Вызов принят, или Практическое руководство по достижению оргазма

Гостиная взорвалась радостными криками, поздравлениями, звоном бокалов, поцелуями. Грейнджер машинально чокнулась с Пэнси, сделала глоток шампанского, но вкуса не почувствовала. Тридцать дней подошли к концу. Их соглашение больше не действовало… Она нашла Драко взглядом. Он сидел в кресле в углу, откинув голову на спинку, с полуприкрытыми глазами. Внешне расслабленный, ленивый, но Гермиона видела напряжение в том, как его пальцы сжимали стекло нетронутого бокала. А потом на подлокотник кресла села девушка. Брюнетка, которую Грейнджер раньше не видела. Она что-то сказала, наклонившись к самому его уху, и Драко не отстранился. Только чуть повернул голову, слушая, и уголок его губ дрогнул в рассеянной полуулыбке. В груди Гермионы что-то громко и окончательно щёлкнуло. Не боль. Не ревность. Осознание. Драко просто дождался финишной черты, чтобы сбросить маску внимательного терпеливого поклонника. Гермиона была его проектом. Неудачным проектом. И теперь он был закрыт. Наверняка Малфою нетерпелось перейти к чему-то простому, необременительному. Например к той брюнетке, что щебетала возле его уха. Грейнджер отставила бокал на первый попавшийся стол и вышла из гостиной, двигаясь на автопилоте. Лестница. Второй этаж. Самая дальняя комната, где лежали её вещи. Нужно было забрать пальто и уйти, пока ещё не совершила чего-нибудь невероятно глупого. Например, не разрыдалась при всех или не закатила скандал. Драко ничего не был ей должен. Соглашение никак не регламентировало форс-мажор в виде влюблённости… И Гермиона не имела никакого права требовать от него чего-то. Длинный коридор освещали блёклые светодиодные светильники, расположенные по полу вдоль стен. Тишину нарушал лишь приглушённый гул вечеринки, ковролин съедал стук её каблуков, и после шума, царящего внизу, казалось, что Гермиона попала в вакуум. Она почти дошла до нужной двери, когда услышала за спиной быстрые, тяжёлые шаги. Начала оборачиваться, но не успела. Сильные ладони сжались на её плечах и развернули к стене, сорвав с губ испуганный всхлип. — Хотела убежать? — голос Драко прозвучал прямо у уха, низко, хрипло, без тени той расслабленности, что он демонстрировал последние часы. — Ты был занят, — бесцветно ответила она. Малфой раздосадованно вздохнул. Медленно провёл языком по краю ушной раковины, а потом сомкнул губы на нежной мочке. — Единственное, чем я был занят, — прошептал он, и голос его сорвался на хрип, — это сдерживался, чтобы не затащить тебя в ближайшую пустую комнату и не задрать платье. Гермиона горько хмыкнула, не оборачиваясь: — Зачем же? Ощущая себя натянутым нервом, она ждала, что он снова пустится в пространные объяснения, оправдания своего нежелания... Но он отчаянно выдохнул, будто скинул путы, стягивающие грудную клетку: — Потому что не хотел, чтобы наш первый раз произошёл по соглашению. Грейнджер замерла. Сердце пропустило удар, потом заколотилось с новой силой, а глаза нестерпимо защипало. Драко больше не говорил. Его рука легла на стену рядом с её головой, а пальцы вплелись в её волосы на затылке, мягко, но властно запрокидывая голову. Грейнджер вскрикнула от неожиданности и шока. — Нас вряд ли услышат здесь, — прошипел он, впиваясь губами в чувствительную кожу её плеча, — но лучше не проверять. Коленом он раздвинул её ноги, и Гермиона почувствовала его твёрдое возбуждение, прижатым к ягодицам. Вся растерянность, всё отчаяние и злость мгновенно превратились в густой пожар глубоко внутри. Она упёрлась ладонями в холодную стену, а он вжался в неë всем телом. Рука спустилась вниз по волосам, по талии, обхватила ягодицу. Ткань платья смялась и натянулась, когда пальцы скользнули под неё. — Весь вечер не мог отвести от тебя взгляд. Каждый раз, когда ты проходила мимо, представлял, как задираю его. Прямо там. При всех. Рука оказалась на голой коже бедра, ощутимо сжалась и двинулась выше. — Ты даже не представляешь, как я хотел тебя. Каждую ночь. Каждое утро. В душе думал о тебе. В машине. На лекциях. Пальцы