Город

- Мы куда идём-то? Далеко? Мне мать велела к пяти быть дома. Они пробирались по задворкам промзоны, между серыми бетонными заборами, среди чахлых кустов и мазутных луж. Место было глухое, облюбованное бомжами и мелким криминалитетом, так что Митька шёл впереди, подобравшись, оглядываясь, чтобы в случае чего сразу дать дёру. - Она ж у тебя раньше восьми не притащится, - сказал он. - Обещала убить, если к её приходу уроки не сделаю, - пожаловался Сашка. Мать накануне вечером нашла его “потерянный” дневник за батареей, и гоняла сына по дому мокрым полотенцем, крича, что… да не хотелось вспоминать, что. Митька усмехнулся с видом человека бывалого. - Ха, да она всё только обещает. Возразить было нечего. Сашкина мать голосить могла на весь подъезд, но получал он разве что тряпкой, да и то нечасто. Митькин папаша, когда на него находило, пускал в ход и ремень, и кулаки, и даже табуретку. Но Сашка всё-таки возразил. - Так орать же будет… Митька фыркнул. - Не ссы, тут близко. Пришли почти… Он завернул в закуток. Здесь, сбоку от идущей вдоль гаражей дорожки, сходились под углом заборы складов и автобазы, образуя треуголный карман, дальний конец его был завален мусором, там сквозь груду порванных шин, горелых тряпок, битых бутылок и ржавых жестянок пробивались прутики того дерева, которое везде росло и фиг знает как называлось. Ближе к дорожке над землёй выступал край бетонного кольца с канализационным люком. - Вот, - заявил Митька, тыча в люк пальцем. - И чё это? - Вставай. Видя, что Сашка медлит, он подпихнул его. - Вставай. Надо на крышку встать! Да не боись, она не провалится, я проверял. Для убедительности он сам встал на железный блин и попрыгал, а потом соскочил, уступая место. - Ну и? - сказал Сашка, встав на его место. - Глаза закрой! - велел Митька. Глаза Сашка закрывал с опаской - Митька был способен на дебильные шутки. Правда, вести его сюда, чтоб спихнуть с двадцатисантиметровой высоты - совсем не в духе Митьки. Слишком сложный план. - Ну? - повторил Сашка. - И смотри! - велел Митька. - Да, нет, блин, не так! Глаза закрой и смотри. - С закрытыми глазами?! - Да! Ну, ты тупой?! - Сам ты тупой, - ответил Сашка, закрывая глаза снова и с досадой думая, что зря повёлся, время-то уже без пяти пять. - И шутки у тебя туууу…. оооооо…. Как-то само собой, пока он предавался тоске о грядущей встрече с учебником русского, у него действительно вышло взглянуть, как Митька и говорил, не раскрывая глаз - и темнота вокруг превратилась в картину. Он увидел площадь, окружённую зданиями, улицу, тянущуюся вдаль, дома, арки, клумбы... Открыл глаза - и опять он стоит на люке у гаражей. И Митька смотрит на него круглыми глазами. - Эт чо? - спросил Сашка снова зажмуриваясь. - А что видишь? - жадно спросил Митька. - Город какой-то. Сказочный. Учить уроки Сашка терпеть не мог, а книжки читать любил - настолько, что мать даже пыталась запирать шкаф, чтоб он хоть что-то делал к школе. И горько пожалела потом об этом, поскольку сын, лишённый доступа к домашней библиотеке, открыл для себя городскую и школьную. Он обожал листать атласы и альбомы, но никогда, ни в одной книге про страны и города не попадалось ему ничего подобного. Такое могло быть только в сказках. - Это… какая-то Страна Дальняя, - сказал он, вертя головой. Город стоял перед глазами, как настоящий, со всеми деталями. И когда он поворачивался в сторону картинка сдвигалась, словно он стоял внутри, а задрав голову, он видел над башнями белые облака и золотые флаги. - Тир-на ног'т? - пробормотал Сашка, крутясь на