Метка на коже

Выходить из душа в собственной комнате — занятие обычно безопасное и даже рутинное. Особенно если ты Стайлз Стилински и твой главный враг — это школьная успеваемость, а не монстры из ночных кошмаров. Но, как показывает практика, расслабляться нельзя никогда. Стайлз натянул футболку прямо на влажную кожу, даже не потрудившись толком вытереться и замер, чувствуя, как по позвоночнику пробежал нехороший холодок. Не от сквозняка. От присутствия. Прямо посреди его комнаты, возвышаясь, как мраморное изваяние древнегреческого бога, стоял Дерек Хейл. Сердце Стайлза пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Он не видел его… сколько? Месяц? Два? Время в Бейкон-Хиллз текло по своим, сюрреалистичным законам. Сейчас, глядя на него, на этого вечно хмурого, насупленного оборотня, Стайлз вдруг с ошеломляющей ясностью осознал, сколько дерьма они переплыли вместе. Целое море. Океан крови, слёз и адреналина. А теперь они словно два корабля, разошедшихся в тумане. Скотт теперь Альфа, у них своя стая, и нужда в Бывшем Альфе, который вечно смотрит на всех, как на тараканов, отпала. Странно, но в списке «Минусы нового мира» у Стайлза это был пункт номер один, жирным шрифтом и с тремя восклицательными знаками. Не то чтобы он собирался признаваться в этом кому-то. Особенно себе. Особенно вслух. Особенно сейчас, когда объект его невысказанных сожалений стоит в центре его комнаты и выглядит так, будто ему кто-то испортил любимую кожаную куртку. Дерек только вошел — это было видно по тому, как он хищно поводил носом, сканируя пространство. Его ноздри раздувались, словно он унюхал дохлого скунса прямо под кроватью Стайлза. Наконец, приняв какое-то важное стратегическое решение, Дерек подошел к окну и с силой распахнул створки. Холодный, колючий, как проволока, ночной воздух ворвался в комнату, взметнув влажные волосы Стайлза. Тот поёжился, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. — Чувак! — голос Стайлза прозвучал возмущённо-пискляво, что совсем не добавило ему солидности. — Я только из душа, вообще-то! Мне холодно! В качестве неопровержимой улики он сунул Дереку под нос свою руку, сплошь усыпанную «гусиной кожей». Дерек мельком глянул на конечность Стайлза, снова дёрнул носом и выдал фразу, от которой тот поперхнулся собственным возмущением: — Здесь воняет. — Что?! Я, между прочим, убирался! — возмущение Стайлза хлынуло через край. — Пару дней назад! У меня даже полка для носков теперь есть! Организованная! — Здесь всё провоняло ей, — перебил Дерек, и его голос был похож на рык, сдерживаемый из последних сил. — Ты провонял ей. Если бы Стайлз не знал Дерека так хорошо (а он знал его, наверное, лучше, чем тот сам думал), он бы решил, что это обвинение в супружеской измене. Но контекст, как говорится, был ясен. Она. Малия. — Эй, полегче! — Стайлз постарался вложить в голос максимум гордости. — Она, между прочим, моя девушка! Судя по тому, как Дерек уставился на него в упор, прозвучало это не гордо, а скорее жалобно-оправдательно. В глазах Дерека зажёгся тот самый огонёк, который Стайлз видел только перед тем, как тот разрывал глотку очередному вендиго. — В чем дело? На языке оборотней это означало: «Рассказывай всё, или я лично вырву тебе горло зубами и буду жевать, пока ты не сознаешься». И вот тут наступил ключевой момент. Стайлз не собирался делиться с Дереком своими любовными терзаниями. Он уже всё выложил Скотту — ну, процентов девяносто, опустив пикантные подробности о том, как после секса с Малией ему хочется свернуться калачиком и слушать, как скрипит половицами кто-то… другой. И ему полегчало. Поэтому он выдал: — Прости, чувак, это личное! Предсказуемо. Конечно, Дерека его «личное» волновало меньше, чем состояние новой полки для носков. Он сделал шаг вперед. Потом ещё один. Стайлз спиной упёрся в стену, и это было совсем не то «впечатывание», о котором он иногда (ладно, часто) мечтал. — Она не даёт тебе? — спросил Дерек, и в его голосе мелькнуло что-то странное. О, Боже. О, Боже мой. Они перешли на личности. — Скорее… наоборот, — выпалил Стайлз, прежде чем мозг успел дать команду «стоп, кранты». Когда он уже научится держать язык за зубами? Наверное, когда перестанет видеть сны с участием этого конкретного оборотня. Дерек замер на полпути, будто наткнулся на невидимую преграду. — Ты не даёшь ей? — В его голосе явственно послышалось удивление. Это что сейчас было? Шок? Неверие? Оскорбление его мужских способностей? — Да нет же! — заорал Стайлз, чувствуя, как краснеет до корней волос. — О, Боже! Она даёт мне, я даю ей! У нас там целый фейерверк! Замечательный, потрясающий, страстный секс! Он почти не соврал. Почти. — Тогда в чем дело?! — терпение Дерека лопнуло, как мыльный пузырь. И запал Стайлза лопнул вместе с ним. Он выдохнул, чувствуя себя полным идиотом. — Просто… — слова давались с трудом, выцарапываясь наружу. — Ну, знаешь… — это был самый неловкий разговор после его первой беседы с отцом о презервативах. — Просто… после… когда всё заканчивается… ну, ты отходишь… И вдруг понимаешь, что рядом… чужой человек. Не твой, — закончил он еле слышно. Стайлз заставил себя поднять взгляд. И успел как раз вовремя, чтобы увидеть глаза Дерека. О, Боже. Дерек понял. Дерек Хейл, этот ходячий ураган тестостерона и хмурости, понял. В его взгляде мелькнуло что-то древнее, какое-то эхо собственной боли, которое он прятал так глубоко, что даже Стайлз, профессиональный «читатель Дерека», не всегда его находил. Тишина повисла в комнате, тяжёлая и плотная, как одеяло. Они молчали несколько минут, которые растянулись в вечность. Дерек, наконец, отвёл взгляд, подошел к столу Стайлза и начал механически перебирать его вещи — ручки, тетради, зарядку от ноутбука. Стайлз был слишком ошарашен этим моментом внезапного, обжигающего взаимопонимания, чтобы возмущаться. — Порви с ней, — сказал Дерек наконец. Это прозвучало как приказ. К Стайлзу вернулся дар речи. — Гениальное решение, Дерек! Прямо на уровне нобелевской премии! Как я сам-то не додумался? — сарказм лился рекой. — Если ты не заметил, Малия — не обычная девушка. Это дикий койот в человеческом обличье! На неё слова действуют примерно как на тебя комплименты — никак. Дерек закатил глаза. Прогресс. — Попроси Скотта. — Что? — Попроси Скотта. — Что-о? — Ты сегодня в ударе, — фыркнул Дерек. — Попроси Скотта, чтобы он тебя пометил. Он — Альфа. Она почувствует запах и не посмеет… — Стоп-стоп-стоп! — Стайлза осенило. — Пометил? В смысле, «пометил»? Как щенка? Или как… — Как свою пару, Стайлз, — перебил Дерек тоном, не терпящим возражений. — Он — Альфа. Для неё, как для животного, это будет сигнал: «занято, не подходить». Она не тронет то, что принадлежит вожаку. Стайлз задумался. В этом был звериный, но жутко логичный смысл. Психологически Малия — койот. Говорить с ней на языке животных — самый верный путь. Скотт, конечно, сделает это для него, не задумываясь. Но… Скотт! Малия ни за что не поверит, что его лучший друг внезапно решил, что он его истинная пара. Она скорее решит, что они сошли с ума и решили устроить гарем. Дерек, правильно истолковав скептическую мину Стайлза, предложил альтернативу. — Эрика. — Эрика? — Стайлз скривился. — Она — бета. Будет не так эффективно, Малия может оспаривать. Но тоже может сработать. Ха. Ха-ха. Очень смешно. Эрика, которая смотрит на него как на говорящего таракана, будет его «метить»? Да он лучше с Малией останется. Мысленно Стайлз пробежался по списку возможных кандидатов. Айзек? Смешно. Бойд? Неловко. Питер? Да ни за какие коврижки! И тут его осенило. Самый логичный, самый очевидный вариант. Тот, от кого исходит самый сильный, самый… родной запах. — Ты! — выпалил Стайлз. Дерек замер, его брови поползли вверх. — Я? Стайлз готов поклясться, что Дерек вздрогнул. Самую малость. Но он заметил. Он всегда всё замечает, когда дело касается его. — Ты можешь пометить меня! — выпалил Стайлз на одном дыхании. Дерек медленно повернулся к нему. В его глазах было такое выражение… Стайлз обязательно припомнит ему этот взгляд. Когда-нибудь потом. Когда его сердце перестанет биться где-то в районе ушей, отбивая чечётку. — Ты лучше всех! — затараторил Стайлз, пытаясь замаскировать свой дурацкий, спонтанный порыв под логическое умозаключение. — В смысле, ты идеально подходишь! Ты бывший Альфа, у тебя самый сильный запах, она тебя уважает… то есть боится… ну, ты понял! Он нёс полную чушь, и они оба это знали. Но Дерек, к его бесконечному облегчению, не стал его дразнить. Он лишь пожал своими широченными плечами и коротко кивнул. Стайлз судорожно выдохнул. Надеясь, что его лицо сейчас не пылало алым светом маяка. Он взял себя в руки и тоже кивнул. А потом всё произошло быстрее, чем он успел бы сказать «Алабама». Дерек одним текучим, хищным движением оказался рядом и впечатал Стайлза в стену. Не больно, но ощутимо. И Стайлз никогда, ни за что на свете не признается, как сильно скучал по этому ощущению. По близости Дерека. По тому, как его тело нависает над ним, заслоняя весь свет. Вообще-то, в голове Стайлза существовал целый список «Того, чего я никогда не скажу Дереку Хейлу». И девяносто процентов этого списка так или иначе касалось того, что он хочет с ним сделать, и того, что он хочет, чтобы Дерек сделал с ним. Стайлз выдохнул, и это прозвучало как всхлип. Его взгляд сам собой, предательски, опустился на губы Дерека. Ошибка. Роковая ошибка. Потому что именно в этот момент Дерек выпустил клыки. Стайлз моргнул. Определённо, он представлял себе процесс «пометки» иначе. Не то чтобы он вообще его себе представлял. Ладно, представлял. С Дереком. Но совсем не так. И ему ни капельки не стыдно, потому что посмотрите на него! Кто бы не представлял? Только тот, кто слеп, глух и вообще не в себе. Его глаза, его скулы, его руки, его… Стайлз мысленно приказал себе заткнуться, потому что Дерек… наклонился. Он провёл клыками по шее Стайлза. Нежно. Мать его, до одурения нежно. Медленно, едва касаясь, от ключицы до мочки уха. Потом за ухом, по линии челюсти, через подбородок, и обратно вниз, по другой стороне. И снова. И снова. Стайлз вцепился в футболку Дерека, как утопающий в спасательный круг. В голове не осталось ни одной мысли, только белый шум и ощущение этой мучительно-сладкой пытки. Ему хотелось запустить руки в его волосы, притянуть ближе, зарыться лицом в его шею, но он стоял, словно парализованный, боясь спугнуть это хрупкое, невозможное чудо. Это было интимнее всего секса, что у него был. Интимнее всего, что он мог себе представить. Наконец, последний раз мазнув клыками по подбородку Стайлза, Дерек отстранился. Его голос, когда он заговорил, был почти ровным. И Стайлз был нереально, до скрежета зубовного, благодарен ему за это «почти». — Внешнего запаха должно хватить, — сказал Дерек, не глядя на него. — Она почует. — Внешнего? — переспросил Стайлз, всё ещё находясь в полуобморочном состоянии. Дерек поднял на него свой фирменный взгляд: «Ты серьёзно настолько туп?». — Ты же не думал, что я буду тебя трахать? Вообще-то, думал. Да, это был ещё один пункт в его гранд-списке «Желаний, связанных с Дереком Хейлом». Самый верхний пункт. Жирным шрифтом и с блёстками. Но Стайлз лишь моргнул, прогоняя наваждение. Дерек отошёл от него, как ни в чем не бывало, плюхнулся в кресло и начал обсуждать какие-то насущные дела, с которыми, оказывается, и пришёл. Какую-то новую угрозу, какого-то очередного гада, который выполз из темноты. Стайлз отвечал односложно, всё ещё чувствуя на коже призрачное прикосновение его клыков. Когда Дерек ушёл, Стайлз поднёс пальцы к шее, а потом к носу. От них слабо, едва уловимо, пахло его одеколоном — древесным, терпким, дразнящим. «Через полчаса выветрится», — мрачно подумал он. И от этой мысли стало необъяснимо тоскливо, будто он теряет что-то важное. Он вздохнул, рухнул на кровать и уставился в потолок. Заснул он только под утро.

