Ревность мистера Шута.

1. Мистер Шут, немного нервно потягивая чай из своей любимой розовой кружки с котиком, наблюдал за изображением с передачей в реальном времени. Мистер Мир в своём гостиничном номере, совершенно ни о чём не подозревая, кормил ворону с перевязанной правой лапкой... и моноклем на правом глазу, который Герман не видел благодаря Сокрытию. Ворона ест с аппетитом - куриное отварное мясо, варёные яйца, свежие овощи и фрукты. При этом то и дело посматривает глазами по сторонам. Клейн понимал, что Герман даже не догадывается, кого он временно приютил. Он прекрасно знал о том, что Герман скрывает за безумным и холодным обликом свою добрую душу... и было совершенно не удивительно, что ставка Амона сыграла свою роль. Бедная несчастная птица, брошенная своими сородичами, которые давно улетели. Несколько минут назад ворона пыталась взлететь с вялыми от слабости крыльями и волочила по земле правую лапу, вызывала чувство жалости и сострадания. Герман, остановившись рядом, аккуратно присел на корточки и легко подхватил убегающего птица, внимательно его осмотрел. После осмотра молча сунул за воротник плотного чёрного плаща и ушёл в номер. Сейчас Амон был в максимальном комфорте, с вкусной едой и сладким чаем. Монокль слегка звякнул цепочкой, когда ворона повернула голову в сторону Германа, устроившегося в кровати. Спит неспокойно, значит, паранойя работает даже во сне. На самом деле, Амон не был уверен точно - является ли этот Герман целью, которую он ищет, или он только посредник. Но учитывая, насколько он осторожен, внимателен и опасен для недругов... Возможно, что его "хитрый план" сработал и теперь можно относительно свободно прилетать к Воробью для наблюдений. Хотя на самом деле никакого хитрого плана не было - ворона, захваченная Амоном, действительно сломала лапку. А Герман... Ну, человек с добрыми душой и сердцем просто не прошёл мимо. Хотя человек ли... Амон активировал духовное зрение и внимательнее окинул Германа Воробья взглядом. Потусторонний точно. Но при этом... Амон задумался, почесав клювом перья крыла. Очень, очень странное ощущение. Вроде бы ничем от нормального человека и Потустороннего не отличается. А мозг что-то всё равно царапает... непонятное. Надо бы присмотреться. Пожить рядом, понаблюдать... Может, попросить Адама глянуть ему в мозг? Хотя нет, такой, как Герман, наверняка заметит след, что в его голове копались. Так что первый вариант, как наименее рискованный по поводу раскрытия их обоих. Амон устроился в своём уютном гнезде из подушки и одеяла и тоже лёг спать. Мистер Шут тем временем размышлял, стоит ли раскрывать Герману, кто живёт у него дома. Это может вызвать только лишний стресс и повысит недоверие мистера Мира не только ко всем людям в моноклях, но и воронам. Или и вовсе будет нанесена психическая травма. Или другой вариант - Герман Воробей разозлится на Амона за обман и враньё. Тогда отношения станут... особенно враждебными. А стравливать своего самого драгоценного верующего и Амона он тем более не собирался. В любом случае, пока что всё в порядке. Клейн отставил чашку и продолжил отвечать на молитвы. 2. На следующий день всё было как обычно. Его Благословенный отправился в море убивать пиратов, а ворона осталась дома. После возвращения Германа в номер Амон наконец-то понял, что ему показалось странным. Герман был рождён со способностями Потустороннего - отсюда его небольшое отличие от обычных людей. Это была хорошая зацепка. Амон почесал перья и вдруг развеселился. Он подозревал, что тот, кто сделал Германа своим Благословенным, определённо наблюдал за ними. Почему бы не пошалить немного? Это будет просто дурачество, не больше и не меньше. Он подошёл к задремавшему на кровати Герману и начал свои шалости. Мистер Шут молча наблюдал за происходящим на экране, ощущая, как внутри поднимается волна гнева и раздражения. Это было неописуемо нагло и самодовольно. Так вести себя с его Благословенным мог только этот богохульник. Он смотрел, как ворона сначала обняла Германа за шею крыльями, как бы показывая, насколько он близок к Герману. Затем Амон начал тереться своим клювом о щёку Германа. Он ласково прижимался к нему и довольно вздыхал, как будто наконец-то получал желаемое. Затем он сделал то, что окончательно переполнило чашу терпения Клейна. Амон дерзко и бесстыдно клюнул Германа своим клювом за губы, как будто оставляя поцелуй. Это была последняя капля. Ворона с моноклем мгновенно оказалась в своём гнезде. Теперь при любой попытке подойти и подлететь к Герману ближе, чем положено, у вороны начиналась щекотка по всему телу. Мистер Шут налил себе ещё сладкого чая со льдом, с удовольствием сделал глоток и на всякий случай окружил своего Благословенного духовной стеной. Герман спокойно дремал, сложив руки на животе. На следующее утро он долго он не мог понять, почему ворона не может подойти к нему, как она это делала раньше. Амон недовольно дулся, заедая своё недовольство вкусной едой. К счастью, еду готовил Герман очень вкусную. Он совершенно не думал, к чему приведёт его небольшая шалость. 