Hand of the Creator

Грузовой лифт в Шахты был старым — таким старым, что казалось, будто он появился здесь раньше половины самого города. Огромная металлическая платформа медленно ползла вниз, скрипя и дребезжа так, словно каждую секунду решала, стоит ли продолжать работать или всё-таки бросить это неблагодарное дело. Цепи глухо звенели, где-то наверху стучали ролики, и от вибрации чуть дрожали ящики и оружие. Захария стояла у решётчатой стены лифта, наблюдая, как медленно поднимаются к ним тёмные стены шахтного ствола. Когда платформа наконец тяжело ударилась в ограничитель, она коротко кивнула. — Разгружайте. Солдаты двинулись к кейсам с маркировкой токсина. Тяжёлые металлические контейнеры глухо стукались о пол, когда их стаскивали с платформы. Дейв и Джефф вместе подхватили один из кейсов, а ещё двое солдат из отряда, который к ним приставила капитан Элиза, занялись остальными. Захария тем временем медленно обвела взглядом тоннель. И нахмурилась. Когда она была здесь в последний раз — тогда, когда копалась в грязных делах Лиссы, — воздух был другим. Сухим. Пыльным. Сейчас же в нём ощущалась тяжёлая влажность. Дышалось чуть труднее. И пахло странно. Она прищурилась, рассматривая ближайшую стену. На камне рос мох. Странный. Тёмный, почти чёрно-зелёный, с матовой поверхностью, будто бархатной. Она была почти уверена, что раньше его здесь не было. — Могли бы и помочь, лейтенант, — пробормотал Дейв, таща один из кейсов. Джефф, который нёс второй край, мгновенно сделал ему страшные глаза. Захария даже не повернулась. Она всё ещё смотрела на мох. — Зачем тебе такие бицепсы, Дейв, — спокойно сказала она, — если ты просишь женщину помочь тебе с тяжестями? Дейв чуть не уронил кейс. Джефф тихо захихикал. Другие солдаты переглянулись. Захария заметила это краем глаза. Им было неуютно рядом с ней. Впрочем, не совсем рядом с ней. Скорее рядом с её формой. Люди, которые редко сталкивались с техномантами, обычно относились к ним настороженно из-за гуляющих по городу слухов. Истории про то, что техноманты могут читать мысли. Или случайно поджечь человека. Или ударить молнией, просто разозлившись. Люди, которым доводилось работать с техномантами часто, относились к ним настороженно уже по более объективным причинам. Захария перевела взгляд на солдат. Те поспешно занялись ящиками. Она внутренне хмыкнула. Дейва и Джеффа, как ей казалось, она просто разбаловала. Настолько, что они могли позволить себе ляпнуть подобную глупость прямо при посторонних людях. Впрочем, при всём желании у неё всё равно не получилось бы держать дистанцию так, как это делала капитан Элиза. Элиза разговаривала с подчинёнными так, будто между ними всегда стоял невидимый стол переговоров. У Захарии же так не получалось. Она снова посмотрела на стену. Мох. Он покрывал камень тонкой полосой, словно медленно расползался из какой-то щели. Захария протянула руку, не касаясь стены, и внимательно рассматривая мох. — Сержант, — сказала она, не оборачиваясь. — Когда вы здесь были в последний раз, это уже росло? Один из солдат из охраны Шахт, стоявший ближе всех, чуть дёрнулся, словно вопрос был адресован не совсем вовремя. — Мох? — уточнил он. — Мох. Солдат неловко переступил с ноги на ногу. — Он тут… давно растёт, лейтенант. Я в Шахтах уже года два… — он почесал затылок. — Честно говоря, не помню, чтобы его не было. Он снова посмотрел на стену. — Только раньше он… гм… не поднимался так высоко. Обычно в нижних тоннелях. Сержант пожал плечами. — Шахты, лейтенант. Тут вечно… — он помедлил, — простите за формулировку… всякая хрень происходит. Он обернулся к другому солдату. — Вот во вторник Джо видел… Джо, расскажи. Джо, который только что опустил тяжёлый контейнер на место разгрузки, с готовностью выпрямился, потер спину и явно обрадовался неожиданному вниманию. — Я бронежабу видел, лейтенант, — сообщил он с выражением. Несколько солдат хмыкнули. Захария