Испытания Десятерых

Одна из зал мемориальной рощи была пронизана солнечным светом. Он проникал сквозь листву деревьев, переплетённых с каменными колоннами, и ложился пятнами на длинный стол из тёмного базальта стоящей посреди залы. По одну сторону стола сидела делегация Карха. Главный посол, худощавый мужчина с острыми скулами и внимательным взглядом, держался прямо. По обе стороны от него разместились другие послы в тёмно-красных церемониальных одеждах, расшитых золотыми узорами Солнца. За их спинами стояли воины в чёрных гладких доспехах и их командиры. Напротив сидел Хекарро. Он держался прямо, будто вырезанный из камня. Его огромное, сильное тело, покрытое татуировками, было выбелено ритуальной белой краской. На лице были начертаны красные треугольники, сходящиеся у рта, словно сомкнутая пасть зверя. Массивный головной убор с изогнутыми рогами придавал ему ещё больший вес. Позади него стояли воины Тенакт. Их тела также были покрыты татуировками и боевыми шрамами. На лицах была нанесена краска различных цветов и узоров, и ни один из этих узоров не повторялся. Их доспехи отличались от идеальных доспехов Карха — они были собраны из трофеев машин. Каждый из них нёс на себе следы собственных побед. Элой стояла у колонны, оставаясь вне круга переговоров. Справа от неё находился Коталло. Он скрестил руки на груди, и живая ладонь лежала поверх металлического предплечья, иногда нервно постукивая пальцами. Лицо было хмурым,а взгляд — сосредоточенным и внимательным. Он почти не двигался, лишь иногда плотнее сжимал губы, когда кархские послы снова требовали гарантий. Слева от Элой стоял Эренд, опершись плечом о камень. Он перекатывал по костяшкам маленький металлический шарик, которые обычно использовал для начинки бомб, ловко перебрасывая его между пальцами. Время от времени он тихо фыркал и закатывал глаза, не скрывая раздражения. Хекарро выслушал очередные возражения делегации из Меридиана, не перебивая. Когда их аргументы начали повторяться, он посмотрел прямо на главного посла, затем медленно провёл взглядом по ряду послов, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем требовал обычный этикет. Он не спешил говорить. Несколько мгновений в зале слышались только голоса Карха, а затем его правая ладонь опустилась на каменный стол. Удар был негромким, но твёрдым. Слова оборвались сами собой. Тишина повисла в зале. — Мы зашли в тупик из-за недоверия, — произнёс он спокойно, не повышая голоса.. — Я предлагаю нашим гостям принять участие в одном из ритуалов Тенакт. Он создан для того, чтобы формировать доверие между союзниками. Испытание Десятерых. В зале стало тише. Посол Карха слегка подался вперёд. — Мы не знакомы с этим обрядом, — сказал он. — Объясните. Декка, стоящая по правую руку Хекарро, сделала шаг вперёд и остановилась у края стола. Она положила ладони на холодный камень, одна из них оказалась совсем рядом с рукой вождя. Пальцы легли спокойно, но твёрдо. Плечи расправились, подбородок чуть приподнялся. — Испытуемому завязывают глаза и проводят через десять испытаний, — сказала Декка. — На каждом этапе его ведёт новый командир. Чтобы пройти путь и сохранить честь, воин должен безоговорочно подчиняться тому, кто ведёт его. Она выдержала короткую паузу. — Личность командира остаётся неизвестной. В этом и заключается смысл обряда: воин не знает, кто ведёт его, но всё равно доверяет и следует за ним. Элой видела, как посол недоверчиво сощурился. — Неизвестной? — переспросил он. — Мы должны согласиться идти вслепую, не зная, кто будет нас вести? — Именно так, — спокойно сказала Декка. — личность командиров скрыта под ритуальными доспехами и шлемами. Иногда доверие должно быть сильнее страха. Сильнее личной неприязни и прежних обид. В этом обряде ты делаешь шаг не потому, что уверен в человеке, а потому что выбираешь идти рядом с ним, несмотря на всё остальное. — Это неприемлемо, — отрезал один из командиров Карха, что стоял позади главного посла— Мы должны знать, кто будет участвовать. Мы должны знать характер испытаний. Декка покачала головой. — Если вы будете знать, кто вас ведёт, вы начнёте рассчитывать. Если будете знать испытания, вы будете готовиться. Тогда это перестаёт быть доверием. Элой заметила, как по рядам Тенакт прошло лёгкое движение. Это был не шум и не ропот, а сдержанное недовольство. Челюсти сжались, плечи стали жёстче, несколько воинов обменялись короткими взглядами. — Мы не станем подвергать наших людей неизвестности, — сказал посол. — Это может быть унижение. Или проверка на прочность, которая выгодна вам. Эренд тихо цокнул языком и закатил глаза. — Всегда одно и то же, — бросил он негромко через плечо маршалу. Коталло не ответил. Его взгляд оставался прикован к столу, и Элой видела, как он слушает каждое слово. Хекарро всё это время молчал. Его взгляд перешёл от посла к Декке, затем скользнул в тень колонны и остановился на Элой. Он смотрел внимательно и оценивающе, и она почувствовала этот взгляд почти физически, как тяжёлое прикосновение. — Мы хотим знать, кто будут эти десять командиров, — повторил посол, голос стал жёстче. — Мы хотим знать, какие именно испытания предусмотрены. — Нет, — ответила Декка. — Это исключено. — Тогда о каком доверии вы говорите? — резко спросил посол. — О том, которое не строится на гарантиях, — сказала она. Тишина в зале стала плотнее. Элой чувствовала, как раздражение нарастает с обеих сторон. Карха видели в этом угрозу. Тенакт — сомнение в их чести. Хекарро слегка нахмурился, понимая что переговоры упираются в стену. Посол подался вперёд. — Мы не примем условий, при которых наши люди идут вслепую, не зная, чья рука их ведёт. Декка ответила спокойно, но твёрдо: — Тогда вы не готовы к союзу, который требует большего, чем подпись. Элой смотрела на них и понимала, что разговор начинает ломаться. Слова уже не убеждали. Они только обнажали страхи. Элой вышла из тени колонн на свет. Шаг был спокойным, но в зале он прозвучал отчётливо. — Я буду участвовать. Тишина упала резко, как будто кто-то перерезал нить разговора. Взгляды повернулись к ней — кархские, тенактские, тяжёлый взгляд Хекарро. Она не отвела глаз. — Я пройду это испытание наравне с Карха. Главный посол поднялся из-за стола. — Спасительница Меридиана, в этом нет необходимости… Элой подняла руку, останавливая его. — Я пойду вместе с вами. Отберите своих лучших воинов. Сколько их должно быть, Декка? — Десять, — спокойно ответила та. Элой кивнула. — Хорошо. Я буду одной из десяти, кто пройдёт испытание. В зале снова стало тихо. Посол смотрел на неё внимательно и устало. Было видно, что решение даётся ему непросто. Он перевёл взгляд на своих людей, затем вновь на Элой. — Хорошо, — произнёс он наконец. — Мы принимаем ваше предложение. Напряжение немного спало, хотя полностью не исчезло. Элой встретилась взглядом с Хекарро. Он едва заметно кивнул ей. Это было короткое движение, почти незаметное для остальных, но в нём читалась признательность. После этого разговор постепенно перешёл к другим вопросам, уже без прежней резкости.

