Hand of the Creator

Они продолжали идти вперёд. Шаг за шагом. Размеренно. Настолько быстро, насколько позволяла темнота, и настолько медленно, насколько требовала осторожность. Позади, далеко за пределами световых кругов фонарей, время от времени вновь раздавались странные звуки. То что-то скреблось по камню, будто когти неторопливо царапали стены тоннеля, то доносился глухой, влажный шорох, словно по полу тащили что-то тяжёлое. Иногда всё вновь стихало, и именно эти паузы почему-то пугали сильнее всего. Захария уже, наверное, в двадцатый раз оглянулась назад. Луч фонаря выхватил только пустой тоннель. Никого. Она снова повернулась вперёд. Перед ней размеренно шагал Дейв, широкими плечами почти полностью закрывая обзор. В полумраке он казался особенно массивным, будто не человек, а медленно движущийся бронетранспортёр, которому по нелепому недоразумению выдали автомат и научили разговаривать. Захария невольно вздохнула. Хорошей ли вообще идеей было меняться с Аланом местами? Тень. Вот что ей вдруг взбрело в голову? Это же Алан, нашла о ком беспокоиться. Не то чтобы он был слабее неё, увы, совсем наоборот. Об этом Алан с достойной уважения регулярностью напоминал ей все годы обучения, неизменно сообщая, что породу видно сразу, а её, судя по всему, нашли где-то под забором и решили по недоразумению выдать за техноманта. Часть правды в его словах, к величайшему сожалению Захарии, действительно была. Некоторые вещи он умел лучше. Как бы Шон ни пытался вытянуть её бесконечными тренировками, сколько бы часов они ни проводили в мастерских и на полигонах, невозможно было догнать человека, который начал учиться едва ли не раньше, чем научился читать. Алан вырос в Ордене. Техномантия окружала его с первых лет жизни, становясь такой же естественной частью мира, как воздух или собственное дыхание. А Захария… Она начала гораздо позже. В двенадцать. Или в четырнадцать, Тень разбери. В собственном возрасте Захария уже давно путалась почти клинически. Слишком многим людям она называла слишком разные цифры. Морану когда-то, не задумываясь, ляпнула первое число, которое пришло в голову. И если верить той версии событий, то четырнадцать ей исполнилось как раз незадолго до того дня, когда она окончательно распрощалась с ним, выстрелив ему в голову. При поступлении в Орден она, наоборот, старательно уменьшила себе возраст до двенадцати, рассудив, что к ребёнку отнесутся снисходительнее, чем к почти подростку. Официальные двадцать четыре года, значившиеся в документах, давно воспринимались ею с философским скепсисом. Может быть, ей действительно двадцать четыре. А может быть, двадцать два. Или двадцать семь. Если честно, особой разницы она уже не видела. В любом случае, разрыв между ней и её однокурсниками был огромным. Даже если забыть одну маленькую, но весьма существенную деталь. Ту, что она была техномантом примерно в той же степени, что и Джефф мог быть тайным агентом правительства. То есть, совсем не была. Все эти годы хоть на каком-то приемлемом уровне оценок её удерживало рядом с однокурсниками совсем другое. Практика. Та её разновидность, где не нужно было красиво строить схемы, рассчитывать потоки энергии или филигранно управлять сложными механизмами. Та, где требовалось вовремя ударить. Или увернуться. Или выстрелить. Желательно раньше, чем это сделает кто-то другой. К готовности без долгих раздумий сломать человеку нос нельзя было прийти во время учебных поединков. Её нельзя было воспитать лекциями. Её вообще невозможно было воспитать. Она просто однажды появлялась у тех, кто слишком долго жил в местах, где промедление иногда измерялось не секундами, а ударами сердца. Скорость реакции Захарии точно появилась не благодаря Ордену. Её натренировал Моран. Вернее, жизнь рядом с ним. Кроме его очаровательной привычки иногда, особенно с тяжёлого похмелья, запускать в окружающих пустыми бутылками — исключительно пустыми, потому что даже в самом отвратительном состоянии Моран оставался человеком удивительно практичным и никогда не стал бы разбрасываться содержимым, — существовали ещё и сами Трущобы Офира. Даже если тебя считали племянником главаря крупнейшей банды Трущоб, это не превращало жизнь в спокойную прогулку. Скорее наоборот. Это означало, что найдётся достаточно желающих проверить, действительно ли ты заслуживаешь подобных родственников. Поэтому Захария и пошла назад. Не потому, что сомневалась в Алане. Она как раз слишком хорошо знала, на что он способен. Просто