резко развернулась от стены к Джо. Тот продолжил: — Огромную. Сидела в южном тоннеле и квакала. Прямо посреди дороги. Погрузчик пройти не мог. Он развёл руками. — Я ей прикладом машу, ору — мол, убирайся. А она сидит. Нагло так. Джо вздохнул. — Ну не давить же тупую животину. Пришлось брать на руки и уносить в сторону. Он на секунду замолчал, наслаждаясь вниманием. — Так вот… взял я её — а она как засветится! Всеми цветами, как гирлянда. Кто-то тихо прыснул. — Я её … в общем, выронил, — признался Джо. — Подумал, может радиоактивная какая. Он поморщился. — Она квакнула и наконец свалила. Захария, вздохнув, сказала, вспоминая давние слова собственной матери: — Бронежабы не светятся, рядовой. — Да, лейтенант, конечно! — поспешно закивал Джо. — Нормальные — не светятся. А эта — светилась. Клянусь своим единственным уцелевшим зубом. Он широко улыбнулся. И Захария поняла, что эту фразу он, вероятно, произносил уже не первый раз. Возможно, даже репетировал. Судя по реакции остальных солдат, это была его коронная шутка. Улыбка у него действительно была впечатляющая. Среди зубов, которые были видны, все, кроме одного, были тёмно-золотистыми. Самые распространённые в Изобилии армейские зубные протезы — дешево и сердито. Такие ставили солдатам по стандартному медицинскому обеспечению. Хочешь эстетики — плати сам. И много. Протезы, имитирующие настоящие зубы, стоили дорого, как и стоматология вообще. Среди золотистых зубов белел один-единственный. Впрочем, «белым» его можно было назвать лишь с большой натяжкой — Джо, судя по всему, много курил. Моргнув и с трудом отведя взгляд от этого зуба, Захария сказала: — Теперь верю, рядовой. Берегите зуб. И больше им не клянитесь. Мало ли — выбьют. Она отвернулась. Позади неё Джо испуганно поперхнулся. Кто-то из солдат тихо хмыкнул. Джефф быстро уткнулся взглядом в контейнер, словно внезапно нашёл в нём что-то крайне интересное, пряча смешок. Джо торопливо закрыл рот, осторожно коснувшись пальцем того самого зуба. Захария этого уже не видела. Она снова уставилась на стену, пытаясь скрыть раздражение и лёгкое смущение. У неё было неприятное ощущение, что солдаты над ней слегка издеваются. На самом деле позади неё воцарилась короткая, неловкая тишина. Лифт за спиной Захарии тяжело лязгнул, опускаясь на уровень Шахт. Металл коротко взвыл, тормоза взяли нагрузку, и решётчатые двери со скрежетом начали разъезжаться в стороны. Захария даже не обернулась. Она уже знала, кто там. Техномантов она чувствовала всегда. Издалека. Это ощущалось странно — словно тонкая щекотка статического электричества на коже, как если бы воздух перед грозой вдруг стал чуть плотнее. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы спутать его было невозможно. Значит, прибыла делегация из Ордена. Когда-то она спрашивала Шона, чувствует ли он то же самое, встречая другого техноманта. Шон тогда потер свой до неприличия твердый подбородок, долго думал и в итоге сказал, что может ощутить другого техноманта — но только если тот активно использует свои способности. И вообще техномантия, по его словам, вещь куда более многогранная и разнообразная, чем об этом пишут в орденских учебниках. Особенно в тех, что прошли три круга цензуры. — Так что всё возможно, — заключил он тогда. — Видимо, так просто проявляются твои способности. Захария решила не углубляться. Она тогда подумала, что это просто ещё одна часть её… специфических талантов. Та самая часть, которую мать учила её подавлять ещё в раннем детстве. И которая всё равно иногда просачивалась наружу — как мигрень или радиопомехи. Толком управлять этим Захария не умела. Чаще это мешало, чем помогало. Из-за этого иногда начинала болеть голова, перед глазами мельтешили яркие пятна и странные образы, а звуки вдруг начинали иметь вкус и цвет. Пожалуй, единственное, за что она была безоговорочно благодарна матери — это за то, что та научила держать всё это