***

Коридоры дворца Мемориальной Рощи были прохладны и почти пусты. Между каменными колоннами тянулись полосы тени от заходящего солнца, и в этой тишине Коталло шёл так быстро, что его напряженная поступь отдавалась впереди глухим ритмом. Элой и Эренд едва поспевали за ним. — Маршал, — пробормотал Эренд, — за тобой будто стая загонщиков гонится. Внезапно Коталло резко остановился. Элой едва не врезалась в него. Он повернулся к ней, взгляд жёсткий. — Зачем ты вызвалась? — А что в этом такого? — спокойно ответила она. — Я хочу, чтобы между вами и Карха был мир. — Это серьёзное испытание. Даже для тебя. — Если оно серьёзное, тем более его стоит пройти. Вам нужен мир. Я пытаюсь помочь, Коталло. Его взгляд словно пригвоздил её к каменному полу. — Ты не умеешь слушать, — произнёс он тихо, но твёрдо. Элой нахмурилась. — Что? — Ты слышишь слова,— продолжил Коталло, и в голосе появилась жёсткость, —но редко следуешь им. Я вёл тебя по визору десятки раз. Просил обойти опасный участок — ты шла напрямую через машины. Говорил, что впереди непогода и лучше переждать — ты ускоряла шаг навстречу буре. Предупреждал о ловушке — ты намеренно влезала в неё первой, говорил обойти лагерь мародёров — ты вступала в бой. Он сделал шаг ближе и продолжил, не повышая голоса, но сдержанное раздражение стало заметнее. — Ты всегда выбираешь самый короткий путь, даже если он самый опасный. Потому что привыкла рассчитывать только на себя. Но здесь ты не сможешь идти наперекор. Здесь тебе придётся слушать и подчиняться. Эренд хмуро посмотрел на неё. — Он прав, — сказал он. — Ты очень редко кого слушаешь. Чаще всего ты просто… импровизируешь. Элой вскинула подбородок. — И что плохого в импровизации? Коталло едва заметно закатил глаза и стиснул челюсть, продолжая смотреть на нее. — На этом испытании ты не сможешь действовать по-своему. С завязанными глазами упрямство может стоить слишком дорого. Если ты решишь сделать шаг раньше времени или не туда, куда скажут, можешь лишиться руки, а то и головы. В коридоре повисла гнетущая тишина. — Ты достаточно сильна, — продолжил он ровнее. — В этом я не сомневаюсь. Но, меня рядом не будет. Тебе придётся слушать и доверять тем, кого ты не знаешь. Делать шаг, когда скажут. Не раньше. Элой нахмурилась, но стойко выдержала его взгляд. — Я знаю, что этот мир важен для Тенакт, — сказала она тише. — Я постараюсь сделать всё правильно. Коталло долго смотрел на неё, затем тяжело выдохнул. — Хорошо. Это начнётся на рассвете. Тебе стоит выспаться. Он развернулся и пошёл дальше тем же быстрым шагом. Эренд задержался на мгновение рядом с Элой, покачал головой и тихо сказал: — Постарайся хоть раз не быть самой упрямой в мире. И двинулся следом.

***

Элой сидела на краю кровати, уставившись в пол. Комната была тихой, только ветер шелестел где-то за стенами рощи. Она провела ладонью по лицу и тяжело выдохнула. Слова Коталло всё ещё звучали в голове. «Ты не умеешь слушать» Она медленно легла на спину и тихо застонала, закрыв лицо руками. Её раздражала не сама ссора, а то, во что в последнее время превращались их разговоры. После той ночи Плодородия у Утару всё стало сложнее. Она тогда воспользовалась правом остаться неузнанной. Завязала ему глаза. Не оставила времени на вопросы и шанса её остановить. Она просто позволила себе один раз сделать то, о чём слишком долго думала. Один раз — и всё. Чтобы сохранить это внутри. Пережить. Закрыть пустоту, которая тянулась за ней годами быстрых прикосновений, после которых она первой застёгивала ремни, первой отводила взгляд и первой уходила. Элой была уверена, что той ночи с ним будет достаточно и её голод по нему утихнет. Но вместо этого она словно открыла внутри себя бездну. Теперь ей становилось всё труднее держать дистанцию. Это уже не выглядело случайностью. Она всё чаще находила повод прикоснуться к нему: задерживала его запястье чуть дольше необходимого, садилась ближе, чем того требовала обстановка, касалась плечом — будто невзначай, хотя прекрасно понимала, что это не так. И каждый раз он делал шаг назад. Коталло стал говорить суше и короче. Он смотрел на неё дольше, хмуро, словно внутри него всё время сохранялось напряжение. Он едва заметно вздрагивал, когда она касалась его, и Элой это видела. Иногда ей казалось, что он всё знает и всё понял ещё тогда. Но Коталло ничего об этом не говорил. Его молчание оказывалось тяжелее любых слов. Они стали чаще спорить. Почти каждое обсуждение миссии заканчивалось разногласиями. Коталло просил подождать и просчитать риски, а Элой настаивала на немедленном движении вперёд. Он предлагал обойти опасность, но она выбирала прямой путь.И со временем становилось ясно, что дело уже не в стратегии. Элой убрала руки с лица и уставилась в потолок. Где-то глубоко внутри Элой надеялась, что Коталло одобрит её решение. Она хотела, чтобы он увидел в нём не упрямство, а поддержку. Ей казалось, что этот шаг поможет восстановить хрупкий баланс между ними — не союз племён, а их собственный. Но всё снова обернулось спором. Коталло смотрел на неё жёстко и говорил резко, и между ними словно стала ещё больше дистанция. Элой хотела помочь и быть рядом, но всё вышло так, будто она снова пошла против него. Стук в дверь заставил Элой резко сесть на кровати. Сердце дрогнуло. На мгновение у нее мелькнула мысль, что это он. — Войдите. Дверь открылась. В проёме стояла Декка. В руках она держала ритуальные доспехи. Духовница вошла внутрь и аккуратно закрыла дверь за собой. Она подошла к кровати и положила их на край, расправив ткань так, словно это было обычным вечерним делом. Она посмотрела на Элой внимательнее обычного. — Всё ли хорошо? — Да, — тихо ответила Элой и отвела взгляд. Декка чуть прищурилась. — Это как-то связано с тем, что маршал Коталло был так зол после собрания, что ворвался ко мне и потребовал запретить тебе участвовать? Элой опустила глаза. Плечи её едва заметно поникли. Декка некоторое время молчала, наблюдая за ней, а потом спросила мягче: — Ты уверена, что всё хорошо? Элой пожала плечами. — В последнее время… у нас не очень ладится. — У вас или только у маршала? — уточнила Декка спокойно. — Мы всё чаще спорим. Почти по любому поводу, — уклончиво ответила Элой. — Он считает, что я никогда не слушаю. Возможно, он прав. Декка усмехнулась краем губ. — Мужчинам свойственно быть вспыльчивыми, особенно когда они сами загоняют себя в угол. Элой нахмурилась. — В какой угол? — В тот, где нужно признать то, чего они не хотят признавать, — спокойно ответила Декка. — И вместо этого они злятся на того, кто стоит ближе всего. Элой опустила взгляд. — Я не хотела его расстраивать. — Он расстроен не тобой, дитя, — мягко сказала Декка. — Маршала тревожит то, что он не может всё просчитать и удержать под контролем. Она наклонила голову, внимательно глядя на Элой. — Не стоит грустить из-за того, что он не разобрался в себе. И не позволяй ему перекладывать своё раздражение на тебя. В её голосе не было осуждения. Только спокойная уверенность человека, который видел подобное много раз. Элой некоторое время молчала, затем тихо спросила: — Что будет завтра? Она знала, что Декка не станет вдаваться в подробности, но всё же хотела услышать хоть что-нибудь. Духовница слегка пожала плечами. — Тебе завяжут глаза. Дальше ты должна будешь довериться командирам, которые поведут тебя. Элой кивнула. — А в конце? — В конце тебя ждёт ритуальное омовение, — спокойно ответила Декка. — Как освобождение от прежних страхов и оков. Ты входишь в воду одной, а выходишь уже частью отряда. Она поднялась со стула. — Ты справишься. И пройдёшь это с честью. Декка задержала на ней взгляд ещё на мгновение. — А сейчас отдохни. Всё начнётся на рассвете. С этими словами она направилась к двери, оставляя Элой наедине с тишиной и предстоящим утром.

