Double trouble

Соуп знал, что придет день, когда он окончательно ебнется. Все-таки служба в ОТГ 141 ментального здоровья не прибавляла, а часики все тикали, медленно, но верно приближая тот момент, когда кукушка вылетит и крыша окончательно упорхнет. В тот вечер ничего не предвещало беды. Даже напротив — с минуты на минуту Соуп ожидал, что в его комнате появится Гоуст. Мысль об этом заставляла его ерзать и нетерпеливо поглядывать на часы, потому что являлся лейтенант к нему само собой не затем, чтобы прочитать очередную нотацию о том, как правильно держать оружие. Как-то так повелось, что днем Гоуст вытряхивал из него душу бесконечными придирками, а ночью — вытрахивал, ее же, жарким сексом, придавая новый смысл выражению про кнут и пряник. Хотя Соуп не был уверен, что кнут бы стал для него наказанием. Но заикаться о таких экспериментах он пока не решался. Вообще, в их паре, если это так можно было назвать, именно Гоуст решал, что и как будет. Он определял, когда произойдет ночная встреча — хотя и случалась она всегда на территории Соупа. Одно только гоустовское «сегодня», брошенное вскользь тоном, очень далеким от сексуального, — а Соупа уже разбирало предвкушением, как сопливого девственника. И поделать с этим ничего было нельзя. Этот голос входил в него, как ключ, и заводил внутри ебливого кролика, готового трахаться хоть всю ночь. Итак, Соуп ждал, нетерпеливо подергивая ногой, закинутой на вторую. Время шло, но Гоуст так и не появлялся. Не в его стиле было опаздывать, поэтому Соуп все чаще бросал на дверь нетерпеливые взгляды, кусая и без того уже истерзанную губу. Была у лейтенанта Райли одна замечательная черта: если он что-то говорил, то непременно это делал, поэтому Соуп знал — он не мог просто передумать. И ждал, покуда у него не начали слипаться глаза, а часы не показали далеко за полночь. Кто знает, возможно, Гоуста нагрузили дополнительной работой или у него нашлись дела поважнее. Мысль об этом неприятно обожгла, но Соуп заставил себя от нее отмахнуться. Можно было сходить на разведку. Как бы невзначай пройти мимо комнаты Гоуста, покрутиться рядом, прислушаться. Но Соуп знал, что для лейтенанта Райли это чуть ли не нарушение государственной границы с последующим объявлением войны. Даже жопу он оберегал не так тщательно, как свою территорию. Удивительное рядом. Так что Соуп, пометавшись немного по комнате, пришел к выводу, что лучше ему успокоиться и попробовать уснуть. Ни то, ни другое не казалось реалистичным, но он все же выключил свет, лег и закрыл глаза. Завтра он обязательно потребует объяснений. Ну как потребует… Так, просто намекнет, что ждал. Недолго — часика пол от силы. Гоуст, знающий его как облупленного, конечно же, не поверит, но Соуп все равно попытается. Он мысленно назвал себя жалким — ожидаемо, душевного спокойствия это не прибавило. Перевернулся на живот, уткнулся лицом в подушку… и вдруг услышал скрип открывающейся двери. Соуп обмер. Солдатские рефлексы, задроченные до блеска, работали исправно — тело собралось в комок, рука поползла по матрасу к полу, туда, где под кроватью лежало оружие. И тут же остановилась, расслабилась. Соуп был на базе среди своих. Если кто и мог проникнуть в его комнату без спроса — так это Гоуст. Ни у кого другого на это не хватило бы наглости. Шаги были мягкими, кошачьими — но Соуп все равно их слышал. Неизвестно, что именно собирался сделать Гоуст — пристроиться рядом или напугать его до икоты (второе казалось более реалистичным), но Соуп решил не выяснять. Он резко сел на кровати, откидывая покрывало и недовольно глядя на тьму, из которой оформилась вдруг фигура — не менее черная, с едва заметным белым черепом вместо лица. — Включи свет, — приказал Гоуст, и Соуп хотел было возмутиться, что, сидя на кровати, никак не сможет этого сделать. Да и вообще, какого черта он опоздал и нахрена подкрадывался, и почему это… Включившийся свет заткнул поток его