под контролем. Это было совсем не то же самое, что молнии. Для молний требовалось намеренное усилие — или хотя бы сильная эмоция. Всплеск злости, страха, боли. А вот эта… повышенная чувствительность к миру, как называла это мать, наоборот, требовала постоянного усилия, чтобы не лезть наружу. За годы Захария научилась держать себя в руках почти автоматически. Мать начала показывать ей, как правильно это делать, очень рано. Может быть, года в три. Поэтому теперь эти способности будто спали где-то глубоко внутри — как бронежабы в спячке. Иногда только казалось, что в темноте сознания что-то едва заметно шевелится. Каладот, напротив, пытался заставить её пользоваться этим. Он был уверен, что это полезно — и даже более, он иногда вещал о том, что это ее главное предназначение. Но Захария умела быть упрямой, когда хотела. За почти год тренировок Каладот так ничего и не добился. Потому что Захарии совершенно не хотелось снова чувствовать, как раскалывается голова и как мир вокруг превращается в шум и помехи. В детстве Захария почему-то свято уверилась чуть ли не с первой встречи в одной вещи. Каладот никогда ей ничего не сделает. И активно этим пользовалась. Она саботировала тренировки, лениво выполняла упражнения, иногда просто не приходила на занятия, теряясь в бесконечных коридорах пустынной крепости. И всякий раз смотрела на Каладота взглядом, который ясно говорил: ну и что ты мне сделаешь? При всём своём пугающем виде — а выглядел он и правда внушительно, особенно когда приходил в дурное настроение, — Каладот тогда не вызывал у неё того тихого, подсознательного чувства опасающегося уважения, которое вызывала мать. По крайней мере, так Захария думала до определённого момента. Теперь мысль о возможной встрече с Каладотом откровенно её напрягала — потому что пришло понимание, что тогда он вел себя так, а не иначе, потому что она была ребенком. Как он мог отреагировать, встретив взрослую дочь, все эти годы успешно саботировавшую свое великое предназначение о возвращении культу Тени былого могущества, Захарии проверять не очень хотелось. Она еще слишком хорошо помнила, что Каладот мог душить людей силой мысли, не вставая со стула. Захария наконец повернула голову к лифту. Щекотка электричества на коже стала чуть сильнее. Первым, кого Захария заметила, когда двери лифта со скрежетом разъехались в стороны, был Шон. И ей пришлось изо всех сил удержаться на месте. На секунду её почти потянуло к нему — подойти, обнять, даже подпрыгнуть, как когда-то давно, когда они виделись каждый день и не думали о том, как это выглядит со стороны. Она давно его не видела. Но Захария вовремя вспомнила, где находится. Шахты. Солдаты. Делегация из Ордена. Поэтому она лишь притормозила на первом, слишком поспешном шаге, выровняла дыхание и уже куда спокойнее направилась к техномантам. — Шон. — Она коротко кивнула. — Мелвин. К её удивлению, рядом с ними стоял ещё и Коннор. Это было неожиданно. Шон был одним из лучших техномантов, каких она знала, так что его появление в Шахтах было вполне логичным. Мелвин тоже — хотя и по несколько другой причине. В техномантии он, конечно, разбирался, но настоящим его талантом был, если говорить честно, мордобой. При этом выглядел он куда менее внушительно, чем Шон, и был ниже его почти на полголовы. Зато собственный меньший рост и вес Мелвин всегда компенсировал отличной техникой. В конце концов, именно он когда-то показывал Захарии приём «как правильно бить в пах», жертвенно сделав себя самого учебной грушей. Коннор же всегда казался ей человеком совершенно другого типа. Теоретиком. В академии именно он преподавал её курсу основы электроцепей и всё остальное самое занудное, что только было в программе. Поэтому увидеть его здесь, в Шахтах, было странно. Захария всегда была уверена, что такие люди, как Коннор, должны оставаться где-нибудь в Часовне, под стеклянным колпаком здравого смысла и тройных