Цифровое бессмертие

Меня зовут Вика, мне 15 лет. Меня пригласили в программу "Цифровое бессмертие", и в силу жизненной ситуация и согласилась. Но я даже не понимала, насколько это ужасный выбор. Если дети одаривали девочку подколками и слухами, то работники не обращали на нее внимания, будто ее и вовсе здесь не было. Русая могла зайти в любой уголок лаборатории и практически всегда была уверена, что никто из взрослых ее не прогонит. Да, иногда на нее обращали внимание, например, когда она зашла в отдел создания робо-тел, какой-то инженер прогнал ее оттуда. Но не более. Поэтому время, свободное от занятий и тестов, девочка проводила в одиночестве, к сожалению. Что говорить, этот месяц довольно сильно отпечатался на ментальном состоянии сероглазой. - Ты бледнее, чем обычно. - Заменяя медикаменты, проговорила Алина. От ее зоркого глаза ничего не уходило. - Проблемы? Вика подняла стеклянный взгляд на врача. Сегодняшним утром ее искупали в раковине туалета. Проблемы определенно были. - Нет, все хорошо. - Отрешенно проговорила подросток. Алина поначалу смутилась, а потом шумно выдохнула. "Вас это не касается," - читалось в печальных серых глазах. С другой стороны отсутствие отношений лучше, чем их негативный оттенок. С инженерами девочка практически не виделась, только если они сами проходили мимо. Хотя их первая встреча была довольно интересной. - Виктория? - Девочка с капельницей стояла перед входом в блок. Юноша окинул ее недоверчивым взглядом, а затем ввел ее имя на терминале. Затем шумно выдохнул, но продолжил, - проходи. Сероглазая вместе с ним вошла в большой лифт: этот блок занимал первые 4 этажа в учебном корпусе, вход в который лежал через 5 этаж. Когда двери открылись, взору девочка предстала огромное светлое помещение без окон. Несколько больших экранов висели на стенах, столы разной формы заполняли внушительную часть пространства, в некоторых местах стояли большие "коробки". Из динамиков шла спокойная музыка. - Виктория, проходите к столу 10, Вас встретят. - Только девочка вышла из лифта, двери сразу же захлопнулись. На этот звук обернулся, казалось, весь блок. Множество глаз впилось в русую и ее капельницу. Всё в миг замерло: работники с жадным взглядом смотрели на Вику, а Вика, в свою очередь, со страхом на них. Даже сердце прекратило бить в ушах. Это состояние, казалось, продолжалось вечность. Вернулось все, когда до слуха девочки дошел звонкий смех. - Вика, а ты тут по какому поводу? - Стефани шла в сторону новенькой, за ней шел какой-то лаборант. - Что, тоже тело делать? Не верю. Тебе и тело собаки подойдет. Сероглазая в ответ промолчала. Как и обычно. - Ну и молчи дальше. - Улыбка слезла с лица блондинки, показывая оскал, после чего одноклассница зашла в только что приехавший лифт. Смысла продолжать стоять на месте не было, да и все инженеры вернулись к своим делам, поэтому девочка направилась к столу номер 10. Лаборант, что снимал мерки, был стажером, поэтому пришлось все перемерять около пяти раз. Затем девочку отправили в одну из "коробок" для снятия других показаний. Вся процедура заняла около 1,5 часа. - По этим показаниям мы будем строить модель робота. Производство займет около месяца. - Мужчина, что был руководителем стажера, повторял слова учительницы, которая сообщала, что сегодня на съемки мерок идут пятеро. - Как только робот будет готов, мы проведем тест по частичному "переносу". Затем на следующий день проведем и сам "перенос". Больше мужчина ничего сущного не говорил, лишь попрощался с девочкой, и стажер довел ее до выхода с блока. Кроме детей и инженеров в лаборатории жили врачи. С Алиной у девочки были замечательные отношение, с остальными же девочка не виделась. Вот только была еще одна личность, похожая на Стефани. Личный психолог