***

Конечно же, Стайлз проспал. Вскочил как ошпаренный, кое-как ополоснулся, натянул первую попавшуюся одежду и, забыв про завтрак, рванул к джипу. Скотт встретил его на пороге своего дома. Он принюхался, и на его лице мелькнуло какое-то недоумение. — Что? — спросил Стайлз с вызовом, хотя внутри всё сжалось. — Ничего, — Скотт пожал плечами, и тень сомнения тут же исчезла с его лица. — Просто ты пахнешь… как-то иначе. — Ну, я душ принимал, — буркнул Стайлз. — Ага, — Скотт улыбнулся и тут же переключился на обсуждение планов на день. Малия, когда они встретились в школе, не заметила ровным счётом ничего. Подошла, чмокнула в щеку и убежала по своим делам. Круто. Прямо-таки супер. Запах выветрился. Никто ничего не заметил. Кроме Скотта, которому показалось, что Стайлз пахнет «иначе». Стайлз шел по школьному коридору и вдруг поймал себя на мысли, что ему плевать на Малию. Плевать, подействовала «метка» или нет. Он думал о другом. Он думал о том, что его список того, что он никогда не скажет Дереку, пополнился ещё одним пунктом: «Спасибо, что не стал меня трахать. Потому что тогда бы я точно не смог делать вид, что ничего не было». И о том, что, кажется, он только что усугубил свою проблему лет так на сто. Потому что теперь от одного воспоминания о клыках Дерека на своей шее у него подкашиваются колени. Да уж, Стилински, вляпался ты по полной.