протоколов безопасности. На месте грандмастера она бы вообще никуда его не отпускала. Ни дай Тень такой ценный экземпляр техномантского занудства кто-нибудь ненароком поцарапает. Видимо, здесь он исполнял роль центра здравого смысла. И, судя по всему, старшего. Захария по очереди пожала всем руки, каждый раз ощущая знакомое лёгкое пощипывание — чужое электричество на коже. Она уже собиралась повернуться к Шону и спросить у него что-нибудь действительно умное о происходящем в Шахтах, когда вдруг остановилась и недовольно нахмурилась. Из-за плеча Мелвина высунулась знакомая физиономия. Алан. Как ему вообще удалось спрятаться за Мелвином, учитывая, что он был выше его — Захария не понимала. Впрочем, Алан явно просто выжидал подходящий момент. И теперь, видимо, решил, что момент настал. Он шагнул вперёд с самым важным видом. — Лейтенант Захария, — произнёс он напыщенным тоном. — Какая великая честь. Надо же, тебя ещё не убили. Где-то позади Мелвин закатил глаза. Он явно уже предвкушал, что будет дальше. Потому что видел это миллион раз. Алан протянул Захарии руку. — Привет, Алан, — сказала она. — Твоя новая причёска ужасна. Она посмотрела на его руку всего секунду и тут же протянула свою. Электричество вспыхнуло почти мгновенно. Алан оставался самим собой, несмотря на то, что заканчивал академию в этом году, и то, что вообще-то статистически должен был поумнеть. Но и Захария — тоже. Через секунду они оба отскочили друг от друга, тряся руками. Алан, конечно, ударил её током. Захария, конечно, тоже ударила Алана током. Волосы Алана нелепо торчали вверх, наэлектризованные чужим полем. Захария была почти уверена, что её выглядят не лучше. Коннор устало вздохнул. Шон недовольно посмотрел на Алана. Мелвин же принялся широко зевать, словно наблюдал всё это уже слишком много раз. Солдаты, испуганные вспышкой и треском, которые мгновение назад поспешно разбежались в стороны, начали медленно возвращаться. Они осторожно поглядывали на двух техномантов. Дейв опустил винтовку и недовольно пробормотал: — Техноманты. Техноманты. Ненавижу техномантов. Это было довольно смело, учитывая концентрацию оных техномантов на квадратный метр вокруг. Мелвин посмотрел на него с явной забавой. А Джефф осторожно вылез из-за импровизированной баррикады из ящиков с токсинами, куда успел запрыгнуть каким-то совершенно невероятным по меркам обычного солдата перекатом. ___ Захария ещё раз коротко оглядела стены тоннеля. Мох тянулся по камню тонкими тёмными полосами, будто кто-то аккуратно провёл по стене кистью. Он действительно поднимался выше, чем должен был. Почти на уровень плеч. Она задержала взгляд всего на секунду, затем отвернулась. — Двое остаются здесь, — сказала она, не повышая голоса. — Кейсы с токсином под охрану. Остальные — берём по одному и за мной. Солдаты молча разобрали контейнеры. Один из них Захария подхватила сама. Она подержала кейс секунду, затем без всякого предупреждения сунула его в руки Алану. — Раз уж ты здесь, займись хоть чем-то полезным. Алан фыркнул, но контейнер взял. — Благодарю за доверие, лейтенант. — Не привыкай, — ответила Захария. Они двинулись вглубь Шахт. Захария шла впереди. Справа от неё шагал Алан, недовольно балансируя тяжёлым кейсом. Слева — Коннор. Они с ним почти сразу заговорили о деле. — Грандмастер сообщил, — сказал Коннор светским тоном, — что биологи зафиксировали резкий рост популяции электросаранчи на нижних уровнях. Захария постаралась ответить максимально нейтрально. — Да. Зафиксировали. Она помолчала секунду. — После того как эта электросаранча чуть не вылезла в Деловой район через канализационный люк. Идущий рядом Алан немедленно вклинился в разговор. — Саранча просто почуяла в тебе родню, лейтенант. В конце концов, вы же из одних туннелей выполз… — Ай! Идущий позади Мелвин невозмутимо убрал посох обратно за спину. — Извини, Алан, — сказал он. — Не рассчитал расстояние. Хотел