Теневой Солдат

Прошло всего два дня, но для Гарри они слились в бесконечный марафон боли и выдержки. Кости в ногах и плечах ныли так, будто их методично переезжали катком, а потом растягивали на дыбе. Каждый шаг был актом чистейшего упрямства, но он не позволял себе даже хромать. К утру третьего дня его школьные брюки едва прикрывали щиколотки, до этого они были ему велики, и мальчику пришлось втихую трансфигурировать их прямо на ходу. Он сидел в Большом зале, стараясь не уснуть лицом в тарелке, когда в затылке привычно кольнуло ледяной, торжествующий импульс. — “Гарри... — голос Реддла в голове звучал вкрадчиво и почти довольно. — Бросай свою овсянку. План сработал быстрее, чем я ожидал. Люциус выжал из Фаджа всё, что было можно, и даже больше. Сириус Блэк официально признан жертвой судебной ошибки." Гарри замер, сжав ложку так, что та опасно прогнулась. Сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме. — “Где он?” — мысленно выдохнул мальчик. — “Сейчас его доставляют из Азкабана в Министерство для подписания финальных бумаг и... публичного покаяния министра перед камерами “Пророка”. Я договорился. Тебе разрешено присутствовать. Дамблдор уже в курсе, он сделает вид, что забрать тебя с уроков - его личная инициатива ради важного семейного дела”. Том сделал паузу, Гарри посмотрел на преподавательский стол, Реддл показал свою фирменную ухмылку. — “Собирайся. Посмотрим, догадается ли твой верный пес кто стоит перед ним. Жду тебя у входа в кабинет защиты. И постарайся не материться прямо в лицо Фаджу, нам всё еще нужно, чтобы он подписал распоряжение о твоей опеке”. Гарри вскочил из-за стола, проигнорировав удивленный взгляд Гермионы и вопрос Рона про добавку. Боль в костях на мгновение отступила, вытесненная чистым адреналином. Сириус. Свободен.

***

Министерство магии встретило их гулом голосов и вспышками магических фотоаппаратов. Гарри шёл рядом с профессором Мраксом, чувствуя себя странно, он был в теле одиннадцатилетнего ребенка, но внутри него горел пожар, который мог бы спалить весь этот Атриум к чертям собачьим. Люциус Малфой стоял возле золотого фонтана, выглядя так, будто он не спал неделю, что было недалеко от истины. Увидев Реддла и Поттера, он лишь коротко кивнул, поспешно отводя глаза. — Он в девятом зале, — тихо произнес Люциус, проходя мимо. — Фадж уже там. Журналистов пока сдерживают, но это ненадолго. Они спустились на лифте. Двери открылись с тяжелым лязгом. В конце длинного коридора, за массивными дубовыми дверями, решалась судьба человека, который был для Гарри всем. — Иди. — Том остановился у дверей, засунув руки в карманы мантии. Его взгляд был холодным и изучающим. — Я останусь здесь. Не хочу портить сцену воссоединения своим злодейским присутствием. Гарри толкнул тяжелые створки. В центре зала, в окружении дементоров, которых едва сдерживали два мракоборца, сидел человек. Тощий, с колтунами в волосах, в рваной арестантской робе, он казался призраком, случайно зашедшим в мир живых. Его руки дрожали на коленях. — Сириус... — прошептал Гарри. Человек медленно, очень медленно поднял голову. Серые глаза, подернутые дымкой безумия и бесконечной усталости, сфокусировались на мальчике. — Джеймс?.. — сорвавшимся, хриплым голосом выдавил Блэк. — Нет... Гарри? Гарри рванулся вперёд, наплевав на министерские протоколы, на Фаджа, который что-то блеял про глубочайшие извинения, и на колючую боль в ногах. Он врезался в худое тело крестного, обнимая его так сильно, будто пытался передать ему всю ту жизнь, которую у Сириуса отняли. Дементоры сами начали отступать от них. От мальчика начало исходить едва заметное свечение. Патронус, только бестелесный. Воздух в девятом зале заседаний, казалось, взорвался беззвучным хлопком. Дементоры, эти твари испугались, их рваные балахоны перестали колыхаться, а леденящий свист, который они издавали, оборвался, сменившись испуганным шипением. Мракоборцы, с трудом сдерживающие тварей, с изумлением опустили палочки. Они увидели то, чего не описывал ни один преподаватель в училище. От маленького, хрупкого тела Гарри исходило сияние. Оно не было ослепительным, как вспышка Люмоса, и не имело четких очертаний животного, как полноценный Патронус. Это был чистый, концентрированный свет, похожий на расплавленное серебро, смешанное с лунным сиянием. Свет пульсировал в такт бешеному сердцебиению мальчика, расширяясь от него волнами. Он не просто освещал мрак зала, он физически вытеснял холод. Казалось, каждый выдох Гарри, каждый его всхлип, полный боли и облегчения, превращался в этот серебристый туман. Дементоры, существа, питающиеся радостью, впервые столкнулись с магией такой чистоты и силы, что она причиняла им физическую боль. Они начали пятиться, прижимаясь к стенам, пытаясь скрыться от этого невыносимого, живого света. Сириус, в коконе объятий Гарри, почувствовал, как этот свет