***

Не сработало. Вообще. Абсолютно. Ноль эмоций. Пустота. Малия чмокнула Стайлза в щеку у шкафчиков, сказала, что у неё тренировка, и умчалась, даже не принюхавшись. Никакого звериного оскала, никакой ревности, никакого «фу, от тебя пахнет другим хищником». Ничего. Стайлз просидел первые двадцать минут урока истории, тупо глядя в доску и трогая свою шею. Может, Дерек что-то напутал? Может, нужен был не просто «контакт клыками», а что-то более… основательное? Может, нужно было дать ему себя укусить? Или лизнуть? О, Господи, он только что подумал о том, чтобы Дерек его лизнул. Прямо на уроке. Он серьёзно сейчас? Когда миссис Флеминг начала рассказывать о причинах Первой мировой, а его рука в двадцатый раз потянулась к шее, Стайлз понял: так дальше нельзя. Ему нужны ответы. Немедленно. Он достал телефон, спрятал его под парту и набрал сообщение. Пальцы предательски дрожали. От негодования, конечно. Только от него. Стайлз: Не сработало! Отправил и замер. Дерек, наверное, занят. Спасает кого-то. Хмурится в своем лофте. Игнорирует его, как обычно. Телефон завибрировал практически мгновенно. Стайлз чуть не выронил его от неожиданности. Дерек: Ты мылся? Стайлз уставился на экран. Ты мылся? Он серьёзно? Он только что сообщил ему, что его гениальный план «пометить друга клыками» провалился с треском, а он спрашивает о его гигиенических процедурах? Хотя… стоп. Логика. У оборотней же нюх. Если он смыл его запах… Чеееерт! Чеееерт! Чеееерт! Чеееерт! Стайлз откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Утром он же принял душ! Наскоро, кое-как, но с мылом! С этим дурацким гелем для душа с запахом «морской бриз» или что там у него в ванной стояло. Он смыл Дерека. Он смыл Дерека! Нет, ну а что он должен был делать? Ходить весь день с запахом его метки? Вообще-то, да. Именно это он и должен был делать. Идиот. Телефон снова завибрировал. Дерек:? Одно единственное вопросительное сообщение. Но Стайлз прямо видел перед глазами его лицо. Этот взгляд «ты серьёзно такой тупой?». И лёгкое закатывание глаз. Он ненавидит этот взгляд. И любит его. Тоже пункт в списке. Стайлз судорожно выдохнул и начал набирать ответ. Пальцы дрожали ещё сильнее. Стайлз: Нет. Классика. Врёт и даже не краснеет. Ладно, краснеет. Сидит сейчас за партой красный как рак и надеется, что миссис Флеминг не вызовет его к доске. Через секунду приходит новый ответ. Короткий. Язвительный. Смертельный. Дерек: Врёшь. Стайлз подавился воздухом. Откуда он знает? Они же не в одной комнате! Он не может его видеть! Или может? У него есть камеры в его ванной? Это было бы жутко. И немного… ладно, много… волнительно. Стайлз: Откуда ты знаешь?! Дерек: Потому что если бы ты не мылся, запах бы остался. Дерек: И я бы не спрашивал. Стайлз: Откуда такая уверенность?! Дерек: Потому что я пометил тебя лично. Дерек: И знаю, как пахнет моя метка. Стайлз уставился в телефон, чувствуя, как жар приливает к щекам. Моя метка. Он сказал «моя метка». Как будто он теперь… ну… его. В голове пронеслась тысяча мыслей. Некоторым из них точно было не место в школе. Он затолкал их поглубже и сосредоточился на главном. Стайлз: Ладно, допустим, я мылся. И что теперь? Стайлз: Снова всё по новой? Стайлз: Потому что, знаешь ли, я не планировал становиться заложником твоего одеколона! Пауза. Минута. Две. Стайлз уже начал нервно грызть колпачок ручки, когда телефон наконец ожил. Дерек: Нет. Дерек: В этот раз я сделаю так, чтобы ты не захотел мыться. Сердце Стайлза пропустило удар. А потом ещё один. А потом пустилось вскачь, как стадо диких антилоп. Он перечитал сообщение раз пять. Шесть. Десять. «Чтобы ты не захотел мыться». Что это значит? Что именно он сделает? Как можно сделать так, чтобы человек не захотел принимать душ? Это же базовая потребность! Особенно после того, как Дерек прижимает тебя к стене и… Стоп. Стоп, Стилински. Не туда. Совсем не туда. Но ноги уже сами собой сжались под партой, а в горле пересохло. Стайлз: В смысле? Дерек: Увидишь. Дерек: Сегодня. Дерек: Не мойся до моего прихода. Стайлз выронил телефон. Буквально выронил из рук, и он с грохотом упал на пол, привлекая внимание всего класса. — Мистер Стилински, — голос миссис Флеминг прозвучал как гром среди ясного неба. — У вас там что-то срочное? — Что? Нет! — Стайлз нырнул под парту, лихорадочно шаря руками по полу. — Ручка упала! Самая любимая! Я без неё умру! Когда он вынырнул обратно, красный как помидор и с бешено колотящимся сердцем, в голове билась только одна мысль. Что значит «сделаю так, чтобы ты не захотел мыться»? И почему от одной только мысли об этом у него подкашиваются колени?

***

До конца занятий Стайлз не слышал ни слова. Вообще ни одного. Он сидел и смотрел на время. Минуты тянулись резиновые. Час. Два. Три. Он не мылся. Он специально не пошёл в душ после физры, хотя взмок как мышь. Он терпел. Он ждал. И самое страшное — он понятия не имел, чего именно ждёт. Но предвкушение разливалось по венам горячим киселем, и это было неправильно. Совершенно неправильно. У него есть девушка. У него есть девушка, которая не замечает, что он пахнет другим мужчиной. У него есть девушка, а он сидит и ждёт, когда этот другой мужчина придёт и сделает что-то, после чего он не захочет смывать его запах. Он в глубокой… нет, не в жопе. Он в Марианской впадине. И, кажется, ему там нравится.

***

Вечер тянулся бесконечно. Стайлз успел переделать всю домашку (невиданное дело!), съесть две порции лазаньи, которую оставил папа, и три раза проверить телефон. Дерек молчал. Ни смс, ни звонка, ни внезапного появления в его комнате с видом «я тут главный». К девяти вечера Стайлз уже был на взводе. К десяти — начал подозревать, что Дерек над ним просто издевается. В одиннадцать — психанул, пошёл в душ, встал перед кафельной стенкой и… не смог. «Не мойся до моего прихода». Он выругался сквозь зубы, натянул пижамные штаны обратно и плюхнулся на кровать, чувствуя себя последним идиотом. Он ждал его. Как девчонка на первом свидании. Это было унизительно. И почему-то дико приятно.

***

Дерек появился в полночь. Без стука. Как всегда. Материализовался прямо в комнате Стайлза, бесшумно закрыл за собой окно и уставился на него с порога. Стайлз сидел на кровати, обложившись учебниками, делая вид, что учится. Сердце колотилось где-то в горле. — Ну? — спросил Стайлз, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Дерек сделал шаг вперед, шумно втянул носом воздух и скривился. — Ты не мылся. Это был не вопрос. — Ага, — Стайлз пожал плечами с преувеличенной небрежностью. — Выполняю приказы. Горжусь собой. Дерек подошел ближе. Ещё ближе. Остановился прямо перед ним, глядя сверху вниз с этим своим непроницаемым лицом. А потом сделал то, от чего у Стайлза внутри всё перевернулось. Он стянул футболку через голову. Стайлз моргнул. Потом ещё раз. Футболка полетела в угол, и он остался один на один с торсом Дерека. С этим невероятным, совершенным, созданным явно не для смертных торсом. Грудные мышцы. Пресс. Эти восхитительные линии таза, уходящие под джинсы. Стайлз пялился. Он знал, что пялится. Он не мог перестать пялиться. — Расширим площадь воздействия, — спокойно сказал Дерек, и в его голосе послышались смешливые нотки. Издевается. Точно издевается. Знает, что Стайлз смотрит, и издевается. — Логично, — выдавил Стайлз, чувствуя, что голос сел. — Воздействие. Площадь. Да. Умно. Надо было срочно что-то делать, иначе он бы точно опозорился. Он вскочил с кровати и, пробормотав что-то нечленораздельное про «руки помыть», рванул в ванную. Захлопнул дверь, прислонился к ней лбом и выдохнул. Посмотрел на себя в зеркало. Щёки пылали. Глаза горели безумным огнём. — Ты в порядке, — сказал Стайлз своему отражению. — Ты справишься. Это просто Дерек. Просто полуголый Дерек в твоей комнате. Который будет тебя… метить. Снова. Трогать. Клыками. По всему телу. Он закрыл лицо руками. Он не справится.

