КоШмАрТ

      Солнце, пробиваясь сквозь новые тюлевые занавески, которые Лена повесила вместо старых, казалось, пыталось рассеять мрак дома. Но оно лишь подчеркивало пыль.       — О, Андрей, посмотри, какая прелесть! — Лена развернула старую, пожелтевшую записку Марка, найденную на кухонном столе. — 'Пожалуйста, не меняйте занавески...' Какой причудливый был старый хозяин. Но мне нравятся эти! Они такие легкие. И соль на порогах... Как старомодно.       Андрей, скептически хмыкнув, поставил последнюю коробку с книгами. — Старый чудак, — пробормотал он. — Наверное, из этих, которые верят в домовых и призраков. Кстати, ты видела Барсика?       Барсик, рыжий, упитанный кот, который обычно занимал самое солнечное место, сейчас замер в углу коридора, уставившись в пустой проем подвальной двери. Шерсть у него на загривке встала дыбом, и он издавал низкое, шипящее рычание.       — Наверное, там мыши, — сказала Лена, пытаясь отогнать внезапно нахлынувшее беспокойство. — Андрей, повесь, пожалуйста, нашу картину в гостиной. На место той жуткой с морем.

***

К обеду дом начал «возвращать долги». Андрей повесил их любимую абстракцию. Через пять минут она с грохотом упала.       — Старые гвозди, — пожал плечами он, забивая новый.       Когда они вернулись в гостиную через час, старая картина с морем снова висела на своем месте. А их абстракция... она была аккуратно поставлена у стены, но стояла вверх тормашками.       — Я этого не делал, — твердо сказал Андрей, хотя в его голосе проскользнула нотка неуверенности.       — И я, — Лена побледнела. — Давай снимем её снова.       В это время Лена, вооружившись мощным гелем «Доместос», решила уничтожить ту странную красную плесень над раковиной. Марк только соскребал её, но Лена хотела полной чистоты. Она нанесла гель. В то же мгновение из вентиляции донесся звук, похожий на глубокий, клокочущий стон. Вода в кране на секунду стала багровой, а потом снова потекла чистой.       Оптимизм Лены таял с каждым часом.

***

      Первая ночь. Они легли в спальне (где Марк чувствовал договор). Лена и Андрей, не зная о "договоре", не стали произносить слова.       — Тебе не кажется, что здесь холодно? — Лена потянулась за вторым одеялом. — Сквозняк, — Андрей, верный скептик, отвернулся.       Свет, который они оставили в коридоре, вдруг погас. Не перегорел, а просто выключился, будто кто-то нажал на выключатель. В доме воцарилась ватная, гнетущая тишина.       Вдруг колокольчик на двери, который Марк никогда не слышал, звякнул. Тихий, металлический звук. А затем — звук босых ног по паркету.       «Это не Марк. Марк не шлепает ногами. Это 'другие'», — подумал Марк, наблюдая из темноты зеркала в прихожей. «Я предупреждал их».       Лена вздрогнула и прижалась к Андрею.       — Ты это слышал?       Андрей, не желая признавать страх, встал.       — Я проверю. Наверное, Барсик играет.       Он вышел в коридор. Кот Барсик сидел на пороге, застыв в той же позе. Андрей прошел мимо. Свет в прихожей не включался. Он подошел к тумбочке, где Марк слышал звонки. Пусто.       Затем он посмотрел в зеркало.       Его отражение было там. Но оно было другим. Оно не двигалось за ним. Андрей поднял руку — тень в зеркале осталась неподвижной. У неё были черные глаза, а лицо было бледным и серым. Это был Марк-Тень.       «Вы нарушили правила», — голос прозвучал прямо в голове Андрея. Холодный, не имеющий интонаций. «Вы сменили занавески. Вы уничтожили следы. Вы не попросили разрешения».       Андрей отшатнулся.       — К-кто ты?       «Я Хозяин пустых комнат. Теперь вы будете жить по моим правилам, или я заберу ваше дыхание».       В этот момент из подвала донесся громкий, механический свист. Котел погас.       Дом остыл мгновенно. Тени по углам начали неестественно удлиняться, а с потолка начал сыпаться иней. Они больше не имитировали, они пришли за долгом. И на этот раз торговля была закончена. Марк не будет защищать их. Теперь он был частью того, что собиралось их поглотить.

