Сквозь холодный туман

      Повисшая тишина кажется странной и неправильной. Тристан, похоже, о чем-то задумался, а Эйлис не знает, что еще стоит обсудить. Привычные светские беседы сейчас явно неуместны, о планах больше сказать нечего, а другие темы не идут в голову. И все непонятнее, чем занять себя остаток вечера.        Эйлис задерживает взгляд на Тристане, но почти сразу отводит его, не желая, чтобы интерес оказался замечен. Так странно. Она думала, что вместе с Тристаном хоть что-то станет проще, понятнее, но пока все наоборот. Ей не хочется, чтобы он видел ее слабость, то, как непросто ей что-то дается, но и ничего не делать тоже не лучший вариант. Так она ничего не освоит. Впрочем, сейчас она не уверена и в том, чем занималась бы в одиночестве. Идти куда-то уже поздно, скоро начнет темнеть, новых наблюдений за день не появилось, ощущения все такие же, разве что усталость чувствуется сильнее. Эйлис чуть наклоняет голову набок, задерживает взгляд на подготовленных еще вчера ветках для костра. Попробовать его развести? Быстро явно не выйдет, если вообще получится, да и практиковаться надо. Но тогда Тристан точно увидит, что она ничего не может сама.        И что с того?        Эйлис задумывается, пытается понять, почему это для нее так важно. Дело ведь не просто в нежелании. У всего должна быть причина. Тристан должен представлять, чему ее учили — едва ли обучение наследников в правящих родах сильно отличается — так что то, что ее умения мало подходят для путешествий без слуг, скорее всего, не станет для него откровением. Что тогда? Признать и показать неумение сложнее, чем просто знать о нем. Да, но не только. Есть что-то еще, что-то более глубокое. Эйлис закрывает глаза, старается отбросить все лишние мысли и чувства и сосредоточится лишь на одном, найти, что скрывается за собственным нежеланием.       Страх.       Понимание приходит внезапно. Пусть Тристан не стал убеждать ее вернуться и даже присоединился, чтобы помочь с поисками, она все еще боится, что он передумает, особенно если увидит, что она ничего не умеет. И хорошо, если в этом случае он просто оставит ее одну, но ведь ему ничего не стоит сообщить, где ее искать, страже, Тициану с Виттео, лорду Нейрано. Эйлис глубоко вдыхает, не давая проявиться подрагиванию крыльев. Пусть от этих мыслей становится неприятно, и в сердце словно покалывает, они многое объясняют и имеют право на существование. Светское общество — не место для искренности и чувств, в нем свои правила, свои игры, в которых у нее не слишком много опыта, и никогда нельзя с уверенностью сказать, что именно скрывается за теми или иными словами, чего на самом деле желают от тебя добиться. Эйлис привыкла вести себя осторожно, внимательно вслушиваться в интонации, обращать внимание на мимику и жесты, выискивая скрытый смысл. И сейчас она не может отбросить эту привычку. И не уверена, что это нужно.        Она открывает глаза, ненадолго задерживает взгляд на Тристане. Много ли искренности в его желании помочь? Хочется верить, что да, но, даже если она спросит, он едва ли ответит честно. Но и других причин для помощи она не видит. Он не раз мог рассказать, где она находится, но не сделал этого, наоборот, помог с ночлегом, подарил шляпу, чтобы она меньше привлекала внимание, убедил лорда Сильнао, что лучше проводить поиски в одиночестве, а ведь, если истина раскроется, лорд Сильнао не будет рад обману, нашел ее здесь и согласился хотя бы проверить возникшую идею. Даже если за желанием помочь скрывается нечто иное, сейчас у Тристана не должно быть причин настаивать на ее возвращении в замок.        Эйлис выдыхает и чувствует себя немного спокойнее. Даже если за предложением помощи скрывается что-то еще, сейчас нет смысла об этом беспокоиться. Можно присмотреться к действиям, словам, но не накручивать саму себя, а просто понаблюдать и попытаться понять. Может, Тристан и правда искренне хочет помочь.        