проникает сквозь рваную робу, сквозь истощенную кожу, прямо в его истерзанную душу. Холод Азкабана, который, казалось, навсегда поселился в его костях, начал отступать. Дыхание Блэка выровнялось, а в серых глазах, подернутых дымкой безумия, впервые за десять лет блеснула искра настоящей, живой надежды. Это было не просто заклинание. Это была сама сущность Гарри, магия прорвавшаяся наружу, чтобы защитить единственного оставшегося родного человека. В этом патронусе было больше силы, чем во всех защитных чарах министерства вместе взятых. Фадж, стоявший поодаль, в ужасе прикрыл рот рукой. Он видел перед собой не одиннадцатилетнего мальчика, а существо, чья сила пугала его до икоты. А Реддл, стоявший за дверями, ощущал этот свет. Том чувствовал его, но он был далеко. И он хотел ощутить его ближе, он хотел, чтобы это сияние было только для него. Сириус обнял мальчика в ответ, и его костлявые пальцы вцепились в мантию Гарри с такой силой, будто он боялся, что этот светлый момент очередная галлюцинация. Запах сырости и холодного камня всё ещё исходил от его кожи, но мягкое сияние Гарри, словно кокон, отсекало тьму зала. — Гарри... Ты так вырос... — прохрипел Сириус, отстраняясь на расстояние вытянутой руки. Его глаза лихорадочно бегали по лицу крестника. — Твои глаза... Совсем как у Лили. Но ты... ты кажешься старше, чем должен быть. Гарри лишь горько усмехнулся. Если бы Бродяга знал, насколько он прав. — Мы уходим, Сириус. Прямо сейчас. Министерство подписало все бумаги, — Гарри бросил ледяной взгляд на Фаджа, который вытирал пот со лба шелковым платком. — Господин министр, я полагаю, процедура закончена? Мы можем забрать мистера Блэка для... реабилитации? — Да-да, конечно, мистер Поттер! — засуетился министр, стараясь не смотреть на Сириуса. — Всё оформлено. Официальные извинения будут в завтрашнем выпуске... Гарри помог Сириусу подняться. Тот покачнулся, ноги, отвыкшие от нормальной ходьбы, едва держали его. Мальчик подставил плечо, и в этот момент двери зала снова распахнулись. На пороге стоял Том. Он выглядел безупречно: строгая профессорская мантия, сдержанный вид, маска вежливой отстраненности. Профессор Томас Кассий Мракс, “сопровождающее лицо”, которое “вызвалось” проконтролировать передачу ученика опекуну. Сириус замер. Его инстинкты, обостренные молодостью в теле пса, мгновенно среагировали на мощную ауру незнакомца. Он не чувствовал в нём врага, скорее, силу, равную стихии, но тщательно скрытую за маской профессора. — Профессор Мракс. — Гарри кивнул Тому, вкладывая в голос лёгкую официальность. — Спасибо, что согласились сопроводить меня. Сириус, это профессор Мракс, он преподает у нас в Хогвартсе. Он присматривал за мной с начала учебного года. Том сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд задержался на Сириусе ровно столько, сколько требовали приличия. Он изучал Лорда Блэка, как досадное, но необходимое звено в своей цепи. — Мистер Блэк. — голос Реддла был глубоким и вежливым. — Мои поздравления. Рад видеть, что справедливость восторжествовала. Гарри очень переживал за исход этого дела. Сириус моргнул, его затуманенный разум пытался обработать информацию. Профессор? Помог Гарри? Значит, хороший человек. — Вы... вы были добры к моему крестнику? — прохрипел Блэк, пытаясь выпрямиться. — Гарри исключительный ученик, мистер Блэк. Помочь ему было моим профессиональным... — Том едва заметно улыбнулся кончиками губ, бросив на мальчика быстрый взгляд, полный скрытой иронии. — Я здесь лишь как гарант порядка от лица школы. Сириус, измученный дементорами, не заметил двойного дна. Он видел лишь статного мага, который не побоялся связаться с делом «убийцы», чтобы помочь ребенку. — Благодарю вас. — Сириус протянул дрожащую руку. — Если Гарри доверяет вам, то и я доверяю. Том на мгновение замер. Секунда замешательства, Сириус Блэк, чью семью он когда-то превратил в своих слуг, предлагает ему руку как равному. Реддл осторожно, едва касаясь, пожал ладонь Сириуса. — И я прослежу, чтобы ваш путь к восстановлению был безопасным. — маленький крестраж доволен, а это хорошо — Пойдёмте. — Том мягко взял ситуацию под контроль, краем глаза заметив вспышки камер в коридоре. — Нам нужно уходить через боковой камин. Люциус Малфой, как глава попечительского совета, любезно предложил свой дом для первого этапа вашей реабилитации. Там есть целители и защита. — К Малфоям? — Сириус нахмурился, в его памяти всплыли образы Цисси и заносчивого Люциуса. — Всего на пару дней, Сири. — шепнул Гарри, крепче сжимая его локоть. — Там безопасно. Профессор Мракс проследит, чтобы нас никто не беспокоил. Я буду рядом. Обещаю. Том шёл на полшага позади, его палочка была скрыта в рукаве, но он был готов в любую секунду отсечь журналистов или лишних зевак. Он оставался “просто проводником”, тенью за спиной мальчика, который только что выиграл большую битву.

