Бродячие артисты

5 января 1987 года.       Стоя напротив зеркала гримёрной, Валерий набросил на плечи чёрную кожаную куртку без рукавов и застегнул молнию до груди, так что под низом просматривалась тёмная майка. На правой руке красовался шипастый браслет, кожаные в обтяг штаны фиксировал такой же ремень. Критически изучив свой образ сквозь зеркало, молодой вокалист вооружился расчёской и принялся методично укладывать длинные волосы, попутно прокручивая в голове отрывки песен, которые ему предстояло этим вечером озвучить на сцене. До выхода к публике оставались считанные минуты, но Валерий никогда не любил торопиться и наполнять эти мгновения лишней суетой. Чтобы по-настоящему выложиться на концерте, ему требовалось успокоиться и найти тот самый внутренний баланс между волнением и беспечностью. В очередной раз проходясь расчёской по прямым волосам, он прикрыл глаза и вполголоса пропел первый пришедший ему на память фрагмент, а когда снова посмотрел в зеркало, его губы сами собой растянулись в улыбке.       В стеклянной поверхности отражалась высокая фигура Сергея Маврина, замершего на пороге гримёрной. Края его укороченного кожаного жилета были небрежно распахнуты, открывая вид на обнажённый торс, оба запястья стягивали браслеты, а по груди спускалась подвеска в окружении нескольких цепей. Такие же серебряные цепи звякали у него по бедру, закреплённые на ремне, а сильные ноги облегали яркие сиреневые штаны. Как всегда, образ гитариста отличался раскрепощённостью и дерзостью, даже его рыжие волосы словно намеренно были немного растрёпаны, что только добавляло ему самоуверенности и боевого задора. Перехватив взгляд друга, Сергей широко улыбнулся и приблизился к нему сзади, на ходу заламывая руки.       – Готов? – отрывисто спросил он, нетерпеливо сверкнув глазами.       – Всегда готов. – Валерий убрал расчёску и развернулся навстречу Маврину, резко выдохнув. – Ну, удачи нам. Пусть всё получится.       Это был первый день запланированных больших концертов в Москве, на которых «Ария» презентовала свой новый альбом – «Герой асфальта». Предчувствие аншлага весь день ворочалось в груди Кипелова, одновременно возбуждая и пугая его. Безусловно, на сцене он не был новичком, однако такие крупные выступления переживал впервые, и неугомонный трепет присутствовал, наполняя его какой-то новой энергией. Хотелось поскорее выйти к поклонникам и показать им, на что он способен. Хотелось зарядить их настолько, чтобы они сами стали частью группы и всем залом запели с ним в унисон.       – Сегодня мы зажжём этот зал, – Сергей протянул другу кулак, об который Валерий машинально стукнул своим. Вдвоём они вышли из гримёрной и направились к сцене.       За кулисами их уже поджидали Холстинин с Дубининым, оба при гитарах, в цветных полосатых майках и синих штанах, завешанных цепями. Тут же находился и Макс Удалов в тёмной майке и с барабанными палочками в руках, резким движением поправляющий свои чёрные волосы. До Валерия доносились оглушительные вопли распалённой ожиданием толпы, публика скандировала название группы и громко визжала, с энтузиазмом предвкушая выступление молодых музыкантов. Взяв свою чёрную гитару, Сергей перекинул её через плечо и едва заметно подмигнул Валере, словно ободряя его, на что тот ответил улыбкой. Прежде чем выйти на сцену, пятеро арийцев сошлись в тесный круг, обняв друг друга за плечи и сблизив головы, и несколько мгновений простояли так, настраиваясь на предстоящий концерт.       – Покажите всё, на что способны, ребята, – вполголоса напутствовал товарищей Володя Холстинин, поочерёдно посмотрев на каждого из них. – Этот концерт откроет нам дорогу в будущее. Погнали зажигать!       Одновременно они издали задорный крик, а потом разошлись, приготовившись появиться перед публикой. Макс первым скрылся из виду, чтобы занять место за барабанами; Володя с Сергеем стояли первыми у края кулис, за ними пристроился Виталик, и замыкал эту цепочку Валерий, вооружившись микрофоном. Вот-вот заиграют первые аккорды зажигательной музыки, и «Ария» ворвётся на сцену, чтобы подарить всем собравшимся в зале незабываемый вечер. Валерий на миг прикрыл глаза, чувствуя, как его переполняет энергия, которой становилось тесно в его неподвижном теле.       Веселье начиналось.