Она чуть покачивает крыльями, поднимает взгляд к небу, вновь переводит его на ветки для костра. Скоро и правда начнет темнеть и станет прохладнее. Нужно попробовать развести огонь. Когда-нибудь должно же получится.        Эйлис поднимается с одеяла, достает из сумки огниво и садится около веток. Искры от удара разлетаются в разные стороны, но ни одна не попадает на подготовленный кусочек ткани. Как же заставить их лететь куда нужно? Она пробует подвинуть ткань, но в следующий раз искры разлетаются уже иначе. И жжение серебра на правой руке чувствуется сильнее, заставляет прикусить губу. Эйлис пробует еще раз.        — Миледи, позвольте я помогу, — мягкий голос Тристана отвлекает от следующей бесполезной попытки и заставляет поднять взгляд.        Должно быть, его заинтересовали ее действия, и теперь он стоит очень близко, почти вплотную, и черные крылья слегка касаются ее бежевых перьев.       — Да, конечно.       Эйлис протягивает ему огниво, но Тристан лишь слегка покачивает головой и, не отводя взгляда от веток, произносит что-то непонятное. Пламя разгорается мгновенно. И, кажется, Тристану это не стоило никаких усилий.        — Благодарю, — вежливо улыбается Эйлис.       И пусть этой ночью не придется мерзнуть и думать, как бы согреться, радости это понимание почти не приносит. Возможно, стоило самой продолжить попытки и только потом, когда она окончательно устала бы, попросить Тристана помочь. Но сейчас уже поздно об этом думать.        — Миледи, если вам что-то нужно, что угодно, вы только скажите, я сделаю все, чтобы помочь.       В его взгляде заметна легкая обеспокоенность.       — Конечно, милорд. Полагаю, я просто еще не успела привыкнуть к тому, что теперь не одна.        И ей все еще хочется научиться справляться самой. Магия и помощь Тристана это, безусловно, хорошо, но неизвестно, как все сложится, и, возможно, ей когда-нибудь все же пригодятся эти умения.        Тристан задумчивым взглядом обводит стоянку, присматривается к растущим вдоль ручья деревьям.        — Я схожу посмотрю, возможно, удастся набрать веток для небольшого настила, — произносит он и, заметив легкое удивление, мелькнувшее на лице Эйлис, поясняет: — Так меньше будет чувствоваться идущий от земли холод. Ваша идея с одеялом хороша и весьма практична, однако настил даст еще один слой тепла. Да и мне так будет удобнее. Не хотелось бы смущать вас и мешать спокойному сну.        До этого момента Эйлис не задумывалась, а как Тристан собирается устраиваться на ночлег. Казалось весьма естественным и логичным, что его место для сна будет отдельным, а вот то, каким оно будет, ее ни капли не волновало. А ведь вещей у него с собой, похоже, не так уж много: она видит лишь небольшую сумку на плече и подаренное ею кольцо артефакт с небольшим хранилищем внутри.        — Похоже, вам многое известно о путешествиях, — с легкой полуулыбкой произносит Эйлис. — Не могли бы вы рассказать и мне о подобных деталях? Я бы очень хотела узнать больше того, что может пригодиться.        — Конечно, мил… Эйлис, — Тристан вспоминает о собственном предложении называть друг друга по именам, отчего Эйлис вновь чувствует приливающее к щекам тепло, — однако, надеюсь, вы не будете против, если это произойдет позже, когда я все подготовлю к ночлегу.        — Разумеется, нет… Тристан, — ей приходится приложить усилие, чтобы не сорваться на привычное формальное обращение. И одно лишь имя кажется таким странным, пустым, словно ему чего-то не хватает, но Тристан тепло улыбается в ответ, и эта деталь перестает иметь значение.        Не зная, чем еще себя занять, Эйлис наблюдает за Тристаном, хоть и старается не выдавать свой интерес. А он то уходит к растущим вдоль ручья деревьям, то возвращается с несколькими крупными ветвями в руках и раскладывает их на земле.       — Милорд, могу я чем-то помочь? — спрашивает она, когда он приближается в очередной раз.        Сидеть и ничего не делать кажется неправильным, пусть и способна она разве что на какие-то совсем простые действия.        — Не стоит беспокоиться, миледи, — с легкой улыбкой отвечает Тристан, — у меня все под контролем.       В этом она не сомневается, да и вопрос был в другом, но, похоже, ему никакая помощь не нужна, и остается лишь наблюдать. И все же, стоит Тристану отойти чуть в сторону, Эйлис поднимается с одеяла и изучает лежащие на земле ветви. Длинные, чуть ли не с нее ростом, с листвой. Такие точно не лежат просто так. Она задумывается, чуть наклоняет голову набок и покачивает крыльями, пытаясь понять, что Тристан собирается с ними делать.        — Вас, кажется, заинтересовало это дело, — в его голосе слышится улыбка.        — Как я и сказала, я хочу узнать больше о том, что может быть полезно в путешествии, и это включает в себя не только истории, — спокойно отвечает Эйлис и чуть поворачивает голову.        — Миледи, я могу понять ваше стремление, и оно достойно восхищения, однако я здесь, чтобы помочь и облегчить ваше путешествие, — он кладет на землю еще пару ветвей и аккуратно касается тыльной стороны левой ладони Эйлис, — и, поверьте, устройство ночлега — меньшая из забот. Вам не стоит об этом беспокоиться.       И пусть в его тоне слышится лишь тепло и забота, Эйлис не уверена, что готова так просто согласиться. Но и что возразить не знает. Сам по себе Тристан явно справится быстрее. Ее действия довольно неспешные из-за воздействия заклятья, а из-за жжения серебра свободно двигаться может лишь одна рука. Как бы не было сложно это признавать, она ему скорее помешает, чем поможет. И все же она хочет научиться. Вот только простого желания, как и нежелания, никогда не было достаточно. Хотя бы для нее самой. Нужно что-то еще, что-то, что сможет убедить других в необходимости, и чего у нее сейчас нет.        — Хорошо, милорд, — она вежливо улыбается и отходит в сторону.        Пока стоит понаблюдать, возможно, так что-то станет понятнее. А она подумает, как можно его убедить.        Тристан задерживает на ней взгляд, то ли желая убедиться, что она больше не интересуется ветвями, то ли размышляя о чем-то своем, и взмахивает крыльями, направляясь все дальше вдоль ручья. Эйлис же, чуть подумав, занимает место в пещере и садится на ее край, свешивая ноги по неровному склону. Сверху обзор чуть лучше, да и если Тристан собирается соорудить из веток подстилки, одеяло в любом случае придется подвинуть.       Она внимательно наблюдает, как он каким-то особым образом укладывает ветви, добавляет к ним найденную где-то траву и листву, а затем накрывает для себя темной, тонкой на первый взгляд тканью, а для нее — сложенным пополам одеялом.        — С кроватью, конечно, не сравнится, но переночевать можно, — с улыбкой произносит он и поднимает взгляд к небу. — Хорошо, что дождь не собирается, но если вдруг погода изменится, пещера ваша.       В его улыбке проступает что-то еще, эмоция или чувство, которое Эйлис не удается распознать, и от которого почему-то к щекам так и норовит прилить тепло.        — А что насчет вас?       Места для двоих тут явно не хватит, даже если попробовать уместиться.        Невольно представив эту картину, Эйлис старается выкинуть ее из головы. Даже с учетом всего происходящего, это кажется неправильным и слишком смущающим.        — За меня не волнуйтесь, ничего не случится, если я немного промокну, — он подходит к костру и уже не в первый раз добавляет в него пару веток. — Вы, кажется, хотели узнать больше о моих путешествиях?       — Верно, милорд, — Эйлис соскальзывает с края и осторожно опускается на одеяло.       Подстилка из веток и листьев кажется слегка жестковатой, но это почти не чувствуется сквозь плотную ткань. Может, так и правда окажется удобнее.        — Тогда, полагаю, у нас есть тема для обсуждения за ужином, — он садится на траву неподалеку и достает из сумки примерно те же припасы, что есть у Эйлис: сыр, подсушенный хлеб, вяленое мясо, вино и орехи. — Надеюсь, вы простите мне столь скромную трапезу, признаюсь, кулинарные навыки в освоении заметно сложнее подобных подстилок, и мои оставляют желать лучшего. Не хотелось бы разочаровывать вас в самом начале пути.        Эйлис, старающаяся скрыть удивление, не может до конца понять, серьезно ли он говорит, или же в словах есть доля шутки. Веселый взгляд намекает на последнее, но насколько ему можно верить, Эйлис не знает.        — Не думаю, что вы можете меня разочаровать, — улыбается она в ответ и краем глаза замечает, как крылья Тристана слегка приподнимаются, но тут же останавливаются. — И, кажется, я многого о вас не знала.       Она достает из сумки кружку, запоздало жалея, что взяла лишь одну, и Тристан наливает туда вино из фляги.        — Я готов сказать то же самое в отношении вас, — на его губах замирает улыбка, — и я не солгу, если добавлю, что меня восхищает ваша решительность и решимость. Пусть об этом заклятье мне известно немногое, но даже лишь примерного его описания хватает, чтобы понять, что, чтобы противиться ему нужна немалая сила и храбрость, даже если забыть про серебро, что вы носите. — Эйлис невольно отодвигает правую руку и поправляет скань рукава. — А если говорить и о нем, то мое восхищение становится безграничным. Не думаю, что сам бы смог решиться на нечто подобное.       Эйлис отводит взгляд. Поначалу слушать Тристана было приятно, но стоило речи зайти о серебре, как захотелось перевести разговор в другое русло. Метал все еще обжигает и едва ли когда-нибудь прекратит это делать, и любое напоминание словно заставляет это жжение стать немного сильнее.       — Благодарю, милорд, — она привычно вежливо отвечает на комплимент, — мне приятно слышать, что я способна вас восхитить. Это решение не было хоть немного простым, однако не думаю, что у меня были другие варианты, не сводящиеся к тому, чтобы оставить все, как есть или же поручить другим искать ответы за меня, — она говорит спокойно, почти равнодушно, и сама не понимает, скрывает эмоции или же нет. — Однако предлагаю поговорить о более приятных вещах. Вы ведь собирались рассказать о ваших путешествиях, и где вы узнали все необходимое, верно?       — Вас не проведешь, миледи, — он тихо смеется, раскладывает нарезанные сыр и мясо по небольшим плоским тарелкам. — Впрочем, в этом нет никакой тайны. После окончания обучения в академии отцовских поручений стало заметно больше, и часть из них была связана с поездками в разные места наших земель, и не каждая подразумевала мирные дела и подобающие условия. Разумеется, как у наследника, у меня условия были лучше, чем у простых солдат, но это не мешало мне наблюдать и подмечать детали, которые впоследствии оказывались весьма полезны.        Тристан продолжает рассказывать, вспоминает разные интересные моменты, многие из которых относятся к тем временам, когда они еще не были знакомы. Эйлис внимательно слушает и старается не выдать все усиливающееся понимание, как много всего скрывалось от нее за пределами замковых территорий. Она, конечно, и так это знала, просто старалась не думать, не придавать значения и не обращать внимания на очередное подтверждение. Теперь это все равно не имеет смысла. Теперь все иначе. Теперь она может узнать и увидеть все, на что хватит ее сил.        Разговор, хотя скорее рассказы Тристана, утихают вскоре после наступления темноты и сменяются предложением отдохнуть, чтобы утром раньше отправится в путь. Эйлис, хоть ей и понравилось слушать, соглашается. Силы понадобятся им обоим, а разговор можно продолжить и позже.        