***

Чары сделали гостиную мэнора уютной, но для Сириуса, который привык к холоду Азкабана, здесь всё равно пахло подвохом. Нарцисса уже ждала их, сложив руки на животе, а домовики суетились с подносами, уставленными укрепляющими зельями. — Сириус. — голос Нарциссы был ровным, но в глазах мелькнула тень узнавания того мальчика, с которым они когда-то играли в прятки в поместье Блэков. — Целители прибудут через час. Тебе нужно помыться и переодеться. Сириус кивнул, всё ещё не выпуская плечо Гарри. Он чувствовал себя как побитый пёс на выставке породистых котов. — Я провожу его. — вызвался Гарри, но стоило ему сделать шаг, как Том, который до этого стоял с самым постным лицом в мире, вдруг "случайно" задел его локтем. — Профессор? — Гарри вопросительно поднял бровь. Реддл не ответил. Он, пользуясь тем, что Малфои и Сириус отвлеклись на домовика, быстро, по-детски выхватил из вазочки на столе одну-единственную лакричную палочку и, не глядя, сунул её в карман мантии Гарри. Это было сделано с такой невозмутимостью, будто величайший тёмный маг столетия просто решил подкормить белку в парке. — Осторожнее, Поттер, — невинно произнёс Том, поправляя воротник. — Вы сегодня... слишком неустойчивы. Гарри нащупал сладость в кармане и едва сдержал желание закатить глаза. — “Серьезно, Том? Ты только что освободил человека из Азкабана и теперь воруешь конфеты у Люциуса?” — прозвучал вопрос в их ментальной связи. — “Я не ворую, Гарри. Я восстанавливаю справедливость. У Малфоя их слишком много, а ты выглядишь так, будто тебе нужно поднять уровень сахара, чтобы не грохнуться в обморок от своего героизма”, — отозвался Том, и Гарри почувствовал, как тот буквально фонит самодовольством. Когда Сириуса наконец увели наверх под присмотром Нарциссы, Том внезапно потерял весь свой профессорский пафос. Он вальяжно плюхнулся в кресло, которое секунду назад принадлежало Люциусу, и закинул ногу на ногу, рассматривая свои идеально начищенные ботинки. — Ну и ну, — выдохнул Том, разглядывая лепнину с видом скучающего принца. — Блэк выглядит ещё хуже, чем я помнил. Поттер, если ты собрался кормить его с ложечки и вытирать ему слюни, делай это без меня. Моё терпение закончилось на этапе рукопожатия с этим живым трупом. — Ты ведешь себя как капризный ребенок, Том, — Гарри подошёл к окну, глядя на павлинов, которые в сумерках казались призраками. — Сначала конфеты, теперь вот это. Ты ещё губу надуй для полноты образа “Наследника”. — Я не капризничаю, — Том лениво взмахнул палочкой, и по комнате пролетел маленький бумажный самолетик, сделанный из официального министерского бланка. Он виртуозно спикировал и приземлился точно на кончик носа Гарри. — Я развлекаюсь. Это полезно для нервной системы, когда ты собираешься воевать с половиной мира ради одного облезлого пса. Гарри поймал самолетик, развернул его и прочитал короткую надпись, выведенную безупречным каллиграфическим почерком: “1:0 в мою пользу. Я вытащил его, а ты даже не сказал спасибо. Маленький неблагодарный крестраж”. Гарри обернулся к Реддлу. Тот сидел с абсолютно серьёзным, почти постным лицом, но в глубине его зрачков плясали те самые чëртики, которые обычно предвещали либо гениальный план, либо чей-то круциатус. — Спасибо, мудозвон, — шепнул Гарри, улыбаясь одними губами. Том только фыркнул, наколдовав себе чашку чая и демонстративно добавив туда пять кусков сахара. Он уже собирался выдать очередную колкость, как вдруг воздух в комнате натянулся, словно струна. Гарри почувствовал это первым. Магия в комнате стала густой, как патока. Старый паркет Малфой-мэнора жалобно скрипнул, хотя никто не шевелился. Том замер с чашкой у губ. Чëртики в его глазах мгновенно исчезли, уступив место ледяному, хищному вниманию. Он медленно опустил фарфор на блюдце, и