Этот мир реален

      Имс открыл глаза. Медленно. Словно дав себе знать, что теперь-то спешить некуда, потому что он вообще опоздал. Причём опоздал не куда, а с чем. Опоздал распознать, что Артур Вайс ходит в его сны как к себе домой и что делает это с тех пор, как они закрыли предыдущее извлечение, а Кобб взял в команду Нэша Логана, нового архитектора. Имс Нэшу не очень доверял, работать вместе не хотел и на время из команды слился.       Имс проморгался и растёр пальцами по векам. С ума сойти: два месяца Артур подглядывал его сны и добивался «чего ты на самом деле хочешь?», а Имс ничерта не заподозрил.       Ладно, нужно отдать Артуру должное. В снах Имса Артур не отсвечивал. Он настолько органично входил в сновидение, что ни один агент подсознания Имса не насторожился. До сегодняшней ночи. И да. Артур приходил долго, но нечасто: держал себя в руках.       — Зараза какая, — Имс откинул край одеяла и сел, спустил ноги на рогожный коврик. Тут же вспомнил: — Точно. Я же у Магды и мальца.       Магда разрешала ночевать в её доме в те дни, когда Имс появлялся, чтобы «работать папашей», как говорил он сам, и чтобы гулять со Стюи. Обычно такие отцовские вояжи случались не чаще раза в месяц-два, но Магда не была из тех женщин, которая бы встала в позицию жертвы и сделала из их ситуации нечто тянущее на повод для скандала. Магде были на руку и нечастое присутствие Имса в её жизни и в жизни Стюи, и ежемесячные (день в день) переводы на содержание сына, про которые Имс ни разу за три года не забыл, и отсутствие ревности, претензий и душного внимания между ними к персонам друг друга.       Единственное, что время от времени Магда себе позволяла, так это спросить, понимает ли Имс, как ему с нею повезло. И он всегда соглашался, что ему охрененно с Магдой повезло. А кто бы не согласился? С первого раза заделать ребёнка дочке выстроившего карьеру и сколотившего состояние лучшего в Калифорнии челюстно-лицевого хирурга, и чтобы она, решив ребёнка оставить, действительно не мотала нервы и не пила Имсу кровь — это чистой воды удача. Да и его алименты Магде были без разницы, будем честными. Он сам решил, что так его совесть будет спокойнее.       В раннеутреннем свете Имс уже мог разглядеть прочерченный по загару тонкий белый след на запястье, оставшийся после перетёршегося и где-то обронённого браслета, который сделал Стюи. Сделал с Магдой, конечно, но оба преподнесли безделицу как подарок именно от Стюи. Это было милым и забавным, так что Имс его носил, не снимая. Пока не потерял.       Имс собрал ступнями складки на коврике, разровнял и встал. Если что, «зараза такая» было не для следа от браслета, не для коврика и уж тем более не для Магды.       Из окна спальни открывалась часть Роузторн-Лайн с мокрым после ночного дождя асфальтом, светом ещё не погасших фонарей, такими же мокрыми, как асфальт, вязами и словно бы дымкой. Из приоткрытого на ночь окна тянуло запахом тумана. Имс поднял раму полностью и долго-долго вдохнул. Да, он точно у Магды, потому что у него в доме не было ни рогожных ковриков, ни мокрого сада за окном в спальном районе Пасифик-Палисейдс, да и дома, если быть честным, не было. Имса мотало по отелям всех континентов и комнатам отелей как по воле Кобба, так и по собственным прихотям, хотя, стоит признаться, по собственным прихотям чаще мотало там, где стояли казино и гоу-гоу. Больше всего Имсу нравилось в Марина-Бэй в Сингапуре и на набережной Дунакорзо в Будапеште (здесь он с беспечной и весёлой Магдой и познакомился), но и это не значило, что там он задерживался дольше, чем на каком ином месте. Стюи был ещё слишком мал, чтобы вести расспросы, почему Имс надолго пропадает и где именно, он просто радовался его появлению и любой новой игрушке, так что вываливать перед сыном правду о том, что Имс примелькался во всех казино на Сансет-Стрип как родной и что это основная статья его ежедневного дохода, пока не приходилось. В будущем, в конце концов, можно будет прикрыться «Лабиринтом Кобба», втерев о том, что Имс работает в сфере бизнес-сопровождения. Пока же Стюи три и с суровыми, неприглядными жизненными откровениями можно повременить.       