***

Под ареной воздух был плотным от гулкого ритма барабанов. Каменные стены едва заметно дрожали, и каждый удар отзывался в груди. Дверь распахнулась. В зал вошла Декка. Она двигалась ровным, спокойным шагом. За ней шли десять воинов Тенакт. Воины двигались в одном ритме. Их шаги звучали одинаково и точно. Глухой звук подошв ложился поверх барабанов, не сбиваясь ни на мгновение. Ни один воин не опережал других и не отставал. Когда Декка прошла вперёд, воины одновременно развернулись. Поворот был настолько синхронным, словно ими управлял один разум. Затем они снова сделали шаг, и тяжёлый удар подошв о камень вновь прокатился под сводами. Элой смотрела на них и ощущала, как по коже пробегает холод. Их доспехи были плотными и одинаковыми. На них не было ни трофеев, ни клановых знаков. Глухие пластины перекрывали друг друга, ремни плотно стягивали корпус, а тяжёлые перчатки полностью скрывали пальцы. Ни одного участка кожи не было видно. Шлемы полностью закрывали лица. Узкие прорези для глаз тянулись несколькими тонкими щелями, похожими на наслаивающиеся линзы машины. В этих прорезях не читалось ни выражения, ни эмоций. Виднелись только тёмные провалы. Оперение на шлемах делало силуэты воинов выше и массивнее. Они стояли почти одного роста и выглядели одинаково. Как единый механизм. Элой вдруг поняла, почему Карха боятся. В этом строю не было человечности. Только дисциплина и холодная точность. Декка сделала шаг вперёд. — Сегодня вы делаете шаг не ради славы, — произнесла она спокойно, и её голос разнёсся по комнате отчётливо. — Это испытание учит доверять тогда, когда страх сильнее уверенности. Оставьте сомнения. Оставьте прежние обиды. Доверьтесь тем, кто будет вести вас. Она обвела взглядом воинов Карха и на мгновение задержалась на Элой. — От того, как вы пройдёте этот путь, зависит, как быстро наши народы смогут говорить о мире без оговорок. Помните об этом. Её слова были официальными, ровными, но в них чувствовалась твёрдость. — Да пребудут с вами Великая Десятка. Она развернулась и направилась прочь. Десять воинов Тенакт одновременно сделали шаг. Они синхронно развернулись, и их тяжёлые подошвы глухо ударили о камень. Воины вышли вслед за ней тем же строем и тем же ровным ритмом. Двери за ними закрылись. Элой перевела взгляд на воинов Карха. Они не выглядели испуганными, но в их глазах было явное замешательство. Они не ожидали такой обезличенности. Такой холодной точности. Она тихо сжала кулаки. Это будет трудно. Очень. Но она пройдёт это испытание. Ради мира между племенами. И ради того хрупкого, почти неуловимого мира между ней и Коталло. Время тянулось медленно. Гул арены то усиливался, то стихал. Барабаны отбивали чёткий ритм, от которого внутри всё сжималось сильнее. Один за другим кархские воины поднимались и уходили. В комнате стояла напряжённая тишина. В очередной раз дверь открылась. Вошёл тенактский воин в открытых доспехах, без глухого ритуального облачения. Обычный боевой комплект, краска на лице, жёсткий взгляд. В руках он держал плотную тёмную повязку. Он остановился напротив Элой. — Идём, Чемпионка. Твой выход. Она поднялась без лишних слов. Воин молча вывел её в узкий коридор под ареной. Каменные стены сдерживали шум, и гул толпы доносился глухо, будто сквозь толщу земли. Впереди возвышались тяжёлые створки, ведущие на арену. Он встал перед ней, поднял повязку и на мгновение задержал её в руках, будто давая последний шанс отказаться. Элой не двинулась. Ткань легла на глаза плотно. Свет исчез. Узел затянулся туго, так, что темнота стала абсолютной. Воин слегка коснулся её плеча. — Жди сигнала. Она глубоко вдохнула, стараясь не прислушиваться к собственному сердцу. Двери перед ней распахнулись. Элой не видела этого, но почувствовала движение воздуха. Поток тепла коснулся лица. Гул толпы накрыл её сразу, затем начал стихать, словно кто-то приглушил звук. Кто-то подошёл ближе. Чьи-то руки в плотных кожаных перчатках крепко сомкнулись на её запястьях. Один из Десяти Воинов повёл её вперёд. Элой неуверенно двинулась за ним. Камень под ногами вскоре сменился рыхлой поверхностью. Подошвы утонули в песке арены. Воин остановился и разжал руки. Элой осталась одна. Толпа постепенно замолчала. Барабаны отбивали редкий, глухой ритм. Затем и они стихли. Элой стояла неподвижно. Темнота давила сильнее шума. Она не знала, в какую сторону смотреть и куда сделать шаг. Элой вдохнула глубже и осторожно шагнула вперёд. Раздался хлопок. Звук прозвучал отчётливо, где-то впереди. Сердце ускорилось. Она замерла, а потом сделала ещё один шаг. Снова хлопок. Затем ещё один. Ритм стал ровным и размеренным. Он напоминал тот, который Коталло отбивал металлическими пальцами по столу, когда сидел, подперев голову живой рукой, и смотрел на неё в упор, погружённый в свои мысли в общей зале. Чёткий, размеренный, без лишней спешки. Она сделала третий шаг. Хлопки продолжились. Ритм оставался одинаковым. Песок под ногами был тёплым. Жар ощущался, но не обжигал. Элой двинулась вперёд, ориентируясь на звук. Через несколько шагов ритм изменился. Хлопки стали быстрее и менее ровными. Элой остановилась. Она повернула корпус вправо и осторожно шагнула. Ритм ускорился. Она сделала ещё шаг. Песок под правой ногой резко стал обжигающим. Жар прорвался сквозь подошву. Элой стиснула зубы. Она попыталась отдёрнуть ногу, но потеряла равновесие и упала на колено. Ладони ушли в песок. Боль вспыхнула мгновенно. Кожа ощутила раскалённую поверхность. Хлопки оборвались. Толпа молчала. Элой резко перекатилась в сторону и выдернула руки из песка. Она нащупала более прохладный участок, подтянула колени к себе и поднялась на ноги. Она сделала шаг назад. Раздался одиночный хлопок. Элой замерла. Она повернулась немного влево и сделала осторожный шаг. Хлопки снова выстроились в ровный ритм. Она двинулась вперёд медленнее. Её движения стали осторожнее и вдумчивее, подчиняясь ритму хлопков. Когда ритм сбивался, она останавливалась, находила направление, где звук снова становился ровным, и продолжала путь. Она сделала ещё один поворот и прошла несколько шагов. Песок под ногами снова стал горячим, но Элой вовремя остановилась и изменила направление. Толпа на арене не вмешивалась, лишь иногда до неё доносился тихий ропот. Элой продолжала идти, прислушиваясь к каждому хлопку и контролируя дыхание. Наконец хлопки окончательно смолкли. Она остановилась. Через мгновение новые руки сомкнулись на её запястьях. Хватка была иной, и давление ощущалось иначе. Элой поняла, что первый этап завершён. Облегчение прошло короткой волной. В тот же момент барабаны ударили вновь, и толпа взорвалась криком. Новый Воин из Десяти повёл её вперёд. Поверхность под ногами изменилась: песок исчез, и подошвы коснулись дерева. Элой нащупала узкую доску. Доска оказалась твёрдой, но слегка пружинила под её весом, и пространства для шага почти не оставалось. Ступня соскользнула на долю мгновения, тело едва заметно качнулось, но она быстро восстановила равновесие. Воин остановился и медленно переместил ладонь с её запястья к кисти, после чего сжал её крепче — коротко и уверенно, словно предупреждая о следующем шаге. Мост качнулся. Элой сразу