***

      Заиграло начало очередной бодрой песни. Уже порядком взбудораженный прошедшей половиной концерта, Валерий сразу узнал её мотив и, как только услышал вступление, принялся подтанцовывать. Вместе с друзьями он уже провёл на сцене около часа, его прежде идеально уложенные волосы растрепались, а куртку он расстегнул, ощущая приятный жар. Позади осталось множество сыгранных композиций, но именно эту из всего нового альбома, «Улица Роз», Валера особенно любил: ради её исполнения арийцы даже придумали собственный стиль, решив сделать его своеобразной фишкой этой песни.       В развязной манере перебрасывая микрофон из руки в руку, Кипелов дерзко запел, каждое слово подчёркивая каким-нибудь резким жестом. Утопающий в темноте зал так и манил его к себе, поэтому он, воспользовавшись короткой паузой между словами, подступил к самому краю сцены, попутно небрежно столкнув с дороги микрофонную стойку, и опёрся одной ногой на колонку. Активная жестикуляция, как казалось Валере, придавала живости и выразительности его пению, так что он не скупался на рваные движения пальцами и короткие взмахи свободной рукой и то и дело расхаживал по сцене, подбирая провод от микрофона. В преддверии припева все трое гитаристов группы выстроились в ряд сбоку от своего вокалиста, и Валера специально невзначай отступил чуть назад, чтобы позволить им продемонстрировать зрителям слаженную игру. На каждой фразе припева, которую Кипелов пропевал с особой пронзительностью, они одновременно склонялись к самому полу и трясли головами в такт музыке, отчего распущенные волосы у каждого мгновенно разлохматились, а во время коротких пауз так же резко выпрямлялись, продолжая перебирать по струнам. Позади них за барабанами вовсю отрывался Макс, и наигранная им стремительная дробь только больше заводила Валерия, полностью растворяя его в ритме музыки.       Второй куплет показался ему ещё более жарким. Чеканя каждое слово, он сопровождал текст отрывистыми жестами, хлестал воздух микрофонным проводом и не сводил азартного взгляда с находящихся в зале людей, согреваемый их ответной активностью. Краем глаза Валера заметил, как Володя и Виталик переместились в другую часть сцены, а на последних строчках куплета, проворно проскочив мимо друга, к ним присоединился и Сергей, до того играющий позади вокалиста. И снова на припеве повторились те же движения, однако Валера не принимал участия в этом тандеме: он стоял особняком, продолжая петь.       По окончании припева пошёл длинный проигрыш, и тут всё внимание заслуженно перетянул на себя Володя Холстинин – началось его гитарное соло. Не сговариваясь, Маврин и Дубинин отбежали назад и взлетели по ступенькам на возвышение, к играющему за барабанами Максу. Партия Володи была стремительной и беглой: он то добирался до высоких нот, то волнообразно спускался к самым низам и после каждой отрывистой ноты отдёргивал руку вверх и встряхивал головой. Но вот с возвышения спрыгнул Сергей, в одно мгновение очутившись на другом краю сцены, и вступил в своё соло. Оно отличалось более размеренным темпом, наполнялось протяжными аккордами и замысловатыми переливами тона, и если Володя придерживался резких движений, безжалостно дёргая струны, то Маврин работал пальцами более сдержанно, вальяжно раскачиваясь всем корпусом. Растрепавшиеся волосы почти полностью скрывали его лицо, а чёлка лезла в глаза, но, единожды взглянув на друга в минуту его триумфа, Валера успел заметить, как он едва ли не кокетливо закусывал губу, после чего тут же задорно улыбался, явно наслаждаясь собственной игрой. Сам Кипелов в эти мгновения находился рядом с Холстининым, вторя его движениям и словно помогая ему играть, но под конец гитарного соло Сергея метнулся к другу, чтобы на его последнем аккорде игриво дёрнуть пальцами воздух рядом с его струнами.       