Δίδυμα

АКТ I: ЧЕЛОВЕК

ーАро, Аро! Я цветочки нашла! Смотри!ーКричала маленькая Дидима неподалеку. Ей было три года. Она еще не умела правильно выговаривать имя брата, но он не обижался. Тринадцатилетний Аро, только-только пошедший в рост, помогал отцу грузить товар на небольшое судно. ーДидима, заняты мы! Еще немного подожди!ーКрикнул ей Аро в ответ. Она никогда не слушалась. Ей было невозможно сесть и ничего не делать, и спустя пару мгновений малышка уже мешалась под ногами и подсовывала брату небрежно сорванные растения. Он с усилием догрузил последнюю амфору и выдохнул, опустив взгляд на сестру. Та еще шире улыбнулась и протянула небольшой букет из полевого мака. Аро взял Дидиму на руки и принял букет, долго разглядывая каждый цветок. ーНа ошибках учишься ты, сестрица. Не рвешь больше цветы в саду соседей.ーОн вдохнул запах букета и сдержал чих, слегка улыбнувшись.ーИначе бы гнали меня вновь. ーЗлой сосед! Цветы злые у него!ーДидима демонстративно надула щеки и громковато чихнула от пыльцы мака, в которой измазалась во время сбора. Детство у них не было тяжелым. Они были из обеспеченной семьи, где отец владел небольшим торговым делом и поставлял оливковое маслоーцарицу быта эллинов. С малых лет он показывал своему сыну, как все устроено, причем устроено было не так гладко и честно, как могла бы думать Дидима. Он видел в Аро некий потенциал, а потому расчитывал, что он унаследует его дело, и, возможно, приумножит. Дидима была долгожданным ребенком. Пока остальные в деревне тщеславились своими малыми отрядами, у отца и матери Аро не получалось вывести на свет кого бы то еще. Она мучалась, иногда рыдала по ночам, и даже ходила к знахарям и молилась богиням плодородия, но все было без толку, пока в один прекрасный день они все же снизошли с небес и одарили семью маленькой кудрявой девочкой, внешне весьма схожей на старшего брата, и только искренний взгляд и заразительно счастливая улыбка отличали их. Аро лелеял ее, параллельно перенимая навыки отца и постепенно понимая, что все вокруг...Предсказуемы. Тот соседский мальчишка заорал и стал махать руками? Наверное, родители в очередной раз запретили ему дергать сверстников, чтобы их опекуны не приходили с претензиями. Тот мужчина долго обсуждает с отцом, насколько он сбросит цену взамен на неплохие ткани? Аро оценит возможности и, одарив клиента улыбкой, возьмет и ткани, и полную сумму. Разумеется, отец был в восторге и старался дать как можно больше знаний своему способному мальчику. Непредсказуема была только его сестра. Иной раз, сидя у побережья Средиземного моря, он не замечал, как к нему крадется малышка и кладет на его длинноволосую голову криво сплетенный венок, что сразу рассыпается. И пока Дидима не разразится плачем, Аро быстро доплетал цветы своими ловкими руками и улыбался, надевая венок обратно и не понимая, откуда в его груди странное тепло. В деревне никто не смел тронуть Дидимуーза нее горой стоял Аро, как за сокровище. Да и никто не хотел делать ей больно: стоило только кому-то подойти, как она широко улыбалась и тянулась за объятиями. Как можно тронуть невинную душу, дарящую счастье? Правда счастье длилось совсем недолго. Когда Дидиме исполнилось пять, матери внезапно стало плохо. Она слегла, и ничего не помогало улучшить ее состояние. Все видели, как эта мягкая женщина, никогда не желающая никому зла, сгорает по дням. Отец отчаянно пытался вылечить ее, искал лекарства везде, где только мог, и в один день просто не вернулся. ーЧто делать мне, мати? Одни мы останемся, пропадем мы!ーАро держал холодающую руку матери в своих двух горячих, безнадежно пытаясь согреть.ーДидиму жалко мне! Я-то протяну! ーДидиму береги...ーХриплым полушепотом сказала мать.ーНет у вас никого более... Аро крепче сжал ее руку. На глаза навернулись слезы. Было видно, как он был напряжен и зол. ーОтец пропал...Ты болеешь...О боги, за что?! Почем нам эта кара?!ーЮноша стиснул зубы и опустил голову. Его плечи задрожали. ーСын мой...ーМать подняла дрожащую от изнеможения руку и положила на пылающую жизнью щеку собственного дитя. ーМати? Мати, как ты?ーПослышался высокий невинный голосок Дидимы. Она залезла на кровать и стала глядеть прямо на нее. ーСползай, Дидима! Усталая мати!ーПричитал Аро. Женщина слабо улыбнулась и перевела руку к дочери. ーВольно, вольно...Оставайся...ーДобро велела она. Малышка обняла мать и прижалась к ней своим теплым телом. Ей же было только хорошо от этого, и с ее лица не сползала усталая, полная светлой грусти улыбка. Аро знал: он не сможет объяснить, куда пропали родители. Он знал, что теперь все будет плохо, и что ему придется научиться выживать и защищать сестру. Он знал, что придется быть алчным, жестоким и не прощающим чужие ошибки. И его не пугало это. Его пугало только, что он не сможет сохранить Дидиму такой, какая она естьーискренней и светлой, не такой, каким был он сам. На следующий день матери не стало. Ее тело полностью охладела, и она не просыпалась, сколько бы Дидима не будила ее. ーМати, мати! Холодно тебе зело!ーПыталась достучаться до женщины она, но не понимала, что больше не сможет. Аро смотрел на это с широко раскрытыми глазами, устремленными сквозь всю трагическую картину. Он понимал, что это произойдет рано или поздно, с минуты на минуту. Но он не хотел этого. Не верил в это. ーО Аид, что нити жизни обрывает...Мать береги мою, иначе собственными дланями тебя я... ーАро! Аро, укрой! Мати!ーПищала малышка. И он укрыл. Смотря в пустоту, медленно поднимая покрывало к животу, груди, шее, умиротворенному лицу...Дидима удивилась. ーБоги забрали мати. Прости, Дидима. ーЗабрали? Забрали мати? А она вернется?ーНичего не понимала она. На лице все еще была улыбка. ーНет, не вернется.ーОтстраненно ответил он.ーПоведать соседям нужно. В мир Аида проводить помогут. ーМир Аида? А красиво там? А не холодно там? ーНе нам знать. ーА мати скажет? Мати, а красиво там? Мати!ーДидима небрежно тряхнула тело матери. ーУМЕРЛА ОНА! УМЕРЛА, ДИДИМА! НЕТ БОЛЬШЕ МАТИ! И ОТЧЕ НЕТ! И НИКОГО БОЛЬШЕ НЕТ!ーСорвался Аро, отталкивая сестру от тела. Дидима замерла. Ее охватил ступор. Брат никогда прежде не кричал ни на нее, ни в целом, так срывая голос. Она чувствовала его боль. Ему сейчас было хуже, чем ей. Малышка медленно скользнула ближе, разглядывая Аро большими глазами. Тот закрывал свое лицо руками и сдерживал рыдания. Но почему он плакал? Что произошло? Потому что умерла мать? Пропал без вести отец? Потому что они теперь одни на этом свете? Маленькие руки Дидимы слабо обхватили ногу брата, обнимая. Ее взгляд не отрывался от него и не менялся в своем удивлении. Юноша замер, опустив взгляд на сестру. ーА ты умрешь?ーТихо-тихо спросила она. Эти слова повисли в воздухе, надавили на тело за спиной и склонили на колени перед малышкой. Аро крепко вцепился в Дидиму, прижимая к своей груди и не смея выпускать. Плечи задрожали, и из груди вырвались рыдания. Возможно, тогда они оба поняли, что у них нет никого, кроме друг друга. Дидима громко разревелась и повисла на шее брата.