техномантия и драка — далеко не всегда одно и то же. Алан мог лучше неё управляться с энергией. Мог быстрее строить схемы. Мог делать вещи, которые ей даже не снились. Но это вовсе не означало, что он успеет отреагировать быстрее. Потому что в жизни Алана, как бы он ни старался представить себя величайшим страдальцем Марса, всё-таки значительно реже случались ситуации, в которых его пытались сожрать. И почему-то Захария была почти уверена, что подобный опыт, каким бы сомнительным он ни был, всё же давал некоторые весьма практичные преимущества. Впереди неожиданно остановились. Это произошло так резко, что цепочка людей словно сложилась гармошкой. Захария едва не налетела на широкую спину Дейва, вовремя притормозив, и в ту же секунду увидела между силуэтами впереди слабые полосы света, пробивавшиеся сквозь темноту. И услышала голоса. Не один. Много. Глухое эхо человеческой речи перекатывалось где-то впереди, отражаясь от каменного свода так, что невозможно было разобрать слова, но не оставалось сомнений — там были люди. Похоже, тоннель выводил в большую пещеру. Джефф осторожно поднял руку, коротко махнув вниз. Отряд без лишних вопросов рассыпался по сторонам, прячась за огромными валунами, чуть путаясь и мешаясь друг другу. Захария тоже опустилась на землю, почти упав на колени, и прежде чем подползти к укрытию, тревожно оглянулась назад, туда, где тоннель вновь растворялся в непроглядной темноте. Тихо. Пока тихо. Она пихнула Джеффа локтем в бок. — Джефф, смотри назад. Если что — ори и стреляй. Там наши? Тот даже не повернул головы. — Нет, лейтенант, — прошептал он, продолжая смотреть вперёд. — Это не армейцы. Вы сами посмотрите, что там за хрень внизу. — Назад, говорю, смотри. Джефф недовольно поморщился, но спорить не стал, только тяжело вздохнул, словно заранее смирившись с тем, что нормальной службы в его жизни уже не будет никогда, после чего развернулся лицом к тоннелю, медленно опустился на одно колено и застыл, вскинув винтовку. Луч его фонаря утонул в темноте, выхватив лишь влажные стены и чёрную пустоту, в которой, казалось, могло скрываться всё что угодно. Захария тем временем осторожно подползла к валунам. — Алан, подвинься. Ты мешаешься. — Просто кто-то слишком много ест, — раздражённо прошипел тот, не сводя взгляда с происходящего впереди. — Да пошёл ты. Она ответила машинально, мгновенно забыв все свои недавние благородные размышления о том, что пора бы начать вести себя как взрослая, ответственная женщина. Потом осторожно прижалась щекой к холодному камню и выглянула в узкий просвет между валунами. И едва удержала челюсть. Тоннель действительно заканчивался огромной пещерой. Они находились довольно высоко, на широком естественном уступе, похожем на каменный балкон, нависавший над большим подземным залом. Внизу кипела жизнь. Под высоким сводом, терявшимся во мраке, эхом перекликались человеческие голоса, вспыхивали электрические лампы, натянутые длинными линиями между металлическими опорами, а десятки людей непрерывно двигались между клетками, тележками и грудами оборудования, переговариваясь, перекрикивая друг друга и отдавая короткие команды. Захария замерла. По её самой грубой оценке, людей внизу было не меньше трёх десятков. И все были заняты делом. Кто-то тащил клетки. Кто-то что-то записывал. Кто-то закреплял кабели. Кто-то исчезал в боковых тоннелях, чтобы через несколько минут вернуться обратно. Несколько человек в тяжёлых защитных костюмах из толстой резины несли небольшую металлическую клетку. Она вспыхивала электрическими разрядами так часто, что казалась маленькой грозовой тучей. Внутри беспокойно копошились совсем маленькие детёныши электросаранчи. Их было так много, что они непрерывно ползали друг по другу, сталкивались, падали вниз, снова карабкались наверх, давили собственных собратьев в отчаянной попытке выбраться выше. Разряды перескакивали между крошечными телами голубыми искрами. Двое рабочих быстро понесли клетку к одному из тоннелей и вскоре исчезли в темноте. Последняя вспышка электричества мигнула где-то вдали, и погасла. Захария медленно перевела взгляд. Здесь стояли десятки таких клеток. Большие. Маленькие. Пустые. Полные. Вся пещера выглядела как огромный склад. Или... Питомник. Она проследила взглядом за двумя мужчинами, которые тащили уже пустую клетку. Они подошли к нескольким массивным конструкциям, стоявшим почти в самом центре пещеры. Каждая была размером примерно с письменный стол. Изнутри они ослепительно