сознания, и Соуп осоловело заморгал. Фигура Гоуста, стоявшего перед ним, заслоняла лампу и, казалось, рассеивала свет, не давала ему себя касаться. Взгляд Соупа соскользнул с нее на вторую — не такую внушительную, принадлежащую еще одному ночному гостю, который, собственно, и включил свет. — Это еще что за… — Соуп запнулся, не зная даже, как бы точнее сформулировать свое возмущение. Мало того, что Гоуст заставил его ждать, так еще и кого-то притащил среди ночи — и этот кто-то… был донельзя похож на него. Соуп даже глаза протер, проморгался, всмотрелся еще раз. Но картинка не изменилась — за спиной Гоуста, все еще молчащего, стоял некто в балаклаве с изображением черепа. На его глазах были защитные очки — и Соуп успел даже подумать, что парень совсем идиот: нахрена их на базе-то носить. Но мысль быстро вспыхнула и погасла, как спичка, упавшая в лужу, потому что это было совсем не важно по сравнению с тем, что… Соуп пока не мог понять, что именно казалось ему во всей этой картине самым диким, но чем больше он смотрел на того, второго, тем больше не по себе ему становилось. — Это кто? — спросил, наконец, Соуп, позорно заикнувшись. Глаза Гоуста блеснули сталью — так бывало всякий раз, когда Соуп говорил какую-то глупость, то есть часто. — Я сейчас все объясню, — неожиданно мягко ответил он и покосился на своего двойника, точнее, на свою менее совершенную копию. — Короче, тут такое дело, это… Он замолчал и возвел очи горе, как будто на потолке был прописан текст, который он должен был озвучить. Прошло несколько неловких секунд, после чего стало очевидно, что реплика осталась без продолжения. Не особо-то и странно для Гоуста, но сейчас Соуп не собирался позволить диалогу зайти в тупик. Он открыл было рот, еще не успев сообразить, что собирается сказать (да и ему это никогда не мешало), но незнакомец вдруг подошел ближе, перестав, наконец, прятаться за широкой спиной Гоуста, и снял очки. Посмотрел на Соупа как-то так проницательно и долго, как будто ожидая, что тот его узнает, но тот лишь продолжал непонимающе пялиться на него в ответ. — В общем, это я, — сказал Гоуст странным голосом, и Соуп перевел взгляд на него. — Вижу, — сообщил он, даже не пытаясь скрыть сарказм. — А это кто? — Я — это он, — подал голос незнакомец. — Только из другой вселенной. — Какой еще вселенной? — Сказано же — другой. Не вашей. — И у него там есть свой Соуп, — выдал Гоуст таким голосом, как будто этот факт его забавлял. — Капитан МакТавиш, представляешь? Соуп смотрел на них обоих, чувствуя, что начинает раздражаться. Секс ему сегодня уже не грозил — так что следить за словами ему теперь было вовсе не обязательно. Он вскочил с кровати, готовясь высказать Гоусту все, что думает о его тупых розыгрышах. Но лейтенант сделал то, что враз остудило весь пыл Соупа — положил руку ему на плечо и слегка сжал. Сказал примирительно: — Успокойся. Я тоже поначалу удивился. Захожу в свою комнату, а он там… дрыхнет на моей кровати, как ни в чем не бывало. — Засыпал я вообще-то на своей, — вставил незнакомец (Соуп все еще отказывался называть его Гоустом — даже в шутку). — А очнулся от того, что этот мужик вцепился мне в горло. — Бедный ты несчастный, — съязвил Соуп, укоризненно глядя на Гоуста: сколько раз МакТавиш пытался оказаться в постели лейтенанта Райли, но его не пускали даже на порог. А тут какой-то незнакомец на его кровати объявился. Ну не мог же Гоуст всерьез думать, что Соуп поверит в такие бредни? Да и шутить лейтенант был не мастак, напротив, одно его появление в общей комнате обычно гасило все веселье так стремительно, будто его засосало в черную дыру. Соуп посмотрел на Гоуста, затем на незнакомца. Оба ублюдка были в масках, удачно прячущих лица, но было не похоже, чтобы хоть кто-то из них смеялся. — Я сплю, — догадался вдруг Соуп и облегченно расхохотался. — А он такой же чудной, как и мой, — сказал незнакомец. — Он хороший, — проскрипел