***

Когда Стайлз выполз обратно, картина маслом: Дерек стоял у его кровати. Но не просто стоял. Он расстелил постель. Мало того — он сменил бельё. Грязное валялось кучей у подножия кровати, явно ожидая своей участи. Стайлз замер в дверях ванной. — Эм… — только и смог выдавить он. Дерек даже не обернулся. — Я думал, смысл был в том, чтобы ты пропах мной, а не я пропах ей, — ответил он на незаданный вопрос. До Стайлза дошло. Его постельное бельё. На нём спала Малия. Дерек учуял её запах. И просто… выбросил? Нет, не выбросил, снял и бросил в угол. Чтобы не мешался. Чтобы его запах лёг на чистое. От этой мысли у Стайлза подкосились колени. Дерек хозяйничал в его постели. Ради него. — Окей, — сказал Стайлз, потому что надо было что-то сказать. — Это… предусмотрительно. Дерек наконец повернулся. Взгляд скользнул по Стайлзу, задержался на его босых ногах, на пижамных штанах, на старой футболке, которую он натянул, чтобы хоть как-то защититься от реальности. — Иди сюда, — сказал Дерек. И это был не вопрос. Стайлз сделал шаг. Потом второй. А потом Дерек снова впечатал его в дверь. Ну, почти. Спиной к косяку. Стайлз даже не понял, как они переместились. Просто моргнул — и вот Дерек уже нависает над ним, горячий, пахнущий лесом и кожей, и смотрит в глаза. Сегодня всё было иначе. Стайлз не знал, что на него нашло. Но когда Дерек наклонился и провёл клыками по его шее — так же нежно, как вчера, так же убийственно медленно — он сделал это. Он запустил пальцы ему в волосы. Они оказались мягче, чем он представлял. Гораздо мягче. Шёлк. Настоящий шёлк. Стайлз притянул его ближе, чувствуя, как его дыхание сбивается от этого движения. Дерек замер. Отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Стайлзу в глаза. Стайлз не отвёл взгляд. И тогда он увидел это. Глаза Дерека загорелись синим. Не тем привычным голубоватым свечением, когда он злится. Настоящим, ярким, пронзительным синим пламенем. Таким красивым, что у Стайлза перехватило дыхание. Он никогда не видел их так близко. Никогда не смотрел в них так долго. Это завораживало. Затягивало. Он тонул в этом синем свете, и ему было всё равно. Дерек снова опустил голову. На этот раз клыки коснулись кожи не просто так. Стайлз почувствовал давление, почти прокус — острый, мгновенный укол боли, от которого всё тело прострелило током. А следом — горячий, влажный язык, зализывающий место почти-укуса. Стайлз выдохнул. Или застонал. Он не знал. Дерек снова провёл клыками — по шее, по подбородку, прикусил кадык — Стайлз дёрнулся, но Дерек придержал его за затылок, не давая отстраниться, — спустился к ключицам и снова обратно. Клыки и язык. Острые и мягкие. Больно и сладко. Идеальное сочетание. Стайлз откинул голову назад, открывая шею, подставляясь, умоляя без слов. Пальцы вцепились в волосы Дерека, притягивая ещё сильнее. Ближе. Ещё ближе. В ответ Дерек зарычал. Это было не страшно. Это было… Боже, это было офигенно. Вибрация от этого рыка прошла сквозь его грудь, сквозь грудь Стайлза, разлилась по всему телу горячей волной. Стайлз не сдержался. Он застонал. В голос. Громко. Пошло. Дерек замер. Отстранился. Клыки втянулись. Глаза погасли, став обычными. Красивыми, но обычными. Он смотрел на Стайлза, и в этом взгляде читалось что-то такое… Стайлз не успел понять. Потому что Дерек заговорил. — Раздевайся! — голос низкий, хриплый, командный. — На живот! Он кивнул на кровать. Стайлз моргнул. Тон ему категорически не нравился. Приказной. Резкий. Но он сам заварил эту кашу. Он застонал. Он вцепился в него. Он не отводил взгляд. Он шёл до конца, что бы Дерек ни собирался с ним сделать. Странная, глупая, абсолютная уверенность, что Дерек не причинит ему зла, придала сил. Стайлз стянул футболку и лёг на живот, уткнувшись лицом в подушку. Свежую. Пахнущую кондиционером и… Дереком. Уже им. Кровать прогнулась под весом Дерека. И он уселся Стайлзу на задницу. Окей. Это было… неожиданно. И, возможно, не самая лучшая идея — лежать спиной к разозлённому оборотню. Потому что глухое рычание над ухом и резкое движение — Стайлз дёрнулся, ожидая чего угодно, — закончились тем, что в паре сантиметров от его лица матрас был распорот когтями. Стайлз замер. — Слушай, чувак, — его голос прозвучал пискляво даже для него самого. Он попытался приподняться, заглянуть через плечо. — Если ты не хочешь, мы можем прекратить! Честно! Не злись! Давай просто забудем, и я пойду в душ и… — Лежи смирно! — рявкнул Дерек и с силой впечатал его обратно в матрас. А потом… Стайлз почувствовал его язык у себя на спине. Дерек вылизывал царапины. Те самые. Которые остались от когтей Малии пару дней назад, когда они немного увлеклись в игровой борьбе. Стайлз про них уже забыл. А Дерек… заметил. Разозлился. И теперь… Он что? Он разозлился из-за них? Из-за чужих отметин на его коже? — Дерек, — выдохнул Стайлз в подушку. — Молчи, — рыкнул Дерек, не прекращая. Стайлз заткнулся. Лежал и чувствовал, как язык Дерека скользит по его спине, заливая каждую царапину, каждую отметину, оставленную не им. Он заменял их. Своими. Его запах. Его слюна. Его метка. Стайлз убеждал себя, что в этом и был смысл. Что Дерек просто делает свою работу. Что это ради Малии. Но от этого знание не становилось менее странным. И стремным. И… приятным. Очень, очень приятным. Стайлз расслабился. Поплыл. Глаза закрылись сами собой. Это было лучше массажа. Лучше всего, что с ним делали. Хлопок по плечу вырвал из блаженного забытья. — Переворачивайся! Стайлз открыл глаза. И понял — всё. Конец. Потому что если он перевернется, Дерек окажется сидящим прямо на… ну… на том, на чём обычно не сидят оборотни. Если только это не тот самый случай. Дерек, будто прочитав его мысли, приподнялся на коленях, освобождая место, и посмотрел выжидающе. Стайлз выдохнул, перевернулся. Слава всем богам, Дерек опустился ниже и оседлал его бёдра. Не пах. Просто бёдра. Безопасно. Относительно. А потом Дерек начал водить ладонями по рукам Стайлза. По груди. По животу. Медленно. Тщательно. Втирая свой запах в каждую клеточку. Это было пыткой. Стайлз кусал губы, сжимал простыню, смотрел в потолок и молился всем известным богам, чтобы это закончилось. Или не заканчивалось. Он не знал. — Слушай, — выдохнул Стайлз, когда ладони Дерека в очередной раз прошлись по его груди. — Если ты сейчас не прекратишь, у меня точно встанет. Дерек замер. Руки застыли в воздухе. Он посмотрел на Стайлза с лёгким недоумением. Ну всё. Конец. Стайлз официально извращенец. Дерек тут делом занимается, метку ставит, а он… Но, блин, пусть кто-нибудь другой попробует не возбудиться, когда на нём сидит полуголый Дерек Хейл и по-хозяйски оглаживает его тело! Он не виноват! Он жертва обстоятельств! Дерек молчал. Смотрел на него. О чём он думал в эту минуту — загадка. А потом он просто толкнул Стайлза бедром. — Двигайся. Стайлз пододвинулся, не понимая, что происходит. Дерек слез с него, лёг рядом и… прикрыл глаза. — Тогда я просто посплю здесь, — сказал он будничным тоном. — Чтобы запах крепче впитался. Стайлз моргнул. Посплю? Здесь? Рядом с ним? В его кровати? — Ты серьёзно? — спросил Стайлз. Дерек не ответил. Просто лежал с закрытыми глазами, и его грудь мерно вздымалась. Стайлз смотрел на него. На его ресницы. На скулы. На губы. На то, как расслаблено его лицо. И чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое и липкое. Осторожно, боясь спугнуть, Стайлз привалился к его боку и положил голову ему на грудь. Дерек не открыл глаза. Но его рука — тяжёлая, тёплая, настоящая — легла Стайлзу на плечо и чуть сжала. Приобняла. Стайлз закрыл глаза. Это было… идеально.