3. Мистер Шут сделал прерывистый вдох, поглаживая лицо своего Благословенного. Он ощущал ревность, это было неприятное жгучее ощущение, которое вцепилось когтями в сердце. Герман, опустив голову и закрыв глаза, наслаждался лаской своего Бога. Мистер Шут щедрый и добрый Бог. Он никогда не требовал от Германа чего-то, что Герман не желал делать, и всегда напоминал, что Герман может отказаться от просьбы. Просьбы не являются приказами. Но Герман никогда не отказывался от выполнения заданий, и не совершал ошибок. Ведь если ему даны поручения, то они должны быть выполнены безукоризненно. Герман не хотел, чтобы Господь счёл его некомпетентным. Или что он вовсе оставит Германа, посчитав, что его Благословенный больше не подходит для выполнения заданий. - Мой дорогой Воробей... - прошептал мистер Шут, оглаживая руками бледную тонкую шею Германа. - Только мой. И больше ничей. Конечно, он не собирался давить на Германа. Или запугивать его. Но мистеру Шуту хотелось сделать хоть что-то, чтобы забыть, как этот богохульник ластился к Герману. Неправильно. Слишком по-собственнически. Герман - свободный человек со своей волей и мнением... Ограничивать его чем-то неправильно. Считать своим собственным - тем более. И всё же, мистер Шут прижимает Германа к бронзовому столу, жадно целует своего Благословенного, его шею и кожу на груди. Бог переполнен жадностью и только сильнее стискивает в своих объятиях Германа. Герман цепляется за плечи мистера Шута. Ещё никогда на его памяти мистер Дурак не был таким требовательным. По желанию мистера Шута стол меняется на двуспальную кровать королевского размера. Матрас прогибается под их весом. То, что началось с жадных, пылких поцелуев и ласок, продолжается, когда Герман изгибается в спине, ощущая внутри себя пальцы Клейна. Смазывающий гель хлюпает и пачкает простыни, пока щупальца крепко держат Германа. Мистер Шут вынимает пальцы и оглаживает кончиками пальцев бёдра Германа. Ему нравится, как его Благословенный дрожит от нетерпения. - Я только начал, мой Герман. - хрипло шепчет Клейн. - Хочу слышать, как ты стонешь и кричишь подо мной всю ночь. Герман задыхается и стонет от непривычных ощущений и ощущения давления, пока мистер Шут входит в него одним рывком. Он начинает двигаться грубо, быстро, вбиваясь прямо в простату. Герман извивался, кричал, стонал, переполненный удовольствием. Излившись внутрь Германа, Клейн перевернул его на спину, не вынимая свой член. Он обхватил рукой член Германа и начал намеренно медленно гладить и ласкать его. С довольной улыбкой он смотрел, как Герман с покрасневшим лицом кончает спустя несколько минут ласок. Он вновь начинает двигаться, перемежая сильные толчки с поцелуями и ласками. Герман крепче обнимал мистера Шута и полностью отдавался ему. Мистер Шут изливался снова и снова, пока Герман не потерял все силы шевелиться. Его тело онемело от долгого секса, а по члену стекали только капли оставшейся жидкости. Клейн наконец-то отстранился от Германа, с удовольствием рассматривая своего Благословенного. Тяжело дыша, его Ангел закрыл глаза. Алебастровая кожа покрыта засосами, укусами и многочисленными поцелуями. - Мой дорогой Воробей. Мой самый любимый. - Клейн лёг рядом, прижал Германа к себе. - Эта ворона больше не тронет тебя. Клейн накрыл их обоих одеялом, сменив бельё на чистое и свежее. Герман, с трудом шевеля рукой, обнял Клейна. Он щёлкнул пальцами, с их тел исчезли все оставшееся следы жидкостей. Мистер Шут почувствовал, как Герман дрожит от усталости под одеялом. - Тише, тише, мой Благословенный. Отдыхай. Я слишком утомил тебя этой ночью... Клейн погладил Германа по волосам и нежно успокаивал его, пока он не уснул. Амон, находясь в гостиничном номере, почему-то начал икать. Герман спит уже очень долго, надо улетать. Он быстро проделал дверку в окне и улетел.