вспыхивали электричеством, превращаясь в маленькие солнца среди подземной темноты. Во время одной из вспышек Захария наконец смогла разглядеть, что скрывалось внутри, и невольно задержала дыхание. Это была не обычная электросаранча. В нескольких секциях медленно шевелились странные создания, лишь отдалённо напоминавшие взрослых особей. Крыльев у них не было. Хитин тоже отсутствовал. Их тела казались мягкими, рыхлыми, почти полупрозрачными, грязно-белыми, словно слепленными из влажного воска. Они походили на гигантские личинки, и медленно извивались внутри своих отсеков. Рабочие делали что-то с другой стороны клетки, скрытой от неё крупным валуном. Послышалось металлическое лязганье, и мужчины поднялись. Через несколько секунд они уже уходили обратно, неся небольшую клетку, доверху заполненную копошащимися детёнышами электросаранчи. Захария почувствовала, как по спине медленно пробежал холодок. — Твою мать... — едва слышно прошептала она. — Что за хрень? Рядом почти зачарованно выдохнул Алан: — Кажется... мы нашли матку. — Да, похоже, — нетерпеливо прошипела Захария. — Но я не про это. Какого хрена они... куда они их носят? Кто это вообще такие? С другой стороны от неё Елена лежала почти уткнувшись носом в песок. Она долго молчала, наблюдая за людьми внизу, а потом очень тихо сказала: — Они разносят их по тоннелям. Захария непонимающе посмотрела на неё. Елена продолжала следить за очередной группой рабочих, исчезавших с клеткой в одном из боковых проходов. — Смотрите... они возвращаются пустыми. Потом снова берут следующую. Потом опять уходят. Она медленно покачала головой, и в её голосе прозвучало что-то похожее на ужас. — Видимо... электросаранча не сама расплодилась, Захария. Она ненадолго замолчала, и почти беззвучно закончила: — Кажется... ей помогли. Захария снова посмотрела вниз. На людей. На клетки. На детёнышей. На белёсых существ, медленно извивавшихся внутри огромных контейнеров. На рабочих, методично и спокойно занимавшихся своим делом. И вдруг всё увиденное сложилось в одну чудовищную картину. Не нашествие. Не стихийное бедствие. Не природная катастрофа. Кто-то создавал её. И продолжал создавать прямо сейчас. Она медленно выдохнула. — Зараза, — коротко сказала Захария. ___ У Захарии в висках глухо стучала кровь. Она судорожно дёрнула закреплённый на поясе коммуникатор, торопливо нажимая кнопку вызова. — ...лейтенант Захария... приём... капитан Атмор... кто-нибудь... В ответ динамик лишь сердито зашипел. Треск. Помехи. Короткий свист. И снова ничего. Она ещё раз попыталась поймать хоть какую-нибудь частоту, но коммуникатор словно разговаривал с самой породой, безуспешно пытаясь докричаться через километры камня. Дейв, не отрывая взгляда от тоннеля за их спинами, негромко сказал: — Мы слишком глубоко, лейтенант. Тут не поймает. Захария медленно выдохнула. Конечно. Разумеется. Именно этого сейчас не хватало. Она заставила себя успокоиться, хотя бы внешне. Взгляд метнулся назад. Джефф всё так же неподвижно стоял у входа в тоннель, сжимая винтовку, будто высеченная из камня статуя, не сводя глаз с темноты. Она посмотрела вперёд, туда, где десятки людей продолжали спокойно заниматься своей работой. «Можно отступить, если станет рискованно». Замечательный был совет. Очень своевременный. Особенно сейчас, когда сзади, судя по всему, приближалось что-то неизвестное и крайне недовольное, а впереди расположился хорошо организованный отряд с вооружённой охраной. Она медленно прикрыла глаза. Какая же она всё-таки дура. Капитан Элиза была совершенно права насчёт её умственных способностей. Надо же было умудриться завести восемь человек в ловушку, у которой не существовало хорошего выхода. Среди работников Захария уже заметила несколько вооружённых фигур. Они почти не участвовали в переноске клеток, а просто стояли возле входов в боковые тоннели, лениво наблюдая за происходящим. Охрана. Причём поставленная грамотно. Так, чтобы перекрывать сразу несколько направлений. Захария лихорадочно перебирала варианты, когда её мысли неожиданно прервал звонкий женский голос. Он резко выделялся среди общего гула, чёткий и уверенный. Привыкший, что его слушаются. Из одного из тоннелей быстрым шагом вышли трое. Двое высоких широкоплечих мужчин держались чуть позади. Между ними уверенно двигалась худая женщина, почти на голову ниже обоих сопровождающих. Она говорила быстро, энергично размахивая руками, и не сбавляла шага ни на секунду. Люди, мимо которых проходила эта троица, почти сразу отвлекались от своей работы. Кто-то распрямлялся. Кто-то поспешно отходил с дороги. Несколько человек коротко кивали ей почти с почтительностью. Женщина отвечала таким же коротким кивком, даже не прерывая разговора. Эхо подземной пещеры проглатывало большую часть слов, но несколько фраз всё-таки долетели до уступа. — ...