поняла, что под ногами нет устойчивости. Конструкция двигалась и отзывалась на каждый шаг. Она попыталась нащупать свободной рукой опору, но воин перехватил её вторую кисть. Он не позволил ей держаться за канаты и оставил ей только свою руку. Она стояла на узкой доске. Воздух вокруг казался открытым, а под ногами ощущалась высота. Мост снова качнулся. Воин сделал первый шаг, и доска под его весом ушла вниз. Он потянул её за собой. Элой шагнула следом. Доска под её ногой дрогнула, и баланс сместился. Она умела держать равновесие, и её тело быстро находило центр тяжести, но сейчас этого оказалось недостаточно. Мост жил собственной жизнью и раскачивался от ветра и движения. Воин шёл медленно и крепко сжимал её ладонь. Элой чувствовала напряжение в его пальцах: мышцы оставались натянутыми, и по хвату проходила едва заметная дрожь. Она поняла, что он удерживает не только её равновесие, но и своё. Это ощущение было ей хорошо знакомо. В бою Коталло держал не только свою линию, но и её. Он смещался так, чтобы перекрыть удар, направленный в её сторону. Он принимал на себя основное давление и удерживал фронт шире, чем требовалось одному воину. Благодаря этому Элой сохраняла устойчивость и могла сделать шаг вперёд, точнее прицелиться и подойти ближе к врагу. Элой сделала ещё один шаг. Доска резко качнулась в сторону, корпус наклонился, но она рефлекторно напрягла мышцы спины и пресса,выравниваясь. Пальцы сильнее сжали его ладонь. Высота давила. Она не видела её, но ощущала пустоту под собой. Прохладный поток воздуха поднимался снизу. Воин сделал следующий шаг, и она последовала за ним. Доска под их ногами ходила вверх и вниз, и каждый шаг требовал точности. Любая спешка могла сорвать равновесие. Она сжала зубы и продолжила идти. Мост раскачивался всё сильнее. В какой-то момент её нога соскользнула к самому краю доски, баланс ушёл, и тело накренилось в сторону. Воин резко дёрнул её за руку, и его хватка стала жёсткой. Суставы натянулись от резкого рывка, но она выровнялась. Элой выдохнула сквозь зубы. Они продолжили путь медленно, шаг за шагом. Доска дрожала под ними. Её тело удерживало равновесие, но постоянная нестабильность постепенно изматывала. Наконец мост перестал раскачиваться так резко, и поверхность под ногами стала твёрже. Воин сделал последний шаг и остановился. Он отпустил её руку. Элой стояла и чувствовала, как в ладони остаётся след его напряжённой хватки. Её сердце билось быстрее, чем ей хотелось. Новые руки коснулись её плеча и мягко подтолкнули вперёд. Поверхность под ногами снова изменилась. Элой ощутила холодный камень, затем неровный уступ, а после — сужение пространства вокруг. Ей показалось, что она вошла в узкую расщелину. Стены приблизились, воздух стал плотнее и тише, а звук её шагов глухо отражался от камня. Чья-то кожаная перчатка скользнула по её пальцам. Касание оказалось коротким и почти невесомым, словно указывало направление, и тут же исчезло. Элой шагнула вперёд. Пространство резко сузилось. Камень прижался к её плечу, локоть скользнул по холодной поверхности, колено натолкнулось на выступ. Ей пришлось развернуть корпус и протискиваться боком. Перчатка снова коснулась её руки и мягко направила ниже. Элой наощупь опустилась, выставив ладонь вперёд. Камень оказался совсем близко к лицу, холодный и шершавый. Она наклонила голову и поднырнула под низкий свод. Где-то вдалеке барабаны отбивали ритм. Перчатка вновь легко коснулась её руки и повела вправо. Тоннель сузился ещё сильнее. Камень прижал её плечи, бедро упёрлось в выступ, и ей пришлось протискиваться с усилием, выдыхая воздух, чтобы продвинуться дальше. В какой-то момент пространство сжало её так плотно, что она замерла. Ей показалось, что она застряла. В этой тесноте к Элой пришло очередное воспоминание. Она вспомнила, сколько раз вызывала Коталло по визору, когда теряла след или упиралась в тупик. Его ровный, спокойный голос выводил её из лабиринтов скал и руин. Тогда он не касался её, но оставался рядом, и этого было достаточно. Теперь пальцы в перчатке лишь слегка коснулись её кисти. Это прикосновение было коротким и почти невесомым, словно эхо тех разговоров по визору. Оно не удерживало её силой, а лишь обозначало направление. Элой глубоко вдохнула и шагнула вперёд. Камень внезапно ушёл из-под ноги, и она едва не рухнула в узкий провал, но сумела удержаться и продолжила движение. Она нащупала руками край каменного уступа, подтянулась и перелезла через него. Ритм барабанов стал быстрее и настойчивее. Перчатка скользнула по её запястью и повела вверх. Элой подняла ногу и нащупала ступень, затем ещё одну. Она карабкалась, опираясь на руки и ноги. Воин лишь коротко касался её, когда она сбивалась. Элой не останавливалась. Каждый раз, когда её движение замедлялось, перчатка касалась её быстрее и настойчивее. Тоннель то расширялся, то снова сужался. В одних местах ей приходилось наклоняться, в других вставать на колени, но она продолжала подниматься вверх. Элой чувствовала, как её дыхание учащается, а пот стекает по вискам под повязкой. Ритм барабанов не позволял расслабиться. Наконец пространство стало просторнее. Каменные стены отступили. Перчатка коснулась её ладони в последний раз и мягко отпустила. Элой выпрямилась и постаралась выровнять дыхание. Она поняла, что очередной этап завершился. Новые руки подвели её вперёд и остановились. Пальцы разжались. Воздух вокруг стал просторнее и холоднее. Она услышала скрип цепей, а где-то сверху раздался тяжёлый металлический скрежет. Раздался свист. Что-то массивное рассекло воздух. Затем второй свист прозвучал с другой стороны. Элой стояла неподвижно. Прогремел хлопок. Один. И почти сразу после него тяжёлое лезвие прошло перед ней. Поток воздуха ударил в лицо и взметнул пряди у виска. Она уловила запах металла. Она не сделала шаг. Её тело ещё не уловило закономерность движения. Следующий маятник прошёл ближе. Воздух стал плотнее. Она услышала, как толпа резко втянула воздух. Свист усилился. Лезвие пронеслось в считаных миллиметрах от её плеча. Поток воздуха толкнул её в сторону. Если бы она шагнула вперёд в этот момент, металл задел бы её по касательной. Когда толпа выдохнула испуганным хором, Элой поняла, что промедлила. Она заставила себя сосредоточиться. Раздался следующий хлопок. Она шагнула вперёд. Лезвие прошло позади неё, и движение воздуха коснулось её спины. Снова хлопок. Она сделала второй шаг. Теперь она уловила ритм. Хлопок совпадал с мгновением, когда маятники достигали крайних точек своей дуги. В этот короткий промежуток между лезвиями открывалось безопасное пространство. Свист нарастал и спадал. Скрип цепей повторялся. Хлопок. Она шагнула. Лезвие слева прошло перед её грудью, но уже после того, как она переместилась. Хлопок. Она сделала ещё шаг. Правый маятник качнулся над её плечом. Песок под ногами был твёрдым. Она чувствовала устойчивость, но понимала, что любое опоздание станет ошибкой. Следующий хлопок прозвучал быстрее. Маятники ускорились, и свист стал короче и резче. Она сжала зубы. Хлопок. Она шагнула. Свист прошёл почти у её лица, и холодный поток воздуха обжёг кожу. Хлопок. Она сделала ещё шаг. Лезвие пронеслось за спиной, и