месте. - Чо? - переспросил Митька. Сашка отмахнулся и попытался сделать шаг вперёд по улице. Город тут же исчез, зато объявился упирающийся ему в грудь ладонью Митька. - Не-а! - сказал он. - Только на люке работает. Но ты же видел, да? Что видел, рассказывай! - Башни, - сказал Сашка очумело, - фонтаны. - Ну, слава те яйцы! - заорала Митька. - Я нормальный! Я не псих! А я всё, я решил, что как батя стал, когда он до белки допился. Подвинься! Они стояли на люке, сверяя, кто что видит, и убеждаясь, что видят одно и то же. Всё совпадало - и цвета, и количество окон и направление улиц и высота башен. Со стороны гаражей площадь окружали фонтаны, вода била струями и лилась каскадами, вверх возносилась мраморная лестница, от неё в стороны расходились улицы. - Может это портал в другое измерение? - спросил Сашка, разглядывая с подозрением крышку люка. - Колодец - точняк не портал, - заверил Митька. - Я проверял. Одно говно и мусор. Сашка почесал в затылке. - Наверное, надо в какой-нибудь институт сообщить? - Зачем? - изумился Митька. - Ну, чтобы исследовали, что за аномалия… Митька вдруг взъярился, схватив его за ворот рубашки и тряхнул: - Ты чо, с дуба рухнул?! Чтоб тут всё перекрыли и испортили?! А ну, клянись, что никому в жизни не скажешь! Мамой клянись! При упоминании мамы Сашку обожгло. Время! - Ой! Он вывернулся, оставив ковбойку в руках Митьки и со всех ног понёсся в сторону дома. - Скажешь - ты мне больше не друг! - орал вслед Митька. Сашка затормозил на повороте: - Я клянусь, клянусь! - проорал он в ответ, хлопая себя по плечам ладонями крест-накрест, как научили в лагере прошлым летом. - Могила! Мне пора. Мать убьёт… ~ Убить мать обещала как обычно. На этот раз - за потерянную ковбойку, несмотря на заверения, что она у Митьки. На следующий день он хотел зайти за Митькой, но из-за обитой драным дерматином двери доносились такой мат и треск, что Сашка даже на звонок нажать не решился. И, выйдя из подъезда, побрёл в сторону промзоны один. Митька, впрочем, нашёлся там же, за гаражами: сидел на крышке люка хлюпая распухшим малиновым носом в замызганный клетчатый платок и вместо здрасьте швырнул ему скомканную рубашку. - А я к тебе заходил, но там это… орут, - сказал Сашка, завязывая рукава ковбойки на поясе. Вечер был тёплый. - Вырасту - убью скотину, - угрюмо пробормотал в платок Митька. - Ты, это… Извини, что я психанул. Просто дома даже когда он трезвый хреново, а здесь… я на всё это смотрю и мне хорошо. Понимаешь? А если кто-то ещё узнает и начнёт здесь ковырятся, нас уже не пустят. - Да я ж поклялся, - успокоил его Сашка. - Будет наша тайна. А я в библиотеке был… - И чо? - Да ничего даже близко похожего, но… … В библиотеке Сашка клятву благополучно успел нарушить. Но только потому, что был уверен - тайне ничего не грозит. Библиотекарь, студентка какого-то педагогического, подрабатывающая на полставки в детском зале, привыкла к детишкам с завиральными идеями. И всегда готова была посоветовать что-нибудь увлекательное. К тому же, он и не сознался, что собственными глазами видел город - просто описал своими словами и очень бурными жестами. Анечка, выслушала его с искренним интересом и, мечтательно вздохнув, сказала: - Гондолин… Сашка насторожился. - Это где? - У Толкиена, - улыбнулась Анечка. Она подумала несколько секунд, оценивающе на него глядя, и выложила на конторку книжку в светлой суперобложке, потом обложку всё же сняла и постучала по переплёту ногтем, строго наказав: - И чтоб только мытыми руками открывал, это моя личная. Через три недели вернёшь… … - Похоже, - признал