русой. На ее приемах и тестах девочка чувствовала себя обделенной, униженной или, того хуже, неподходящей. - Вика, скажи мне, что ты здесь видишь. - Женщина показала очередной листок с непонятной черной кляксой. - Солнце. - Пятно и в правду походило на круг с угловатыми "лучами". - А здесь? - Дом. - Вот тут? - Голос женщины был похож на звук работы болгарки. - Машину. - Какую машину? - Обычный автомобиль. - Сердце забилось чуть сильнее. - Что у тебя ассоциируется с этой машиной? - Женщина явно хотела указать на аварию, которая произошла с девочкой. "Люди должны быть уверены, что они доверят вечные тела правильным людям. Ваши психологи помогут вам стать правильным человеком", - всплыли в памяти слова учительницы. - Авария. - Поэтому нужно проработать все травмы, даже эту. - Закрой глаза и представь эту аварию. Говори мне все, что с тобой происходит. - Голос неприятно резал уши, как и сама просьба. Но сероглазая подчинилась. За окном мелькали голые деревья. Осень уже подходила к своему завершению. - Скоро обещают снег. - Родной голос мамы давал ощущение спокойствия и уюта: того, чего девочке не хватало в больнице и лаборатории. - Да. А еще морозы. - Голос отца с нотками баса. Девочке прямо сейчас хотелось броситься на шею родителям, но это всего лишь воспоминание... Яркая вспышка света озарила салон. Затем визг тормозов и крик мамы. Ну а после удар и темнота. - Хорошо. После психолог еще не раз просила вернуться к этим воспоминаниям, будто сама их забыла, хотя каждый раз записывала каждое слово девочки. Русая уже давно начала сомневаться в ее профессионализме. Не похоже это было на терапию. - Скажи мне, Вика, - собственное имя, сказанное голосом этой женщины, сильно било по ушам, - какие у тебя отношения с одноклассниками? - Нормальные. - Девочка пустыми глазами смотрела на врача. За долгие приемы она наконец-то научилась выключать разум и на каждый вопрос отвечала нейтрально. - Буллинг не беспокоит? - Психолог нахмурилась. - Нет. - В обществе лаборатории не принято жаловаться и просить помощи, это русая уяснила практически сразу. Женщина что-то записала в свой планшет. Больше они к этому вопросу не возвращались. Часто на сеансах, кроме дурацких тестов, психолог углублялась в обсуждение литературы или искусства. План был прост: говори, что первое приходит на ум, никаких скрытых смыслов, никаких догадок. - Как думаешь, о чем было произведение "Герой нашего времени"? - О пороках общества. - Цитировала девочка учительницу. - Что думаешь об этой картине? - Художник таким образом высказывал свое мнение. И так практически каждый сеанс. Таким образом получалось, что девочка ненавидела практически весь день. Школу - из-за одноклассников, тесты - из-за психолога, свободное время - из-за одиночества. Только Алина была проблеском света в этом бесконечном темном туннеле. И временами русая понимала, но не хотела принимать, что эти проблески света - лишь иллюзия, созданная мозгом из-за резкой потери зрения. Сейчас даже больничная койка считалась лучшим вариантом. Вот только вернуться нельзя - поздно. Остаются считанные дни до смерти девочки: шрамы хоть и перестали болеть, все равно остались напоминанием о аварии, медикаменты перестали помогать, из-за чего начали увеличивать дозу и искать более действенный вариант. Всё это невыносимо давило на подростка. Повезло, что из все острые предметы были либо под замком, либо у Стефани. Если усилий не прикладывать, она будет продолжать жить. Недолго, но умрет не от своих рук, что уже радовало. Хотя бледное измученное лицо в зеркале говорило об обратном. По паспорту я Вика, и мне 15 лет. Я стала участницей программы "Цифровое бессмертие" по чистой случайности. И, если бы я могла вернуться в прошлое, я бы ни за что не допустила выбора этого варианта.