***

А потом его прошиб холодный пот. Стайлз резко сел, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах шумело. Не может быть. Только не снова. Это сон. Это опять сон. Этого не может быть на самом деле. Дерек Хейл не мог вылизывать ему спину, не мог позволить лежать у себя на груди, не мог обнимать в ответ. Это неправда. Это сон. Он спит. Он снова во сне. Стало трудно дышать. Стайлз начал считать пальцы — старый детский способ проверки реальности. Во сне пальцев всегда больше. Всегда. Он поднёс руки к лицу, но они тряслись так сильно, что он сбивался. Начинал снова. Снова сбивался. — Что происходит?! — рявкнули сзади. Дерек тоже сел. Стайлз чувствовал его взгляд, но не мог оторваться от пальцев. — Это неправда, — бормотал Стайлз. — Этого не может быть. Это сон. — Что ты делаешь?! — Во сне пальцев всегда больше, — Стайлз не слушал его, продолжая считать. — Всегда больше. Пять… нет, шесть… или… — Стайлз! Дерек схватил его за запястья. Резко. Крепко. Заглянул в глаза. В его взгляде плескался чистый ужас. Не Стайлза — его. Дерек испугался. За него. — Послушай меня! — Дерек встряхнул его, и Стайлз сфокусировался на его лице. — Давай считать вместе. Он прижал подушечку своего большого пальца к пальцу Стайлза. — Один. Стайлз смотрел на их пальцы. Тёплые. Настоящие. — Два. Три. Четыре. Пять. — Пять, — выдохнул Стайлз. — Их пять, Стайлз. Стайлз перевел взгляд на вторую руку. Дерек, не отпуская первую, переплел их пальцы и крепко сжал. Потом так же, не разрывая контакта, они пересчитали вторую. Пять. Тоже пять. Дерек снова переплел пальцы, словно закрепляя результат, фиксируя реальность. Стайлз рвано выдохнул и уткнулся лбом в его плечо. — Ты настоящий, — прошептал он. Дерек высвободил одну руку и… ущипнул Стайлза за внутреннюю часть бедра. Сильно. Стайлз взвизгнул. Точно взвизгнул. Как девчонка. — Эй! Больно же! — он дёрнулся, окончательно приходя в себя. — В этом и смысл, — довольно оскалился Дерек, откидываясь обратно на подушку. А потом потянул Стайлза за собой, укладывая на себя. И прижал крепче. Гораздо крепче, чем раньше. Стайлз запретил себе думать, что это что-то значит. Просто лежал, слушал его сердце и чувствовал, как страх уходит, сменяясь усталостью и покоем. Он заснул первым.

***

Утром Дерека не было. Стайлз сел на кровати, оглядывая пустую комнату, и в груди неприятно заныло. Приснилось? Опять? Он вскочил, заметался по комнате, влетел в ванную… и замер. На зеркало была прилеплена записка. Кривым почерком Дерека, словно он писал второпях: «Не принимай душ, идиот! И держись ближе к Скотту!» Стайлз улыбнулся. Расплылся в улыбке, как полный дурак. А потом посмотрел на свою спину в зеркало. Ни одной царапины. Ни следа от когтей Малии. Чистая кожа. Он всё ещё улыбался, когда залезал в джип. Он всё ещё улыбался, когда парковался у школы. Он всё ещё улыбался, когда Скотт выскочил ему навстречу с выпученными глазами. — Чувак! — заорал Скотт, хватая его за плечи. — Ты что… Ты… С Дереком?! Стайлз открыл рот, чтобы ответить, но Скотт заткнул уши руками. — Молчи! Ничего не хочу знать! Стайлз моргнул. — Это стремно, чувак! — продолжал Скотт, не убирая рук. — Дерек? Серьёзно?! Стайлз смотрел на него и чувствовал, как улыбка становится шире. Айзек, который стоял за спиной Скотта, с трудом удерживал Эрику. Она рычала и рвалась к Стайлзу, готовая вцепиться в горло. Бойд стоял рядом с абсолютно равнодушным лицом, что для него было нормой. — Она чует, — прошептал Айзек, косясь на Стайлза с каким-то новым, уважительным интересом. Стайлз понял. Сработало. Всё сработало. Он пахнет Дереком. Так сильно, что оборотни чувствуют это за километр. Так сильно, что Эрика готова разорвать его за посягательство на её Альфу. Так сильно, что Скотт закрывает уши, чтобы не слышать подробностей. Он пахнет им. И ему это нравится. Малию Стайлз увидел после второй пары. Она шла по коридору, красивая, дикая. Поравнялась с ним, вдохнула… и замерла. Её глаза расширились. Ноздри раздулись. Она смотрела на него, и в этом взгляде не было ничего человеческого. Только звериное узнавание. Чужой запах. Запах Альфы. Запах вожака. Запах того, кто сильнее. Она моргнула, тряхнула головой, словно прогоняя наваждение, и… прошла мимо. Даже не поздоровалась. Стайлз смотрел ей вслед и чувствовал странную пустоту. И облегчение. И страх. И предвкушение. Телефон в кармане завибрировал. Дерек: Зайди после школы. Стайлз выдохнул и набрал ответ: Стайлз: Зачем? Дерек: Надо обновить метку. Дерек: Ты же не хочешь, чтобы она выветрилась. Стайлз уставился в экран. Сердце пропустило удар. Обновить метку. Значит, это будет не раз. Это будет постоянно. Дерек будет приходить. Снова и снова. Трогать его. Дышать на него. Оставлять свой запах на его коже. И он будет позволять. И, кажется, он только что подписался на нечто гораздо большее, чем просто помощь с девушкой. Стайлз улыбнулся. Спрятал телефон в карман и пошёл на следующий урок, чувствуя, как от него пахнет лесом, кожей и Дереком Хейлом. И ему было плевать, кто это заметит.

***

Позже он решил, что, учитывая, как он налажал в прошлый раз с душем, гораздо безопаснее будет сообщить Дереку по смс. Пальцы дрожали, когда он набирал сообщение, сидя на скамейке в школьном коридоре. Физра закончилась пятнадцать минут назад, но Стайлз до сих пор не пришёл в себя. Малия была… неистовой. Стайлз: Она затащила меня под душ в спортзале прямо в одежде, а потом практически изнасиловала. Думаешь, сработало? Отправлено. Сердце колотилось. Он смотрел на экран, закусив губу. Телефон завибрировал почти мгновенно. Дерек: Ты в порядке? Стайлз выдохнул. Хороший знак. Быстрый ответ. Беспокойство. Вроде бы… Стайлз: Да. Пара царапин, жить буду! Он смотрел на своё отражение в тёмном экране телефона. Хотя, может, Малия что-то и повредила в его голове, когда кидала на скамью в раздевалке и усаживалась сверху. Иначе чем объяснить, что он пишет это дурацкое сообщение? Он набрал побольше воздуха. Зажмурился. И нажал «отправить», даже не глядя на экран. Стайлз: Придёшь вечером? Тишина. Минута. Две. Пять. Стайлз смотрел на телефон. Телефон молчал. — Ну конечно, — пробормотал он, засовывая его в карман. — Конечно, не ответишь. Зачем тебе отвечать? Ты же Дерек Хейл, король драмы и мастер исчезать без объяснений. Он пошёл на следующий урок, чувствуя себя полным идиотом.

***

Вечером Стайлз сидел за компьютером. Он серфил по Интернету в поисках важной информации. Абсолютно точно важной. А вовсе не ждал, не надеялся, не прислушивался к каждому шороху. Он качался на стуле, закинув ноги на стол, и пялился в монитор, не видя ни строчки. — Я же тебе говорил держаться ближе к Скотту! Стайлз подскочил так, что стул едва не улетел в стену. Он чудом поймал равновесие, хватаясь за стол, и обернулся. Дерек стоял посреди комнаты. Живой. Настоящий. Здесь. — Я и держался! — выдохнул Стайлз, когда сердце наконец опустилось из горла обратно в грудь. — Большую часть времени… — Показывай! — перебил Дерек. Стайлз не спорил. Он задрал футболку, демонстрируя десяток свежих ранок на груди — следы от когтей, которые Малия оставила, когда усаживалась сверху и рычала что-то нечленораздельное. Дерек бегло осмотрел их и… пренебрежительно фыркнул. — Пфф! — Эй! — Стайлз передразнил его, складывая губы так же. — Что ещё за «пфф»? Да на мне это месяц заживать будет! Дерек проигнорировал его. Вместо ответа он подошел к кровати и… обнюхал её. Серьёзно? Наклонился и буквально повёл носом по подушкам, по одеялу. Стайлз смотрел на это и чувствовал, как щёки заливаются краской. Это так по-собственнически. Так по-звериному. Так… Дерек, видимо, удовлетворённый запахом, упал на кровать. Растянулся во весь рост, занимая собой половину. Стайлз сглотнул. — Залижешь? — вылетело у него прежде, чем он успел подумать. Дерек оскалился. В этой улыбке было что-то хищное и одновременно снисходительное. — Неа. Он закинул руки за голову, и Стайлз на несколько секунд выпал из реальности, пялясь на эти руки. На бицепсы. На то, как мышцы перекатываются под кожей. — Это не сработало, — спокойно сказал Дерек. — Зачем продолжать? Стайлзу потребовалось время, чтобы перестать пялиться на руки и осознать вопрос. — Если ты снова будешь на мне… — он запнулся. — В смысле, твой запах будет на мне, она подумает, что у нас это постоянно и серьёзно. — Это? Дерек смотрел на него. В глазах плясали чертики. — Се… — Боже, что он нёс?! — Отношения?.. Это прозвучало ещё хуже. Отношения? Серьёзно, Стилински? Ты сейчас предлагаешь Дереку Хейлу отношения? Дерек молчал. Но его губы… кончики губ предательски подёргивались. Он сдерживал улыбку. И глаза. Эти чёртовы глаза смеялись над ним. Над Стайлзом. Тепло. Почти ласково. Но смеялись. — Иди в душ, Стайлз, — сказал Дерек. И Стайлз был как никогда рад выполнить приказ. Он молниеносно ретировался в ванную, захлопнул дверь и прижался к ней лбом. — Идиот, — прошептал он себе. — Полный идиот. Он прислушался. Тишина. Но через минуту бросил это занятие. Если Дерек захочет уйти, он уйдёт так, что Стайлз этого не услышит, даже если будет стоять в двух метрах. Стайлз встал под душ. Горячая вода смыла пот, грязь, запах Малии. Ранки неприятно щипало, но он терпел. Он думал о Дереке. О том, ждёт ли тот его. О том, уйдёт или останется. Он вышел, даже не надев футболку. Дерек всё ещё был там. Лежал на кровати, смотрел в телефон, но когда Стайлз появился в дверях ванной, поднял взгляд. Скользнул им по мокрой груди, по каплям воды на плечах, по влажным волосам. — Иди сюда, — сказал он. Стайлз пошёл.