земля едва заметно вибрировала от удара маятника в крайней точке. Последующие хлопки стали частыми, почти без пауз. Маятники двигались быстрее, а цепи скрипели напряжённо. Её сердце билось в том же ритме. Хлопок. Звук напомнил ей другие циклы. Руины Предтеч, где по пересекающимся траекториям ходила стая машин. Тогда Коталло вёл её по визору, отсчитывая паузы между их движениями. Его голос звучал спокойно и точно. Он говорил, когда замереть и когда проскользнуть в короткое окно между корпусами. Она не всегда его слушала. Иногда она спешила, сбивала ритм и в итоге вступала в тяжёлый бой. После она смеялась своей храбрости, а он лишь устало вздыхал, глядя на её безрассудство. Хлопок. Теперь она ждала паузу, слушала, подчинялась. Элой шагнула без задержки. Хлопок. Она сделала шаг. Свист прошёл над её головой. Хлопок. Она шагнула. Лезвие рассекло воздух в миллиметре от её бедра. Она не позволила себе замереть. Последний хлопок прозвучал резко и близко. Она сделала шаг вперёд. Свист остался позади. Скрип цепей постепенно стих. Новые руки сомкнулись на её запястьях. Толпа взорвалась криком. Барабаны ударили громче. Элой стояла, стараясь выровнять дыхание. Она чувствовала, как по спине стекает холодный пот. Но она прошла. Новые руки повели её вперёд. Поверхность под ногами стала твёрдой и ровной. Камень глухо отражал её шаги. Позади остались свист маятников и скрип цепей. Воздух стал прохладнее. Через несколько шагов под подошвами появилась влага. Вода. Она шагнула дальше. Холод поднялся к щиколоткам, затем к коленям. Доспех потяжелел, ткань намокла и стала тянуть вниз. Воин шёл впереди, не касаясь её. Он держался на расстоянии нескольких шагов и рассекал воду своим движением. От него расходилась едва уловимая рябь. Вода поднялась до пояса, затем до груди. Холод сжал грудную клетку, дыхание стало короче. Воин остановился. Она сделала шаг вперёд и почувствовала лёгкое течение. Вода смещалась в определённом направлении. Она поняла, что должна идти по этому движению, следуя за тем, как он раздвигает поток. Через несколько шагов течение изменилось. Она сбилась с линии и отклонилась в сторону. Под ногой исчезло дно. Тело резко ушло вниз. Вода поднялась к подбородку, и тяжёлый доспех потянул её глубже. Она вытянула руку вперёд, пытаясь нащупать направление, но пальцы коснулись только холодной воды. В тот же момент кожаная перчатка коснулась её ладони. Прикосновение было точным и спокойным. Воин не тянул её к себе, он просто протянул руку. Элой сомкнула пальцы на его запястье. Воин сжал её ладонь в ответ и лёгким движением направил в сторону. Она сделала шаг туда, куда смещался поток. Дно снова оказалось под ногами. Воин отпустил её. Элой продолжила идти, ориентируясь на движение воды. Рябь от его шагов подсказывала направление. Когда она сбивалась, течение менялось, и она чувствовала опасную глубину. Тогда перчатка снова находила её ладонь — коротко, без рывка — и возвращала на линию. Каждый шаг требовал сосредоточенности. Холод сковывал мышцы, вода сопротивлялась. И он напомнил ей другую стужу — пургу в узком ущелье, где ветер сбивал с ног и заметал тропы. Коталло не видел самих порывов, но знал местность лучше любых карт. Он помнил, где могут быть укрытия, где когда-то стояли временные поселения, где в скале есть навес или старая сторожевая ниша, даже если их не отмечал ни один визор. Он вёл её по этим знаниям, спокойно направляя шаг за шагом, и оставался на связи, пока она не находила укрытие и не согревалась. Постепенно уровень начал снижаться. Вода опустилась до груди, затем до пояса. Воин остановился. Она снова нащупала его руку. Он крепко сжал её пальцы. Барабаны ударили громче. Она поняла, что этот этап завершился. Новые руки Воина Десяти подвели Элой вперёд и остановились. Пальцы разжались. Поверхность под ногами стала гладкой и сухой. Камень казался плотным и холодным. Вода больше не касалась её тела, но мокрая броня продолжала тянуть вниз. Затем звуки исчезли. Барабаны оборвались. Гул толпы стих. Даже лёгкий скрип шагов растворился. Тишина полностью накрыла Элой. Она стояла неподвижно и слышала только собственное дыхание. Воздух медленно входил в лёгкие и тяжело выходил обратно. Она ждала сигнала. Хлопка не последовало. Касания не было. Приказ не прозвучал. Капля воды скатилась с кончика её волос и упала на камень. Звук показался резким. Через мгновение сорвалась ещё одна капля. Каждый такой удар звучал слишком громко в пустоте. Сердце билось отчётливо, и пульс отдавался в груди и в ушах. Элой сделала крошечный шаг вперёд. Ничего не изменилось. Она остановилась. Внутри поднялось напряжение. Тело требовало движения, привычка подталкивала действовать самостоятельно. Элой вспомнила слова Коталло о том, что она не умеет ждать и всегда идёт вперёд. Она сжала зубы и поняла, что именно это и есть испытание. Сейчас требовалось стоять. Элой выпрямила спину, равномерно распределила вес на обе ноги и позволила плечам опуститься. Время растянулось. Мышцы начали уставать от неподвижности. Мокрая ткань прилипала к коже, холод постепенно проникал глубже. Вода стекала по локтям и падала вниз. Она слышала удары собственного сердца и чувствовала, как кровь пульсирует в висках. Мысли подталкивали её к движению, сомнение шептало, что ожидание затянулось. Элой удержала себя и сосредоточилась на дыхании. Она держалась за образ Коталло. В воображении он стоял перед картой, когда они заходили в тупик. Маршал не спешил говорить. Он смотрел на неё внимательно и тяжело. Его взгляд ощущался почти физически, а тишина между ними становилась плотной. В этой тишине не было раздражения, только требование собраться. Элой не должна ошибиться. Не сейчас. Не здесь. Она продолжала стоять. Время тянулось медленно. Холод от мокрой брони проникал глубже, плечи начинали уставать от неподвижности. Наконец чьи-то руки коснулись её запястий. Пальцы сомкнулись крепко и уверенно. Хватка была поддерживающей. Её повели вперёд. В следующий шаг тишина рухнула. Гул толпы ударил в уши. Барабаны загрохотали. Воздух наполнился криками. Элой поняла, что испытание заключалось не в движении. Испытание заключалось в ожидании. И она выдержала. Новый воин повёл её вперёд. Сначала тепло показалось почти приятным. Оно коснулось щёк, проникло под мокрую ткань и вытеснило остатки холода после воды. Затем жар усилился. Воздух стал сухим и тяжёлым. По обе стороны ревело пламя. Пространство наполнил запах раскалённого металла. Воин держал её за запястье и вёл по узкому проходу. Элой сделала шаг. Металлические пластины на груди начали нагреваться. Тепло быстро превратилось в жжение. Справа она почувствовала поток прохладного воздуха. Сквозняк коснулся щеки. Инстинкт сработал мгновенно. Элой рванулась в сторону холода. Рука удержала её. Воин дёрнул её обратно на узкую тропу, и хватка стала жёстче. Это было предупреждение. Жар усилился. Она сделала ещё несколько шагов. Слева снова открылся холодный коридор. Воздух там был легче, и дышать стало бы проще. Тело невольно потянулось в ту сторону. Воин не отпустил её. Он продолжал вести её вперёд, прямо к огню. Жар становился почти нестерпимым. Броня на плечах раскалилась, и тепло проникало