***

Как и полагается, соседи не остались в стороне. Они знали их мать как добрую женщину, оплакивавшую их покойных родственников громче и искреннее всех, а потому не смели не делать того же на ее похоронах. Первый день пришли соседские женщины приводить тело матери в порядок. В этом деле мужчины не должны были участвовать, а Дидима была еще слишком, слишком мала. Аро сидел с ней у порога в дом и смотрел в никуда. ーНи драхмы не дашь на поминки матери?ーПричитал один сосед. ーКошель пуст наш. Голодно нам будет.ーТвердо ответил Аро. ーКак же пуст?! Вон, амфоры в порту отца продай!ーСказал другой. Юноша напряг челюсти и сжал руки в кулаки. ーВ стране Аидовой ни есть, ни спать не нужно. А нам ее сторониться еще долго. На мели мы! Нет денег лишних!ーОтветил он. В ответ послышались бормотания "неблагодарный", "алчный". Аро не потратил ни копейки на похороны, все устраивалось на добром слове и простодушии окружающих людей. Некогда их семья была одной из самых обеспеченных в деревне, но с тех пор, как отец, желающий найти лекарства, уплыл на корабле с большей частью своего товара и не вернулся, в порту оставалась пара-тройка амфор. Их хватит совсем не надолго. Вина корила, заставляла ненавидеть себя, но был ли иной выход? Дидима почувствовала напряжение брата и обняла сбоку. Тот прикрыл глаза и приобнял сестру. Приготовление тела пришлось доверять соседям. Второй день был тяжелее. Дом был полон женских рыданий, которые давили на мозг. Аро старался отводить Дидиму как можно дальше, чтобы она не слышала этого. Она, кажется, и правда не понимала, что там происходит, и просто гуляла с братом, иногда показывая цветы. Приходилось внимать в ее болтовню, чтобы самому не сойти с ума. ーА это мак!ーРадостно, неуместно радостно воскликнула малышка. ーМак.ーПовторил юноша. Из любопытства вдруг захотелось проверить, сколько амфор осталось в порту, и насколько их хватит, чтобы выжить. Аро взял Дидиму на руки и начал неторопливо спускаться к берегу. Порт был небольшим, как и дело покойного отца, поэтому рассчитывалось на пару десятков и располагающую улыбку покупателям. Когда же он спустился к нему, то увидел распахнутую дверь и пару брошенных в спешке амфор. ーМАТЬ ЗЕВСА-А-А!!!ーВторой раз в жизни закричал он, понимая, что порт нагло разграбили, и на похороны матери не было сбережений даже в мыслях. ーБрате! Что случилось?!ーДидима стала мешаться под ногами. ーОГРАБИЛИ! ВСЕ ОТНЯЛИ!!!ーРевел Аро. Впрочем, теперь ревела и его сестра. Юноша стал судорожно искать остатки внутри тесного помещения. Осталось четыре пыльные амфоры с оливковым маслом, которые будет тяжело продать, а купитьーразве что такой же неказистый, завалявшийся у кого-то товар. Но почему? Почему мир так несправедлив? Почему к тем, кто так мал? К тем, кто сейчас должен бегать по поляне, плести венки и не знать горя? И почему, почему все случилось так быстро, не дало намека и времени на подготовку? Почему мир требует быть жестоким и расчетливым, не давая расслабиться? Почему счастливые концовки так редки? Третий день. Скорее, начало рассвета. Небо только-только начало светлеть. Толпа соседей держала завернутое в ткани тело и медленно несла его на носилках. Впереди всей толпы шел Аро, держа за руку торопливо перебирающую ногами Дидиму. На его лице уже не было никакого света. Только погасшие глаза. Только дорога к соседнему холму, где уже было захоронено несколько человек. Женщины выли, мужчины несли. Аро вел. Дидима не понимала, только догадывалась. Сейчас она молчала и невинно озиралась по сторонам, пытаясь догадаться о происходящем, поверить, что ни отче, ни мати больше никогда не будет. Погода была пасмурной, дело близилось к дождю. Солнце не выходило, и еще долго не светало. ーВеруют, что пируют хладные в эту темень.ーПробормотал какой-то сосед. На том самом холме было еще прохладнее. Толпа выстроилась вокруг произвольно выкопанной ямы и стала осторожно погружать тело внутрь. Туда же складывали личные вещи покойной, которых было не так уж и малоーсемья не нищая, просто теперь без торговли. Аро взял один браслет матери, а Дидиме вручил бронзовую фибулу. ーМати в Аидово царство преподнеси...ーТихо сказал он ей, в надежде, что она поймет задачу. Немного погодя, она опустила предмет вслед за браслетом. Яму стали засыпать землей и камнями. Аро был первый, кто делал это, часто отворачивая голову в сторону. Это был предпоследний обряд. Последнийーзадобрить духов. Он вылил на могилу вино, которое дома было в достатке. Мед и молоко он решил не литьーим еще можно прокормить сестру. ーВозьми, сын, пригодится.ーПротянул кто-то пол драхмы. ーДидиме отдайте. Не приму я ничего.ーХолодно ответил Аро. Дидима и приняла, не понимая, что за медные прутья ей вручили. И так, постепенно, толпа стала расходиться кто куда, забывая о том, кто когда-то был жив. Дело было сделано. Врата Аидовы закрылись. Стало рассветать, а на лицоーпадать первые капли прохладного дождя. Юноша и малышка остались одни. ーА мати правда умерла?ーПрошептала она. ーДа.ーСтал привыкать к этому факту он. ーА я умру? ーНе смей.ーАро стиснул зубы.ーНе смей молвить так. Со мной ты будешь. ーБрате, чрево пустует... ーСейчас. Ступим обратно домой сейчас. Аро прикрыл глаза. Медленно поднял голову к небу, принимая участившиеся капли дождя. Внутри него бушевал гнев. Все, что было его, тот час же ускользнуло из рук. Так стоит ли давать всему ускользать? Ни в коем случае. Отныне он будет собирать, класть в хранилище и любоваться своей коллекцией. Отныне все будет расчитано до мельчайших деталей и потрачено с умом. Медленно, но верно Аро стал вести Дидиму домой и думать, как зарабатывать на жизнь. Совсем скоро они оскудели. Аро устроился в соседнюю торговую лавку на любую работу, которую ему только дадут. Он считал товар, грузил его в корабли, часто продавал его на ближайших ярмарках, беря с собой Дидиму даже не столько из соображений безопасности, сколько от того, что каким-то неведомым образом ей удавалось очаровывать покупателей и досрочно закрывать смену. Выручка от всего этого была небольшой, но и терять эту двойню из вида работодатели не собирались. Шли годы, Дидима постепенно росла, и ее участие в помощи становилось все больше и больше. Брат с трудом, но обучил ее грамоте и тому, что в этом мире ничего не дается просто так. Она впитывала его учения, как губка, но при этом всегда продолжала искренне радоваться рассветам и собирать полевые цветыーздесь Аро всегда был бессилен. ーА масло-то хорошее оказалось, и дитятки его теперь нам как слуги,ーСказал один мужик. Это был поздний вечер, когда рабочая смена подходила к концу. Аро как всегда грузил товар в корабль, а Дидима считала, сколько еще амфор осталось догрузить. Близ них стояли владельцы всего торгового дела и что-то обсуждали, иногда поглядывая на детей. ーИ ведать не надо, хлипкий он оказался! В одночасье расправились! А девку жалко, сирота осталась. Брат ее скользкий паренек...ーСказал другой. Это была правда. Аро был холоден и расчетлив с тех пор, как мир не оставил ему шанса таковым не быть. И сейчас он внимал в каждое сказанное мужиками слово, открывая для себя шокирующую правду: отца убили. Юноша чуть не выронил с рук амфору, благо, Дидима подхватила и посмотрела на него с удивлением и замешательством. ーЗахворал, брате?ーСпросила та. ーТш-ш. Намек понят. Девочка продолжила делать вид, что считает, а Аро складывать товар. ーХороша девица. Подрастет да в жены сгодится!ーМужик противно усмехнулся. ーМальчишку только бы...убрать.ーСказал второй. Дидима напуганно глянула на Аро. Он догрузил товар и взял ее за руку. ーТри сотни, два десятка и восемь амфор. Ступать домой нам?ーСпросил он мужчин, стараясь выглядеть невинным. ーСтупайте.ーОни смерили его долгим провожающим взглядом. Этой ночью Аро не спал. И следующие ночи тоже были бессонными, проведенными в планировании двух убийств. Он продумал все до мельчайших деталей, и Дидима знала о всех его планах. Она беспокоилась за безопасность брата, но и в ее глазах горела жажда отомстить тем, кто отнял у них все. Быть может, если бы в тот злополучный день отец вернулся с лекарствами, то исцелил бы мать. ーБрате, я с тобой.ーСказала одной ночью Дидима. ーНет. Сам я справлюсь. А ты жди.ーТвердо ответил Аро. О внезапном исчезновении двух торговцев никто не узнал. Аро не оставил ни одной улики, а жене того, что постарше, пригрозил той же участью, если та будет мешать. Ступая на порт с винными амфорами, он чувствовал, как в воздух врезалась цена, за которую это все досталось. И это все равно не остановило егоーтолько дало основу для тотального контроля. С тех пор вся торговая точка стала принадлежать Аро и Дидиме. Отныне никто не смел косо посмотреть на них. И опять шли годы. Долгие, изобильные годы. Смотря в зеркало, Дидима уже видела не наивную девчонку, а девушку, знающую все секреты бренного мира. Торговое дело под предводительством Аро цвело, а с манящей улыбкой сестрыーблагоухало. Они даже обзавелись парой-тройкой слуг, грузивших тысячи амфор на большие корабли, а по всей Сицилии размещались их верные соратники, которых Аро всегда отбирал по полезности и способностях, как драгоценные камни. Впрочем, их он тоже стал коллекционировать, развив в себе особый вкус и падкий на все изящное характер. ーБрате, зажили мы!ーРадостно воскликнула тридцатилетняя Дидима, накидываясь на брата с объятиями. По его груди разлилось успокаивающее тепло, заставившее улыбнуться в ответ. ーПред ногами нашими теперь вся Сицилия...ーСказал Аро скорее в пустоту, довольный собой. На его голове тот час оказался недавно сплетенный венок, полный душистых цветов из их личного сада. ーО, Дидима...Себе не изменяешь ты!ーРасхохотался он.ーСколь эллинов готовы кланяться тебе за жест сей, и все непокорна ты, непокорна! ーЯ в очах их не вижу ни тепла! Отдаться в рабство мужику? О, брате! Сам-то что все холост? ーДевиц много, да пусты они.  ーИли проклял нас кто?ーУсмехнулась она. Вечер. Бушующие волны Эгейского моря достигали ног, заставляя раз за разом глядеть в даль заходящего алого солнца. Прохладный соленый ветер развевал волосы: у Дидимыーкудрявые, у Ароーболее послушные и прямые, но цвет у обоих был черным, как смоль. Неподалеку находился один из больших торговых кораблей, в который подданные загружали разного рода товары.  ーМил закат, да слухи злые о нем молвят.ーПодумала вслух девушка. ーСтарик один поведал мне, что хладного видел.ーПоддержал вдруг ее брат. ーХладного видел?! ーОчи алые, как кровь. Кровь...Кровью пируют они.  ーСтрашно, брате. Один ночью не ступай из дома! Все бродишь по ночам ты!ーУпрекнула Дидима. Аро не посмотрел в ее сторону, сосредоточенно о чем-то размышляя.  ーВрата Аида им закрыты на века. Да и Адонис отвергает их... ーЗлые силы! Доигрались все мы, карают нас!  ーНе нам знать, Дидима, но интересно мне... ーАй, брате! Одни с тобой остались мы, и потеряться вздумал?  