Гоуст недовольно, как будто кто-то в этом сомневался, — и Соуп окончательно убедился в своей правоте. Лейтенант Райли его похвалил. Да, происходящее было сном — не более того. Осознав это, Соуп расслабился и снова сел на кровать. Откинулся назад, опираясь на руки. Смерил обоих Гоустов позабавленным взглядом. — Наверное теперь мне стоит спросить, зачем вы ко мне пришли? Ну ладно этот, ему назначено, — Соуп вальяжно махнул рукой, зная, что об этой дерзости ему никогда не доведется пожалеть и искренне от этого кайфуя. — А ты? — Он окинул взглядом второго Гоуста. — Тебе чего? Тот покосился на первого, словно ожидая его разрешения. — Того же, — отозвался Гоуст вместо него. — Прям… вот так? — Соуп даже подскочил от удивления, хотя собирался разыгрывать полный контроль над ситуацией. В конце концов, это его сон — или чей? Соуп окинул второго Гоуста взглядом и мысленно окрестил его двойником. Признаться, до оригинала он не дотягивал. Был не таким высоким, не таким широкоплечим, не таким мускулистым. В целом — не таким. Но все же было в нем что-то такое, что заставляло Соупа задерживать взгляд в попытке разгадать, что именно. Да и раз это все не по-настоящему… — Думаю, пришло время извиниться за опоздание, — сказал Гоуст, и его многообещающий тон прошел через все нутро Соупа, как леска, надежно его подцепляя. Гоуст приблизился к нему, и Соуп запрокинул голову, встречая его взгляд, небрежно брошенный сверху вниз. Лейтенант Райли медленно поднял руку и подкатал маску, открывая нижнюю часть лица. Склонился ниже, ладонь уверенно легла Соупу на затылок, губы прижались к его губам в требовательном поцелуе. Он всегда брал, что хотел — а Соуп и рад был отдавать, поэтому он с готовностью приоткрыл рот и позволил языку Гоуста скользнуть внутрь. Пальцы на его шее, обещающие жесткую хватку, пока лишь слегка дразнили кожу поглаживаниями, но Соуп уже хотел большего. Он всегда вспыхивал, как спичка, стоило Гоусту коснуться его вот так. Лейтенант Райли оторвался от его губ, и Соуп воспользовался моментом, чтобы вскочить и раздеться. Он избавился от одежды так быстро, словно сдавал норматив, но взгляд все равно то и дело цеплялся за двойника — все же его присутствие немного сбивало. Гоуст не дал ему времени на размышления. Он снял футболку, стянул штаны — сразу вместе с трусами — и тут же шагнул к нему. Соуп попятился и сел на кровать. Пополз назад по простыне, едва успев лечь, а Гоуст уже навалился сверху всей своей тяжестью и похитил его дыхание новым жадным поцелуем. Его руки прошлись по обнаженному телу Соупа, пальцы обхватили его член — и он застонал, раздвигая ноги шире. Гоуст распалял его быстро и уверенно, немного грубовато — именно так, как ему нравилось. Соуп то шипел, то стонал, и Гоуст слизывал эти звуки с его языка, ни на миг не оставляя его рот в покое и продолжая ему надрачивать. Цепляясь за его шею и бесконтрольно вскидывая бедра навстречу, Соуп скользил членом в плотно сжатом кулаке Гоуста и трение его кожи неумолимо приближало разрядку. Но Гоуст не дал ему кончить, замедлился, теперь просто дразня, проходясь подушечкам пальцев по самым чувствительным местам, отчего Соуп умоляюще заскулил. Гоуст слез с него и лег рядом. Опалил его взглядом — о, Соуп прекрасно знал, как эта ледяная пустошь моментально превращается в пышущий жаром ад, — и провел ладонью по его подрагивающему животу. Коротко скомандовал: — Перевернись. Он мог бы довести Соупа до предела одним только этим тоном — что не единожды становилось проблемой на тренировках, когда выпады лейтенанта Райли заставляли член его сержанта подскакивать, а показатели — наоборот, падать. Обратно пропорциональная функция, мать ее так. Двойник, уже успевший раздеться, теперь стоял, опершись коленом о край кровати и будто не решался к ним присоединиться. Соуп с неожиданным для самого себя интересом окинул взглядом его тело — пусть и не такое крупное, как у Гоуста, но