***

Следующая неделя стала лучшей в его жизни. Дерек приходил каждую ночь. Для Стайлза это было персональное Рождество, Ханука и день рождения одновременно. Дерек обнимал его. Шарил руками по телу, оставляя запах. Водил клыками — и иногда языком, о Боже, такие моменты вообще офигенные — по шее, по ключицам, по груди. Зарывался носом в волосы. И, самое главное, разрешал проделывать всё то же самое с собой. Стайлз знал, что всё это только ради запаха. Чтобы на его руках осталось больше меток. Чтобы Малия чувствовала его везде. Чтобы план сработал. Но так хотелось верить в другое. Ещё пунктик в список «Чего я никогда не скажу Дереку». Правда, всё это только выше пояса. Никаких поцелуев в губы. Никаких движений ниже. Но Стайлз не смел жаловаться. В конце концов, неделю назад у него были всего лишь глубоко похороненные мечты. А теперь у него была реальность. Они валялись на постели. Болтали обо всём на свете — болтал в основном Стайлз, конечно, а Дерек вставлял свои немногочисленные замечания, но это тоже было неплохо. Смотрели фильмы. Засыпали обнявшись. А наутро Стайлз просыпался один. И это было дерьмово. Ещё один пункт в списке.

***

Ложка дёгтя появилась в самый неожиданный момент. Они снова валялись на кровати. Смотрели какой-то фильм, но Стайлз давно уже не следил за сюжетом. Он лежал поперёк кровати, разглагольствовал о режиссуре, пальцами одной руки перебирая волосы Дерека. Тот лежал головой у него на животе, и Стайлз чувствовал тепло его дыхания. Второй рукой он поглаживал — хотя, если честно, почесывал — его живот. Они оба были без футболок. Стайлз был уверен, что Дерек вовсе не смотрит фильм и не слушает его гениальные рассуждения. Он просто дремал, расслабленный и тёплый. Поэтому и не слышал шагов. Дверь открылась. — Стайлз, я дома, забыл бумаги… — голос отца оборвался. Стайлз замер. Его рука застыла в волосах Дерека. Вторая — на его животе. Дерек медленно открыл глаза. Шериф Стилински стоял в дверях спальни и смотрел на них. На полуголого Дерека, лежащего головой на животе его полуголого сына. На руку сына в волосах этого… этого… Тишина длилась вечность. — Пап, — начал Стайлз, и голос его сорвался. — Это не то, что ты думаешь. Шериф молчал. Смотрел. Дерек даже не шевелился, только смотрел в ответ с абсолютно непроницаемым лицом. — Мы просто… — Стайлз лихорадочно соображал. — Друзья! Мы просто друзья! Он помогает мне с… с оборотнями! И мы смотрим кино! Вместе! Как друзья! Шериф перевёл взгляд с него на Дерека. Потом снова на него. В глазах читался скептицизм, граничащий с «я в это ни за что не поверю». — Друзья, — повторил он. — Да! — Стайлз закивал так часто, что рисковал свернуть шею. — Самые настоящие! Мы просто… ну… общаемся! Шериф сделал шаг в комнату. Закрыл за собой дверь. Сел на стул у стола — того самого, с которого Стайлз совсем недавно едва не свалился. — Значит, друзья, — сказал он спокойно. — Тогда, может, объяснишь мне, почему ты пахнешь Дереком так, что я, обычный человек без сверхспособностей, чувствую это с порога? Стайлз открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — И не надо мне рассказывать про оборотней, — продолжал Шериф. — Я знаю, кто такой Дерек Хейл. И я знаю, что ты с Малией. Дерек наконец сел. Медленно, без резких движений. Сел рядом со Стайлзом, но не касался. Просто сидел и смотрел на Шерифа с тем же непроницаемым лицом. — Мистер Стилински, — начал он. — Я не с тобой разговариваю, — перебил Шериф. Он смотрел только на сына. — Стайлз. Что происходит? Стайлз смотрел на отца. Потом на Дерека. Потом снова на отца. И принял решение. — Я люблю его, пап. Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Окончательные. Шериф молчал долго. Очень долго. Стайлз видел, как меняется его лицо — через отрицание, через гнев, через принятие. — А Малия? — спросил он наконец. — Это сложно, — тихо сказал Стайлз. — Мы… я не могу тебе всего объяснить. Но с ней всё кончено. Почти. — Почти? — Она не хочет принимать это, — вмешался Дерек. — Поэтому я здесь. Я защищаю его. Шериф перевёл взгляд на Дерека. Долгий, оценивающий. — Защищаешь, — повторил он. — Лёжа в его кровати без футболки? Дерек молчал. — Пап, — Стайлз сжал кулаки. — Я знаю, как это выглядит. Но это правда. Он… он единственный, с кем я чувствую себя в безопасности. Даже когда вокруг монстры. Даже когда всё летит в тартарары. Я просто знаю, что он меня прикроет. Шериф смотрел на сына. И в его глазах что-то менялось. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда. Ещё одна долгая пауза. Потом Шериф встал. — Ладно, — сказал он. — Я не вчера родился, Стайлз. И я не идиот. Если это то, что ты выбрал… — он перевёл взгляд на Дерека. — Но если с моим сыном что-то случится — не по его вине, а по твоей — я найду способ посадить тебя, даже если ты оборотень. Понял? Дерек молча кивнул. Шериф пошёл к двери. Остановился. Не оборачиваясь, сказал: — Вы хоть предохраняетесь? Стайлз с глухим стуком уронил голову на сложенные руки. — Да, пап. — Легко отделались, — пробормотал Шериф и вышел. Стайлз поднял голову и встретился взглядом с Дереком. Тот смотрел на него с выражением, которое невозможно было прочитать. — Предохраняемся? — переспросил Дерек. — Заткнись, — простонал Стайлз. — Просто заткнись. Дерек не заткнулся. Он засмеялся. Беззвучно, но плечи тряслись. Стайлз смотрел на него и думал: «Ради этого смеха я готов вытерпеть что угодно».

***

Чего нельзя было сказать о Малии. Она не сдавалась. Подкарауливала в коридорах. Смотрела голодным взглядом. Один раз даже попыталась зажать в углу, но Стайлз вовремя заметил и нырнул в толпу учеников. Но он не повторял ошибок дважды. Он постоянно вертелся около Скотта. И в этом была положительная сторона: Скотт постепенно привык к запаху Дерека на нём и перестал морщиться при встрече. Даже смирился. — Ты уверен, что это нормально? — спросил он однажды. — Что он там с тобой делает? — Помечает, — пожал плечами Стайлз. — Чтобы Малия отстала. Скотт посмотрел на него долгим взглядом. — А тебе самому это нравится? Стайлз молчал. Потом улыбнулся. — Не твоё дело, Скотт. Скотт вздохнул, но не полез. И всё вокруг складывалось прекрасно. Если не считать одного. Отношения с Дереком — неправда. Это игра. Спектакль для Малии. Дружба с бонусами. И от этого с каждым днём на душе становилось всё дерьмовей. Когда Дерек в очередной раз бесшумно ушёл под утро, Стайлз лежал без сна и вдруг понял. Чётко. Ясно. Бесповоротно. Он любит Дерека. Это не просто подростковая влюблённость, как было с Лидией. Не наваждение. Не гормоны. Это нечто гораздо более глубокое. Более взрослое. Более настоящее. Осознание ударило под дых. И тем больнее было от понимания, что это совершенно не взаимно. Стайлз лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок, пока не зазвонил будильник.