ーБессмертие даруют хладные, над смертным смиловавшись и крови не отпив. Давно мне интересно... ーКак давно? ーГоды. Дидима пнула Аро локтем, искренне рассерженная и обеспокоенная его странным увлечением. Последние месяцы слухи о хладных не были редкостью, и кто-то из вассалов даже умудрился пропасть без вести. Переживет ли она, если с братом что-то случится? Она будет винить себя в том, что не уберегла его падкую на опасности душу. ーНе утолишь жажду твою, когда выгоду видишь ты.ーДидима вздохнула и скрестила руки на груди. ーЕще не прогадал.ーУлыбнулся Аро. Странная история была быстро позабыта, как бред сумашедшего. Дидима была как-то скептична ко всем этим байкам, хотя искренне верила, что существуют боги и загробный мир. Просто они бы не стали снизходить с небес просто так, да еще и пить кровь, а не мед или какое-нибудь хорошее вино. И все же, в одну ночь Аро не вернулся. Дидима знала, что иногда он задерживается в портах допоздна, но в этот раз его не было и утром. Кого бы она ни спросила, никто не видел его эту ночь. Ни торговцы, ни вассалы, ни соседи. Почти так же много лет назад ушел и их отец. ーНе видали?! Как не видали?! О, брате, не покидай и ты меня!ーРыдала девушка, но никто не мог ей помочь.  Потом прошла еще одна ночь. И еще, и еще. От Аро не было ни слуху, ни духу. Пропал. Убили. Украли. Не мог же он сам покинуть ее, даже не сказав ни слова? Дидима стала пытаться искать. Она нанимала людей, платила своим больше положенного, чтобы услышать хоть какую-то весть.  ーНет брате твоего нигде.ーСказал один мужчина. ーВерю я, рядом он! Жив он!ーГорестно кричала она.  ーПокинул тебя Аро. Дальше жить надо.  ーНе мог покинуть он меня!  ーИ стало быть, покинул. Мужчина в доме нужен все равно, Дидима...ーМужик, один из приближенных Аро, сделал шаг к Дидиме.ーОдна не сможешь выжить ты, Дидима...ーНа его лице появилась гадкая улыбка.  Девушка стала пятиться назад, но тот продолжал надвигаться. Она знала, что если сейчас ничего не предпримет, то случится что-то плохое. И за тридцать лет ее тяжелой жизни двадцать пять из них пришлись на расчетливого Аро, всегда старавшегося сделать так, чтобы его сестра унаследовала этот холод и умение постоять за себя. Плести венки, дарить детям маленькие угощения и радовать доброжелательных соседей она не перестала, ровно как и желать человечеству всего наилучшего. Но если на то требуется проявить жестокость... В руках Дидимы сверкнул кинжал. Одно мгновениеーи лезвие уже давило на шею обидчика.  ーКоль заришься на девицу ты, знай, кто ее брате.ーХладнокровно сказала Дидима. ーНе...Нет...Смилуйся, молю...ーЖалостным голоском протянул мужик.  Еще одно мгновениеーи на зеленой траве появились лужи крови и туша человека. Девушка вытащила нож из шеи и в порыве протерла его о подол хитона. Ее руки дрожали, а взгляд метался туда-сюда. Осознание того, что она отняла у человека жизнь, закралось в ее голову и не выходило еще долгие дни, пока она плакала в подушку по ночам и параллельно оплакивала пропажу брата.  ーЗа что покинул ты меня, Аро?!ーРевела она тогда, когда никто не слышал.  Весь неповоротливо большой бизнес теперь находился в ее руках. В действительности, добрая половина человек не относилась всерьез к незамужней девице, потерявшей того, кто защитит ее. Но оказалось, что защищать ее вовсе не надо, и даже не потому, что при ней всегда было холодное оружие. От Дидимы то и дело исходила странная, греющая душу аура, заставлявшая большинство чувствовать себя легко и беззаботно.  Так, спустя какие-то пару месяцев к ней тяготело большинство работников, ведь в отличие от Аро, Дидима любила поощрять подданных. Другое дело, от мужского внимания больше не было отбоя, и отшивать того-другого порядком наскучило. Почему же она все-таки не сделает судьбоносный выбор? Чутье подсказывало ей, что тот паренек подведет, а этот мужчина будет доброжелателен лишь первое время. Этотーвообще размазня, и вообще, кроме Аро она не встречала никого достойного женского внимания. Да и тот был очень прихотливым, оттого за его пропажу убивалась только одна девушка.  Год. А может, все-таки нашел кого-то и уехал, далеко от наскучившей Сицилии? Может, уже строит свою семью, еще больший бизнес? А скучает ли? Да не мог он так! Не мог просто взять и бросить сестру! Или она уже приелась ему, за долгие годы укрощения ее наивного характера? Дидима винила себя, свой дурацкий характер и то, что когда-то в детстве до нее едва доходило, что за достойную жизнь нужно бороться всеми силами. Тогда да, тогда Аро прав, что покинул ее. Пусть будет счастлив. Вот только пусть не пытается убежать далекоーтвоя сестра еще не убедилась, что ты жив. Год. Она перелопатила всех, кто мог бы угрожать их крупному делу. Настолько придирчиво, что у нее уже не осталось конкурентов. И никто не подал явных признаков того, что замешан в пропаже Аро. Напротив, некоторые даже вызвались помочь в поисках, впоследствии став приближенными Дидимы и взяв на себя какую-то незначительную долю груза на ее плечах. За это время уже можно было смириться с потерей и начать жизнь с чистого листа, но она не могла. Просто не могла. Год. Экипаж одного из небольших кораблей был вынужден вернуться к порту. Все дрожали от страха, а взгляды были устремлены в никуда. ーПираты?ーОбеспокоенно предположила Дидима, вокруг которой жались подданные, каким-то образом находя необъяснимое успокоение рядом с ней. ーОни...Они...Белые они! Красные очи у них! Скорость!...О, Зевс, помилуй! Скорость!ーВопил один парень.ーА кожа их блестела! О, как дивны они и смертоносны! ーПостойте, это же хладные?ーВспомнила вдруг Дидима. ーХладные! Кровососы!!! ーМать Зевса... Вестей о неких "хладных" последние годы становилось все больше и больше. Как-то за недели до пропажи она и сама велела Аро быть осторожным, а он, дурак, будто специально разгуливал под ночным небом. И разве он всегда был таким беспечным? Нет, абсолютно нет. А был ли падок на могущества? Черт возьми, да! И ведь Дидима потом не брала всерьез теорию, что пропажа Аро может быть связана с этими неведомыми существами!  Душа вдруг опустилась в пятки. Дидима больше не слышала никого вокруг, хотя большинство завывало о том, что видело кого-то в море. Дело как обычно близилось к вечеру. И теперь эту девушку ничто не останавливало встретиться с этими хладными лицом к лицу, означай это глупую гибель или что-либо еще. Она заставит их рассказать все или отправится в царство Аида к отцу, матери и...Аро. Ночь сменяла ночь. Прохладный ветер развевал тихо шелестящую под ногами траву. Звезды на небе сияли, рисуя портреты богов, а полная луна слегка освещала дорогу. Дидима села на усеянное маком поле и тихо запела. Ее звонкий голосок еле слышно раздавался эхом. Люди, изредка улавливавшие этот гул, вертели пальцем у виска и шептались, что она сошла с ума от одиночества. Никто не понимал, даже сама Дидима, что, иной раз позволив себе лечь в траву и услышать собственное пение, она начинала чувствовать, как все ее тревоги куда-то улетучиваются. Девушка умиротворенно прикрыла глаза и стала перебирать пальцами стебли цветков. Ее венки всегда увядали спустя сутки. Но радость, которую они приносили, навсегда оставалась в сердцах людей, даже если это были мелочи. Кому же она сделала настолько плохо, что боги решили отнять у нее всех? ーБрате, брате, где же ты...ーНапевала она в очередной слепой надежде на ответ.ーПосмотри, что за цветы... ーНетушим свет в очах твоих, сестра.ーВнезапно раздался голос, казалось, в паре шагов от Дидимы. Голос Аро. Тот самый голос, который она не слышала последние три года. Сейчас он был неописуемо успокаивающим, словно колыбельная покойной матери. Девушка распахнула глаза и поднялась на колени. Возле нее сидела повернутая спиной длинноволосая фигура в черном хитоне. Она была готова поспорить на сожжение, если это был не он. ーБрате...АРО!!!ーДидима набросилась на мужчину, обхватив его шею со спины и, уткнувшись в черные пряди, разрыдалась.ーТри года!!! Три! Года! А он был неподвижен. Настолько неподвижен, что походил на статую. И холодным, как мать, которая когда-то все никак не просыпалась, а та наивная малышка не знала, что и не проснется. ーАро...Холодно тебе зело!ーЧуть отстранилась сестра, пытаясь обеспокоенно взглянуть брату в глаза. Он медленно повернул голову в сторону Дидимы и разомкнул веки...Увиденное повергло ее в шок. Некогда темно-серые родные очи теперь были ярко-красными и чуждыми. ーЗдравствуй, Дидима.ーАбсолютно беззаботно сказал Аро, зная, что сестра не закричит и не убежит, а просто замрет и будет пытаться понять происходящее. ーАро...Ты... ーХладной. Бессмертие обрел я. И дар... ーКак...Как это... ーПодай мне длань свою, сестра. Аро протянул ей свою руку, приглашая. Дидима, недолго погодя, протянула свою в ответ. Ладони мужчины были еще холоднее, чем его спина. Он прикрыл глаза и замер, не отпуская, будто пытаясь расчувствовать гладкую кожу сестры, которую покинул на три года. Пока он пребывал в собственных(или нет) мечтаниях, Дидима разглядела его получше. Аро будто помолодел лет на десять минимум: тело казалось отточенным, как алмаз, на лице совсем не было былых морщин, а длинные волосы струились из-за плеч, как божественное вино. Прошла минута, когда он наконец открыл глаза и расплылся в довольной улыбке. ーАх, хороша! Сломить тебя никто не смог!ーВосторгался брат, прижимая ее тонкие пальцы к своей обледневшей щеке. ーОбъясни мне, брате...ーТеперь на лице Дидимы играла тревога. ーДар мой! Мысли я читаю! Стоит только прикоснуться мне к руке чужой, как вижу жизнь я, как свою родную! ーНе понимаю... ーЯ видел все сейчас! Убийство руками твоими видел! Горжусь тобой, Дидима! Есть в тебе дух! А дар?...ーВ глазах Аро вспыхнула пугающая заинтересованность. ーДар? Не...Не уверена я, что... Ледяные руки мужчины легли на тонкие плечи мертвой хваткой. ーПроверим же, сестра! Всегда я чувствовал, что близ тебя исходит счастье...Представь, родная, если бы манила ты людей, и с помощью тебя образовался клан...Ах, или если бы могла ты сделать так, чтоб люди кланялись нам в страхе, а может, счастья их лишать... ーНе в себе ты, брате...Отпусти...ーДидима стала пытаться отстраниться, но держали ее крепко. Тут же она оказалась в контрастирующе нежных объятиях Аро. По ее спине прошлась легкая дрожь от его лишенной намека на жизнь температуры. Его голова лежала на ее плече, и она чувствовала, как он улыбается. ーПризнаю, я очень скучал...ーШепнул он ей на ухо. А потом ее тело пронзила невыносимая боль. Аро впился в шею Дидимы и рвано сжал ее предплечья до треска костей, игнорируя раздающийся эхом истошный рев девушки. Она хотела что-то сказать ему, но вместо этого получались крики. Вообще-то он сжимал зубами мягкую кожу шеи от того, что сильно напрягался, чтобы не сорваться и не выпить всю ее кровь. Для молодого вампира у него было прекрасное самообладание, особенно рядом с родственником. Наконец отпрянув, хладной небрежно вытер свой окровавленный рот сгибом руки, взял трясущуюся в судорогах, но парализованную от яда бессмертных Дидиму и, заглушая ее вопли о твердую мужскую грудь, в мгновение ока скрылся в лесу. Муки длились пять дней. Пять дней Дидима лежала на чем-то холодном. Два из них прошли в неописуемой боли и невозможности ее заглушить, остальные триーв неведении.