надо уничтожить этих чёртовых бронежаб, Эрик, и мне плевать, как... Они жрут яйцеклетки с таким же аппетитом, как офирские бюрократы берут взятки. Нужно найти способ, иначе они похерят всю нашу многомесячную работу... Откуда они вообще взялись в Шахтах? Разве они не водятся только в пустыне? Дальше слова утонули в оглушительном треске электричества. Захария машинально проводила женщину взглядом. Та уже остановилась возле больших клеток с матками. Два сопровождавших её громилы держались чуть позади, сохраняя уважительную дистанцию, пока она продолжала что-то быстро объяснять, раздражённо жестикулируя. Где-то за спиной, далеко в тоннеле, снова раздался тот самый визг, теперь уже совсем близко. Его почти полностью заглушали человеческие голоса и потрескивание электрических разрядов, но Захария всё равно вздрогнула. Джефф крепче перехватил винтовку. — Лейтенант, — негромко сказал он, почти не понижая голоса, потому что снизу их всё равно никто не мог расслышать. — Оно приближается. Захария сглотнула. Несколько секунд она просто смотрела вниз. Потом назад. И снова вниз. И вдруг поняла, что выбирать больше не из чего. Она резко повернулась к остальным. — Алан. Тот сразу поднял голову. — Спускаетесь вниз. Он непонимающе нахмурился. — Хватаете одну клетку с маткой и тащите её отсюда. Остальные клетки уничтожить. Если забрать не получится — уничтожить всех маток. Потом уходите. В ближайший тоннель. Она перевела взгляд на Джеффа. — Джефф, заберись куда-нибудь повыше и прикрывай их. На несколько секунд воцарилась тишина. Алан моргнул и недоверчиво уставился на неё. — Ты свихнулась? Но Джефф уже коротко кивнул. Без единого вопроса. И первым двинулся к самому краю каменного уступа, внимательно выискивая место, откуда сможет видеть всю пещеру. Захария проводила его взглядом и раздражённо огрызнулась: — А ты видишь другие варианты? Шевелись. Тишина повисла на несколько долгих секунд. Никто не ответил. Элис перевела взгляд на Алана. Джеймс машинально сжал посох. Елена медленно посмотрела сначала вниз, на пещеру, потом назад, туда, откуда уже совсем близко доносились странные звуки. Рон нервно сглотнул. Все молчали. Потому что каждый сейчас лихорадочно перебирал в голове другие возможности. Отступить не получится. Остаться здесь тоже не получится. Проверять, насколько радостно толпу техномантов встретят люди внизу, если просто к ним выйти и спросить, как у них дела, тоже было плохой идеей. Алан тяжело выдохнул и на мгновение прикрыл глаза. Потом раздражённо дёрнул головой, будто соглашаясь не с Захарией, а с каким-то крайне неприятным выводом, до которого только что дошёл сам. — Ладно, — буркнул он. — Действуем. Он первым пополз к краю уступа. Следом двинулся Джеймс, Рон и Елена с Элис. Один за другим они осторожно исчезали за валунами, начиная медленный спуск по крутой насыпи из песка и осыпавшихся камней. Дейв остался последним. Он уже собирался последовать за остальными, но вдруг обернулся. — Лейтенант. Захария подняла голову. — Как вы собираетесь отвлекать внимание? Она молча посмотрела в сторону тоннеля. Оттуда, уже совсем близко, вновь донёсся протяжный визг. Теперь казалось, что его обладатель находится буквально за ближайшим поворотом. Захария медленно улыбнулась. Улыбка получилась какой-то очень кривой. — Громко, Дейв. Она выдержала короткую паузу. — Очень громко. И прежде чем он успел что-нибудь сказать, резко прижала ладонь к бледно-зелёному мху, покрывавшему стену тоннеля. Импульс сорвался почти мгновенно. По камню, словно по нервам гигантского живого существа, с ослепительной скоростью понёсся голубой разряд. Световая волна рванулась вперёд и назад одновременно, становясь всё ярче, пока весь тоннель не озарился ослепительно-синим сиянием. На одно короткое мгновение вспышка вырвалась наружу, и накрыла всю пещеру холодным голубым светом. Рабочие внизу одновременно подняли головы. Женщина возле клеток резко оборвала фразу, поворачиваясь и вытаскивая пистолет на ходу. А где-то глубоко позади, в темноте тоннеля, нечто ответило. На этот раз не визгом. А низким, утробным рёвом, от которого дрогнул сам камень под ладонью Захарии.