выше, к самому чувствительному месту. Пока не касаясь. Дразня. Гермиона плавилась от жара ладони, от его близости, и это было невыносимо. — Чувствуешь, как я хочу тебя? — бёдра прижались к её ягодицам, передавая всё напряжение. — Я готов спустить в штаны от одного только твоего вида. Его пальцы наконец коснулись её. Прошлись по влажной ткани ластовицы, дёрнули её в сторону, скользнули по нежным складкам. Драко издал низкий, гортанный звук, почти рычание. — Уже мокрая…. Он вошёл в неё одним пальцем. Гермиона вскрикнула, и тут же его ладонь накрыла её рот. — Тише, — губы у самого уха. — Или хочешь, чтобы нас услышали и все узнали, как ты кончаешь от моих пальцев в чужом доме? Стон в его ладонь. Он добавил второй палец. Двигался быстро, жадно, без той выверенной медлительности, к которой она привыкла в его поведении. Сейчас здесь не было сдержанности. Только голод. — Как крепко ты меня обхватываешь… — голос сорвался на хрип. — Чёрт я сам сейчас кончу от этого ощущения. Он нашёл ту самую точку, и мир для Гермионы перестал существовать. — Давай, Гермиона. Я хочу чувствовать, как ты пульсируешь вокруг моих пальцев. И это случилось. Как будто отключился последний предохранитель. Она кончила с беззвучным криком, вжимаясь бёдрами в его руку, сжимаясь, теряя контроль над телом. Драко не остановился. Двигал пальцами, пока последние спазмы не стихли, пока она не обмякла, удерживаемая на весу только стеной и твёрдостью его тела. — Умница, — выдохнул он. — Ты такая умница... Гермиона дышала рвано, чувствуя, как ноги подкашиваются. Тепло ладони исчезло вместе с ощущением наполненности. Но, когда она почувствовала, что сейчас сползёт по стене, Драко поднял её одним движением. Сильные руки подхватили под спину и колени и прижали к груди. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, что он куда-то идёт, толкает ногой какую-то дверь. За порогом остались отзвуки музыки, смеха, звона бокалов. Здесь царила тишина. Так же ногой Драко закрыл дверь, щёлкнул замком. В комнате была темнота, и только отблески от уличных фонарей не давали ей стать непроглядной. Включать свет Драко не стал. Поставил Гермиону на ноги, придержал за талию. Руки смяли платье на талии, рванули вверх. Она помогала, извиваясь, пока ткань не упала на пол, а следом не полетело нижнее бельё. Драко смотрел на неё — обнажённую, всё ещё дрожащую после оргазма — и в его глазах горело такое, от чего у неё перехватило дыхание. Прижав Гермиону к себе, он поцеловал жадно, не оставляя сомнений. Его язык скользнул в её рот, и она застонала. Принялась нетерпеливо расстёгивать пуговицы его рубашки, провела ладонями по груди, по животу, чувствуя, как напряжены мышцы. Прошептала: — Драко... Вместо ответа он подхватил её под ягодицы, приподнял, прижимая к себе, и Гермиона обхватила его ногами за талию, чувствуя сквозь ткань брюк горячую твёрдость. Он отнёс её к кровати, опрокинул на прохладное покрывало. Руки дрожали, когда он расстёгивал ремень и избавлялся от последних вещей. — Защита, — выдохнула Грейнджер. — С собой, — хрипло ответил он. — В кармане… Он не договорил. Потянулся к скомканным брюкам, вытащил из кармана фольгированную упаковку. Гермиона смотрела, как он разрывает её дрожащими пальцами, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Драко справился с непокорным квадратиком быстрее, чем она ожидала. Навис над ней, и она почувствовала горячий, твёрдый член у самого входа. Драко посмотрел ей в глаза. — Сейчас. … Сейчас… Гермиона обхватила его ногами, притягивая ближе, и он вошёл в неё. Резко. Глубоко. Наполняя собой так, что она выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи. Замер на секунду, тяжело дыша, и она чувствовала, как его трясёт. С каким трудом он держит себя. — Не могу, — прохрипел он. — Не могу сдерживаться. Извини. И начал двигаться. Быстро. Жадно. Без той внимательной осторожности, которую, наверное, планировал. Каждый толчок отдавался в Гермионе волной удовольствия, накатывал, смывал всё. Она не хотела медленно. Она хотела этого. Чувствовать, как он теряет