День яйца

      Она прилетела вовремя. Огонь пунктуальной бывает только в двух случаях: накануне битвы и в дни их встреч, редких и коротких, и все по ночам или поздно вечером, когда можно отослать всех прочь и наслаждаться обществом подруга подруги, словно вся Пиррия вымерла, оставив их одних. Навсегда.              Пурпур эта мысль неприятно кольнула в хвост. До сих пор, сколько длился их роман, она не решила для себя, какие на самом деле отношения у нее с принцессой Песчаного королевства. Будто бы всё устраивало в их положении: Пурпур правит небесным племенем, Огонь борется за трон своей покойной матери, правда, уж слишком долго. Зато они могут без подозрений назначать встречи там, где посчитают нужным. Они дарили украшения, а как-то раз Огонь передала ей чучело крокодила, набитое опилками, с застывшим в немом укоре взглядом в пустоту. Что бы это ни значило. Драконихи дарили подруга подруге любовь, как умели. Вспомнить, хотя бы, тот военный совет на берегу озера в Облачных горах, когда они уединились для обсуждения “особо важных дел”. Конечно, первые минуты они и вправду так делали, но Огонь овладела Пурпур настолько неожиданно, что та не успела воспротивиться. Лучшей ночи королева припомнить не смогла.       Теперь Драконята Судьбы. Пурпур несказанно рада поимке: с их смертью угаснет еще одна наивная вера ее подданных в лучший исход. Никаких лучших исходов! Война закончится так, как того пожелают Пурпур и Огонь. Только вот проблема: не оборвется ли их связь, когда принцесса наденет корону и займет трон матери? И как будто бы ладно, что уж! Погуляли и хватит, но Пурпур сомневалась и сердилась. Поскорей бы закончить с приемом гостей.       Прилетела свита принцессы днем. Солнце поливало дворец Пурпур и столбы с пленными, когда Огонь опустилась в зале для приемов. Пурпур вышла их встретить как полагается. Все церемонии с поклонами, подарками и кратким собранием ставки командования окончились поздно вечером. Во время приема и обильной трапезы королева часто переглядывалась с Огонь и даже успела коснуться ее хвоста своим. Пурпур видела предвкушение в движениях могучей принцессы, скрытый от остальных замысел. День яйца завтра, королеве требовалось выспаться перед важнейшим днем в своей жизни.       — Жду тебя в своих покоях, — шепнула Пурпур Огонь. Принцессу поселили в гостевую комнату в той же галерее, высеченной в горе. Огонь лишь подмигнула ей.       В просторной комнате не слышны были голоса драконов и хлопанье крыльев. По краю оконных проемов вилась замысловатая роспись забытых времен, когда королевство только набирало силу. Безумно древние нечитаемые символы, старательно сохраняемые потомками, и Пурпур честно не понимала, зачем беречь их. Закрыть позолотой, повесить новые гобелены с ее изображениями — будет как надо. Никому не нужна рухлядь — драгоценности не в счет. У дальней стены на расстоянии десяти драконьих шагов купальня, высеченная в камне, как все во дворце, выложенная голубой плиткой и полная. Пурпур налила ароматной воды с сильным акцентом хризантемы, какую любила с детства, и хотела было искупаться, но задумалась.       “Спорю на свою корону, она не примет ванну”.       Сама Пурпур успела искупаться еще днем, полируя идеальную чешую до блеска, чтобы выглядеть подобающе статусу. Долго подбирала браслеты и кольца к образу перед огромным зеркалом, подвела глаза — эта мода была в детстве, мать обожала играться с краской, потом пропала. Уродство какое-то! А вот Огонь в прошлый раз оценила. Королева подошла к окну. Густые, как мех барана, облака обливались кровью и проклинали солнце далеко-далеко, где пузырились зловонные болота Земляного королевства, а если напрячь зрение в ясный день, то можно разглядеть и берег моря Тысячи чешуек. На минуту Пурпур почувствовала необычную тишину в груди. Вечный контроль, взращенный годами и обеспечивший ей долгое правление, исчезал именно здесь и только поздним вечером. Королева могла расслабиться и не думать ни о чем, кроме пустяков, вроде краски для глаз. Такое же спокойствие она ощущала с ней.       