И пусть сон этой ночью заметно спокойнее, чем прошлой, тревожные мысли и образы так и норовят вмешаться, а потому Эйлис несколько раз просыпается, крутит головой, убеждаясь, что все в порядке, и лишь затем вновь погружается в сон.        Очередное пробуждение приходится вскоре после рассвета, и в этот раз Эйлис не видит смысла снова засыпать. Она медленно садится, обводит взглядом стоянку, ненадолго задерживает его на спящем Тристане, потухшем костре. Раз она проснулась первой, можно попробовать сделать что-нибудь на завтрак. Хотя бы нарезать сыр и разлить вино по чашкам. Ничего сложного.        Она достает из сумки тарелку, нож и сыр, медленно, игнорируя жжение серебра, отрезает несколько кусков, вышедших даже почти что ровными. Постепенно и правда становится проще. Пройдет еще какое-то время, и она вновь сможет пользоваться правой рукой, как раньше. Уверенность крепнет с каждым днем, главное не сдаваться и продолжать попытки.        Перелить вино из фляги в чашки оказывается заметно проще, как и выложить на тарелку ломтики подсушенного хлеба. Теперь остается лишь ждать, пока проснется Тристан.        Эйлис невольно задерживает на нем взгляд. Он даже во сне выглядит серьезно, сосредоточенно, словно снится что-то не слишком приятное, темно-русые волосы растрепаны по подушке, а одно из черных крыльев слегка примято телом. И есть в этом виде что-то смущающее, неправильное, словно Эйлис не должна была видеть ничего подобного. Хотя нет, не “словно”, просто не должна. И при ином, правильном, раскладе не смогла бы. Уж точно не до свадьбы. Мысль лишь смущает сильнее, заставляет отвести взгляд. Пора бы уже свыкнуться с тем, что ничего уже не будет, как раньше, и перестать думать и сравнивать. Все равно это ничем не поможет.        — Доброе утро, миледи, — около получаса спустя произносит Тристан, поднимаясь со своего места, — надеюсь, вам снились хорошие сны.       — Доброе утро, милорд, — кивает она в ответ, — вполне неплохие, — вдаваться в детали, рассказывать, что ее беспокоят поиски, совершенно не хочется. Лучше ответить привычной почти светской формальностью. — Предлагаю не тратить время, позавтракать и отправляться в путь.       — Как пожелаете, миледи, — улыбается он и переводит взгляд на тарелку с сыром и хлебом. — Вы, кажется, все уже подготовили, благодарю.        Эйлис лишь кивает в ответ.        Идти вдвоем одновременно и проще, и сложнее. Проще потому, что Тристан то и дело придерживает ветви, чтобы они не мешались Эйлис, подает руку, чтобы она не споткнулась на неровных холмах и старается сделать все, чтобы идти было легче. А сложнее оттого, что она все отчетливей видит, как отличается их подготовка, как Тристану приходится подстраиваться под ее не быстрый шаг и внезапные остановки, чтобы перевести дух и справиться с решившим накатить головокружением. Один он бы явно шел, а скорее летел, гораздо быстрее. И от понимания этого в груди поселяется липкое, неприятное чувство, от которого Эйлис старательно отмахивается. Она ничего не говорит, не жалуется, лишь старается идти чуть быстрее, чем обычно, и как можно дольше не останавливаться, не обращать внимания на воздействие заклятья, на появившуюся в ногах усталость и боль. Нужно идти дальше. И она справится. Она должна.       Как только начинает темнеть, Тристан просит Эйлис немного подождать и улетает на поиски места для ночлега. Эйлис же останавливается, переводит дыхание и опирается на растущее поблизости дерево. Она успела отвыкнуть от долгой ходьбы, и теперь ноги гудят от усталости, и завтра, скорее всего, им легче не станет, может даже наоборот. Она выдыхает, прекрасно зная, что это ничего не изменит. Она точно так же будет идти вперед, принимать помощь Тристана и не обращать внимание на усталость и боль. Хочется верить, что и к этому она со временем привыкнет, сможет двигаться быстрее, увереннее, и Тристану не придется под нее подстраиваться. Впрочем, в последнее верится с трудом. Чем дальше они уйдут, тем сильнее будет воздействие заклятья, а Эйлис все еще помнит, каким оно было, пока она не надела наруч. Быстро идти тогда просто невозможно. Она выдыхает, отгоняет мысли. Что-нибудь придумает. Сейчас нет смысла об этом думать, все равно она не может ничего сделать. Надо просто дождаться Тристана, добраться до стоянки и попробовать выспаться.        