АКТ II: ХЛАДНАЯ

Глаза Дидимы внезапно распахнулись. Резкий прилив бодрости и чудовищной силы ударил в каждую клетку ее тела. Взгляд стал метаться из стороны в сторону, видя каждый миллиметр помещения идеально четко. Где-то вдалеке слышались капли воды, разбивающиеся о камень, а еще дальше ревели сверчки. Еще, еще дальше какая-то женщина отчитывала своего маленького сына, а левее пьяница таскался по переулкам с треснувшей амфорой вина.  Девушка встрепетнуто вздохнула, вспомнив, что нужно дышать. Воздух оказался пропитан сыростью вперемешку со свежей травой и полевыми цветами. Как долго она вообще не дышала? Почему вообще не стала чувствовать дискомфорт? Почему всевозможные органы чувств вдруг стали работать на износ?  Дидима попыталась встать и тот же миг врезалась в камень, дав ему трещину. Он оказался ледяным, но этот холод был, как ни странно, приятным. Тут же она ощутила и холод собственных рук, ничем не уступавший пещерному, как показалось, камню.  ーАро? Брате? Кто-нибудь...ーОтозвалась Дидима и едва узнала собственный голос. Он прозвучал неестесственно успокаивающе и мягко, настолько, что по опять переставшей вздыматься груди разлилось странное тепло.  По горлу медленно растянулась жгучая боль. С каждой секундой она стала усиливаться и походить на мучение: в рот будто залили расплавленную медь. Дидима ухватилась за свою шею и съежилась, издав надрывистый стон.  ーБольно! Аро, больно!!!ーПо щекам скатились горькие слезы.  Внезапно, совсем близко к ней, прозвучал глухой стук о поверхность, а в нос ударил запах чего-то небывало манящего, заставившего боль усилиться в десять крат, а Дидимуーнаброситься на объект и жадно впиться в...Бездыханное человеческое тело.  Ей было плевать. На язык попала невообразимая смесь сводящих с ума вкусов. Чем сильнее она кусала кожу, тем больше сей божественный нектар растекался по ее глотке, остужая раскаленную медь. Необычайно сильные руки сжали тушу с такой силой, что на всю пещеру раздался хруст треснувших костей, а потрепанный хитон покрылся алыми пятнами, пахнувшими краше любого цветка.  ーОчнулась ты, Дидима!ーВосторженно прозвучал голос Аро. Обезумевший взгляд ее метнулся в сторону, откуда он послышался. В рот больше не поступало ни капли, и девушка, небрежно отбросив от себя побелевший труп, накинулась на Аро с долгожданными объятиями. Мужчина тихо ахнул от резкости и сдавливающих его рук. ーБр-рате...ーХищно, но удовлетворенно прорычала Дидима.  ーХа-ха! Раздавишь ты меня, сестра!ーАро обнял ее в ответ и рассмеялся, почувствовав резко настигнувшее его умиротворение.  С помутненным сознанием она сжимала плечи брата с неконтролируемой силой, и лишь спустя минуту поняла, что только до этого сделала. Дидима медленно повернула голову в сторону опустошенного людского тела. На лице застыл шок.  ーНа это не смотри, на меня смотри.ーАро нежно повернул сестру обратно к себе, выглядя совсем непринужденно. ーУбила...Человека убила...ーДрожащим голосом прошептала та. ーНе люди мы больше. Хладные мы. Кровью питаемся... ーКровью...Кровь...ーОт упоминания алого напитка сознание снова помутнилось на долю секунды, как только в мыслях появились воспоминания о божественном вкусе. ーПримешь это ты однажды...Мы уже приняли! ー"Мы"? Уголки губ Аро поднялись в интригующей улыбке. Он мягко, как в детстве, взял Дидиму за руку. ーИдем, Дидима, к братьям и сестре нашим!ーВ голосе Аро был явен восторг.  Путь длился полторы секунды. За эти полторы секунды хладные преодолели внушительное расстояние, покинув пещеру и оказавшись на склоне горы. Оказалось, солнце уже вышло и во всю озаряло усеянную морем разных цветов поляну и редкие верхушки деревьев. Чуть поодаль, под одной из высоких елей, виднелось три силуэта. Дидима никогда не могла подумать, что когда-либо будет забывать делать вздохи, а когда делать их, то чувствовать сладкий запах мака настолько отчетливо.  Но интересно было вовсе не это. Стоило только им выйти на солнце, как лучи легли на кожу, и она стала блестеть, будто усеянная алмазами. Дидима не на шутку удивилась. Настолько, что потеряла дар речи и просто смотрела на Аро распахнутыми ныне ярко-красными глазами, говорящими вместо нее: "ты видишь это?!". Прочитать эмоции на ее лице не составило никакого труда, и мужчина с азартом улыбнулся, позволяя солнцу озарять блестящую кожу.  Дальше был слышен только восхищенный хохот Дидимы, бегавшей и прыгавшей вокруг брата и переваривавшей новую информацию. В этот момент она совсем не отличалась от той самой малышки, чихавшей от пыльцы цветов и мешавшейся под ногами юноши, что всегда брал ее на руки и принимал ее быстротечные детские подарки. В то же время, похожие чувства нахлынули и Аро, прежде никогда не ощущавшего такой легкости в груди и желания лечь на траву и повертеться на ней. Мир стал казаться необъятным и полным тайн. И вдруг Аро обрел сильную веру в то, что он все это обуздает и всегда будет счастлив.  ーЧто торжествуете вы, Аро?ーПослышался издалека глубокий женский голос.  ーАх, идем, сестра!ーС задорной улыбкой Аро взял Дидиму под локоть и повел к дереву, у которого зажидалось трое фигур: двое мужчин и одна женщина.  Женщина была высокого роста и стройного телосложения. Ее длинные светлые волосы обволакивали всю ее спину. Она была облачена в красный хитон с множеством золотых украшений, а главное, ее взгляд был очень осознанным и сосредоточенным. Цвет ее глаз был не таким, как у остальныхーчуть светлее, будто под легкой туманной дымкой.  Возле нее расселся высокий молодой человек с искрящимся взглядом, готовым в любой момент выдать буйный темперамент блондина. На него были накинуты разного рода рваные ткани, сшитые друг с другом толстыми грубыми нитями. На поясе у хладного поблескивали кинжалы. И, слева от них, чуть отстраненно возвышался темноволосый мужчина в белом хитоне. Волнистые волосы падали на грудь, расслабленные брови намекали на душевное спокойствие, а взгляд, с еле уловимой ноткой любопытства, был устремлен на Дидиму.  ーЗнакомься, Дидима, семья наша!ーВоскликнул Аро радостно. ーСестра твоя похожа на тебя,ーПриметил блондин.ーБогам молюсь, чтоб нравом отличалась.  ーА, Кайус, разумеется! Дидима моя и хладнокровна, и добра по большей части.  ーИмя мнеーАфинодора, Дидима. А этоーМаркус.ーХладная кратко коснулась плеча темноволосого.  ーДобро пожаловать, Дидима.ーСказал Маркус успокаивающим басом. ーКак восхитительно, что воссоединились мы!ーВосторгался Аро.ーВсем прелестям жизни хладного мы тебя всенепременно обучим! ーКонечно, мое это дело. Я знаю все о бытие бессмертного, ибо миллениум живу.ーС ноткой иронии сказала Афинодора. ーМне тоже больше века, помни, Афина. Я тоже им учитель.ーУсмехнулся Кайус и приобнял женщину. Они кратко поцеловались в щеки и не оставили сомнений, что женаты. Дидима очарованно загляделась на всех присутствующих, внимая в их разговоры. Под ногами безмятежно шелестела трава, а солнце то пряталось за воздушными облаками, то выходило, озаряя кожу хладных так, что она светилась. У Афинодоры она светилась ярче всех, чуть ли не переливаясь цветами радугиーчем древнее бессмертный, тем больше в его венах течет яда. Она же стала рассказывать о том, как поначалу трудно привыкать к бешеному приливу сил и невыносимой жажде. Периодически Кайус вмешивался и рассказывал истории из жизни, перетягивая на себя одеяло. В ответ Афина игриво язвила, и все хихикали. Включая Дидиму. Стоило только ей улыбнуться и рассмеяться, как вокруг хладных появлялась невидимая аура беззаботного счастья. ーКак интересен дар твой, Дидима.ーПриметила Афинодора.ーХорошеет на душе с тобою рядом.  ーДар мой? У меня есть дар?ーОчарованно отреагировала та. ーМиры с таким не завоюешь,ーРаздосадованно добавил Аро.ーНо, может быть, кого-нибудь склонить... ーОтставь планы свои, брат. Порадуйся ты жизни сей момент.ーСказал Маркус с легкой улыбкой.ーНити вижу я...Они сияют. ーНити, Маркус?ーЗаинтересовалась новообращенная.  ーЯ связи могу видеть меж людьми! И наши крепчают, сестра.  ーДолжно быть, это очень сильный дар!ーУлыбка Дидимы стала чуть шире. ーЕще бы, дорогая! Еще бы!ーНа ее плечо по-братски легла рука Аро.  Взгляд Маркуса не сводился с Дидимы. Он разглядывал ее миловидные черты лица, вроде бы так похожие на черты Аро, но имеющие в себе что-то пленительно очаровывающее: искреннюю, заразительную улыбку. Ее же взгляд метался к каждому из присутствующих, с нескрываемым любопытством изучающим их. Но чаще всего она поглядывала на Маркуса в ответ. Они заставали друг друга врасплох, глядя один на другого, и Дидима улыбалась еще шире, продолжая эту странную игру. От недавно выпитой крови ее кожа имела еле заметный розовый оттенок, делающий ее похожей на смертную. Эта краска слегка приливала к щекам, хотя вскоре и выцветала.  С тех пор у Дидимы появилось нечто очень ценноеーсемья. В глубине души она всегда знала, что нуждалась в людях, ждущих тебя дома и заботящихся о тебе. Особенно усилилась эта нужда после пропажи Аро. Чувствовать, как этот груз стремительно отлегает с плеч, было подобно утоленной жажде крови. Большим замечанием было то, что если была довольна Дидимаーбыли довольны все. В течение этого месяца случилось много переворотов. Прежде всего, Аро вернулся в сохраненный сестрой торговый бизнес, сразу вселив в каждого подданного животный ужас.  