***

      Андрей сжал в руке тяжелый фонарь. Металл обжигал ладонь холодом, а изо рта вырывались густые облака пара. Температура в доме упала так стремительно, что на оконных рамах внутри комнат начал нарастать колючий иней.       — Это просто старый котел, — прошептал он сам себе, хотя его собственный голос показался ему чужим и плоским. — Просто забилась форсунка.       Он подошел к двери в подвал. Из-за нее доносился звук, который не имел права существовать в жилом доме: мерный, влажный ритм, будто огромное, затянутое слизью сердце билось где-то глубоко под фундаментом.       Андрей толкнул дверь. Она не скрипнула — она подалась с мягким, чавкающим звуком. Вниз уходила лестница, залитая густой, почти осязаемой темнотой. Андрей щелкнул выключателем, но лампочка над головой лишь тускло мигнула и лопнула, осыпав его плечи стеклянной пылью.       Он включил фонарь. Луч света выхватил бетонные ступени. На каждой из них лежало по одному предмету, который они с Леной сегодня выбросили: старая занавеска, горсть рассыпанной соли, сломанный колокольчик и картина с морем.       Андрей сглотнул ком в горле. Он начал спускаться, считая шаги.       Один. Два. Три...       На седьмой ступени он почувствовал, что подошва его ботинка во что-то влипла. Он посветил вниз — ступенька была покрыта той самой красной плесенью, которую Лена залила химией. Плесень «зажила»: она пульсировала, впитывая свет фонаря.       Десять. Одиннадцать. Двенадцать.       Андрей замер. Перед ним была тринадцатая ступень. Он точно помнил план дома — в подвал вели двенадцать ступеней. Всегда. Но сейчас лестница уходила в бесконечность, теряясь в багровом тумане.       — Хватит! — крикнул Андрей в пустоту. — Я просто хочу включить отопление! В ответ из темноты донесся смешок. Это не был человеческий смех — скорее звук рассыпающихся сухих костей.

      Заповедь №6: Если лестница не заканчивается — иди назад спиной. Никогда не показывай подвалу свой затылок.

      Андрей, конечно, не знал этой заповеди Марка. Он сделал шаг вперед, на тринадцатую ступень. Мир вокруг него мгновенно вывернулся наизнанку. Стены подвала стали мягкими, как сырое мясо, а потолок ушел ввысь на десятки метров.       Фонарь в его руке начал гаснуть. Луч слабел, превращаясь в тусклое оранжевое пятно. В этом умирающем свете Андрей увидел его.       Марк сидел на корточках прямо на котле. Его фигура была соткана из копоти и теней, но лицо оставалось пугающе четким — бледная маска с провалами вместо глаз. В руках он держал ту самую бакелитовую трубку телефона.       — Аппарат вызывает абонента, — прошелестел Марк. — Но абонент не соблюдает регламент.       Котел перед Андреем больше не выглядел как механизм. Это была железная клетка, внутри которой билось нечто живое и огненное.       — Зажги его, — приказал Марк-Тень, протягивая Андрею коробок спичек. Спички были старыми, пропитанными сыростью и запахом серы. — Если пламя не станет синим к полуночи, дом переварит вас вместе с вашими новыми шторами.       Андрей дрожащими руками взял коробок. Он опустился на колени перед дверцей котла. Внутри было пусто и холодно. Он чиркнул спичкой. Раз. Другой. Третий. Головки просто рассыпались в пыль.       — Не получается... — прохрипел Андрей, чувствуя, как холод сковывает его легкие. — Потому что ты пытаешься греть железо, — Марк наклонился к самому его уху, и Андрей почувствовал запах старой меди. — А дом проголодался по чувствам. Дай ему свой страх. Признай, что ты его видишь.       Андрей зажмурился. Весь его скептицизм, вся его рациональная броня рухнула в одно мгновение. Он закричал — не от боли, а от осознания того, что всё, во что он верил, было ложью.       В ту же секунду последняя спичка вспыхнула ярко-синим пламенем. Котел взревел. По трубам с грохотом пронеслась горячая вода, но звук этот напоминал не ток жидкости, а торжествующий вопль.