А вот с чем повременить нельзя, так это с водившим его за нос Артуром. С Артуром, который выдавал себя за проекцию собственного сна Имса, за отражение его психики.       Коттедж на Роузторн-Лайн был просторным, так что, натянув джинсы и спустившись босиком в кухню, где включил кофеварку, Имс не тревожился, что разбудит Магду или Стюи. Миссис Шток, няня, в доме не ночевала, а приходила к девяти утра, если не брала выходной.       — У моего сына постоянная няня в Пасифик-Палисейдс… — под нос прошептал Имс, отслеживая ритмично капающий в чашку кофе. — Если потеряю бдительность, у меня вырастет мажор с золотой задницей.       Кофе капать прекратил, кофеварка испустила вздох, Имс вылил в чашку сливки. Да ладно. Можно подумать, он был бы в восторге, расти Стюи не около благословенного парка Асиломар Вью, а в Скид Роу, где (уж Имс-то знал) легко мог стать, стоило подрасти, курьером в уличной банде, или в Комптоне, где можно было упасть на нож раза четыре к ряду, если неудачно припозднишься с возвращением домой вовремя. Не был бы. Но у Имса был серьёзный такой повод по поводу золотой молодёжи брюзжать.       Этот повод назывался Артур Вайс.       Имс открыл в сад прозрачную французскую дверь, не наступил на полусдувшийся жёлтый плавательный круг Стюи, обошёл брошенную фигурку Железного человека. От бассейна с расставленными лонгшезами шла прохлада, а от кофе тепло.       Артур с Имсом не откровенничал. Артур ни с кем не откровенничал, а с Имсом вообще. Артур молчал или отшучивался, причём так, что становилось понятным сразу: если до Артура доёбываться, он въебёт. Артур был собран, застёгнут, закрыт, вылизан и безукоризненно чист.       — Что Монблан, твою мать, — Имс негодующе качнул головой, вспомнив, как сразу обратил на Артура внимание, стоило Коббу его представить. Артур был совершенным. Просто картинка с обложки «Эсквайра».       И Имс пялился на него, пытался достать и прощупать, вывести на откровенность, любую; узнать малейшую подробность, выданную хотя бы намёками; сужал круги, пока Артур не оттолкнул равнодушным и холодным «нет».       «Что «нет?» — не сразу понял Имс. Честно, он был самым сообразительным в параллели в школе, одним из лучших на потоке у профессора Майлза и тем, кто понимал мотивы поступков окружающих ещё до того, как они раскрывали рот. Но тогда Имс… растерялся?       «Всё, что бы ни пришло тебе в голову», — снизошёл Артур, надёжно защищённый доспехом белоснежной сорочки и отшитым по собственным меркам костюмом-тройкой. Этакий тотем, который не позволено трогать никому, кроме хозяина. А был ли хозяин?       Имс по колкой от газонокосилки траве дошёл до борта бассейна, вынул из кармана зажигалку и подмятую пачку сигарет, сел на лонгшез, потом поднял спинку и откинулся.       Да, был ли у Артура хозяин? После категоричного «нет», сказанного дивно мягким, с чёткой артикуляцией голосом, Имс пыла поубавил, но расширил поиск информации об Артуре до максимально возможного. И это был пшик. На поверхности в Сети лежало обыденное: у Артура есть еврейские родители, безусловно любимая младшая сестра Одра. Он закончил Университет Джона Ирвина, тот же, куда посчастливилось попасть и самому Имсу. Вот только Имс землю носом рыл, чтобы выбиться в люди, а Артур платил по полсотни в год (конечно, платили еврейские папа и мама, это понятно) и закончил бакалавриат на факультете информационных технологий, попутно прослушал (с отличием, кто бы сомневался) курс психологии у Стивена Майлза. Артур Вайс был младше Имса, поэтому на потоках они не пересекались.       