ーРаботайте, слуги! Иначе крови вашей отведает Кайус, душою не скрипя!ーКомандовал он. ーГрузите амфоры, торгуйте! Тогда, возможно, даруем бессмертие мы!ーБодрила Дидима, что работало неестесственно хорошо. От одного ее присутствия дух каждого человека возрастал в разы, а товар улетал с прилавков и давал большую прибыль. Нет, они не таили свою новую натуру. В этом просто не было смысла, когда отовсюду идут вести о хладных и даже о звероподобных, восстающих в полнолуние. Напротив, Аро упивался чувством власти и выглядел счастливее некуда. На вырученные деньги пятеро даже смогли позволить себе обновить гардероб и походить на богов олимпа. Их убежищем была та самая пещера, в которой Дидима промучалась пять дней, но они часто посещали и одинокий белокаменный дом брата и сестры, в основном беря оттуда бытовые вещи и постепенно перенося их в новое укрытие.  В Сицилии стало страшно жить. Вся округа знала о возвращении Аро и пополнении его странной семейки и не могла не повиноваться. В то же время, он велел всем не кричать о новой власти на каждом углу, опасаясь, что привлечет слишком много внимания со стороны влиятельных кланов, когда как сам еще не обрел должной силы. Из этих соображений никто не знал, что когда он нежно касался людей и жал им руки, в этот момент вся натура людей открывалась перед ним, как книга. Дидиму это только забавило, ведь ее методы получения информации несколько отличались: люди сами были готовы рассказать все черные секреты их жизни, лишь бы она одарила их своим теплым взглядом. Не только люди... ーО чем мечтаешь ты, Дидима?ーНенавязчиво нарушил тишину Маркус, откуда ни возьмись оказавшийся на цветочной поляне, где часто бывает девушка. ーО господстве, Маркусе. Верю я в Аро, сразит он вражеские кланы однажды.ーОтветила Дидима, не отрываясь от плетения венка. Сколько лет она их уже плетет, что они выходили идеальными? ーАмбициозны вы оба...Мне тоже по душе, когда порядок царит в мире. А сейчас...Беспредел сейчас, не находишь? ーВот-вот, беспредел! Людей в покое хладные не оставят, вассалами сделают и королей! Балансу надо быть!ーДевушка недовольно фыркнула. Это заставило мужчину слегка улыбнуться. Маркус медленно опустился на траву. Его взгляд устремился вдаль, на простирающийся далеко греческий городок и бурную деятельность смертных. Он на миг призадумался о том, как хрупки все эти люди, и как неправильно, что такие живут в одном мире с бессмертными, что в любой момент могут уничтожить все, что им дорого. Вдруг ему на голову легло что-то мягкое. Маркус вопросительно посмотрел на Дидиму. На ее лице играла веселая улыбка, а взгляд согревал хладного, как не согревали костры при прошлой жизни. Она надела на него свежеиспеченный венок, прервав занудные мысли. ーДидима...ーПрошептал он.  Дидима тихо рассмеялась. Ее, казалось, очень забавляла реакция мужчины, который вскоре расплылся в ответной неловкой улыбке, мигом украсившей его бледное лицо. Вокруг них повеяло той самой аурой счастья, заставившей грудь трепетать. И тут, внезапно, нить от Маркуса до Дидимы стала похожа на ветвь дерева весной, когда на ней только-только начинают прорастать почки.  На следующий день Маркус снова составил Дидиме компанию. Он, боящийся потревожить ее покой, садился у дерева в паре метров и тихо наблюдал. Нет, не наблюдал, он восхищался! Дидима была подобна произведению искусства, которое не превзойдут даже спустя миллиарды лет. Ее черные кудрявые волосы рассыпались по плечам и спине, как пышная листва плакучей ивы, вот только эта ива не плакала, а звонко смеялась, задорно шелестя тонкими, но, будь здоров, крепкими ветвями. Глаза ее были вроде и красными, как у остальных, но в них угадывался малиновый оттенок, если лунный свет озарит их. В них Маркус просто утопал и забывал, кто он и какое сегодня число. Даже блеск очей заставлял душу вознестись к божеству, заверяющему, что все всегда будет хорошо. ーЛуна сегодня полная, но рев звериный не слышу я.ーВдруг заговорил Маркус почти неслышно. Но Дидима всегда слышала. ーПрекрасно! Значит, отдохнуть нам можно!ーЕе голос был мягким, вовсе не низким, но и не сказать, что слишком высоким. Каждому слову она уделяла внимание, и казалось, будто она пела. Тонкие пальцы как обычно потянулись к полевым цветам. О, у Дидимы был второй дар. Это был дар вплетать рядом с капризными зазнавшимися растениями самые неприхотливые сорняки так, что те идеально вписывались в общую композицию и не принижались на фоне какой-нибудь розы, семена которых она недавно посадила у пещеры, дабы "облагородить наше славное домишко". Маркус осторожно потянулся к близ растущей ромашке и, боясь сделать что-то неверно, тихо сорвал ее, протянув девушке. Та с благодарной улыбкой взяла цветок и...Заправила за ухо Маркусу, не вплетая в венок. Ее губы растянулись в улыбке, но не совсем такой, как это бывает обычно. Слабенькой, ищущей одобрения, к слову, нашедшей ее. От недавно выпитой крови к щекам поддался еле заметный, но он заметил, розовый пигмент. На лице Маркуса заиграла абсолютно похожая мимика. Он не стал снимать цветок, со стороны похожий на уязвимость, позорящую статного мужчину. Но он и не чувствовал себя кем-то вроде воина или диктатора...Сейчас. ーДивно,ーПроизнес он, глядя сквозь девушку, утопая в ее опущенных от неловкости глазах. ーБрось, Маркусе...Озорство...ーБормотала она, улыбаясь. И снова эта аура. Снова все переживания и обиды сошли на нет. Снова легкий ветерок повеял издалека, заставив почувствовать себя живым. Снова шелест травы под ногами защекотал, и эта щекотка раздалась по всему телу, в частностиーв груди. Что же это было за чудоーнаходиться рядом с ней! И повторялись такие дни часто. Стоило только им оказаться рядом, как вдруг время останавливалось, и рядом оказывались только он и она. Аура счастья, которую Дидима излучала, Маркусу иногда даже мерещилась зрительно как полупрозрачное зарево. И чем чаще они проводили времяーтем больше их нить светилась и покрывалась цветами. Они походили на подростков, не понимающих, что с ними, но и не пребывающих в раздумиях часами, боясь, что это невзаимно. Наоборот, такие, как Маркус и Дидима, четко видят, что да как. Оба были проницательны, а еще сильнее связывало их то, что они не злоупотребляли этим. Маркуса всегда раздосадовывала ясность чужих мотивов и пустота в людях, Дидима же видела в этом потенциал для воодушевления. Больше всего потенциала она видела в нем, будучи единственной, кто улавливал в Маркусе недостаток чего-то очень важного. Чем больше они были вместе, тем больше она прослеживала эту брешь и в себе. В какой-то момент они перестали пропускать дни друг без друга, ощущая неполноценность такого времени. Как только они снова встретятся, счастье накатит по новой, а внутри все распрямится, как открывающийся бутон цветка. ーМаркусе, смотри!ーХохотала Дидима, кружась вокруг виноградных деревьев. В ее руке...была рука мужчины. ーСладко вино будет, уверен!ーУлыбался он, неуклюже следуя темпу девушки. Да и та не всегда могла похвастаться осторожностью. В один момент Дидима не заметила под ногами камней и, споткнувшись, упала на траву, потянув за собой Маркуса. Оба оказались на уровне кустов роз. Пахли они сладко, не приторно, и были одной из сотен причин, почему хладным скучно не дышать. Кудрявые пряди Дидимы смешно распластались по ее лицу, и та, спустя неловкую паузу, расхохоталась над этим. Взгляд Маркуса приковался к ее лицу. Улыбка не спадала с его губ ровно так же, как и спонтанно легшая на ее ладонь большая тяжелая рука. Пальцы второй руки медленно потянулись к мягкому женскому лицу. Осторожно взяли прядь. Бережно заправили за ухо. Дидима подняла чуть удивленный взгляд. Рука задержалась на ее щеке. Мужчина провел по ней большим пальцем и сам не заметил, как близко располагался к ее лицу, и как ближе оно было после этого. Все звуки этого мира пропали. Все, кроме тихого дыхания Дидимы. Даже ее аура притаилась внутри нее, но готовая в какой-то момент окатить всю Сицилию небывалым счастьем. С течением секунд между ними сокращались миллиметры. И никто из них не сопротивлялся. Холодные губы Маркуса соприкоснулись с нежными устами девушки: сначала невесомо, но вскоре уверенно, понимая, что назад дороги нет и не нужно. Измученный вопрос, сколько это длилось? Абсолютно неважно, ибо им не хватало даже вечности, чтобы устать от поцелуя. Руки хладного обняли спину Дидимы, притягивая ее еще ближе. Ее пальцы легли на его шею, не давая отстраниться. Во всем жесте не улавливалось ни капли грязиーтолько истинные, отточенные до несуществующего предела. Отныне их нить стала сиять так, что можно было бы увидеть за далекими холмами, а цветов разрослось столько, что можно было устроить целую ярмаркуーа продавать такое никто из них никогда не позволит. ーМаркусе...ーС легким придыханием прошептала она, не размыкая веки. Тот молча положил ее голову на свою широкую, твердую и слишком теплую для хладного грудь, ласково поглаживая черные волосы. Дидима сама поддалась ближе, полностью оказавшись в объятиях кого-то сильного. Она впервые за долгое время почувствовала себя защищенной и хрупкой. Идиллия. Идиллия началась с тех пор.