Митька, выслушав зачитанное ему по мятой бумажке описание. - Может, он тут стоял? - Дурак ты, это ж фэнтэзи, - возразил Сашка. - Ничего такого тут никогда не стояло. - Аааа, сказки для взрослых, - разочарованно пробормотал Митька, растягиваясь поперёк люка. - Но, знаешь, я что подумал, - сказал Сашка, закрывая глаза. Его тут же обступили белые стены, ввысь поднялись белые башни, вымпелы взвились над серебряными шпилями. - Я подумал, вдруг это будущее, а не прошлое, - сказал он, любуясь золотистыми отблесками света на белом мраморе и увитыми цветущими лозами стенами. - Это как? - спросил Митька. Сашка открыл глаза и встал, оглядываясь. Он пытался представить на месте гаражей журчащие потоки, уходящую в пасмурное небо, над ними - лестницу, улицу, прорвавшую заборы, башни, встающие над портовыми кранами слева и ржавеющими МАЗами справа. Выходило с трудом, приходилось сильно напрягать мозги. - Ну, как-как. Он не был тут, а только когда-нибудь будет. Ну, вот Жюль Верн про подводную лодку писал, когда никаких подлодок не было, а потом их изобрели. Митька фыркнул. - Да как же, жди… Сашка сел на крышку, продолжая разглядывать двери гаражей и непросыхающие лужи в рытвинах перед ними. - А может, нам надо не ждать, а действовать! - заявил он. За ночь он одолел полкниги, всё утро выписывал строчки о тайных городах в чистую тетрадку, в голове теперь плескались образы со страниц, медленно пропитывая реальность волшебством. - Может, это нам уготовано его построить? - пафосно сказал он. Митька откровенно заржал. - Как? - Ну, как люди строят города? На месте Кремля же тоже когда-то ничего не было? Харэ ржать. Там строителям Гондолина помогал Владыка Вод, а тут вот люк над канализацией… может, мы избранные? Митька снова заржал, громко, безостановочно и взахлёб, причитая: - Владыка дерьмо-вод, помоги мне! И ты этот… Скайуокер, падаван эльфийский… Избранный, мать твою… Он так заразительно смеялся, что и Сашку проняло. Они долго хохотали, попёрхиваясь в попытках что-то сказать. - Нужно просто подумать, с чего начать, - продышавшись сказал Сашка. Собственная идея о городе будущего его внезапно нешуточно впечатлила. Настолько, что начала сама собой превращаться из гипотезы в план. - А давай вместе пойдём после школы поступать в строительный? - сказал он. - Я в армию пойду после восьмого, - сказал Митька. - Отслужу - обсудим. А ты с аттестата начни. Как тёть Клава орёт, что тебе одна дорога - в дворники - за три этажа в соседнем подъезде слыхать. Угрозу про карьеру дворника мать особенно любила. Но, вновь закрыв глаза, Сашка подумал, что в этом городе он бы и дворником с наслаждением работал. Чем, интересно, там подметают улицы? Вениками из лебединых перьев?... ~ - Майя Аскольдовна, а на строителей городов же учат в архитектурном? Учительница передвинула очки с кончика носа на переносицу и скептически спросила: - Шуреев, ты собрался в архитекторы? - А чо, нельзя? - буркнул Сашка. Несбыточный город и мысль, что это грёза будущего так его и не отпустили. Показывался город только если встать на крышку люка, и нельзя было прогуляться по улицам или подняться по лестнице, но после того разговора с Митькой Сашке город мерещился повсюду. Он брёл из школы, глядя на панельки вокруг, а видел - белые стены, высокие арки, цветные окна в золотых рамах... Он рисовал планы, размещая видимые с площади башни и дворцы там, где бы они могли быть, перечерчивал в альбом рисунки со стен и мостовой. Никто (кроме Митьки) о его одержимости не знал, и даже Митька в него не верил, но избавиться от проклятья это