***

Днём они встретились в лофте Дерека. Дерек ждал их по какому-то делу стаи, но ребята задерживались. Стайлз приехал первым. Он стоял посреди лофта, сжимая ключи от джипа, и чувствовал себя не в своей тарелке. После вчерашнего открытия ему было неуютно наедине с Дереком. Слишком много чувств. Слишком много правды, которую нельзя сказать. Он больше не хотел продолжать эту игру. Они и так зашли слишком далеко. Он зашёл слишком далеко. — Хочешь поставить в этом точку? — спросил Дерек, не глядя на него. — Сейчас? Стайлз замер. Проклятый Дерек. Он будто читал его мысли. Всегда читал. Одна часть Стайлза кричала: «Нет! Не смей! Это твой единственный шанс прикасаться к нему! Ты готов это потерять?» Другая часть знала: лучше обрубить хвост целиком. Сразу. Пока не стало больнее. Стайлз кивнул. Он ждал, что Дерек скажет: «Окей, всё кончено, дальше разбирайся с Малией и своей жизнью сам». Он ждал холодного «удачи». Он ждал, что Дерек просто уйдёт. Вместо этого Дерек подхватил его под бёдра и усадил на стол. Стайлз даже вскрикнуть не успел. А потом Дерек поцеловал его. В губы. Настоящим поцелуем. Стайлз замер на долю секунды — а после со всей силы вцепился в него. Руки вцепились в плечи, пальцы зарылись в волосы, он отвечал так отчаянно, так жадно, так полно, как никогда в жизни ничего не делал. Это был безумный, прекрасный, самый лучший поцелуй в его жизни. Дерек оторвался на секунду, посмотрел в глаза, и Стайлз тонул в этом взгляде. — Я люблю тебя! — прорычал Дерек. У Стайлза остановилось сердце. Потом начало биться с утроенной силой. — Я тоже люблю тебя! — выдохнул он и снова потянулся к его губам. Но Дерек отстранился. Резко развернулся и отбросил кого-то, кто нападал сзади. Стайлз моргнул. В лофт ворвались ребята. Скотт, Айзек, Эрика, Бойд. И Малия. Малия в боевой форме, с когтями и оскалом, только что отлетела к стене. — Я всё равно чую его, Дерек! — рычала она, поднимаясь. — Твоя метка не сделает его менее желанным! Только более! Стайлз смотрел на неё, на ребят, на Дерека — и до него дошло. Он не слышал, как они пришли. Совсем. Но Дерек слышал. Дерек всегда слышит. Он слышал задолго до того, как они поднялись в лофт. Поцелуй — это спектакль. Для Малии. Чтобы она убедилась, что Стайлз принадлежит Дереку. Вот и поставили точку. Дерьмо.

***

Дерек закрыл собой Стайлза, но тому было видно, как он отражает удары Малии. Не в полную силу. Щадил. Малия нападала с завидным упорством. Рычала, бросалась, царапалась. Она не хотела сдаваться. Она чувствовала запах, но её животная натура требовала боя. У Дерека кончилось терпение. Он отшвырнул её к стене — сильнее, чем раньше. Она ударилась, сползла вниз. Дерек подошёл к ней. Наклонился. И заорал прямо в лицо. Но это был не ор. Это был рык. Настоящий, глубинный, звериный рык, от которого у Стайлза мурашки побежали по коже. — Он мой!!! — рычал Дерек. — Ты поняла?! Он. Мой. Он повторял это снова и снова. Раз за разом. Рычал слова, вкладывая в них всю силу, всю ярость, всю собственническую злость. Малия сжималась. Кивала. Часто-часто. Дерек отошёл. Стайлз оглядел присутствующих. Все оборотни обратились. Когти, клыки, светящиеся глаза. Но никто не вмешивался. Скотт стоял с каменным лицом, но не двигался. Слава Богу, иногда он очень адекватно оценивал ситуацию. Стайлз слез со стола. — Стайлз! — предупреждающе рыкнул Дерек. Но Стайлз проигнорировал его. Он подошёл к Малии, опустился перед ней на колени. Перед ним была бедная напуганная девочка. Слёзы бежали по щекам. Она дрожала. Она проиграла. Она потеряла его. Но в её глазах — не только боль. Там ещё была и злость. И нежелание сдаваться. Она смотрела на Стайлза, и в этом взгляде читалось: «Ты мой, и я тебя не отдам». Стайлз вытер её слёзы большими пальцами. — Прости, — прошептал он. — Прости меня. Она смотрела на него сквозь слёзы, сквозь гнев, сквозь боль. И в её глазах что-то менялось. Она не просто проиграла Дереку. Она поняла, что Стайлз ей не принадлежал никогда. Она отвела взгляд и кивнула Скотту, позволяя увести себя. Скотт забрал её, обнял за плечи, увёл. Остальные ушли следом. Эрика на прощание бросила на Стайлза взгляд, в котором смешались уважение и зависть. Лофт опустел. Стайлз сполз по стене на пол. На то самое место, где только что сидела девушка, которой он разбил сердце. Он не мог ей помочь. Слепой не мог быть поводырём слепого. Его сердце тоже было разбито. — Почему ты сказал, что любишь меня? — голос Дерека вырвал из оцепенения. Стайлз поднял голову. Дерек стоял в двух метрах, смотрел на него. Глупо было отнекиваться. Слишком поздно. — Потому что это правда, — сказал Стайлз. Дерек молчал. Смотрел. Потом спросил снова: — Почему ты сказал, что тоже любишь меня? Стайлз не понимал, к чему этот допрос. Какая разница? Всё кончено. Спектакль сыгран. — Ты сказал, что любишь меня, — пожал он плечами. — Я ответил. Он поднял голову, чтобы взглянуть на Дерека. Тот стоял с недоумевающим выражением лица. И до Стайлза дошло. Медленно. — Ты не говорил?.. Дерек покачал головой. Стайлз уронил голову на сложенные на коленях руки. Тихий стон вырвался из груди. Ну супер. Ко всем его проблемам добавилось несуществующее признание его фейкового бойфренда. Он поднялся. Надо было уходить. Надо было зализывать свои чёртовы душевные раны где-нибудь в другом месте. Где нет Дерека. — Стайлз, сядь!!! — Да пошёл ты! — огрызнулся Стайлз, оборачиваясь. — Сам садись, а я сваливаю!!! Ему хватило смелости взглянуть в лицо Дереку. И… ладно. Дерек выглядел скорее растерянным, чем злым. На его лице было странное выражение — будто он сам не понимал, что происходит. Стайлз сел обратно. Они сидели в тишине. Минута. Две. Пять. Стайлз снова приподнялся, чтобы уйти. Надоело. — Я не говорил, что люблю тебя, — раздалось за спиной. — Я это прорычал. И я не говорил тебе сесть. Я… — Ага, прорычал, я понял, — перебил Стайлз. А потом до него дошло. — Прорычал в смысле… — «Прорычал» в смысле буквально прорычал. Стайлз смотрел на рот Дерека. Тот действительно был приоткрыт, как при рычании. Клыки блестели. Никакой артикуляции. Только вибрация голосовых связок. Но Стайлз ясно слышал слова. Наверное, у него самого сейчас было такое же растерянное выражение лица. — И на Малию ты не орал, а рычал? — переспросил он. — Но как я…? Дерек внимательно смотрел на него. И Стайлз был уверен: тот определённо в курсе, что происходит. — Дерек? — позвал он. — Иди домой, Стайлз, — сказал Дерек. — Мне нужно кое-что уточнить. Стайлз кивнул. Ему и правда нужно было всё уложить в голове. Он пошёл к двери. Открыл. И только переступая порог, до него дошло. Он обернулся. — Так ты всё-таки любишь меня! Дерек закатил глаза. Стайлз с трудом удержался, чтобы не вскинуть руку в победном жесте. — Есть! — прошептал он, выходя.

