Малфоев, и из нее величественно спустился Люциус. Гордость от превосходно выполненной работы быстро сменилась на его лице гримасой раздражения, которое ему очень трудно было скрывать рядом с главным раздражающим фактором в его только наладившейся жизни. Фактор — в лице полугнома Ульриха — стоял рядом с Генри. Для чистокровного аристократа Люциуса Малфоя само присутствие этого существа вблизи родового гнезда Поттеров было оскорблением. Да, он признавал, скрепя сердце и стиснув зубы, что Ульрих был незаменим при налаживании производственных линий на их фабрике маговизоров. Но манеры этого типа выводили Люциуса из себя до дрожи в коленях. Ульрих позволял себе фамильярничать. Он открыто презирал волшебников, а самого лорда Малфоя, главу древнего рода, удостоил при встрече коротким кивком и обращением "ты". Но самое возмутительное, от чего у Люциуса сводило скулы, было то, как полугном обращался с Темным Лордом. Этот грязный заросший увалень смел называть его "волшебничком", спорил с ним, мог даже отругать — будто речь шла о соседском мальчишке! Люциусу хотелось поставить наглеца на место, но Лорд, вопреки всем разумным доводам, приказал отнестись к Ульриху со всем почтением, обеспечить ему любые условия и ни в коем случае не перечить. И Люциус терпел и делал вид, что не замечает развязности полугнома. Что не заставило его действительно начать уважать это... существо. Генри усмехнулся, глядя на метаморфозы на лице Люциуса, который изо всех сил пытался не замечать присутствия полугнома и теперь подобострастно отчитывался о количестве, возрасте и состоянии привезенных фестралов. — Отличная работа Люциус, Уолден, — Генри кивнул Макнейру, который в то время, как Малфой изо всех сил описывал их сложнейшую работу по приобретению фестралов, без лишних слов начал отпирать магические замки повозок. Генри повернулся к Ульриху. — Фестралы теперь твоя забота, Ульрих. Помнишь ту поляну в лесу, о которой мы говорили? Там им будет комфортно. Ульрих лишь буркнул в ответ что-то невнятное и направился помогать Макнейру, отдавая короткие рубленые команды работникам Малфоя, которые прибыли на козлах повозок. Люциус проводил его неприязненным взглядом. — Все сделано согласно вашему приказу, милорд. Животные здоровы и готовы к содержанию. Для меня будут еще какие-то поручения? — Да, Люциус. Будь добр, помоги Ульриху. Посмеиваясь про себя, Генри сделал вид, что не заметил, как передернуло Малфоя, и сам тоже присоединился к работникам, выпуская фестралов на свои земли. * * * Вечером воздух стал прохладнее и особенно остро начал пахнуть влажной землей. После целого дня, который он вместе с Ульрихом и Тайни провел в заботах об обустройстве нового жилья для фестралов, Генри вернулся в дом и нашел Гарри в гостиной. Мальчик сидел на ковре, разглядывал книги с картинками волшебных существ и сосредоточенно рисовал что-то зачарованными мелками на большом листе пергамента. — Гарри, — позвал его Генри. — Одевайся теплее, прогуляемся. Хочу показать тебе наших новых соседей. Гарри тут же радостно вскочил на ноги и бросился в прихожую натягивать ботинки и наматывать на шею теплый шарф, который связала ему Тайни. Через несколько минут они уже шли по аллее, которая вела к дальней границе парка, у которой начинался старый дикий лес, занимавший значительную часть владений Поттеров. Земля здесь была особенно вязкой, и Генри достал палочку. — Durus Solum. Изрезанная следами фестралов тропинка под их ногами затвердела и на время превратилась в подобие прочной каменной дорожки. Они углубились в лес. Становилось все темнее, и Генри вызвал мягкий ровный огонек Люмоса. Гарри не терпелось расспросить дядю Генри о новых жителях их леса, но ему было велено не шуметь, чтобы их не напугать, и он всю дорогу болтал шепотом. Наконец они вышли на небольшую поляну, окруженную густым подлеском. Здесь отдыхал табун фестралов. Животные лежали группами, некоторые дремали, другие лениво ели мясной