звук удара показался неестественно громким в наступившей тишине. — Ты чувствуешь это, — это был не вопрос. Голос Тома упал до змеиного шипения. Гарри не ответил. Его взгляд был прикован к правой руке Реддла. Там, под слоями дезиллюминационных чар и пафосной профессорской мантией, что-то проснулось. На среднем пальце Тома, скрытый от чужих глаз, тяжело и ритмично пульсировал старый, уродливый перстень Гонтов. Магия запечатанная в чёрном камне с трещиной посередине, признала своего. Она не просто потянулась к Гарри, она рванулась к нему голодным зверем, заставляя кольцо на руке Тома ощутимо вибрировать, преодолевая сдерживающие заклятия. Гарри сделал неосознанный шаг вперёд. Мир вокруг него поплыл. Позолота гостиной Малфоев померкла, уступая место бесконечной, манящей пустоте Арки из его сна... — Отдай его мне, — голос Гарри надломился, потеряв детские интонации, став чужим и вибрирующим от затаенной мощи. — Оно не твоё по праву, Том. Ты видишь в нём лишь власть над страхом, а я вижу... Том медленно поднялся с кресла. Чашка чая, забытая на блюдце, пошла мелкими трещинами. Его магия на мгновение лизнула щиколотки мальчика, холодная, ревнивая, но удивительно спокойная. Ему нравилось, когда его маленький крестраж кусался, но сейчас Гарри замахнулся на то, что Реддл считал своей абсолютной собственностью. — Твой покой, Поттер, — Том сделал шаг навстречу, и его тень накрыла Гарри, — находится в моих руках. Не смей претендовать на то, что принадлежит Наследнику Слизерина. В этот момент двери гостиной распахнулись, и на пороге появился Люциус, бледный как смерть. — Мой Лорд... То есть, профессор Мракс! — запнулся Малфой, сканируя взглядом тяжёлую атмосферу в комнате. — Там... Блэк. Он требует немедленно увидеть Гарри. Целители говорят, у него истерика. Атмосфера мгновенно разрядилась. Гул в голове Гарри стих, сменившись тревогой за Бродягу. Том раздраженно дернул рукой, гася вибрацию кольца, и снова нацепил маску скучающего профессора. — Иди, Поттер, — бросил Том, возвращаясь в кресло и беря в руки треснувшую чашку. — Твоя реабилитация ждёт. Как только дверь за Гарри и спотыкающимся Люциусом закрылась, маска осыпалась сухой штукатуркой. Том рывком опустил чашку, та окончательно раскололась, заливая блюдце остывшим чаем. Он поднял правую руку, с ненавистью глядя на кольцо Гонтов. Перстень всё ещё вибрировал. Тёмный камень, уродливая реликвия его никчемного деда, пульсировал в унисон с бешено бьющимся сердцем Поттера, которое Том чувствовал через связь так же четко, как своё собственное. — Неугомонная дрянь, — прошипел Том, сжимая кулак. В его голове всё сложилось в привычную, логичную схему. Кольцо было вместилищем части его души, Гарри тоже был его частью. Осколок внутри кольца просто потянулся к своему “собрату” в теле мальчика. Это был резонанс, ничего более. Том не верил в покой, который почудился Гарри. Он верил в притяжение подобных величин. Ему и в голову не пришло, что камень - не просто хранилище его сущности, а нечто гораздо более древнее и опасное, признавшее в мальчике законного владельца. “Он чувствует мою силу через него, — подумал Том, и губы его тронула хищная, почти торжествующая улыбка. — Мальчик настолько пропитался моей магией, что реликвии Гонтов начинают сходить с ума в его присутствии.” Однако это притяжение вызвало в Реддле странный укол раздражения. Ему не нравилось, что какая-то вещь, пусть даже созданная им самим, может так бесцеремонно влиять на Гарри. Это собственническое чувство ворочалось в груди, мешая сосредоточиться. Поттер принадлежал ему. Весь. Без остатка. И даже другие части его собственной души не имели права заставлять мальчика смотреть на мир взглядом мертвеца. Том встал и подошел к камину, глядя на пламя. В его глазах отражались искры. — Значит, тебя