протереть набалдашник. Алан бросил на него мрачный взгляд, но промолчал. Захария решила в этот раз не напоминать Алану, что он сам больше похож на пустынного страуса, и что это благородное животное явно не гордилось бы таким родством. Вместо этого она снова повернулась к Коннору. — Капитан Элиза дала приказ найти все крупные гнёзда саранчи и заложить в них токсин. Она кивнула на кейсы. — Я так понимаю, вам… Коннор кивнул. — Да. У нас всё как обычно. Нам скомандовали просто всё и всех убить. Дейв, который шёл позади него и тащил кейс вместе с Джеффом, подозрительно покосился на техноманта. Коннор, кажется, почувствовал этот взгляд спиной. — Гм, — добавил он, рассеянно рассматривая стену тоннеля, которая начинала подозрительно мерцать тусклым зеленоватым светом. — Убить всю саранчу, конечно. Да. Он чуть помолчал. — Мы будем вас прикрывать… на всякий случай. Затем посмотрел на Захарию. — Кстати, а где армейцы и ASC? Разве они не должны быть с нами? — Мы решили разделиться, — ответила Захария. — Ну… не мы, а капитан Элиза решила. Армейцы идут нам навстречу с южного тоннеля и будут закладывать токсин там. Она пожала плечами. — Где ASC — представления не имею. Элиза сказала, что у них, как обычно, всё секре... Именно в этот момент из глубины тоннелей донёсся крик. Громкий. Матерный. За ним почти сразу последовал стрёкот выстрелов. Захария мгновенно выхватила посох. Электричество пробежало по металлу голубыми искрами. Остальные техноманты сделали то же самое. Позади Джефф и Дейв одновременно выдернули оружие, выпустив из рук кейс. Контейнер с грохотом ударился о каменный пол тоннеля. Где-то внутри жалобно звякнуло стекло. Захария поморщилась. Только этого ещё не хватало. Она спокойно закончила фразу: — …секретно, да. Аккуратнее с чемоданом, парни. Джефф замер, прислушиваясь к выстрелам, и уже открыл рот, но его опередил нахмуривший брови Мелвин. — Если армейцы зашли с юга, — медленно сказал он, — то это там не ASC стреляет? Это из восточного тоннеля, судя по всему. На секунду стало тихо. Все прислушались. Где-то далеко снова раздалась очередь. Потом чей-то крик. Потом ещё выстрелы. Захария глубокомысленно кивнула. — Возможно, — сказала она. — Может, и ASC. Она переглянулась с Коннором. Они постояли так ещё секунду. Потом Захария решительно повернулась к другому ответвлению тоннеля — как раз противоположному тому, откуда доносились выстрелы — и слишком бодрым голосом сказала: — Идём по плану капитана Элизы. Парни, чемодан не забудьте. Дейв и Джефф послушно подхватили кейс. Джефф, однако, всё ещё оглядывался назад, туда, где эхом отдавались выстрелы. — Лейтенант, — осторожно спросил он на ходу, — а разве по плану капитана мы не должны были идти на северо-восток? Захария даже не замедлила шаг. — Нет, Джефф, — сказала она спокойно. — Не должны. Больше никто ничего не сказал. Ни солдаты. Ни техноманты. Только Джефф ещё пару раз обернулся, пока они уходили всё глубже в тоннель. Особого энтузиазма идти на выстрелы никто явно не испытывал. Техноманты не питали к ASC ни малейшей приязни. Солдаты — тем более. Тайная полиция Изобилия доставляла армейцам куда больше проблем, чем пользы, и люди в темно-серой униформе без знаков различия вызывали у каждого уважающего себя сержанта нервную чесотку уже одним своим появлением на горизонте. Разбираться, на кого именно там наткнулось ASC, никто не горел желанием. И Захария тоже решила, что это не их проблема. Их проблемой были гнёзда саранчи. И мох на стенах. Который, чем дальше они уходили вглубь Шахт, тем заметнее начинал светиться. ___ Выстрелы в дальних тоннелях постепенно стихли. Сначала звучали реже. Потом ещё дальше. Потом исчезли совсем, растворившись в гулкой тишине Шахт. Группа шла дальше. Каменный коридор медленно расширялся, стены становились неровнее, местами обвалившимися, и мох на них начинал светиться всё заметнее — тусклым зеленоватым светом, словно влажная