корм, о поставке которого в поместье заранее договорился Генри с теми самыми лордами, с которыми наладил сотрудничество на приеме в Малфой-мэноре. Неуклюжие и трогательные жеребята тыкались мордами в бока матерей. Фестралов нельзя было приручить в обычном понимании, эти создания были для этого слишком независимы, но они чувствовали связь с теми, кто о них заботился. Сейчас они не шарахнулись от появившихся людей, лишь повернули свои пустые белые глаза в их сторону. Гарри остановился на краю поляны и растерянно моргнул. Он смотрел прямо на табун, но видел лишь деревья за ним, кусты, землю, а самих фестралов... для него не существовало. Гарри пока их не видел. Смерть его матери случилась, когда он был совсем маленьким, не мог осознать уход близкого человека, и это не открыло завесу. Для него смерть Лили Поттер была лишь до слез печальной историей, которую рассказывал дядя Генри. Но это не мешало ему почувствовать присутствие существ. Гарри сделал шаг вперед, по подсказке дяди Генри протянул руки и начал осторожно гладить шершавую голову жеребенка. Жеребенок фыркнул, и Гарри рассмеялся. — Они такие теплые, дядя Генри! — прошептал он, стараясь не спугнуть животных. Его рука скользила по худой шее жеребенка и ощупывала выступающие позвонки и тонкие крылья. Гарри погладил еще одного малыша, а потом опустил руку и повернулся к Генри. Его лицо стало серьезным и виноватым. — Дядя Генри... я должен тебе признаться, — сказал он тихо. — Я на днях тебя ослушался. Генри поднял бровь. — Я тебя слушаю, Гарри. — Я залез в кузницу к Ульриху, — Гарри уставился в землю. — Мне просто очень хотелось посмотреть, что он там делает... Но Ульрих меня увидел. Он так разозлился! Дядя Генри, он чуть не оторвал мне ухо! Я еле убежал, — он шмыгнул носом, поднял глаза на Генри, и в них вдруг вспыхнуло пламя. — Но дядя Генри! Там внутри так здорово! Я тоже хочу стать артефактором, как ты! И как бабушка Юфимия. Я хочу делать всякие штуки, которые помогают людям. Можно мне? Пожалуйста? У Генри потеплело на душе. Ему даже не хотелось делать замечание Гарри за то, что тот нарушил запрет. — Я рад, что тебя это увлекло. Над твоим обучением я уже начал работать, и скоро ты будешь учиться у лучших. А пока, — сказал Генри, — давай поможем Ульриху позаботиться об этих красавцах. Они провели в лесу несколько часов. Генри показывал Гарри, как правильно подходить к фестралам, предлагать им лакомство и угадывать их настроение. Гарри, хоть их и не видел, научился угадывать их местоположение по звукам дыхания, шороху крыльев и теплу тел. Он смеялся, когда жеребята толкали его мягкими носами, и в восторге замирал, когда взрослый фестрал разрешал ему провести рукой по своему перепончатому крылу. Луна уже высоко поднялась над верхушками деревьев, когда они присели отдохнуть на большой подогретый магией камень у края табуна. Фестралы вокруг успокоились, многие уже спали, тихо посапывая и дергая ушами. Гарри прижался плечом к боку Генри и взял чашку чая из термоса, который им принесла неугомонная Тайни прямо в лес. Чай был горячим, и Гарри усиленно дул на пар, поднимающийся в ночной прохладе. — Я читал в книжке, что фестралов могут видеть только те, кто видел чью-то смерть, — вдруг тихо сказал он. Генри кивнул в темноте. — Все верно, Гарри. Мальчик повернулся к нему и шепотом спросил: — А ты... чью смерть видел, дядя Генри? Генри посмотрел на мальчика и перевел взгляд на темные силуэты спящих лошадей. Поневоле вспомнились все их лица. Друзья, враги, случайные прохожие, солдаты. Лица тех, кто умер у него на руках, кого он не успел спасти, кого пришлось убить, чтобы выжить самому в том будущем, которое больше никогда не должно было случиться. Сколько смертей он видел? Генри не стал отвечать. Он лишь покачал головой, улыбнулся и бережно растрепал волосы Гарри. Они еще некоторое время сидели в ночном лесу, слушая дыхание фестралов и тихие звуки ночного леса и допивали ароматный согревающий чай.