тоже подтянутое и мускулистое. Кожа была густо усыпана завитками темных волос. Этот блондином точно не был. Взгляд Соупа как бы невзначай опустился на член, красивый, слегка загнутый кверху, густо текущий смазкой, и он подумал, что совсем не прочь его коснуться. Соуп перевернулся, подчиняясь недавнему приказу, и оперся на локти. Оттопырил зад, глянул на двух Гоустов через плечо. В этой позе он всегда чувствовал себя неуверенно, уязвимо — как будто лишался последней защиты. Каким-то образом Гоуст, его Гоуст, об этом знал — и становился на удивление сдержанным, неторопливым. Он провел ладонью по ягодице Соупа, сжал ее пальцами, и тот задрожал в предвкушении. Соуп отвернулся, матрас под ним прогнулся под весом двойника, наконец присоединившегося к ним. Рука на его заднице пришла в движение, поглаживая и слегка раздвигая ягодицы, палец коснулся дырки, нежно погладил, надавил, словно выясняя границы. И тут же исчез стоило Соупу издать взволнованный вздох. Оба Гоуста устроились у него за спиной. Он не мог их видеть, но чувствовал их различие. Прикосновение пальцев, пусть и мозолистых, но осторожных, исследующих — двойник; хватка на его бедрах, ногти, впивающиеся в кожу — его Гоуст. Их дыхание касалось Соупа по очереди, кто-то раздвигал ему ягодицы, кто-то проводил по плотно сжатым мышцам языком. Быстрые движения, ласка, обрывающаяся, едва начавшись, как будто пытка — но хотелось еще и еще. Они приникали к нему по очереди — каждый раз Соуп вздрагивал, как в первый, и стонал, когда язык — не важно уже чей — проникал внутрь, оглаживая чувствительные стенки изнутри, толкался глубже, запускал по телу новые волны дрожи. Иногда он чувствовал, как оба Гоуста сталкиваются, там за его спиной, пытаются ласкать его одновременно, но в конечном итоге инициативу перехватывал кто-то один — и Соуп снова давился судорожными вздохами. Он не знал, кто окончательно подтолкнул его к краю. Потерялся в собственных попытках подаваться навстречу, пресекаемых нажатием рук, во влажных звуках и ощущении мягкого, обжигающего проникновения, заполняющего лишь вскользь, мучительно, недостаточно… Сердце прожигало грудь, дышать получалось уже через раз — и узел внизу живота затягивался все туже. — Хватит, — выдохнул Соуп, но голос подвел, сломался, вышел совсем неубедительным. Он попытался поерзать, но даже этого ему не дали — удержали на месте, хватка на бедре стала жестче и чья-то рука обхватила его член так, что Соуп вскрикнул. Провела — раз, второй, третий, скользя по всей длине, медленно, словно неохотно. Совсем не так, как было нужно уже измученному тягучим удовольствием Соупу, но этого хватило. Он отчаянно толкнулся в сжавшийся кулак и бурно кончил, заглушая всхлипывающий стон подушкой, в которую уткнул пылающее лицо. Разрядка прошла по телу бесконтрольной дрожью, жаром, расплавившим все внутри, и Соуп обмяк на кровати. Долго расслабляться ему не дали. Перевернули на спину — не грубо, но настойчиво. Двойник тут же забрался на него, завис над его грудью, упираясь рукой в изголовье кровати. Перед лицом недвусмысленно качнулся тяжелый, увитый венами член, и Соуп вытянул шею, чтобы поймать головку ртом. Та скользнула по его губам, размазывая по ним смазку, и он машинально облизнулся. Его взгляд встретился со взглядом двойника — глаза были голубые, не карие. Соуп почувствовал, как по коже бегут мурашки, словно его окатило теплой морской волной. Тот направил член пальцами — и Соуп с готовностью открыл рот. Головка скользнула по языку, дразня рецепторы своим вкусом, и вернулась обратно. Одновременно с этим его Гоуст опустился ему на бедра. Соуп едва не охнул от удивления, ощутив, как его член упирается в сжатые мышцы, которые тут же начали уступать под натиском. Было очень узко — как и всегда в начале — и оттого нереально чувствительно, почти больно. Но Соуп не мог издать ни звука, потому что двойник продолжал ритмично двигаться, занимая его рот. Это