Вот, собственно, и всё, что Имсу удалось наскрести. И это привело к мысли, что Артур дочерта чего может скрывать. Что угодно могло тлеть под чисто вымытой и выстиранной безупречностью Артура Вайса. Что угодно… Так решил Имс тогда и в этом убедился ранним утром сегодня. А то, что на сложить два плюс два и получить четыре у него ушло несколько недель, можно списать на сообразительность Артура. О, Артур выходил не просто сообразительным, образованным или понятливым; он выходил умным. Очень и очень. В сны Имса он заходил исключительно таким, каким бы Имс хотел его видеть, вот почему понять, что Артур во сне был не проекцией, а работал как извлекатель, Имс сразу не мог. Что сам подсказал Артуру направление, в котором стоило двигаться, Имс понимал лучше всех. Артур ему понравился. И Имс тут же в том спалился.       Во снах Артур появлялся максимально оголённым: шея, не скрытые воротничками и галстуками ключицы; руки и грудь, беспрепятственно видные из-под растянутой, в контексте сновидения расползающейся под чуть более пристальным взглядом майки. Во сне Артур не был тщательно причёсанным и не улыбался, сжав губы и едва растянув. Артур во сне был словно после прогулки по ветреной Лагуна Бич: загорелый, тёплый и расслабленный, и Артур улыбался, блестя зубами. Во снах Артур над шутками Имса смеялся, а не хмыкал. И Имс, считая, что просто снит желаемое и недостижимое, самодовольно засыпал Артура остротами. Смешил, развлекал и выкладывал о себе подробность за подробностью. И всегда, всегда Артур держал правую руку в кармане выгоревших под калифорнийским солнцем джинсов. Только в сегодняшнем сне Имс догадался проверить, что Артур держит в спрятанной ладони. Ну не идиот ли?       Имс опустил кофе у лонгшеза, закурил. Дым ушёл вверх.       Да, идиот. Но не совсем чтобы уж. Не только нетипичный вид Артура Вайса сбил Имса с толку, но и то, что он в принципе не мог оказаться у Имса во сне, не находясь в совместном сеансе под сомнацином. Артура сейчас даже в Калифорнии не было. Будь он в доме на Роузторн-Лайн, можно было бы допустить, что Артур смог проскользнуть в сон Имса и без сомнацина, просто по закону совместного сна под одной крышей, в конце концов Артур был проводником. Но именно теперь (Имс знал точно) Артур был с Коббом во Франции. Не за стеной в смежной спальне, а во Франции!       И тем не менее у Имса во сне.       «Чего ты на самом деле хочешь?» — Артур стоял близко и говорил у самой щеки Имса, пока тесная и одновременно бесконечная зеркальная кабина скоростного лифта уносила обоих в такую же бесконечность сна.       Вместо ответа Имс протянул руку и Артура обнял. Он был высоким, стройным и явственно горячим, а Имс так давно хотел почувствовать в локте его гибкость и тяжесть, что не посмел нарушать логику момента, искажая очевидной правдой и теряя зыбкий сюжет. Он потянулся к смеющемуся рту, но Артур отстранился и повторил:       «Чего ты на самом деле хочешь?»       «Ты в курсе», — Имс с трудом отвёл взгляд от покрытого светлым загаром лица, от тёплых солнечных брызг на скулах и подбородке Артура и скосил глаза вниз.       Так и есть: Артур и сейчас держал правую ладонь в заднем кармане.       Имс быстро глянул Артуру в лицо и тут же ухватил голое, очень горячее запястье. Выдернул под глаза. Артур отскочил, ударил Имса свободной ладонью между ключиц. Ещё раз.       Кабину лифта замотало, она изменила курс и понеслась вниз, сделав пространство шатким и наполненным усиливающимся гулом. Но Имс наплевал на приближение адреналинового выброса. Он, продолжая удерживать выкручивающееся запястье, втиснул пальцы под прижатые к ладони пальцы Артура, вдавил и почувствовал маленькую твёрдую грань.       Артур ударил снова, и этот толчок наконец-то выбросил Имса в явь. Но он понял, что лежало в спрятанной ладони: красная игральная кость — тотем Артура Вайса.       Загорелый, разогретый солнцем Артур не был проекцией подсознания. Он был самим собою.