Стих

Я внемлю, друг, твоей печали, Душа изранена в огне. Что дни и ночи мы молчали, Но боль твоя открылась мне. Есть дух внутри — не назову я другом, Он часть тебя, но будто бы чужой. Он наречён твоим недугом, Твой мучитель, спутрин и порой — покой. Зовут его... но имя — тьма. Он — Юши, голос из пустоты. Когда вокруг сжимаются дома, Он шепчет: «Всё, что видишь — это ты». Ты в ужасе от собственных видений, Где кровь, где глаз пустой, где смерть и стыд. Он усмехается в тени сомнений, И страх тобою, как плащом, укрыт. Он говорит: «Ты слаб, ты мой, ты болен», И давит, давит, не давая встать. Ты кем-то быть навеки обездолен, И только боль дано тебе познать. Ты просыпаешься — а он уже с тобою, Ты засыпаешь — видишь тот же взгляд. Он стал твоею вечною тюрьмою, В которой дни, как годы, в ряд летят. Никто не видит этой скрытой битвы, Никто не слышит, как ты молишь: «Прочь». А он вплетает в разум свои рифмы, И пьёт твои отчаяние и ночь. Но знай, мой друг, в сём страшном поле брани, Где Юши — враг, но часть тебя — не враг, Ты держишь свет в израненной ладони, И этот свет не погасить никак. Ты жив ещё. Ты дышишь. Ты сражаешься. Твой каждый вздох — уже победа, брат. И пусть виденья вновь возобновляются, Ты — не один. Я здесь. Я рядом. Ад — он не навек, поверь, он будет смят.