АКТ III: МИКЕНСКИЙ КЛАН

...Знаете, они еще неделями не верили, что стали неразлучны. Маркус никогда не думал, что встретит свою вторую половинку. Он даже не верил, что способен полюбить кого-то так сильно, что этот кто-то становится якорем, тихой гаванью, другом, сестрой, опорой, хрупким сокровищемーда всем, чем только можно дорожить. За всю жизнь за таким красавцем бегали толпы девиц, и ни одна, как бы он ни пытался, не нравилась ему. Он видел веревки. Пустые и легко рвущиеся, сплетенные наотмашь, которые от разрушения не спасет никакое укрепление. А тутーканат, которым можно связать два небесных тела, и те станут притягиваться друг к другу, пока не станут единым целым. Дело даже не в том, что оба забудутся друг в друге до потери сознания, абсолютно нет. Это бесконечная потребность просто в сосуществовании в гармонии и взаимной любви, в которой Маркус бы наконец нашел внутренний покой и замер с Дидимой, как статуи, образующие неповторимую композицию-символ вечной сплоченности. А с ней он даже не хотел замирать. Дидима заставляла его жить. Жить, созерцать и наконец видеть причуды самого неприметного в этом мире. Канат может простираться до самых чертог вселенной, но чем они дальше друг от друга, тем больнее. А потому все быстро заметили, как расстояние от Маркуса до Дидимы сохратилось до ничтожных сантиметров, и как они теперь всегда составляли друг другу компанию абсолютно везде. Аура счастья искрилась на всю-всю округу. Афинодора тихо улыбалась, наблюдая за сплетенными судьбами. Для нее это было как смотреть на редчайшее природное явление, случающееся раз в тысячи лет, только это явление длилось долгие-долгие годы напролет и, что удивительно, не надоедало! Ее с Кайусом любовь тоже была искренней, но на вкус была как вино долгой выдержки и лучших сортов винограда, а их любовь походила на сладкий мед, который так любят взрослые и дети, и который несет в себе целую кладезь полезных эффектов, стоит только употребить одну ложечку. Кайус смотрел на это, как на уязвимость и силу в одном флаконе. Его не особо волновала любовь Маркуса и Дидимы, но и желания избавиться от нее не было. Хотя, поглядывая на то, как беззаботно они себя ведут, становилось неприятно. Не то, что Афинодора, которая не стала бы играть во все эти розовые игры, и которой Кайус восхищался. Уж она была единственной, кто укротил его безбашенный характер. Аро? Аро видел, как Маркус смотрит на его сестру и как она смотрит на него. Иногда пытался "ненароком" прикоснуться к обоим, попытаться прочесть в мыслях хоть каплю угрозы или страха, но не находил ничего, кроме готовности защищать и счастья. Счастья, которого не было только у него. ーВсе холост ты, брате...ーСказала Дидима в один день, подстригая кусты роз. ーНе находится все любовь моя.ーНепринужденно ответил Аро. ーА ищешь ты? ーНамереваюсь. Ведь он тоже нуждался в любви, и чем больше смотрел на остальных, тем сильнее убеждался в этом. Но какая должна быть примерная половинка? Точно не копией самого Аро, это была бы вечная конкуренция и ненужная суматоха. Промах. Бездумная и ничего не понимающая в его планах? Истощающе. Таких вообще не должна носить земля, а такая может и предать и даже не понять этого. Тихая. Нуждающаяся в ком-то тоже, чтобы все было взаимно. Понимающая. Не мешающая делам. Где-то в ближайших городах уж точно могла такая быть. Девушка примерно возраста Дидимы, не замеченная за чужим вниманием. Вообще никаким. Сидела в храме и ткала. Ткала, ткала, ткала, не привлекая ничье внимание. Лунный свет падал на станок, а тонкие пальцы без особой тяжести перебирали нити, из которых в будущем будет сотворен пеплос для статуи богини. Длинные темные волосы распадались по плечам и спине, как плащ, но работе не мешали. Приходилось приглядеться, чтобы детальнее рассмотреть девушку. Это длилось пол часа. Эти пол часа она не проронила ни слова, не издала ни единого звука. Просто ткала. Ее глубокие темные глаза были прекрасны. В них отражалась вся ее одинокая жизнь и вечная тоска, о которой она никогда никому не скажет, но которую Аро увидит с первых минут. ーΘαυμάσιον...ーНаконец вышел из тени он. На его лице играла непринужденная улыбка, будто обстановка была для него обыденной. Девушка на долю секунды замерла. Этот голос был похож на пение божества, наконец снизошедшего с небес и протягивающего смертной руку. Затем она медленно повернула голову в сторону, откуда прозвучал голос. В свете ночи в паре метров от нее возвышался прекрасный молодой человек в черном плаще, накинутом на плечи и завязанном на шее. Белоснежный длинный хитон и черные волосы плавно и очень медленно развевались на ветру, как у призрака. Выражение лица девушки не поменялось. Все те же потухшие глаза, только рот приоткрылся в преддверии чего-то, что она никогда не видела. ーВсегда ли ткешь ты под покровом ночи?ーУспокаивающим мелодичным голоском протянул он. ーОбыкновенно...ーТихо ответила она, но в просторном зале это раздалось легким эхо. Мужчина сделал шаг вперед. Алые глаза блестнули во тьмеーэто хладной. Бледная кожа, казаолось, сияла, будто точеная из звезд. Зачем бессмертный явился в храм? Голод, так ведь? Жрица медленно прикрыла глаза. Открыла. Аро уже находился в паре шагов, сверля хитрым прищуром. Слухи о группе в черных плащах как-никак просачивались и в соседние города. Согласно им, они не нападают на смертных без повода и причины, подчиняя и медленно выстраивая некую систему. Те, кто не повиновался или оказывался некомпетентными, становились обедом. А храмы жили почти сами по себе, и жрецы там работали, поклонялись богам, и претензий не вызывали. ーБессмертный.ーЗаметила девушка, стараясь не показывать беспокойства. ーПугает ли тебя бессмертие?ーЕго голос был как струны лиры, натянутые с математической точностью и звучащие необыкновенно идеально. Она промолчала. Имеет ли она вообще право размышлять о таком, будучи ничтожной, уязвимой и одинокой? ーДосаду вижу в очах твоих...ーПолушепотом, адресуя только ей, промолвил Аро. ーИ пусть...ーТа отвела взгляд, скрывая уязвимость. ーТу, что длится днями и ночами. ーНаблюдал за мной ты? Мужчина улыбнулся еще шире. Что она ему сделает, если так? Вернее, захочет ли что-то сделать? До этого момента ни один хладной не одаривал ее даже кратчайшим взглядом. Стоило ей моргнутьーАро уже стоял в противоположной стороне, делая медленные круги, как хищник, нашедший жертву. ーГрезишь ли ты о силе? О власти и богатстве?ーСнова задал вопрос он. ーНепостижимо это мне.ーБудто выученно отрезала девушка и отвернулась, продолжив ткать. Аро стал наблюдать. Он сразу понял, что означала ее отстраненность, и как сильно эта жрица считала себя никем. Но приметил он еще одну деталь: ее это расстраивало, злило, и мужчина решил более не задавать вопросов, а просто смотреть, как под цикличными движениями пальцев формировалась белоснежная ткань. И еще одну: его никто не прогонял. ーИмя мнеーАро.ーПрервал Аро тишину спустя долгое время. ーСульпиция.ーНе отрываясь от станка, представилась она. На голову Сульпиции внезапно легло что-то мягкое. Она снова отвлеклась от работы, но не нашла глазами визитера. Пальцы нащупали растения. На нее только что надели венок и сбежали? Алые вперемешку с белыми розы сияли на ее волосах, оставляя в этой ночи троеточие... ...Потому что следующая ночь была такой же. И следующая за ней. И за ней тоже. И еще неделя подряд. Еще одна. Месяц. Второй.  Сульпиция все ткала этот хитон, а по ночам встречала Аро. С каждым днем он разрешал себе быть все ближе физически, и с каждым днем их диалоги становились длиннее и краше. В одну ночь предстояло доткать последние ряды нитей. ーСульпиция, прекрасная моя...ーЛьстил Аро, думая, что сам не упал в яму страсти с головой. ーПоследний день, последний ряд...ーНа губах девушки появилась редкая улыбка. ーТак значит...Лишь доткать хитон хотела ты?ーАро удивленно глянул на нее, а затем на белоснежную ткань. ーКонечно. Торопить вздумал, о бессмертный? Впервые за месяцы Сульпиция поднялась на ноги. Отрезала последнюю нить, вытянула результат долгой работы, осмотрела с оценивающим взглядом. Сложила хитон бережно, и положила у станка, как подарок. Последнее, что от нее останется, после чего никто не обратит внимание на пропажу жрицы. Аро оказался в паре сантиметров от девушки, смотрел в ее бездонные глаза, и упасть в эту бездну не боялся, а планировал все это время. Сульпиция обхватила его шею обжигающе теплыми руками, приблизила к себе и сомкнула его губы со своими в жадном поцелуе, словно спустя долгую голодовку во имя поста наконец можно было налететь на все деликатесы мира. Обращение длилось быстрее, чем у Дидимы. Но и следов укусов на теле было, ну, явно больше. Сульпиция не испугалась боли и смерти смертности. Да, эти дни она орала так, что, казалось, сейчас заговорит словами божьими, вот только боги ее покидали, или она сама билась в процессе становления рядом с нимиーей было неясно. Она проснулась, лежавши на коленях Аро. Его руки путались в ее волосах и все искали выхода, как в лабиринте, но ее пробуждение отвлекло от попыток освободиться. ーБеспомощен ты, Аро.ーПрошептала Сульпиция с легкой улыбкой. В своих патлах она маневрировала, как паук, и за долю секунды оттянула руку мужчины в неведомую ему сторону. Пряди наконец сползли с пальцев, которые тут же были сплетены с пальцами девушки. По разуму Аро прошелся поток мыслей Сульпиции. Обрывками запомнилось ее детство без родителей, как ей приходилось выживать в жестоком мире, и как ей это все же удалось и она устроилась в храм, но как на протяжении всего пути ее преследовало одиночество и было не на кого положиться...До сегодняшнего дня. ーЗдравствуй, Сульпиция!ーИз-за спины Аро высунулась кудрявая женская фигура. ーЗдравствуйте...ーОчарованно промолвила Сульпиция, неспособная оторвать взгляда от ее улыбки. ーЭто сестра моя, Дидимой зовут.ーПредставил ее хладной. ーНаучу тебя жизни бессмертного!ーРадостно воскликнула она, уже тянув Сульпицию за собой, пока та пребывала в контузии от обострившихся в сотню раз органов чувств. И она научила всему, что сама знала, полностью приняв Сульпицию как пару своего брата и как свою новую сестру.