Дверь королевских покоев громко заскрежетала по полу. Королева развернулась, но, против ожиданий, Огонь подошла не к ней.       — Хризантемы?! Любишь ты роскошную жизнь, дорогая!       Плеск. Вода вышла через край, когда крупная драконица вошла в купальню и устроилась в углу по грудь, откинув голову назад с долгим вздохом. Так на толстой шее стал лучше виден фамильный рисунок чешуи в виде черных ромбов на бледно-желтом истерзанном войной фоне. Бледнее, чем у сестры Ожог, но заметный издалека. Огонь лежала с минуту, тяжело сопя сквозь суженные от рождения ноздри, выбрасывая струи дыма в потолок, и вдруг выдала в привычной растянутой манере:       — Я ненавижу признавать чужую правоту, ты знаешь, но Три луны! Как же хорошо! Я, похоже, разболтала суставы за двадцать лет, горячая вода стала сущим блаженством. Отрывать крылья и головы ледяным и песчаным — занятие не из легких. Смеяться будешь, какая-то знахарка, вроде, Тряпочкой зовут — убогая ящерица без кончика хвоста — прописала мне мазь. Мне! Я еще не настолько старая, ты понимаешь. Фр-р-р!       Плеск. Огонь ушла в воду с головой на долгие минуты. Пурпур почти испугалась за нее, когда принцесса вновь выросла над водой в грациозном движении. Королева с жадностью проводила капли воды, сбегающие с грубой светлой чешуи, обласкала взглядом каждый видимый шрам на шее и груди, на секунду поймала жесткий взор полированного оникса. Желание в нем играло тысячами бликов. Или это просто чехарда факельного света?       Пурпур задернула исполинские шторы на окнах. Чужак бы все равно не подобрался так близко ко дворцу, но вот страж. Незачем ему видеть, чем занимаются благородные особы. Тяжелая ткань почти не пропускала свет — в покоях потемнело, обволакивающе, смолянисто. Факела давали достаточно света, чтобы разглядеть детали: потолочную роспись, мутную позолоту на каменных стенах, отраженную в блудливом танце на зеркальной поверхности рядом с купальней... и текстуру ее тела. Пурпур удержалась от порыва окунуться в воду и прижать к себе принцессу, осыпать градом поцелуев и легких укусов могучую шею и грудь, сплести их хвосты в жгут, прижаться животом к животу, высекая жар бьющихся в унисон сердец. Да, в фантазиях королевы. Нет, пусть Огонь начнет. В коротком письме за неделю до прибытия принцесса между строк дала понять, что приготовила нечто особенное для Пурпур. Выдумщица. Осталось ли что-то, чего они не подарили подруга подруге за столько лет?       — Завтра гладиаторские бои, Огонь. Луны послали мне невероятный подарок. И я хочу преподнести его тебе.       — Не намекнешь? — Ониксовые глаза полыхнули над бортиком после нового всплеска.       — Так сюрпризы не устроены. — Пурпур отошла к столику со множеством шкатулок и принялась стаскивать многочисленные украшения с хвоста, рогов и пальцев. — Завтра во время праздничного ужина.       Едва королева сняла последнее кольцо с рубином, то услышала шум воды и влажные шлепки по плитке. Огонь шла к ней. Смутное желание, занимавшее мысли до этого, расцвело. Дыхание перехватило. Пурпур очень хотела обернуться, ее нервировали драконы, которые подходят со спины, но не стала. В этом было что-то возбуждающее. Чуть ослабить бдительность, позволить застать себя врасплох.       Королева резко вдохнула, едва сильные передние лапы скользнули ей под крылья, провели влажно по чувствительному животу и замерли. Огонь властно притянула к себе невысокую дракониху и прижала, не позволяя развернуть крылья. Пурпур обдало ароматом хризантем, неистребимым запахом крови и дымом. Безумное сочетание возбуждало еще больше. Королева тихо застонала, когда Огонь наклонилась к ней и медленно поцеловала в основание шеи. И чуть выше. Еще выше. Еще, под челюстью. И мерно покачивалась всем телом, потираясь о грубую чешую на спине и вовлекая Пурпур. Та обвила хвостом талию Огонь, то сжимая, то разжимая мускульные кольца. Ей всегда нравилось такое.       — Мой подарок завтра, а твой сегодня, — прошептала принцесса, щекоча шею Пурпур горячим дыханием. — У нас целых три ночи впереди. Мне есть, что показать тебе.       Королева вздрогнула, когда чужой хвост скользнул вдоль бедра. Жало на кончике прошло совсем рядом и двинулось дальше вверх, держась в опасной близости от незащищенного живота. Если бы Пурпур захотела вырваться, то не смогла бы. Песчаная принцесса крупнее и сильнее королевы, которая позволила смертоносному жалу оказаться так близко к сердцу. Невозможно, немыслимо, восхитительно. Пурпур выгнула шею, провела языком за ухом принцессы и чуть прикусила чувствительное место.       — Щекотно, ваше величество, — усмехнулась Огонь. Она отняла одну лапу от живота королевы и провела когтем по миниатюрным рубинам, которые украшали надбровные дуги Пурпур. Пять камешков справа, шесть слева.       — Хочешь такие же? — прошептала королева на ухо Огонь. — Тебе бы подошел аметист, у меня есть подходящие…       Пурпур не договорила, потому что вторая лапа принцессы грубо спустилась по животу вниз и коснулась гениталий. Всполох ощущений заставил Пурпур издать новый стон. Дракониха притянула к себе морду Огонь и поцеловала в губы. Горячее дыхание обеих слилось на кончиках языков, перемешался дым, валивший из пастей сильнее обычного.       — Меня бесят побрякушки, — ответила Огонь, разрывая поцелуй. — Только одну вещь я готова надеть, ты знаешь.       Почти физически ощущалась жажда принцессы завладеть Ониксовым камнем. Она готова разорвать любого дракона, который встанет на пути, и она растерзала, сожгла, замучила многих.       “Даже меня убьет?” — Мелькнуло в голове Пурпур сквозь блаженство. Еще чуть-чуть, и яд сомнения разрушил бы момент, но Огонь, похоже, заставила себя откинуть мысли о войне и заключила королеву в кокон из своих крыльев. Стало еще жарче. Лапой принцесса чуть сдавила горло Пурпур, второй непрестанно терла пах любовницы, заставляла дракониху сбиваться с дыхания.       — Не нужны мне аметисты, ваше величество, — зашептала Огонь вновь, — шрамы производят впечатление больше любого камня и золота.       Изувеченная битвами чешуя принцессы всегда одновременно отвращала и притягивала королеву. Она была бы отвратительна сама себе, имей малейший недостаток на теле. Другое дело Огонь. Не раз и не два, прижавшись к драконихе, Пурпур изучала ее шрамы, водила по ним когтями, слушала рассказы принцессы о том, как та их получила. Будто летопись войн прошлого, а не чужая чешуя.       Обе молчали надолго, наслаждаясь телами после многомесячной разлуки. Огонь только начала, и Пурпур это понимала. Когда принцесса начинала первой, то секс мог длиться очень долго, дракониха меняла позы и практики по неведомому королеве ритму, всегда разному. Огонь не сразу призналась королеве, что не может быстро кончить. В песчаном племени все делают наскоро, берегут воду, силы, супружеский долг не исключение — поэтому принцесса молчала, а Пурпур силой вытаскивала из любовницы правду. Потребовалась череда редких встреч, чтобы подстроиться под особенности своих тел. Королева обычно держалась почти до конца, а если не получалось, переступала через себя и продолжала, даже когда собственное возбуждение сходило на нет. Принцесса тоже совершала над собой усилие и могла напрямую попросить любовницу оставить все как есть и не терпеть.       — С Днем яйца, ваше величество, — Огонь нарушила тишину и заглянула в глаза Пурпур. — Пришло время для подарка тебе. Я хочу, чтобы эту ночь ты запомнила навсегда.