под ткань, обжигая кожу. В этот момент Элой ясно поняла другое. Если бы Коталло протянул к ней руку и повёл за собой в самое пекло, она пошла бы не раздумывая. Она сделала бы это не из упрямства и не из вызова. Она пошла бы потому, что доверяла его выбору больше, чем собственному страху. Третий поток холода коснулся её кожи. Он был отчётливым и манящим. Все инстинкты требовали свернуть. Она не свернула. Элой продолжала идти за рукой, которая вела её вперёд. Огонь ревел всё громче. В четвёртый раз холод коснулся её кожи. Сквозняк обещал облегчение. Элой стиснула зубы и подчинилась хватке. Воин ускорил шаг, и ей пришлось почти бежать. Жар стал плотным и тяжёлым. Металл доспехов раскалился и обжигал. Элой чувствовала, как кожа под бронёй горит. Все инстинкты требовали вырвать руку и уйти в спасительный холод. Но она не вырвала её и продолжала идти вперёд. Наконец жар начал спадать. Воздух стал прохладнее, и пламя осталось позади. Воин замедлил шаг. Элой почувствовала, как броня постепенно остывает. Она поняла, что выдержала не огонь. Она выдержала саму себя. Жар остался позади. Рука продолжала вести Элой вперёд ещё несколько шагов, затем хватка ослабла. Новые пальцы перехватили её запястье, и давление стало иным. Новый ведущий повёл её дальше. Воздух изменился. Элой почувствовала вибрацию под ногами. Камень дрогнул, затем раздался тяжёлый глухой лязг металла. Рёв разорвал пространство. Звук был слишком знакомым. Громозев. Она узнала его по низкому гулу и по вибрации, которая проходила через пол. Машина двигалась где-то впереди. Воздух сотрясался от её шагов, механизмы скрежетали. Поток воздуха ударил в лицо. Что-то массивное прошло рядом. Тело отреагировало мгновенно. Каждый инстинкт требовал одного — вырваться, упасть в сторону, найти укрытие, приготовиться к бою. Пальцы напряглись. Рука не отпустила её. Воин продолжал идти вперёд. Рёв стал громче. Лязг металла приблизился. Вибрация усилилась. Элой сделала шаг, но мышцы были готовы сорваться в сторону. Хватка стала крепче. Она поняла, что если вырвется, то нарушит ритм. Если останется, то должна довериться. Громозев взревел почти над ней. Воздух снова качнулся. Кожа покрылась мурашками, сердце билось быстро. Элой заставила себя не сопротивляться. Она отпустила напряжение в плечах и позволила руке вести её. Она шагнула вперёд. Рёв постепенно стих. Лязг металла отдалился. Вибрация под ногами исчезла. Элой поняла, что прошла сквозь звук. Машина не коснулась её. Это была иллюзия. Она не побежала. Она не спряталась. Она не начала сражаться. Она продолжала идти, удерживая руку ведущего. И именно это стало испытанием. Рёв машины остался позади. Новые руки перехватили её запястье. Хватка была иной, но такой же уверенной. Элой быстро перебрала в голове этапы. Лабиринт. Мост. Тоннель. Маятники. Вода. Тишина. Жаровни. Иллюзия громозева. Восемь. Она сжала пальцы. Значит, впереди ещё два. Рука потянула её вверх. Под ногами снова оказался камень, но теперь поверхность уходила вверх под уклоном. Подъём был крутым, хотя и не вертикальным. Камень оказался шероховатым. Воин не отпускал её запястья. Элой сделала шаг. Нога нашла опору, и она перенесла вес, поднимаясь выше. Следующий шаг дался сложнее. Ступня скользнула по гладкому участку. Рука удержала её. Она нащупала выступ носком сапога и подтянулась. Подъём становился круче. Иногда она сразу находила опору, иногда поверхность оказывалась слишком гладкой и ступня срывалась. В такие моменты ей приходилось полагаться на руку. Воин тянул её вверх ровно настолько, чтобы она не сорвалась. Он не вытаскивал её полностью, а оставлял пространство для собственного усилия. Элой чувствовала, как напрягаются мышцы. Ноги горели, дыхание становилось тяжёлым. Подъём продолжался. В какой-то момент она подняла ногу и не нашла опоры. Камень оказался гладким. Она провела стопой влево, затем вправо. Опоры не было. Рука продолжала удерживать её. Она ощупала пространство свободной рукой, но пальцы скользнули по ровной поверхности. Зацепиться было не за что. Сердце забилось быстрее. Она могла попытаться метнуться в сторону или искать другой путь. Рука держала крепко. Элой вспомнила, как Коталло говорил, что иногда нужно позволить себя вести. Она выдохнула и расслабила плечи. Она слегка оттолкнулась ногами от камня и позволила руке принять её вес. Воин потянул её вверх. Её тело скользнуло по камню, броня заскребла по поверхности. Рука не отпустила её. Она поднялась выше, и ноги снова нашли опору. Ещё одно движение — и воин вытянул её на ровную площадку. Элой почувствовала, как поверхность под ногами стала горизонтальной. Она почувствовала, что впереди тянет холодом снизу. Поток воздуха поднимался из глубины, и она поняла, что перед ней провал. Элой сосредоточилась и попыталась представить, что ей предстоит. Затем она ощутила чьё-то приближение. Шаги были тихими, но уверенными. Кто-то остановился совсем рядом. Прозвучал чёткий, холодный голос, приглушённый шлемом. Он отдал короткий приказ: — Шаг вперёд. Элой замерла. Она ясно чувствовала пустоту впереди, всего в одном шаге от себя. Воздух там был иным и более свободным, а камень под её ногами обрывался прямо перед носком сапога. Её тело напряглось. Каждый инстинкт требовал остановиться. Слепой шаг в эту пустоту означал падение. Но все предыдущие воины провели её через испытания и ни разу не позволили ей сорваться. Элой медленно вдохнула и подавила вспыхнувший страх. Она сделала шаг вперёд. Почва исчезла. Её тело провалилось вниз, и сразу же под ногами появился крутой уклон. Камень был гладким. Она начала скользить. Её подошвы не находили опоры. Элой пыталась затормозить пятками, но поверхность была слишком ровной. Она попыталась развернуть корпус, сгруппироваться, прижать руки к груди, но скорость только нарастала. Воздух бил в лицо. Сердце стучало в ушах. Она не видела, куда летит. В какой-то момент её нога зацепилась за выступ. Это произошло внезапно. Тело резко дёрнуло вперёд. Инерция выбросила её грудью в пустоту. На долю секунды она поняла что приземление будет болезненным, прижимая руки к груди. И чьи-то руки поймали её. Безликий Воин Десяти принял её вес без колебаний. Он перехватил Элой в падении и перекувыркнулся вместе с ней, гася инерцию собственным телом. Они прокатились по камню, и его спина приняла на себя основной удар. Рука в кожаной перчатке закрыла голову Элой и уберегла её от столкновения с камнем. Движение постепенно остановилось. Воин удержал её в объятии на одно короткое мгновение дольше, чем требовалось. Его ладонь оставалась у её затылка, и в этом осторожном прикосновении чувствовалась проверка и тихая забота. Он убедился, что она цела, прежде чем медленно ослабить хватку. Элой замерла. Повязка по-прежнему закрывала ей глаза, и она не видела его. Воин был полностью обезличен шлемом, перчатками и бронёй, которые скрывали каждый миллиметр кожи и не оставляли ни одной открытой черты. И всё же Элой знала. Она узнала его по тому, как он держал её. Как его грудь поднималась глубоко и размеренно, и это дыхание передавалось ей через плотный контакт. Как одна ладонь уверенно лежала на её спине, не сжимая до боли, но и не позволяя отстраниться, другая