контроль, срывается, берёт её так, как хотел всё это время. — Да, — прошептала Гермиона. — Так… да, так… Он ускорился, вжимаясь в неё, и она слышала его дыхание, сбитое, хриплое, чувствовала, как его пальцы впиваются в еë бедро. Она даже не предполагала, что снова сможет получить оргазм. Думала, что этот торопливый, немного неловкий секс только для него. Для Драко… После того, что сделал для неё, он имел право не задумываться о чужом удовольствии… Но тело ещё помнило эйфорию от первого раза, знало, что теперь ему это доступно… Волна удовольствия накатила неожиданно. Перехватила дыхание, отозвалась слабостью в ногах и покалыванием в кончиках пальцев. Гермиона кончила первой, сжимаясь вокруг него, выгибаясь под ним, теряя себя в ощущениях. Он последовал за ней через несколько секунд, удерживая, пока последние судороги не стихли. Драко упал рядом на кровать, тяжело дыша, уткнувшись лицом в разметавшиеся по покрывалу волосы. А она гладила его по спине, чувствуя, как бешено колотится сердце под ладонью. Драко шевельнулся первым. Приподнялся на локте, заглядывая Гермионе в лицо. Ещё не отпустившая страсть в его глазах уже не была дикой, но и не ушла полностью. Он смотрел внимательно, чуть нахмурившись, будто не был уверен, понравилось ли ей. Драко Малфой, который тридцать дней вёл их по этому пугающе-бережному пути, читал реакции Гермионы, подбирал ключи к каждому замку в её голове — сорвался, потерял контроль. И теперь переживал, не обидел ли? — Ты как? — спросил он тихо. — Всё в порядке? Гермиона растянула губы в такой широкой улыбке, что заболели скулы. Внутри всё пело, ликовало, и она не пыталась это скрывать. Ответила: — “В порядке” — это немного не то слово. Скорее уж “чудесно”, “потрясающе”, “восхитительно”. Чувствую себя так, будто умерла и воскресла. Она распахнула глаза и по-хулигански задорно прикусила кончик языка, прежде чем добавила: — Дважды. Драко выдохнул, и его лицо наконец расслабилось, исчезла едва заметная складка между бровями. Он перекатился на спину, притягивая Гермиону к себе на грудь. Несколько минут они просто лежали, и тишина не давила. Она была тёплой, уютной. С первого этажа доносилась приглушённая музыка, где-то хлопнула дверь, послышался смех. А здесь, в этой комнате, время будто остановилось. Его пальцы гладили её по спине. Вырисовывали плавные линии вдоль позвоночника. А она водила ноготком по его груди, расчерчивая еë бессмысленными узорами, кругами, зигзагами. Вдруг Гермиона приподнялась на локтях, легла так, чтобы видеть глаза Драко, и заговорила: — Я знаю, что наше соглашение перестало действовать в полночь, — голос звучал игриво. — Но если взять весь форс-мажор в виде моих родителей, снегопада и простуды… у тебя явно были эти бонусные полчаса в запасе. Пальцы на её спине замерли на секунду, потом продолжили движение. В тоне Драко появилась знакомая ленивая усмешка: — В нашем соглашении не были прописаны форс-мажоры. Она фыркнула. Грудная клетка будто бы вибрировала от ощущения эйфории, необычайной лёгкости и странного желания непрестанно смеяться. Тело помнило каждое его прикосновение, каждое движение, и оно хотело продолжения. — Посмотри, Драко, — прошептала она, глядя ему в глаза, — я сейчас расслабленная, разнеженная. Меня можно уговорить на что угодно. А ты как будто даже не пытаешься бороться за своë желание. Она ждала, что он усмехнётся, сделает вид, что задумался, а потом согласится с еë доводами. Но Драко смотрел долго и очень серьёзно, без привычной самоуверенности. Скорее — с твëрдой решимостью. — Потому что моё единственное желание — чтобы мы сейчас спустились вниз вместе, — сказал он, — как пара. И если согласишься на это, я хочу, чтобы это было потому, что ты тоже этого желаешь. А не потому, что я выиграл пари. Он продолжал гладить нежную кожу, но что-то уже неуловимо изменилось. Спина под его пальцами напряглась, и вся Гермиона превратилась в тугую, натянутую струну. Улыбка ещë пару секунд держалась на лице, но медленно померкла. И в интонациях не осталось лëгкости, когда она выдохнула: — Драко… Я не хочу…