***

Шли дни, недели, месяцы, годы, чьи-то жизни и уже века. Клан Аро постепенно процветал и наращивал мышцы. Сначала он вербовал ближайших вампиров, проводя с Маркусом кропотливую работу по выяснению связующих нитей и чтению мыслей, чтобы знать, на какие узы тянуть. Конечно же, рядом всегда находилась Дидима, которой брат тоже нашел работуーпритягивать вампиров, заверяя, что в клане будет хорошо, а также успокаивать иногда бушующих смертных, разносящих панику о жестокости хладных. Эти слухи просачивались из соседних краев, там, где господствовали крупные кланы, с бороться с которыми было еще очень рано. ーБросьте! Повинуйтесь нам, и варвары Айгюптоса страшиться будут сами!ーЗлорадно причитал Кайус. ーЕще и северные варвары? Чую я, путь наш долог и тернист будет.ーРазмышлял Аро. Слухов о варварах действительно становилось все больше и больше. Народ пугался фракийских кровососов, по легендам, пьющих кровь из черепов своих жертв и не щадящих даже неповинных людей. К счастью, угроза пока была далеко, но Аро был уверен в том, что однажды его клану предстоит большое столкновение. Чем дольше он об этом думал, тем сильнее его охватывала мания величия, но в то же время и не покидал страх потерпеть поражение. Чтобы его избежать, нужно было усерднее пополнять свои ряды и укреплять власть, чем он и занимался, полный энтузиазма. Вскоре к ним нагрянул кто-то очень буйный. Вампир в странных одеяниях, кричащий на неизвестном языке и машущий руками в сторону микенского клана. Тот привлекал слишком много внимания, отпугивая простолюдин и нахально убивая их, утоляя свой голод. День первый, день второйーна третий его голова уже шаталась в руках Дидимы, не потерпевшей такой наглости. Люди были в восторге. На ее плечо, как одеяло, легла ладонь Маркуса. Они переглянулись, тепло улыбнулись друг другу и кратко, но мягко поцеловались. Аро довольно улыбнулся сестре, будто они сотворили небольшую шалость и не попали разъяренным соседям на глаза. Кайус фыркнул и хотел было поспорить, что избавился бы от варвара эффектнее, но его отвлекла Афинодора. А ее он всегда слушал. С каждым мгновением любовь Маркуса и Дидимы росла. Они не разлучались ни на секунду, нередко даже мысля об одном и том же и говоря одно и то же одновременно, что очень забавляло девушку. Они думали синхронно, и если один забудет ход своих мыслей, их тут же подхватит другая. Мир в их глазах стал казаться большим приключением, радушно принимающим их, сумашедших, встречать все невзгоды вместе. И неважно, кто рядом. Совсем неважно. ーНе догонишь, Маркусе!ーХохотала Дидима, скрываясь от одного дерева к другому с нечеловеческой скоростью. ーА вот и догоню!ーВосклицал он ей вслед, счастливо улыбаясь. Метаясь по деревьям и пугая местную флору, возлюбленные вышли на огромную поляну, усеянную весенними цветами. У Дидимы был восторг. ーКлянусь богами! Какое же диво!!!ーКрикнула она почти что в небо и обхватила шею Маркуса, валясь с ним на траву. Они смеялись и перекатывались по ней, не отпуская друг друга. Ясное солнце заставляло их кожу переливаться всеми цветами радуги и сверкать. Поблизости никого не было, и весь момент был предоставлен только ей и ему. Оба замерли в лежачем положении, смотря в небо. Постепенно рука Дидимы легла на руку Маркуса, пальцы сами по себе сплелись друг с другом. Девушка умиротворенно улыбнулась и прикрыла глаза. Какими же теплыми были их прикосновения! ーДидди.ーШепнул Маркус. ーДа?ーШепнула Дидима в ответ. ーНе открывай глаза. Она улыбнулась еще шире, предвкушая что-то интересное. Вскоре на ее голову легло что-то, напоминающее ее знаменитые венки, только не такое пушистое и слишком плотное. И в тот же момент Маркус поцеловал ее в уголок губ. ーОткрывай.ーПозволил он. Дидима открыла глаза. Потянулась к макушке и соприкоснулась с чем-то металлическим. Провела пальцами вдоль предмета и нащупала что-то в форме листьев. ーМаркусе...ーВздохнула она удивленно. ーЛюблю...ーПрошептал он. Голова Дидимы по доброй привычке легла на его грудь в знак благодарности. Только он знал, как трогательны для нее такие моменты, когда кто-то благодарит ее за все то, что она делает для остальных. Она дарит всем счастье, и это вовсе не означает, что ей самой оно не нужно. Мужчина осторожно провел большим пальцем по ее щеке. Столкнулся со слезой. ーСпасибо...ーПробубнила она, пытаясь скрыть слезы. Маркус только крепче обхватил ее, позволив плакать, ничего не говоря. Ее редкие всхлипы заглушались о его черный плащ, а губы коснулись лба. ーМаркусе...Покоя хочется душе моей...ーСпустя время, когда уже стало садиться солнце, промолвила Дидима. ーПокоя...ーЗадумчиво повторил он. ーТуда, где только ты и я...Навеки... ーИ без лишних забот... ーБез крови и слез... ーБез власти и войн... ーБез клана... Он вздохнул. Они сказали это вслух. Покинуть клан, покинуть Аро и остальных, обретя вечность только друг с другом. ーНо Аро...ーОпасался Маркус. ーВерится мне, брате отпустит...Счастья моего ради, ведь так? Никто не был уверен. Они знали характер Аро и предполагали его реакцию: молниеносный отказ и наверняка обиду, но разве он может запретить двум сердцам быть вместе? ーПоговорю я с ним, Дидима.ーУверенно и оптимистично сказал Маркус, возложив на себя ответственность. ーО, Маркусе...ーДовольно протянула она и слилась с ним в долгом поцелуе.

***

Аро сидел в личных покоях, любуясь своей коллекцией драгоценных камней. Каждый был выстроен в ряд и не притеснен, ведь отражал воспоминания о том, как был добыт, и сколько жертв для этого было принесено. Некоторые камни преподнесли смертные, некоторые выковырены из-под резвых кулаков Кайуса, которому эта возня не симпатизировала. Мужчина осторожно взял один камень в руки. Повертел. Протер тканью, как новорожденное дитя. В помещение просочился лунный свет, и драгоценность блестнула в темноте, переливаясь, словно внутри молила об освобождении черная жидкость. ーПозволишь, Аро?ーПрозвучал неподалеку голос Маркуса. ーДа, Маркусе?ーПозволил он. Маркус вошел в покои с неловкой улыбкой и выдержал недолгую паузу, пытаясь подобрать смягчающие слова. ーРешили мы.ーНачал он. ーЧто решили? ーНе наш путь это, Аро. Не ее путь. В очах ее тоску я видел, рвутся души наши на покой. ーЧто? О чем молвишь ты, брате?ーНа лице Аро заиграло замешательство. ーУйти хотим мы. Жить счастливо вместе хотим... Долгая пауза. В воздухе повисла неловкая тишина, с каждой секундой становящаяся напряженной. Аро все эти мгновения смотрел на Маркуса, а в его глазах читалось недоброе изумление. ーУверены вы?ーТихо нарушил тишину он. ーУверены. Давно с Дидимой думали об этом... ーКак так-то, как...Одумайтесь! ーМы решили, Аро. Хочет она. Снова пауза. Дышать здесь стало тяжело: воздух вонзался в горло. Рука Аро, держащая камень, была неистово напряжена. Он все смотрел на зятя неоднозначным взглядом. ーЯ буду думать.ーНаконец сказал он и отвернулся. Оставшись наедине, хладной разжал кулак. Камень был расколот пополам. Уходит. Она уходит от него, не разделив его взгляды. Неужели все эти года перестали для нее значить что-либо, что она решила сбежать со своим мужчиной? Нет, не своим, это ЕГО Маркус, ЕГО Кайус, ЕГО Сульпиция, ЕГО Афинодора и, мать Зевса, ЕГО Дидима. Никто не смеет уходить от него и его интересов, особенно родная сестра, которую он выходил и дал все, что имел. Как она смеет?! Как смеет бросить все, что у них было?! Наивная, легкомысленная Дидима. То-то же вокруг нее клан слабел, распускался и думал, что волен делать, что взбредет в голову. Дреная аура счастья, мешающая работе и отравляющая нити связей своим никчемным существованием. Какая же это была ошибка. Лучше бы он никогда не возвращался за Дидимой. Она бы дожила свой век и скончалась, а его клан бы рос и рос в порядке. Она не посмеет отобрать у него то, что он прибрал себе первее. Жизнь сама сказала, что в этом мире ничего не добьешься без контроля и холодного расчета. Разумеется. Если так и думать, то толку от Маркуса в разы больше, чем от Дидимы и ее дурацкого счастья. Во всех делах именно Маркус выступал правой рукой, а эта совала свой нос, отвлекая его от грандиозных планов. Обидно. Предательница. Эти дни в клане стало неестесственно тихо. Аро все чаще заседал в своей комнате, пребывая в нескончаемых раздумиях. Иногда всплывали воспоминания о том, как маленькая Дидима мешалась под ногами, пока он грузил амфоры в корабль. Вот дура. Еще с ранних лет мешала чему-то поистине важному. А может, если бы она не отвлекала, то Аро мог бы остановить отца от ухода за лекарствами, и того бы не убили? Чертовка. Ненавижу. Другое дело Кайус, всегда поддерживающий планы о тотальной власти и выполняющий всю грязную работу. Он-то не предаст, и наверняка разделит мнение Аро. И, между прочим, разделил, ведь давно пора избавиться от этой ходячей слабости. Уж ему-то Аро доверился, и уже спустя несколько недель злой умысел был воплощен в реальность. *** ーСестра, идем на поле! Весть благую донесу до тебя!ーАро театрально раскинул руки, не ждущий отказа. ーКонечно, брате!ーДидима тут же подхватила его задорное настроение. Сзади них показался силуэт Сульпиции. Ее руки легли на плечи мужа и заловки, а уголки губ приподнялись в умиротворенной улыбке. ーНеподалеку буду я, позволите? Луна сегодня хороша, вид упустить не хочу. Ладонь Аро накрыла ладонь Сульпиции. Поток мыслей влился в его разум, но он схватил его и резко вогнал в свое царство, тут же заперев дверь. Нет, она ничего не подозревает. Мужчина ласково улыбнулся супруге. ーПрости нас, краса моя, но откровенен слишком разговор наш!ーСказал он с нотками досады. Она не ослушается. Женщина кратко кивнула, одарила мужа поцелуем и растворилась в пространстве. Аро и Дидима остались вдвоем и выдвинулись в путь. Тот был долог и нетороплив. Луна взаправду светила ярко, а вдалеке выли волки. Одна поляна сменялась другой, но с каждым разом растительности становилось все меньше и меньше. Впереди была опушка старого леса, усеянного сухими деревьями и кромешной тьмой. В носу почудился слабый запах мертвой листвы и пыли. ーЦветов не вижу я, брате. Гиблое место!ー Непринужденно пошутила девушка. ーИ правда, только я и ты. Но разве не прекрасно? Благословляю я тебя, сестра! Малиновые глаза милой Дидимы округлились в удивлении. Тонкую бледную шею сдавила родная ледяная рука. Это был по-особенному больный и неприятный жест, захотелось резко оттолкнуться и неловко рассмеяться. ーКх-хах, Аро-...ーПрохрипела Дидима с мимолетной улыбкой, не оценив начало игры. Сзади тот час же показалась высокая фигура и до хруста сжала нежные плечи девушки. Раздался сдавленный визг. Больно. По шее уже несколько веков как не текла кипящая кровь, и ничто не выдавало в теле человеческой уязвимости. Но насколько же теплой казалась сестра, даже после обращения в бессмертную. Волнение переменилось ужасом, а затем горем. На глазах выступили слезыーнет, хладные выделяют не их, а скорее яд, заменяющий и смертоносный. ーБрате...ーПропищала Дидима. Он чувствовал вибрацию в ее горле, стоило ей подать голос. Эта вибрация раздавалась по его руке этим самым вечно излучаемым ею теплом, проносясь по всему телу и завляя руку сжаться еще сильнее, ведь Аро будет счастлив, если его клан будет процветать. На его глазах тоже выступили слезы и он тут же зажмурился. От тактильного контакта в голове стали всплывать разные воспоминания Дидимы. Старая, уже забытая историей колыбельная, которую тихо напевала любящая мать, покачивая долгожданную новорожденную девочку. Десятилетний мальчик с черными, как смола волосами, стоящий рядом с родительницей и устремивший заинтересованный взгляд прямо на засыпающего младенца. Первые шаги, такие неуверенные и слабые, и тихое бормотание того мальчика: "давай, у тебя выходит!". Тут же падение, но ощущение теплых сильных рук, ставящих неповоротливое дитя обратно на ноги. Сад с виноградными лозами, меняющими друг друга с каждым шагом идущего в рост брата, несущего маленькую девочку на руках и угощающему плодами этого дерева. Первые осмысленные диалоги и подарки: неряшливо сорванные на лугу маки, заставившие Аро, только-только догрузившего масло в корабль, улыбнуться. Его крепкое объятие, когда тот, с застывшей на губах кровью, но одолевший обидчиков, клялся никогда не давать ее никому в обиду. Пропажа отца. Мать, которой очень холодно, и которую нужно укрыть. Полный ужаса и горя взгляд юноши. Суетящиеся в их доме соседи и женские завывания, от которых Аро уводил девочку подальше, к полю. Соседний холм и сопровождение в царство Аида. С тех порーвыживание. Взросление, работа в чужом торговом порту. День, когда брат с триумфом объявил, что порт теперь принадледит им, и постепенный рост этого ремесла до такой степени, что Дидима больше не надевала его обноски и ела свежеиспеченный хлеб с медом. Внезапная пропажа возмужавшего Аро. Горе. Три года мучительных и отчаянных попыток найти пропавшего без вести любимого брата, бессонные ночи и море пролитых слез. Он, внезапно вернувшийся...иным, подходящий ближе и вонзающий зубы в шею. Невыносимая боль, которую пытались заглушить братскими объятиями и холодом пещерного камня. Первые дни неутолимой жажды и необъяснимого прилива богоподобных сил, а также первые убийства, чтобы насытиться кровью смертных. Очарованный взгляд Маркуса, устремленный прямо на нее, и она, отвечавшая тем же. Его скромная улыбка, в которой читалось тихое восхищение, и которая становилась шире, когда улыбалась и она. Сад, усеяный розами. Падение на траву и притяжение к Маркусу. Первый поцелуй. Свадьба в кругу Аро, Кайуса и Афинодоры. Это было словно на весь ликующий их невероятной любви мир, и все были очень счастливы. Уходящие вдаль года, наполненные счастьем. Счастье, которое излучалось особой аурой и озаряло всех в клане. Смягчающее счастье. Выводы. Решение, что кланーне то, что она и Маркус хотели бы. Вердикт Аро. Рука на шее... Внезапный хруст костей, разрывающейся плоти и потеря тактильного контакта вернула в реальность. Женское тело замертво упало на землю. В руке Аро осталась голова. Застывшие в испуге глаза смотрели прямо на него. Он не смотрел в ответ, только прижал к себе и стал медленно, словно в трансе, покачиваться, напевая ту колыбельную матери. ーОтставь игры свои, Аро.ーПослышался голос Кайуса где-то далеко-далеко. Вдали от детского хохота и цветочных полян, запаха горячего хлеба, сотворенного руками матери, и очередными уроками отца, которые еще не раз пригодились в жизни. Кудрявые волосы развевались на ветерке, налипая на лицо. ーБошку отдай и покончили.ーГоворил блондин. Дидима тянула за собой брата и бежала по полю, не смотря под ноги. Он смеялся и говорил сбавить темп, ругая, что она сейчас упадет, но та только быстрее бежала, радуясь новому дню. Все-таки упала. Кайус зажег факел и небрежно бросил отобранную голову на землю. Тело Дидимы вспыхнуло, как порох. На ее лице, казалось, застыла грустная улыбка. "Я верю в тебя, брат. Не плачь. Это того стоит." ーПочудилось ему перед тем, как вес в его руках резко исчез. Последнее ураーмощная волна счастья прошлась по радиусу в километры. Аро разразился неконтролируемым хохотом, перешедшим в истерику. Его сестра мертва от его же рук. Кайус помогал. Он тоже смеется. Все смеются. Все счастливы. ーАро, ха-ха-ха!!...Прекрати эту чертовщину, ха!...ーНе унимался он. ーХа-ха-ха-ха!!!ーНадрывисто смеялся он и дрожал каждым кончиком своего тела. ーАРО!!! Удар. В порыве необузданной эмоции Аро впечатал свой кулак в лицо Кайуса, заставив всему на свете замолчать. Тот исказился в отвращении и со свирепым взглядом вмазал убийце в ответ. Мужчина повалился на землю около тлеющего тела. Костер убаюкивающе согревал, и он остался неподвижно лежать там, наблюдая, как его соучастник медленно отдаляется, оставляя его в одиночестве со своими мыслями.