фосфоресценция. Захария шла впереди. Алан некоторое время молча тащил кейс, но потом Шон неожиданно протянул руку, довольно бесцеремонно взял его за плечо и отодвинул назад. — Дай сюда, — тихо сказал он. Алан возмущённо фыркнул, но спорить не стал и поменялся с ним местами. Теперь Шон шёл рядом с Захарией. Они говорили тихо, почти шёпотом. — …если биологи правы, — говорил Шон, — то нижние уровни могли прогреться сильнее обычного. Это могло ускорить цикл... Захария вдруг замерла на полушаге, и Шон тоже замер. Она почувствовала это почти так же, как чувствовала техномантов. Только слабее. Чуть более рассеянно. Словно очень тонкое электрическое поле, едва касающееся кожи. Она моргнула. Саранча. Мысль пришла почти автоматически. Каждый раз её немного забавляло, насколько похожими ощущались техноманты и эти мерзкие насекомые. Впрочем, если подумать, это было логично. Принцип выработки электричества у них, судя по всему, был примерно одинаковый. Захария медленно подняла руку. Группа мгновенно остановилась. Разговоры оборвались. Даже шаги стихли. Теперь они двигались дальше уже тихо, с оружием наготове. Захария показала жестами: я проверю. Дейв и Джефф поняли сразу. Шон нахмурился, но ничего не сказал. Захария осторожно отделилась от группы и двинулась вперёд. Через несколько шагов тоннель поворачивал, и у поворота лежал крупный валун. Она медленно опустилась на колено и аккуратно выглянула из-за камня. И замерла. Она моргнула. Потом ещё раз. В этот момент рядом тихо зашуршали камни. Захария даже не повернула головы. — Алан, — прошипела она. — Что? — прошептал он в ответ. — Я тебя не звала. Но он уже выглядывал из-за её плеча. И в следующую секунду его лицо перекосилось. Пещера за поворотом была огромной. И она светилась. Саранчи там было столько, что светло было почти как днём. Тысячи. Может быть, больше. Разного размера насекомые ползали по стенам, перелетали с места на место, жужжали, щёлкали крыльями и сновали по всей пещере, как живая электрическая буря. Они облепляли стены, потолок, пол, почти не оставляя пустого места. Гнёзда стояли прямо на камнях — плотными светящимися наростами. Некоторые уже поднимались вверх несколькими уровнями, словно странные насекомные небоскрёбы. Захария медленно отползла назад за валун. Алан рухнул рядом с ней. Они несколько секунд просто смотрели друг на друга. Потом Алан тихо прошептал: — Блядские биологи. Он снова выглянул на секунду и быстро убрал голову. — Это, блядь, повышенный уровень размножения? Да это ебаный пи... — Тише, — прошептала Захария. Она провела рукой по лицу и тихо добавила: — Нам не хватит токсина на всё это. Она на секунду закрыла глаза, быстро перебирая в голове расчёты. — Даже если притащим весь, что есть у лифтов. Она снова осторожно выглянула из-за камня. Саранча продолжала ползать, летать и строить гнёзда. — А если такие пещеры есть ещё… Она медленно покачала головой. — В Шахтах подобных мест десятки. Она снова посмотрела на Алана. — Как можно было такое не заметить раньше? ___ Захария вернулась к группе почти бегом. Лицо у неё было такое, что разговоры оборвались сами собой. Она остановилась перед ними и тихо, но очень отчётливо сказала: — Возвращаемся назад. Все посмотрели на неё. — Биологи… — Захария провела рукой по волосам. — Критически недооценили любовь саранчи к размножению. Она коротко выдохнула. — Нам нужен не токсин. Нам нужен огнемёт. Алан энергично закивал, прижимая кейс к груди. — Нет, нам нужно два огнемёта, — пробормотал он. — А лучше десять. Там вся пещера в саранче, нахрен. Коннор нахмурился. Он несколько секунд молчал, словно прокручивал в голове чужие расчёты. — Насколько я понял всю идею этого яда… — медленно сказал он. — Он должен быть токсичным для саранчи и иссушать её изнутри. Он задумчиво потер подбородок. — Что-то вроде бытового яда для тараканов. Только помощнее. Как бы это вообще не был он самый… просто в большей