произошло одновременно — один насадился полностью, опустившись на его бедра, второй — толкнулся глубже членом и вошел до упора. Соуп невольно сглотнул, сжимая его глоткой, и двойник, почти уже сидящий на его груди, блаженно закатил глаза. Все трое замерли, словно давая друг другу привыкнуть к этому раскладу. Гоуст на его члене зашевелился первым. Медленно приподнялся, опираясь на ноги, — жаль, Соуп не мог этого видеть, — и снова опустился. Зашипел, стиснул его мышцами. В нем было очень узко и горячо. Хорошо до умопомрачения. Соуп едва не вскрикнул, когда он повторил свое движение, но получилось лишь мычание. Второй Гоуст тоже повел бедрами, проникая в его рот — член двигался вперед-назад, и Соуп смыкал губы плотнее, жадно обхватывая головку, когда она оказывалась между ними, почти выскальзывая. Двойник не издавал ни звука — как будто был не в постели, а на важной миссии. Он сосредоточенно толкался бедрами, придерживаясь нужного ему ритма. Его выдавали только выдохи — приглушенные, словно он пытался сдержать и их. Его Гоуст тоже не терял времени даром. Пожалуй, впервые у Соупа не было возможности положить ему руки на бедра, задать нужный угол, понять по ответной дрожи, что он все делает правильно. Обычно даже насаженный на его член лейтенант Райли еще какое-то время пытался руководить процессом, но быстро забывался в толчках и шлепках, загипнотизированный движениями Соупа и словами, которые тот ему шептал. Сейчас все было по-другому. Соуп не мог к нему прикоснуться, не мог даже видеть — вместо этого он смотрел на двойника, совсем другого, но неуловимо похожего. В его движениях было больше мягкости, глаза смотрели иначе. Он постепенно ускорялся, но все осторожничал, как будто его щадил. Соуп сжал пальцами его ягодицы, притянул его к себе ближе, заставляя входить глубже и резче. Показывая, что с ним так можно. Тот его понял, стиснул зубы, подался вперед, снова и снова вколачиваясь в его рот — и Гоуст на бедрах Соупа тоже ускорился. Жмуря глаза и пытаясь сморгнуть подступающие слезы, Соуп растворился в своих ощущениях, горло саднило, но ему необъяснимо нравилось — как и всегда. Чувствовать, как его трахают в рот, уже не сдерживаясь, как ноздри заполняет сильный, терпкий аромат чужого тела, как слюна и смазка начинают течь по подбородку. На щеку легла ладонь, но тут же соскользнула на шею, сжала загривок. Член во рту Соупа задрожал, завибрировал — и в глотку ударила горячая струя. Он замер, уже почти задыхаясь, но оттого лишь острее смакуя каждую секунду чужого удовольствия, к которому домешивалось его собственное, назревающее внизу живота от резких, размашистых движений Гоуста на его бедрах. Член выскользнул из его рта с громким, неприличным звуком, и Соуп резко вздохнул. Двойник отстранился, открывая ему обзор на Гоуста — его Гоуста, который тут же прикипел к нему взглядом, потерянным и уже плывущим. Он приподнялся, подставился, Соуп наконец-то схватил его за бедра, рванул вниз, насаживая до упора, вбиваясь в него быстрее и жестче. Он увидел, как Гоуст закрыл глаза, ощутил, как он обхватывает его теснее, словно не желая отпускать, услышал прорвавшийся из его глотки глухой рык. Одной рукой продолжая держать его, пальцами второй обхватил его член, провел несколько раз, поймал темный, пьяный взгляд — и вскрикнул, кончая вместе с ним. Любуясь даже в момент оргазма тем, как Гоуст откинул голову назад и как на его шее отчетливо проступила жилка. Он двигался еще несколько секунд, продлевая их удовольствие, пока оно не утихло, оставляя после себя приятное опустошение. Потом они оба — Гоуст и его двойник — устроились по бокам от Соупа, и какое-то время было слышно лишь их тихое дыхание. Соуп блаженно прикрыл глаза, гадая, можно ли уснуть во сне. Ответа на этот вопрос — как и на многие другие — у него не было, но его это совсем не волновало. Сейчас ему было хорошо, а со всем остальным можно было разобраться позже.