поддерживала затылок. В этом прикосновении чувствовалась сила, сдержанная дисциплиной, и тихая забота, которую он никогда не выражал словами. Она уловила его запах — кожа, металл, тёплый, знакомый оттенок, который невозможно спутать. Осознание пришло мгновенно и вспыхнуло внутри ярче любого огня. Несмотря на повязку. Несмотря на шлем и броню. Несмотря на молчание. Это был Коталло. Он помог Элой подняться. Его руки держали её крепко и вместе с тем осторожно, словно она могла рассыпаться от слишком резкого движения. Он не отпустил её сразу, задержав рядом с собой на несколько коротких мгновений и удерживая ближе, чем требовалось. Коталло взял её за руку и повёл по коридору. Шаги гулко отражались от каменных стен. Его пальцы правой руки обхватывали её запястье уверенно и надёжно. Большой палец медленно и почти незаметно погладил внутреннюю сторону её руки, в мягком, тёплом движении, которое невозможно было принять за случайность. Воздух изменился. В нём появилась влага. Пространство стало тише, и звук редких капель глухо отражался от каменных стен. Это была купальня. Коталло остановился позади неё. Несколько секунд ничего не происходило. Затем его тело приблизилось. Он прижал Элой к себе, и его грудь коснулась её спины. Сквозь собственный доспех она почувствовала твёрдость его брони и плотное тепло тела. Шлем скользнул по её волосам, металлический край задел пряди у виска. В следующую секунду напряжение в нём усилилось, будто этой близости оказалось недостаточно. Его руки сжались крепче, и он притянул её ещё ближе, почти вдавив в себя, стирая последнюю дистанцию между их телами. Шлем опустился ниже и скользнул глубже в её волосы. Металл мягко прошёлся по прядям, а затем он наклонил голову, зарываясь в них, словно искал в этом прикосновении опору или ответ. Её дыхание сбилось. Коталло поднял руки к передней части её нагрудной брони, где заклёпки шли от линии шеи вниз по центру. Он начал расстёгивать их медленно и уверенно, одну за другой. Каждый металлический щелчок отчётливо звучал в тишине купальни. Элой откинула голову назад и позволила затылку опуститься на его плечо. Шлем коснулся её виска, а ее дыхание стало глубже, пока его пальцы продолжали неспешно освобождать крепления спереди, не разрывая их тесной близости. Коталло осторожно расстегнул последние крепления и стянул с неё нагрудную броню. Металл выскользнул из его рук и с глухим звоном ударился о каменный пол, звук прокатился под сводами и затих. Прохладный влажный воздух сразу коснулся её обнажённой кожи. По телу Элой пробежали мурашки, соски затвердели от холода и от напряжения, которое всё ещё не отпускало мышцы. Повязка по-прежнему плотно закрывала ей глаза. Она ничего не видела, но чувствовала каждое его движение. Его ладони, непривычные в кожаных перчатках, легли на её плечи. Пальцы двигались медленно и уверенно, разминая напряжённые мышцы, спускаясь по рукам и возвращаясь к спине. Он проводил вдоль позвоночника, задерживаясь там, где тело оставалось жёстким после испытаний. Затем его руки исчезли на мгновение. Она услышала, как он обошёл её, и воздух перед ней изменился. Коталло опустился на колени и взялся за шнуровку её высоких сапог. Пальцы в перчатках медленно ослабили узлы на одной ноге. Он осторожно стянул голенище вниз, словно освобождал её от лишнего веса. Его ладонь легла на щиколотку и мягко скользнула вверх по икре, разминая напряжённые мышцы. Затем его руки перешли ко второй ноге. Шнуровка поддалась так же неспешно. Он снял сапог и повторил движение, проводя ладонью от щиколотки выше, медленно, с той же внимательностью, как будто сравнивал ощущения. Элой чувствовала, как жар поднимается внутри. Он разливался медленно, следуя за его руками. Она не ощущала его дыхания, не слышала его голоса, но чувствовала его присутствие — плотное, близкое, сосредоточенное. Колени дрогнули. Она опёрлась ладонями о его плечи, ощущая под пальцами твёрдость брони. Его руки вновь поднялись вверх. Ладони скользнули по обнажённой коже в разрезах брони, сначала по одной ноге, затем по другой, медленно поднимаясь к поясу. Он расстегнул его спокойно и аккуратно, после чего бережно стянул нижнюю броню вниз. Металл и ткань мягко соскользнули вниз. Повязка по-прежнему закрывала ей глаза. Она стояла перед ним полностью обнажённой. Коталло медленно поднялся. Элой почувствовала это по тому, как его руки скользнули вверх и легли на её талию. Она ощутила, как его шлем мягко упёрся в её лоб. Пальцы сжались крепче, и он притянул её к себе, сокращая и без того ничтожное расстояние между их телами. Жар внутри нее разгорался сильнее, отвечая на его близость, на тяжесть его присутствия, на это молчаливое прикосновение. Его руки нашли её ладони. Пальцы Коталло переплелись с её пальцами крепко и уверенно. Коталло отступил на шаг и мягко потянул Элой за собой. Затем он сделал ещё один шаг назад. Она последовала за ним. Она услышала тихий плеск, когда его сапог вошёл в воду. Коталло продолжал тянуть её за руку, и Элой шагнула следом. Под её ногами появилась вода. Сначала она коснулась ступней, затем поднялась выше. Коталло продолжал вести её, пока уровень воды не достиг середины бёдер. Тогда он разжал пальцы и отпустил её руки. Элой осталась стоять одна в воде. Она поняла без слов, что от неё требуется. Элой сделала глубокий вдох, шагнула вперёд и позволила воде подняться выше. Затем она опустилась ниже и ушла под поверхность с головой. Когда Элой вынырнула, вода стекла по её лицу и плечам. Повязка по-прежнему закрывала глаза, но она слышала его присутствие совсем рядом. Впервые за всё испытание раздался его голос — глухой из-за шлема, низкий и сдержанный: — Все твои испытания закончились, воин. Она почувствовала, как его пальцы коснулись её виска, дотрагиваясь до края повязки. Элой перехватила его руку. Её пальцы сомкнулись на его запястье крепко и уверенно. — Нет, — тихо сказала она. — Ещё не все. Она подалась вперёд. Её руки скользнули по его груди к шлему. Пальцы нащупали застёжку позади, среди жёсткого оперения. Короткий щелчок прозвучал отчётливо. Она сняла шлем. Коталло не дал расстоянию возникнуть между ними. Его рука легла на её шею, и он притянул её к себе. Поцелуй был голодным и глубоким, без слов и без осторожности, как будто всё, что сдерживалось до этого момента, наконец прорвалось наружу. Он притянул её к себе сильнее. Его ладонь скользнула по её мокрой спине и сжала талию, вжимая её в себя. Она почувствовала под ладонями твёрдость его брони, но под ней — горячее, разогретое тело. Шлем выскользнул из её пальцев, упал в воду и с глухим плеском ушёл на дно. Коталло удерживал её за затылок и шею, не позволяя отстраниться. Её кожа, влажная и разгорячённая, скользила по грубой коже его нагрудника и ремней. Контраст холода воды и жара его тела только усиливал ощущение. Между поцелуями он прошептал тихим низким голосом. — Почему с тобой всегда так тяжело? Почему ты такая упрямая? Элой тихо выдохнула ему в губы. Её пальцы скользнули в его косы собранные на затылке, она зарылась в них и притянула его ближе. — Под стать тебе, маршал Коталло, — прошептала она в ответ. Он не разорвал поцелуй. Его руки скользнули ниже, под