***

      Андрей очнулся наверху, прислонившись спиной к закрытой двери подвала. В доме было тепло. Слишком тепло. Настолько, что с потолка капал конденсат. Лена подбежала к нему, бледная как смерть.       — Андрей! Тебя не было два часа! Я хотела вызвать полицию, но телефон... он просто шипел.       Андрей посмотрел на свои руки. Под ногтями забилась красная пульсирующая пыль, а на ладони остался ожог в форме цифры «13».       — Завтра, — сказал он, глядя в пустоту коридора, — мы купим соль. И повесим старые занавески.       В зеркале прихожей Марк-Тень медленно кивнул и растворился в темноте. Новый жилец начал учить уроки.

***

      На следующее утро Андрей не стал насыпать соль. Вместо этого он вышел в гараж и принес две пятилитровые канистры с бензином.       Дом почуял угрозу мгновенно. Воздух стал густым и едким, как дым от паленой шерсти. Тени в углах перестали подражать движениям — они начали отделяться от стен, превращаясь в черные кляксы, стекающие по обоям.       Лена стояла в дверях, сжимая в руках только сумку с документами и кота Барсика, который в ужасе забился в переноску. Она видела, как по стенам гостиной ползет ярко-красная плесень, пытаясь перегородить им путь к выходу.       — Андрей, оно нас не выпустит! — крикнула она, когда входная дверь с грохотом захлопнулась, а замок провернулся сам собой.       Андрей не ответил. Он методично обливал бензином старые занавески, которые они вчера послушно вернули на окна.       — Хватит играть по правилам, — прорычал он. — Если дом хочет внимания, он его получит.       Из зеркала в прихожей вышел Марк. Он больше не был бледным призраком — теперь это была высокая, сутулая фигура, сотканная из чистой копоти. Он преградил Андрею путь к лестнице, ведущей из кухни.

Последняя заповедь: Тот, кто пытается разрушить дом, становится его фундаментом.

      — Ты не хозяин! — Андрей плеснул остатки бензина прямо под ноги тени. — Ты просто батарейка для этой заразы!       Он чиркнул Zippo. Маленький огонек показался крошечным в сравнении с огромной тьмой, заполнявшей холл. Но как только пламя коснулось пропитанного бензином ковра, дом издал звук, который они никогда не забудут. Это был не скрип и не стон — это был крик. Тысячи голосов завыли в вентиляции, в подвале, под половицами.       Огонь распространялся неестественно быстро. Пламя было не обычным рыжим, а ярко-синим, под цвет того самого огня из котла. Дерево трещало, обои сворачивались в черные свитки, обнажая под собой не кирпич, а что-то подозрительно похожее на обугленные кости.       Андрей схватил Лену за руку.       — К окну! Замок не откроется, мы выбьем стекло!       Они бросились к большому окну в гостиной. Тени пытались схватить их за ноги, холодные пальцы впивались в щиколотки, но жар пожара был сильнее. Андрей ударил тяжелым стулом по стеклу. Раз, другой — и прозрачная преграда разлетелась на тысячи осколков.       Они вывалились на траву, задыхаясь от едкого дыма.

***

      Они сидели в машине, припаркованной на обочине в паре сотен метров от участка. Дом пылал, как огромный факел посреди ночной тишины. Соседи начали выходить на улицу, кто-то вызывал пожарных, но Андрей знал — тушить там уже нечего.       — Смотри, — прошептала Лена, указывая на второй этаж. В окне спальни, сквозь яростное пламя, была видна фигура. Марк стоял неподвижно, сложив руки на груди. Он не пытался спастись. На его лице, охваченном огнем, впервые за все время промелькнуло подобие улыбки.       Дом рушился. Крыша провалилась внутрь с оглушительным грохотом, подняв в небо столб искр, которые в ночном небе казались крошечными душами, наконец-то обретшими свободу.       Андрей завел мотор.       — Куда мы поедем? — спросила Лена, прижимая к себе Барсика.       — Туда, где стены сделаны из бетона, а в зеркалах видно только наше отражение. И никаких, — он подчеркнул это слово, — никаких старых занавесок.       Когда машина тронулась, Андрей мельком взглянул в зеркало заднего вида. На заднем сиденье было пусто. Но на мгновение ему показалось, что на стекле, изнутри, остался след маленькой, подернутой инеем ладони.       Он не стал тормозить. Он просто нажал на газ.