***

ーДидима! О, Дидима!!!ーЗавывала Сульпиция, не успевая вытирать ядовитые слезы.  Ее лицо, будь она человеком, покраснело бы от долгих рыданий, но онаーхладная, она не может не быть вечно красивой. Оттого внешне она не походила на горюющее существо, а, скорее, на статую, на которую упали первые капли дождя и утемненными полосами сползли по щекам. Внутри нее все бушевало. Дидима была для нее как добрая наставница, радушно принимавшая ее в мир хладных и обучавшая всему, чему ее в свое время учили Аро и Афинодора.  ーУбили...Убили-и-и!!!ーВзревела она с новой силой и ударила себя в грудь с силой бессмертного.  Длинные вьющиеся волосы падали на лицо и лезли в ротーвсе, чтобы нагло отвлечь Сульпицию, заставить ее наконец замолчать, но не могли. Дидима была для нее лучиком солнца, в мороз греющим и уверяющим, что скоро потеплеет, а в жаруーне испепеляющим, а нежно улыбающимся в дорогу. В конце концов, она приняла брак с Аро и искренне радовалась тому, что брат наконец не будет холостым, и обещала, что если вдруг он ее обидит, ему мало не покажется. Сестрой она была ей, чтоб вас всех. И всем остальным она была сестрой.  На спину Сульпиции легла тонкая рука Афинодоры, потирающей платком редкие слезы. Уж сколько веков она живет в этом мире, а времена, проведенные с Дидимой оказались самыми теплыми и насыщенными, и сейчас пришло особое понимание этому. Душу терзало то, что этого больше никогда не случится, и что таких светлых людей нужно беречьーона не уберегла.  ーОна принимала нас. Всегда принимала нас.ーДрожащим голосом прошептала блондинка.  ーА будь мы рядом тот момент!...ーПричитала Сульпиция.ーТвари! твари!!!ーРевела она на фракийцев. Будь они тогда рядом, кто знает, что было бы сейчас. Стены крепости в очередной раз пронзил душераздирающий крик овдовевшего Маркуса, а следом раздался громкий стук чего-то твердогоーочередная попытка разбить себе череп, окончившаяся глубокими трещинами в стене. Дар бессмертия сейчас как никогда казался проклятием. Тяжелее всего было ему, потерявшему любовь всей своей нескончаемой жизни. Ему, чья нить, светившаяся ярче солнца и обросшая прекрасными цветами, резко оборвалась и погасла, рассыпавшись в прах. Ему, кто видит, как постепенно начинают угасать и остальные нити, покидая его в кромешной тьме на тысячелетия.  ーУНИЧТОЖУ!!!ーОрал Маркус не своим голосом, бранясь на родном языке и выбивая дурь из неповинных стен.  Аро сидел в углу комнаты и молчал. Его глаза были на мокром месте, а в ногах лежали личные вещи погибшей: роскошные хитоны, множество драгоценных украшений, половина из которых были дарованы братом, и золотой венок, сверкающий в его руках. ーНосят жрецы и святые...ーПробормотал он, смотря в никуда.ーА свят средь нас никто...ーАро медленно, почти неосознанно закутал венок в блестящие ткани.  Кайуса не было поблизости. Он ушел оплакивать Дидиму где-то в лесах, отрывая головы и разбивая волчьи пасти о древесную кору. Ему было невыносимо отвратительно сидеть с остальными и наблюдать их слабость. Особенно противно становилось от мысли, как сильно сейчас горевал Маркус, всегда отличавшийся своей сентиментальностью. А горевал он еще годы.  Годы он выл по ночам, запираясь в гробнице покойной жены. Все не мог унять себя, бил головой и руками все, что попадается ему на глаза. Это продолжалось днями, месяцами, годами. Он не мог принять разлуку. И никогда не сможет. Каков смысл бесконечного существования, когда рядом нет никого, кто разделит это проклятие, иной раз улыбнется, возьмет за руку и устремит свой огненный взор в будущее? Хладные любят раз и навсегда. Раз и навсегда она ушла из жизни, и весь ковен погрузился во тьму, словно ее никогда не было ни в чьей жизни. Единственный выходーдостичь Дидимы. Отправиться к ней любыми способами. И все они были тщетными. Хладные неубиваемы. Маркус выбивал из своего тела всю дурь, врезаясь в скалы и падая с обрывов, но ломался только природный камень, а кровожадная нечисть все оставалась заперта в собственной оболочке. Он пытался выточить самого себя острейшими колами, но ничего, кроме тонких полос на мраморной коже, не добился. В какой-то момент это превратилось в манию. Он перестал чувствовать себя живым без физической боли и риска. Каждый раз, подвергая себя опасности, Маркус видел ее нежное, обеспокоенное лицо, кричал трехголосьем, что достигнет ее, но... Но, один день, хотел было Маркус броситься в огонь и едино доступным образом лишиться жизни, как вдруг почувствовал, что нити связей резко одернули его и стянулись в нерасплетаемый узел. Плотный канат из грубого тусклого материала сдавил его шею, как висельнику, и оттянула от костра, ибо клан бросить нельзя, жив ты внутри или нет. Худшим в этой ситуации было то, что Маркус видел эту нить, видел ее характер и отсутствие всякой подлинности, но так было нужно во имя клана. Нить Дидимы хотела тянуть в другую сторону, к огню, но Дидима бы расстроилась, узнав, что Аро потеряет ценный актив. А жить без нее все равно не хотелось. Это была бы не жизнь. А весь секрет в том, что все эти годы Аро усердно искал кого-нибудь, кто мог бы решить проблему увиливающего Маркуса и ненадежного Кайуса, и вскоре он наткнулся на настоящий самородок. Неважно, как звали эту хладную: одно время она нарекала себя так, а другоеーсяк. Ее незаменимый потенциал менять чужие отношения, привязывать заклятых врагов в нерушимую дружбу и отвязывать любовников друг от друга приводил Аро в такой восторг, что со временем он и сам позабыл обо всем, что могло бы его заботить, если это не касалось клана. Теперь на его лице всегда играла, да, именно играла располагающая улыбка, а движения стали плавными, пародирующими Дидиму, но никогда ею не являющимися.

Маркус поверженно пал на колени и отныне существовал.