её бёдра, и он подхватил её, удерживая легко и уверенно. Элой почувствовала, как он делает несколько шагов сквозь воду. Через мгновение её тело коснулось холодного камня борта купальни. Он посадил её туда, а сам остался стоять в воде между её разведённых ног. На секунду его ладони исчезли. Раздался глухой удар о камень — тяжёлая мокрая кожа перчаток упала на пол. В следующее мгновение его руки вернулись к её бёдрам. Он притянул Элой к себе, вжимаясь ближе. Вода плеснула о камень, когда расстояние между их телами исчезло. Элой вздрогнула от резкого контраста — горячая живая ладонь и холод металла протеза на её коже. Дрожь прошла по телу непроизвольно. Коталло почувствовал это мгновенно. Его движение замерло, а хватка ослабла на короткое мгновение. — Прости, — тихо выдохнул он у её шеи. Металлическая рука осторожно отстранилась. Его правая ладонь сжала крепче, удерживая её на краю каменного борта. Поцелуй стал глубже, требовательнее. Коталло склонился ниже, и его губы коснулись её шеи. Он выцеловывал дорожку от изгиба шеи к ключицам, ниже, к груди, задерживаясь там, где её дыхание сбивалось сильнее. Между прикосновениями он прошептал, голос звучал низко и напряжённо: — У нас мало времени… и я уже не уверен, что смогу остановиться. Губы Коталло опустились ниже, и он с жадностью вобрал её сосок в рот, нежно прикусывая его. Где-то над ними прокатился глухой гул. Камень и земля над купальней дрогнули от далёкого рёва арены. Звук дошёл приглушённым, словно из другого мира. Она услышала тихий металлический звук — он начал расстёгивать броню. Пальцы работали быстро и уверенно, освобождая нижнюю часть доспеха. Элой, всё ещё с повязкой на глазах, слепо потянулась к нему. Её ладони скользнули по его груди, по ремням, по холодной поверхности металла. Она пыталась помочь, нащупать застёжки, но не видела и не знала, где именно он расстёгивает крепления. Коталло снова накрыл её губы поцелуем с лёгкой, почти незаметной усмешкой. Элой прикусила его губу, а затем, смягчая дерзость, медленно провела языком по месту укуса. Он тихо выдохнул и, удерживая её ближе, прошептал: — Твоё нетерпение не всегда плохо. Наконец крепления поддались. Элой почувствовала это мгновенно. Её руки, до этого скользившие по металлу и ремням, сразу нырнули внутрь. Пальцы нашли его горячий, твёрдый член, и она с наслаждением размазала по головке выступившую каплю, проведя пару раз вверх и вниз. Коталло тихо застонал прямо ей в рот, и его бедра поддались навстречу. Она сама направила его в себя. Он вошёл одним плавным движением до упора, и она выгнулась дугой, разрывая поцелуй, чтобы принять его глубже, стараясь словно вплавить себя в него. Элой опустилась спиной на холодный камень, чувствуя, как Коталло нависает над ней. Его толчки были резкими, жадными, будто сдерживаемое напряжение до этого наконец вырвалось наружу. Элой обвила его ногами, притягивая ближе, стирая последние сантиметры между ними. Гул арены на головой смешивался с плеском воды о его бёдра. Она зажала рот ладонью, пытаясь сдержать звук, но Коталло перехватил её руку. Его пальцы сомкнулись на её запястье, и он медленно отвёл её руку вверх, заводя за голову и удерживая ее там крепкой хваткой. Он склонился к её уху, дыхание стало неровным. — В этот раз я хочу слышать, как ты поешь моё имя, — прошептал он низко, между рваными вдохами. Она тихо застонала, больше не скрывая звук. — Ты знал… — выдохнула она. — Ты знал, что тогда это была я. Между движениями он наклонился к её губам, почти касаясь их. — Я бы узнал тебя из тысячи, — ответил он хрипло. Элой подалась к нему навстречу, свободной рукой притягивая ближе. — Как и я тебя, — прошептала она. Его движения становились всё более резкими, и она чувствовала, как её тело дрожит, принимая его всё глубже. Внутри неё нарастал жар, сжимая мышцы вокруг его члена. Волна удовольствия накрыла её внезапно и мощно. Тело выгнулось, дыхание сорвалось, и она больше не пыталась сдерживаться. — Коталло! Ммм…Коталло!— выкрикнула Элой, чувствуя, как имя рвётся из груди вместе с освобождением. Он резко втянул воздух и издал глухой, низкий рык, теряя остатки самоконтроля. Его тело напряглось и дрогнуло, когда он последовал за ней, удерживая её крепко, почти отчаянно. На мгновение всё замерло. Остался только шум крови в ушах, плеск воды и их тяжёлое дыхание. Затем он снова поцеловал её, медленно, без спешки. Элой почувствовала, как Коталло медленно поднимается. Его руки осторожно поддержали её за плечи и помогли сесть. Он поднял руку к её лицу и аккуратно снял мокрую плотную повязку с глаз. Ткань тяжело упала ему в ладонь. Элой моргнула несколько раз, привыкая к мягкому свету купальни. Когда зрение прояснилось, она увидела его лицо совсем близко — в нескольких сантиметрах от своего. На нём не было краски. Черты казались обнажёнными, живыми, уязвимыми. Коталло нежно улыбнулся ей. Он осторожно убрал налипшие влажные пряди с её лба и провёл пальцами по виску. — Тебе нужно поторопиться, — тихо сказал он. — Если не хочешь, чтобы следующий участник увидел нас вот так. Он отступил на шаг и начал застёгивать броню. Его движения снова стали собранными и чёткими. Он нагнулся, нашёл шлем, утонувший в воде, поднял его и перевернул, выливая воду на камень. Затем он подошёл к ней и помог аккуратно соскользнуть с борта обратно в воду. Коталло поддержал её, пока она выходила из купальни. Он взял лёгкие церемониальные одежды и надел их на неё, завязывая шнуры и поправляя ткань так же внимательно, как снимал доспех. — Пройди в следующую дверь, — сказал он спокойно. — Я должен остаться и ждать остальных. Элой подошла ближе и снова сама поцеловала его. Он ответил на ее поцелуй без спешки. — Ты ведь больше не будешь закрываться от меня? — тихо спросила она. Коталло посмотрел на неё внимательно. В его взгляде появилась короткая, тёплая усмешка, но голос прозвучал серьёзно: — Нет. Больше никогда. Элой кивнула, принимая этот ответ без лишних слов. — Тогда после, — повторила она спокойно. Коталло кивнул. Он снова наклонился к её губам, кратко целуя и, почти касаясь её лба своим, тихо добавил: — Если ты не поторопишься, мне снова станет всё равно, увидит нас кто-то или нет. Элой тихо рассмеялась, и в этом смехе больше не было ни напряжения, ни сомнений. Он надел шлем, затем в последний раз притянул её к себе и крепко обнял. После этого Элой развернулась и направилась в указанную дверь. Элой пошла по узкому коридору, и её шаги гулко отражались от каменных стен. Влажный воздух постепенно сменился сухим, а шум воды остался позади. В конце прохода её встретила Декка. Она подошла сразу, без лишних слов, и тепло обняла Элой. — Ты прошла, — тихо сказала Декка, и в её голосе звучала гордость. Элой улыбнулась ей в ответ. Напряжение, которое держало её последние месяцы, постепенно отпускало. Плечи больше не были сжаты, дыхание стало ровным. Вместо тяжести пришла странная, непривычная лёгкость. Она знала, что всё не станет проще. Впереди оставались дела, решения, битвы. Но одно стало ясным. Коталло больше не отпустит её. И она больше не собиралась отступать первой. Элой кивнула Декке и сделала шаг вперёд, чувствуя не усталость, а тихую, спокойную радость.