Проигрыш приближался к концу, и все арийцы собрались на лестнице, ведущей к барабанным установкам. Последние гармонии принадлежали Холстинину, сопровождаемые басом Виталика, тогда как Сергей взял временную паузу в игре, а Валера, стоя рядом с ними, приблизил пальцы к струнам Дубинина, снова сымитировав игровое движение. На третьем куплете Кипелов вышел на середину сцены, возвращаясь к пению, гитаристы же остались на лестнице и в такт музыке принялись синхронно раскачиваться из стороны в сторону, выстроившись на ступеньках. Последнюю часть песни Валера воспринимал как своеобразную кульминацию, поэтому жесты его стали более порывистыми и дёргаными, а ладонь сменилась на кулак. Во время заключительного припева он уже не видел друзей, по-прежнему находящихся на лестнице, но догадывался, что они повторяют своё коронное движение.       Но вот прозвучал завершающий аккорд – к удивлению Валеры, песня закончилась, а ведь для него она пролетела на одном дыхании. Публика взорвалась оглушительными аплодисментами, с огромным энтузиазмом встречая новую композицию «Арии», которая им явно понравилась. Преисполненный жаркой благодарности к такой искренней отдаче со стороны поклонников, Валера крикнул в микрофон слова благодарности и нехотя отступил к кулисам: первая часть концерта подошла к концу, и далее следовал десятиминутный антракт. Даже после ухода группы со сцены зрители кричали им вслед слова восхищения и восторженно визжали. На своём месте остался лишь Макс, поскольку ему предстояло весь перерыв развлекать зал виртуозным барабанным соло.       Едва очутившись за кулисами, арийцы дали волю обуревающей их радости. Разгорячённые после последней композиции, они громко смеялись, похлопывали друг друга по спине и обнимались, и это при том, что гитаристы ещё даже не успели избавиться от своих инструментов. Привстав на цыпочки, Валера в порыве неуёмного восторга обнялся с высоким Холстининым, тут же почувствовав на своей спине тёплую ладонь Виталика, а потом обменялся крепким рукопожатием с Сергеем, тоже увлекая его в дружеские объятия.       – Мы сделали это, парни! – громогласно воскликнул Дубинин, снимая с плеча гитару. – Вот они, легенды русского рока!       – Ещё бы, с такими гениями гитары! – подхватил Валера, окинув друзей ликующим взглядом, и подступил к Володе, смачно хлопнув его по плечу. – Вов, ты просто монстр! Шикарно звучал! А Маврик-то, Маврик чего вытворял! – Кипелов подскочил к Сергею, в шутливой манере толкнув его кулаком в открытый живот, и друг расплылся в обаятельной улыбке. – Ну виртуоз просто!       – Да, Серый молодец, круто отыграл, – согласно покивал Виталик, на миг сжав пальцами плечо Маврина. Молодой гитарист только смущённо потупил взгляд.       – Да и ты, Валер, красавчик, – вмешался Холстинин, наградив сияющего вокалиста задорной улыбкой. – Всем задал жару. Лучше тебя никто бы не спел.       – Лерка у нас певец с большой буквы! – заявил Сергей и внезапно опустил ладонь на голову Валеры, потрепав пальцами его и без того взлохмаченные волосы, так что тот не сдержался от смеха. – А в «Арии» по-другому и не бывает. Здесь только лучшие музыканты и лучшие артисты!       – Вот это правильно, – улыбнулся Володя. – Мы все молодцы. Ну чё, погнали в гримёрку? Пока Макс их там развлекает.       Это предложение было встречено единодушным согласием. Всю дорогу до гримёрной друзья продолжали оживлённо переговариваться, шутить и смеяться, никак не в силах прийти в себя после минувших выступлений. Хотя Валера чувствовал себя уставшим, а мышцы всего тела начинали поднывать, сердце его снова забилось чаще в предвкушении второй, не менее захватывающей части концерта. Его тянуло обратно на сцену, под свет прожекторов, хотелось схватить в руки микрофон и петь во всю глотку до хрипоты и дрожи в голосе. Эта безумная энергетика опьяняла его, но именно там, под прицелом множества горящих взглядов и с будоражащей музыкой в ушах, он ощущал себя по-настоящему свободным. Он становился самим собой.