время

Тик-так. Тик-так. — Я умру раньше, чем ты… И на момент этого разговора, это даже слишком очевидная вещь. Мегуми только исполнилось сорок и проявилась ранняя Зениновская седина, которую так упорно закрашивали тоннами красок его соклановцы. Когда были живы. У Маки седые пряди с тридцати двух? А может быть и пяти. Юджи не поднимает темы, за которые может отхватить люлей. Особенно от Маки. Мегуми покачивает ногой в такт старой песне и подставляет лицо яркому солнцу, будто из его рта не выпалало минутой ранее, что-то ужасно болезненное. Юджи допивает свой фраппе. — Мужик… — Просто мысли вслух. И Юджи думает, что с этого момента пошел обратный отсчет, а они с Нобарой прощелкали его. Навалилось так много, мир перестраивался, проклятья мельчали, он даже… даже нашел реинкарнацию Ураумэ. На этот раз это парень. Упрямый взгляд, срез белого каре и рассыпающиеся искры холола под босыми пятками. Юджи нашел ему дом. Нобара любезно согласилась оставить мальчика у себя до приезда опекунов. Мегуми… Мегуми грел ладони мальчика в собственных, рассказывая про звезды, раскинувшиеся полотном на темном небе. — Вон там, созвездие собаки. Тик-так. Тик… — О, мы разводимся, — он ковыряет торт вилкой, заострившиеся черты, вываленные наружу обломки системы чувств. Как проводами голыми по столу. Юджи к тому моменту делает шаг назад от человечности. Мир… Слишком. Тяжелый. Иногда, он думает об учителе. И о том, что ноша сильнейшего дробит плечи в костное крошево. Иногда, думает вернуться в колледж. Иногда… но все чаще засматривается на домик в горах, мечтая больше никогда не иметь дела со всем, что может умереть у него на руках. В штатах рождается ребенок с четырьмя руками и ртом на животе. Мегуми разводится в июле. Где-то сходит лавина. Юджи моргает, смотрит, смотрит, переваривая информацию, наблюдая за тем, как Мегуми из раза в раз подносит кусочек торта ко рту, но не ест его. Момент повторяющегося цикла. Или попытка сделать вид что ему не больно. — Бро, ты знаешь, если что… мое плечо всегда рядом. — Я знаю, — эхо в горах, крикливые сойки над головой, рыжий хвост лисицы между деревьев. — Если что, я позвоню. Если что… Звонит ему Нобара. Где-то через месяца три. Было так холодно и промозгло, она собрала ошметки слов в единое предложение, и ее голос… ее голос был хрупким, как первый лед, а эмоции дрожали на том конце проводов связи. Еще до того, как она произнесла главное, Юджи знал, что именно произошло. — Мегуми мертв. Тело привезли в колледж. Глупый акт самопожертвования, его ученики, желторотые ребята, огромные глаза, Юджи разучился различать лица, говорили наперебой, перескакивая с темы на тему. Яркие буквы, тихие всхлипы. Белая простынь прикрывающая нижнюю часть тела и плеть руки, свисающая сбоку металлического стола. Сёко-сан сказала, что приедет утром. — Без меня все равно ничего уже не случится, — сонное спокойствие, наигранное равнодушие. Сёко-сан тоже устала хоронить их всех /ведь кто похоронит могильщика, когда все остальные умрут/ «Я умру раньше тебя». Тик…