концентрации. Он поднял взгляд на Захарию. — Они должны разносить его из гнезда. Чтобы задело как можно больше особей. Ещё пауза. — Захария, если там так много саранчи… токсин обязательно нужно подкинуть. Без вариантов. Иначе огнемёт мы сюда потом просто можем не донести. Захария на секунду замерла. Она внимательно посмотрела на Коннора. Лицо у него было абсолютно серьёзное. Потом она перевела взгляд на Дейва и Джеффа. Оба выглядели бледными. Дейв — особенно. Захария знала, что он терпеть не может насекомых, независимо от их размера. После того случая в раздевалке, когда Джефф был вынужден гоняться за маленьким паучком, а Дейв стоял на скамейке и давал ему крайне ценные указания пошевеливаться быстрее. Кажется, у Дейва это было ещё с фронта. Захария знала большую часть пустынной флоры и фауны Марса на практике — во время их кочевой жизни с матерью. И Дейв, вероятно, сталкивался на фронте с песчаными пауками. Которые были пауками только с виду. На самом деле это был ещё один выдающийся образец уродливой марсианской биологии. Пауки могли вырастать до размеров хорошей собаки. А иногда — и песчаного страуса. Жили они обычно группами. На взрослых людей нападали редко — были достаточно умны, чтобы оценить опасность. Но детьми и пожилыми людьми не брезговали. А в голодный год могли и всей стаей кинуться на вооружённый отряд. Захария рассеянно вспомнила, что на вкус их жареные «лапы» были удивительно похожи на орехи, как бы странно это ни звучало. Для них с матерью пауки никогда не представляли особой угрозы. Потому что, если уж говорить честно, это мать Захарии представляла угрозу всему живому вокруг. Пауки, видимо, это чувствовали. В отличие от некоторых особенно упрямых странствующих торговцев, которые иногда пытались ухаживать за её матерью. Пауки обычно просто исчезали в норах, едва почуяв её. Иногда, правда, даже это их не спасало от судьбы стать ужином. Но происходило это в основном в их плохие времена. Потому что еду мать предпочитала покупать. Чтобы не портить маникюр охотой. И песком. ___ Захария почувствовала знакомое щипание электричества — где-то в пятках, будто по подошвам пробежали тонкие искры. Тело отреагировало раньше, чем разум. На секунду накатила короткая, животная паника — то самое древнее желание развернуться и бежать. Куда угодно. Подальше отсюда. Она резко вдохнула. И задавила это ощущение. Потому что рядом стоял Шон. И она почти физически чувствовала его взгляд. Только не сейчас. Не хватало ещё опозориться перед ним и показать себя трусихой. Захария медленно выдохнула и сказала почти спокойно: — Да, мастер Коннор. Вы правы. Она на секунду потерла переносицу. — Осталось понять… как именно мы это сделаем. Она оглядела остальных. — Есть варианты? Повисло молчание. Все переглядывались. Лица у всех были одинаково выразительные. И Захария была почти уверена, что все думают примерно одно и то же. «Да ну нахрен». Наконец голос подал Мелвин. Он стоял, лениво опираясь на посох. — Может… — протянул он. — Просто кинуть туда колбы с токсином. И всё. Он пожал плечами. — Только… отойти подальше. Куда-нибудь да попадёт. Джефф медленно повернул голову к Мелвину и моргнул. Почти одновременно все техноманты заговорили: — Отличная идея, Мелвин. — Звучит как план. — А давайте швырять колбы в потолок и взрывать их в воздухе молниями! — Да, чтобы распылилось. Техноманты дружно закивали друг другу. Захария тоже кивнула. Хотя каждая клетка её сущности сопротивлялась тому, чтобы соглашаться с Аланом хоть в чём-то. Но идея со взрывом колб была… хорошей. И к тому же эффективной. Или хотя бы эффектной. Алан пугал её уровнем своей креативности практически с первого дня знакомства. Чего только стоил подсунутый им ей в сапог слизень-песчаник на первом курсе. Джефф хрипло выдохнул: — Это, нахрен, не план. Дейв тяжело вздохнул рядом с ним. И пробормотал почти устало: — Теперь ты понимаешь, о чём я тебе говорил, Джефф?