***

— Ты понимаешь рычание оборотня? — Дитон, к которому Стайлз пришёл на следующий день, выглядел искренне удивлённым. Они сидели в его кабинете. Стайлз примчался сюда сразу после школы, потому что голова шла кругом. — Вы знаете, что это значит? — спросил он нетерпеливо. Дитон задумчиво посмотрел на него. Потом откинулся на спинку кресла. — Это очень редкое явление, — сказал он. — Я слышал всего о нескольких случаях. И это были уже взрослые люди. Но чтобы в таком юном возрасте… Он замолчал, с интересом рассматривая Стайлза. Тому стало неуютно. — Что за явление? — напомнил Стайлз. — Думаю, ты уже знаешь, что волки имеют пару. Стайлз кивнул. — Оборотни, как и люди, выбирают себе пару по многим признакам: по внешности, по характеру и многим другим, — продолжал Дитон. — Но в случае, когда парой оборотню становится человек, проявляются так называемые истинные пары. Они так же редки, как и истинные Альфы. Говорят, что только истинная пара оборотня понимает, что говорит его Волк. Стайлзу срочно нужно было выпить. И присесть. Хотя он уже сидел. — Но Эллисон не понимает Скотта… — Стайлз, — Дитон смотрел на него с мягкой улыбкой. — Оборотни — те же люди. Они могут ошибаться с выбором. Кто знает, возможно, вовсе не она пара для Скотта. — Почему я раньше не понимал? — спросил Стайлз. — Почему сейчас? Дитон пожал плечами. — Это только легенды, Стайлз. Но говорят, что истинная любовь пробуждает истинную пару. Что-то случилось недавно? Ещё как случилось. То самое утро, когда он проснулся и понял, что любит Дерека. Видимо, это стало катализатором. — Кого ты понимаешь, Стайлз? — спросил Дитон. Стайлз смотрел на него. Потом на свои руки. Потом снова на него. — Дерека. Я понимаю Дерека. Определённо, для Дитона это оказалось неожиданностью. Он молчал несколько секунд, переваривая. — Что ж, — сказал он наконец. — Поздравляю. Или соболезную. С Дереком Хейлом никогда не бывает просто.

***

Дерек подтвердил сказанное Дитоном. Но каждое слово приходилось вытаскивать из него клещами. Да, истинная пара. Да, понимание Волка. Да, это навсегда. Стайлз не был дураком. Он прекрасно понимал, что Дерек не очень-то рад такому обстоятельству. Вчерашнее закатывание глаз в ответ на его вопрос — вовсе не равно «да, придурок, люблю». В конце концов, повезло тут именно Стайлзу. Это ему достался Прекрасный Принц. А Дереку вместо Прекрасной Принцессы достался долговязый, неуклюжий, болтливый мальчишка с СДВГ и кучей проблем. Это нормально, что он не хочет такую пару. Не хочет его. Стайлз знал, как всё исправить. — От этого можно избавиться? — спросил он, глядя в пол. Дерек замер. — Ты хочешь разорвать связь?! В его голосе что-то мелькнуло. Что-то, похожее на… боль? На миг он выглядел так, будто ему дали пощёчину. Но быстро взял себя в руки. Лицо стало непроницаемым. Нет, кричал внутренний голос Стайлза. Нет, не хочу. Я хочу прожить остаток своей грёбаной жизни с чертовым Дереком Хейлом. — Да, — сказал Стайлз. — Хочу. Дерек резко развернулся. Ушёл в другой конец лофта, порылся в книгах, вернулся с тяжёлым томом. Швырнул его Стайлзу. — Отлично! — выплюнул он. — Отлично! — кивнул Стайлз, прижимая книгу к груди. И ушёл, не оглядываясь. Вот и поговорили.

***

Дома Стайлз тупо пялился на раскрытую книгу. Ритуал на удивление прост. Он горько усмехнулся. Люди годами ищут свою вторую половинку. Мечтают о ней. Молятся. А чтобы разорвать связь, нужно всего четыре ингредиента, которые может достать любой желающий. Четыре жалких ингредиента. Стайлз сидел в раздумьях ещё несколько минут. Смотрел на страницу. Перечитывал инструкцию. «Я могу это сделать. Могу разорвать связь и жить дальше. Забыть его запах. Забыть, как он улыбается. Забыть, как засыпал у него на груди…» Он сжал листок. «Нет, блин. Не могу. И не хочу. Пусть он будет вечно хмурым, вечно молчаливым. Пусть я никогда не дождусь от него громких признаний. Но это мой хмурый волк. Мой Дерек». Он спустился вниз, к камину, и бросил страницу в огонь. Он смотрел, как бумага корчилась, чернела, превращалась в пепел. Решение принято.

***

— Всё приготовил? — Дерек, как всегда, появился под вечер. Стайлз сидел на кровати. Ждал. Он кивком указал на расстеленную постель. Дерек посмотрел на кровать. Потом на него. Потом снова на кровать. — Кровать? — переспросил он. — Ты приготовил кровать? Стайлз хотел бы рассмеяться от абсурдности ситуации. Но не мог. — Покажи книгу! — потребовал Дерек. В его голосе звучало что-то странное. — Где ритуал? Стайлз пожал плечами. — Я его сжёг. Дерек замер. — Ты моя пара, — сказал Стайлз спокойно. — И мне плевать, насколько сильно ты этого не хочешь. Глаза Дерека расширились. — С чего ты взял, что я этого не хочу? Тут наступила очередь Стайлза удивляться. — Ну… — он растерялся. — Ты ясно дал понять, что тебе это в тягость… Дерек приподнял одну бровь. — И ты… эээ… так отвечал на вопросы, — продолжал Стайлз, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Что я подумал, что ты… Дерек приподнял вторую бровь. И ладно. Возможно, Стайлз иногда вполне заслуживал этого «ты идиот?» взгляда. Но из-за какого-то мазохистского упрямства он продолжал: — Но ты же согласился на ритуал… Определённо, терпению Дерека можно было ставить памятник. Стайлз это очень ценил, правда! — Ты сам сказал, что хочешь разорвать связь, — сказал Дерек медленно, будто объяснял ребёнку. — Я не могу тебя принуждать, учитывая, кто я. Люди гибнут рядом со мной, Стайлз. Казалось, закатывание глаз было заразным. Стайлз сделал именно это. — К тому же, — продолжал Дерек, — эта связь — навсегда. Навсегда! Ты понимаешь? Я не подпущу к тебе никого другого. Никогда. Стайлз фыркнул. — Будто бы я подпущу кого-то к тебе. Он смотрел на выражение лица Дерека и… смеялся. В голос. Потому что это лицо стоило того. Дерек почти не сердился. Подзатыльник, который он отвесил Стайлзу, не в счёт. Стайлз поймал его руку, сжал пальцы. — А теперь, когда мы во всём разобрались, — сказал он медленно, подталкивая Дерека к разобранной кровати. — Ты можешь пометить меня не только внешним запахом. Он потянулся к ремню на джинсах Дерека. Дерек перехватил его руки. — Даже не думай. Тебе ещё нет восемнадцати. — Да ты что, чувак!!! — такой подлости Стайлз явно не ожидал. — Мне восемнадцать всего через полгода! И я твоя любимая вторая половинка! — Восемнадцать, Стайлз. — Как вообще можно отказать своей половинке? — возмущался Стайлз. — Ну хоть спать останешься? Я что, зря постель расстилал? Дерек смотрел на него. И улыбнулся. Настоящей, открытой улыбкой, от которой у Стайлза подкосились колени. — Ладно, — сказал Дерек. — Спать останусь. Они легли. Стайлз привычно устроился на его груди, слушал ровное сердцебиение. — У меня был десятилетний план по завоеванию Лидии, — бормотал он в темноту. — Думаю, с шестимесячным планом по затаскиванию в постель Дерека Хейла я справлюсь. Дерек фыркнул. Его рука крепче сжала плечо Стайлза. — Посмотрим, — сказал он. Стайлз закрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается тепло. Он заснул с улыбкой.

***

Утром он проснулся один. Но на подушке рядом лежала записка. «Не мойся. Жди. Д.» Стайлз прижал записку к груди и улыбнулся. Кажется, его план начинал работать.