тянет к моей силе, душа моя? — негромко произнес он в пустоту комнаты, он решил что “Мой маленький крестраж” чересчур длинно. — Что ж. Я дам тебе её столько, сколько ты сможешь вынести. Но кольцо останется у меня. Он резким жестом поправил иллюзию, скрывая перстень под слоями чар. Том был уверен, Гарри просто перепутал зов крестража с чем-то другим. Мальчик был на взводе, он спасал своего пса, его магия была нестабильна. Но где-то на задворках сознания, там, куда Том старался не заглядывать, остался холодный след от слов Поттера. “Тебе оно не принадлежит по праву…”

***

Гарри шёл по широким коридорам Мэнора, и каждый шаг отдавался в его костях глухим, вибрирующим эхом. Зов кольца всё ещё стоял в ушах тонким серебряным звоном, мешая сосредоточиться, но крики, доносившиеся из гостевого крыла, быстро вернули его в реальность. Это был голос человека, который слишком долго молчал в темноте и теперь захлебывался собственным отчаянием. У дверей спальни он столкнулся с Нарциссой. Маска ледяного спокойствия и аристократического пренебрежения, которую она носила десятилетиями, наконец-то дала трещину. Она стояла, прижав тонкие ладони к губам, а в её глазах, обычно таких холодных, плескался искренний, почти материнский ужас. Она не играла роль, она видела перед собой обломки своей семьи и не знала, как их собрать. — Он не подпускает целителей, Гарри, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Он требует тебя. И он... он зовет Регулуса. Он уверен, что если он здесь, то и брат должен быть где-то рядом. Гарри коротко кивнул ей, на мгновение коснувшись её руки в знак поддержки, и толкнул тяжелые двери. В комнате царил хаос. Сириус забился в угол огромной кровати, отбиваясь от невидимых дементоров или, возможно, от самих стен этого слишком роскошного дома. Его лицо, иссохшее и бледное, было искажено гримасой боли. — Гарри! Где он?! Куда вы его увели?! — закричал Сириус на целителей. — Регулус! Рег, выходи, я знаю, ты здесь! Хватит прятаться в тенях этого проклятого дома! Он рванул вперёд, едва не свалившись с кровати. Его движения были рваными, лихорадочными. Это не было сумасшествием в чистом виде, это была жуткая, выжигающая нутро истерика человека, который только что обрел смысл жизни и тут же потерял его из виду, когда двери зала суда закрылись. — Сири, я здесь. Тише, я рядом, — Гарри мгновенно оказался возле него, перехватывая его худые, дрожащие руки. Целители заметив Гарри поспешили ретироваться, им понятно одно, никого кроме этого мальчика мужчина слушать не будет. — Ты... ты не ушёл? Они тебя не забрали? — Сириус вцепился в плечи мальчика, заглядывая ему в глаза с такой надеждой, что у Гарри перехватило дыхание. — И Рег... Гарри, скажи им, пусть позовут Регулуса. Это ведь дом Малфоев, он всегда был здесь своим... Мы должны уйти вместе. Все вместе. Гарри почувствовал, как к горлу подкатил комок. Сириус искал брата, который погиб, пытаясь исправить ошибки, которые они оба совершили. Он искал спасения в прошлом, потому что настоящее всё ещё казалось ему слишком хрупким. — Регулуса здесь нет, Сириус. Только я, — мягко, но твёрдо произнес Гарри, притягивая крестного к себе и заставляя его сесть. — Посмотри на меня. Дыши. Никто меня не заберет. Теперь я решаю, кто и куда пойдет. Слышишь? Сириус внезапно обмяк, уткнувшись лбом в плечо Гарри. Его рыдания были беззвучными, лишь всё тело содрогалось от крупной дрожи. За дверью Нарцисса медленно опустилась на пол, закрыв лицо руками. Теперь рыдала и леди Малфой. Она слышала каждое слово. Она знала, что Регулус никогда не выйдет из теней этого дома, но сейчас, глядя на этого маленького мальчика, который утешал сломленного мужчину, она впервые за долгое время почувствовала не только боль, но и странную, необъяснимую надежду.