* * *

Соуп приходил в себя тяжело, будто выныривая из давящей со всех сторон глубины. Пошевелить рукой оказалось проще, чем поднять веки, и ладонь заскользила по простыне, почти сразу наткнувшись на теплую, твердую преграду. Голова гудела, в висках пульсировала боль. От вчерашней бурной ночи Соуп ожидал какого угодно эффекта, но только не этого. Воспоминания о двух Гоустах, одном — с членом в его рту, втором — на его члене, стремительным потоком хлынули в его сознание, возрождая в нем весьма пошлые картинки. Соуп застонал, причмокнул пересохшими губами. — На вот, — раздался совсем рядом хриплый голос, который Соуп узнал бы из тысячи — явись к нему хоть десяток Гоустов из других вселенных. Этот, как ебаное Кольцо Всевластия, был единственным и неподражаемым. Самым главным. Соуп открыл глаза и уставился на стакан воды, который Гоуст, похоже, уже несколько секунд держал у его лица. На его раскрытой ладони в черной перчатке лежала таблетка. — Что это? — пробурчал он чисто для порядка — с рук Гоуста он готов был лакать даже яд. — Обезбол. Пей, полегчает. Соуп подчинился. Приподнялся на локте, чтобы удобнее было пить, но все равно поперхнулся, чем заслужил косой взгляд. Зная, что он уже и так выглядит идиотом, он осмотрел комнату плывущим взглядом и убедился в том, что второго Гоуста тут не было. Как и не было, должно быть, вчера ночью. Что ж, Соуп знал, что однажды его менталочка не выдержит тягот общения с лейтенантом Райли. — Мы здесь одни? — В комнате — да. Но комната все еще на базе. Ты что, ничего не помнишь? Соуп сглотнул, напрягая память. Голова гудела, во рту был мерзкий привкус, комната качалась из стороны в сторону, как будто он был не на кровати, а на блядском аттракционе. — Мы вчера пили, — протянул Соуп. В голове замелькали смазанные картинки. Бар, посиделки после удачной миссии, их бравая ОТГ 141, заказывающая один шот за другим. Соуп, как всегда, был звездой вечера, но вот в какой именно момент все пошло не так, он не помнил. — Ты уронил под стол зажигалку и полез ее доставать, — подсказал Гоуст. Сделал паузу, явно не собираясь упрощать ему задачу. Соуп поморщился, потер саднящую макушку. С удивлением нащупал пальцами шишку размером с Эверест и выругался — скорее не от боли, а потому, что в его сознании один за другим начали проявляться новые кадры. Да, под стол он и правда полез. Нашел зажигалку в первую же секунду, а примерно пять следующих потратил на то, чтобы вклиниться Гоусту между ног и потереться щекой о внутреннюю поверхность его бедра. Учитывая состояние, в котором Соуп находился, все могло бы закончиться тем, что он попробовал бы расстегнуть ширинку Гоуста прямо там, но лейтенант Райли сгреб его за могавк и оттянул его голову назад. Для надежности даже ногой его отпихнул, как назойливого пса, попав при этом коленом ему в грудь. На этом моменте обиженный не понятно на что Соуп попытался вылезти из-под стола, но… — Ты влетел головой в столешницу и просто вырубился, — сообщил Гоуст, сухо, как будто докладывал на брифинге. В дальнейших объяснениях не было никакой нужды. И так было ясно, что, скорее всего, ребята вызвали такси и Гоуст отконвоировал его на базу. Лейтенант Райли собственной персоной, надо же. Соуп мог бы порадоваться такому проявлению заботы, но вместо этого покосился на Гоуста, пытаясь распознать его настроение. Но тот выглядел скорее невыспавшимся, чем злым. — Ты что, тут всю ночь просидел? — брякнул Соуп и тут же захлопнул свой рот, потому что Гоуст смерил его уничижительным взглядом. Помимо своей воли подтвердив, что Соуп не ошибся. — Ты стонал во сне, — проскрипел Гоуст как-то обвиняюще, как будто именно это не дало ему вернуться в свою комнату. — Да, — протянул Соуп, вспоминая свой сон и искренне радуясь тому, что Гоуст не может о нем знать. — Мне было очень… плохо. — Так не стонут, когда плохо, — в голосе всегда такого невозмутимого лейтенанта Райли теперь звучало что-то, похожее на смятение. — Что снилось-то хоть? — Ты, — сказал Соуп, решив, что если уж Гоуст спустил ему с рук вчерашнюю выходку, то и это простит. И усмехнулся. Теперь лейтенант Райли был совершенно точно смущен — и этот маленький факт вместе с неожиданными ночными грезами определенно стоил того, чтобы потерпеть головную боль.