не помогало. - Ты хоть восемь классов одолей, чтоб тебя в строительный штукатуром взяли! - сказала Майя Аскольдовна. - У тебя десять двоек с начала четверти. - И одна тройка, - попытался восстановить справедливость Сашка. - Это не потому что ты умный, а потому что я добрая! - всплеснула руками Майя Аскольдовна. Она и правда была доброй. Вспыльчивой, склонной покричать, но даже это у неё выходило как-то беззлобно, не то что у матери. И даже вызывая мать на беседу о его успеваемости Майя Аскольдовна сначала ужасала её, потрясая тетрадками так, словно пыталась стрясти со страниц всех порождённых им из великого и могучего грамматических монстров, а потом пыталась успокоить взвинченную родительницу ученика, рассказывая, что мальчик хороший, умный, начитанный… - Да зачем архитектору русский? - попытался оправдаться Сашка. - Затем, что если в институте ты напишешь “кооопитель”, так же как пишешь “кааарова”, то тебя твой научрук выгонит с позором! Замурует в подвале! Зальёт в бетон! И будет прав!!! - А что такое “копитель”? - попытался перевести тему Сашка. - “Копитель” - это признак бескультурия! - шумно выдохнув заявила Майя Аскольдовна. - А “каАапитель” - то, что у колонны сверху! С чего бы такой интерес к архитектуре Шуреев? - Книжку прочёл, - опуская глаза к полу сказал Сашка. - Про гра…достроительство. Интересно. Майя Аскольдовна сунула палец ему под подбородок и заставила смотреть в глаза поверх снова съехавших очков. - Серьёзно? - спросила она. - А ну садись и переписывай классную работу. - Ну, Маааайя Аскольдовна, - заныл Сашка. Ему смертельно не хотелось оставаться и бороться с ошибками. Классная работа вся была в алых метках. - Не выводи меня из себя, Шуреев! - взвилась Майя Аскольдовна. - Перепишешь без ошибок - отведу к настоящему архитектору… ~ Сашка сидел на крышке люка с разложенной на коленках книгой. На развороте в подробностях разъяснялось и что такое “капитель”, и какие они бывают… Закрыв глаза, он пытался найти вокруг себя эти самые капители. Капителей было мало, колонны всё больше перетекали безо всяких капителей в гранёные арки, воздушные сетки или каменные ветви. - И что? - спросил Митька. - У Майи Аскольдовны брат в архбюро работает, - ответил Сашка. - Дал книжку, велел читать, обещал потом ещё. - А с русским ты что сделал? - А… У Виктора Аскольковича жена какой-то мудрёный логопед. Она сказала, что я левша, а пишу правой, поэтому почерк жуткий. И какое-то там нарушение слуха. И когда она мне правила начала объяснять, у меня будто форточка в мозгах открылась. Я вдруг всё понял. - Ну, повезло тебе… Не иначе, как владыка дерьмовод помог, - хмыкнул Митька и похлопал по крышке люка. - А тебе тоже с него повезло? Митьку необъяснимым случаем угораздило ввязаться в драку с местной шпаной, в-одиночку против пятерых старшеклассников. Имел все шансы до нового года валяться в больничке. Но из свалки его вынул за шкирку спокойный дядя, раскидавший остальных задир, как мячики, точными и безжалостными пинками. И так, за шкирку, Митька и был введён в спортшколу и записан в секцию, как “перспективный”. - Фиг знает, - ответил Митька. - С чего бы? Ну, вот ты - понятно. Сдурел со своей идеей, может, правда что-то построишь? А я-то зачем твоему городу? Может, я как тот чувак в твоей книжке просто должен был тебя сюда привести? Сашка открыл глаза, посмотрел на ободранный нос и поцарапанную скулу приятеля и помотал головой. - Не, Митёк, раз ты его видишь, значит мы ему оба нужны. Я знаю. Жопой чую! Он постучал по крышке люка, но которой сидел, и они оба расхохотались…