Следующий день мало отличается от прошедшего, разве что ближе к вечеру Эйлис с Тристаном выходят на узкую дорогу, и идти становится немного легче. И все же Эйлис тихо радуется скорой остановке на ночлег. Усталость так или иначе берет свое, и хочется верить, что их стоянка, отделенная от дороги разве что парой молодых деревьев, не привлечет внимания случайных путников или стражников. Впрочем, за эту пару дней им почти никто не встретился, должно быть, по этим дорогам путешествуют не так часто, как по другим.        — Спасибо, — Эйлис с легкой улыбкой принимает из рук Тристана чашу с вином.        Как и в прошлые вечера, он занимается обустройством ночлега, костра и ужина, и ей остается лишь наблюдать. И сейчас она этому рада, ведь на что-то еще едва ли хватит сил.        — Миледи, что вы думаете о том, чтобы завтра остановиться в деревне или на постоялом дворе? — серьезно спрашивает Тристан. — Полагаю, дорога проведет нас через одну или две, и можно будет переночевать в более приятных условиях.       Эйлис задумывается. Идти по дороге заметно проще, приятнее, и вроде даже ноги устают меньше, но ее все еще пугает возможная встреча со стражей или поисковыми отрядами. И присутствие Тристана совсем не успокаивает. Если его узнают, то и ее личность не долго будет тайной. С другой стороны, это — хорошая возможность проверить их договоренность.        — В таком случае, я полагаю, стоит обсудить, что мы расскажем, если альвинды в деревне заинтересуются, кто мы и откуда.        — Не думаю, что в этом есть что-то сложное, — Тристан улыбается, — вы — моя невеста, и мы направляемся к центральному храму Создательницы, чтобы навеки скрепить наш союз.       Эйлис чувствует, как к щекам приливает тепло, и старательно отгоняет смущение. История простая, понятная, да и узоры на левых предплечьях не позволят в ней засомневаться, но все же ей не помешают детали.        — Почему именно в центральный храм? И почему мы только вдвоем?        Она не так много знает, как проходят свадьбы в городах и деревнях, но почти не сомневается, что на них присутствует гораздо больше альвиндов, чем двое.       — Потому что заключить союз в центральном храме всегда было нашей мечтой, — на первый вопрос Тристан отвечает без колебаний и замолкает, обдумывая ответ на второй.       Эйлис тоже задумывается, пытается подобрать версию, которая не вызвала бы вопросов.        — Может, родители были против путешествия? Ведь провести свадебный обряд в центральном храме, наверно, недешево, — с легкой задумчивостью в голосе предлагает она, — а мы решили последовать за мечтой и ускользнули тайком, оставив лишь послание, что вернемся уже после свадьбы.        Ей все еще неловко говорить и думать о свадьбе как о чем-то близком и возможном, пусть даже в рамках выдуманной легенды. Эйлис, конечно, всегда знала, что их свадьба — вопрос лишь времени и договоренностей между лордом Нейрано и лордом Сильнао, но именно это время и не позволяло всерьез задуматься, что будет дальше.       — Хорошая идея, Эйлис, — улыбка Тристана становится чуть шире. — Подумаем, какие вопросы еще могут возникнуть?       — С удовольствием, — она улыбается в ответ.        Это интереснее обычных разговоров, да и планировать вместе с кем-то, наверное, увлекательнее, чем в одиночестве, можно увидеть больше вариантов, а другой взгляд на одно и то же может подкинуть идей, которые не возникли бы, думай она над этим сама. Остаток вечера обещает быть увлекательным.