Теневой Солдат

Пока Реддл шёл в свои покои столкнулся с Минервой Макгонагалл. — Профессор Мракс, позвольте поинтересоваться, что с вами? — строго спросила женщина. — Лёгкое недомогание профессор. — коротко ответил Реддл стараясь при этом не выдать свою слабость. — Я же вижу что это вовсе не “лёгкое недомогание” вы… — было начала Минерва, решив что её юный коллега напился, и уже хотела прочитать ему лекцию, но остановила себя, ведь у каждого могут быть причины напиваться, тем более у таких как он. — Ладно, идите к себе. Доброй ночи. — И вам. — бросил Том уходя. Он ввалился в свою комнату. В буквальном смысле ввалился. Сколько бы он не сопротивлялся амортенция всё же подействовала, пусть не так, как было задумано. Было ощущение, что ему дали не любовное зелье, а афродизиак… И это странное желание физического контакта с Гарри… Он зашёл, насколько возможным вообще было в его состоянии идти, в комнату и сразу направился к кровати, по пути ослабляя галстук. Сев на кровать он начал стаскивать с себя жилет и расстëгивать рубашку. Сквозь штаны было отчетливо видно эрекцию. Он не отдавал себе отчёта, ему просто хотелось поскорее избавиться от этого невыносимого ощущения. Том расстегнул штаны и наконец достал порядком увеличившийся член. Орган болезненно ныл, чуть выше, внизу живота, отчетливо виднелись вены. Движения рук были рваными. Контраст между его собственными холодными пальцами и пылающей кожей заставлял Тома глухо рычать, закидывая голову назад. Каждая новая затяжка воображаемого дыма в его памяти, каждый отголосок запаха этого несносного гриффиндорца подстëгивали его, толкая за грань. Под действием зелья этот запах казался настолько осязаемым, будто Гарри сидел здесь, на этой самой кровати. Том резко ускорился, сжимая плоть до белых костяшек, и с хриплым, глубоким стоном, даже рычанием, излился себе в руку, чувствуя, как вместе с этим толчком из тела уходит удушающий жар амортенции. Ещё несколько минут он сидел неподвижно, тяжело и прерывисто дыша. Туман, застилающий разум последний час, медленно, неохотно отступал, уступая место леденящей ясности. Алые глаза снова стали глубокого синего цвета. Том опустил взгляд на свои испачканные руки, на расстегнутую рубашку, и внутри него поднялась глухая, удушливая волна отвращения. К самому себе. Он, великий Тёмный Лорд, который всегда презирал человеческие слабости и считал похоть уделом низших существ, только что сидел на собственной кровати и изнывал от желания, спровоцированного дешёвой девичьей поделкой. Но страшнее было другое. Пелена спала, и Реддл с кристальной, пугающей отчетливостью осознал, чьё присутствие вызвало этот сумасшедший всплеск. Запах Поттера. Том резко поднялся с кровати, проигнорировав слабость в ногах, и подошёл к большому зеркалу в углу комнаты. Из серебряной рамы на него молодой он, безупречный, но сейчас выглядящий бледным и растрепанным. “Кем ты становишься, Том?” — мысль обожгла изнутри, словно раскаленное клеймо. Он никогда не видел в Гарри обычного ребёнка, Поттер вёл себя как потрепанный жизнью мракоборец на пенсии. Но реальность, которую Том сейчас отчетливо осознал, была неумолима: физически Поттер всё ещё оставался одиннадцатилетним первокурсником. Мальчиком, который едва дорос ему до груди. Реддла передëрнуло от отвращения. Он стал похож на тех, кого всегда искренне ненавидел и презирал, на грязных, опустившихся ублюдков, домогающихся до детей, не способных контролировать собственный разум. Да, зелье исказило его восприятие, да, это была амортенция, смешанная со странной тягой их связи... Но подсознание не обманешь. Оно выдало именно Поттера. Том резко взмахнул палочкой, очищая себя и одежду, а затем подошёл к графину с ледяной водой. Он жадно сделал несколько глотков, а остатки вылил себе прямо на лицо, пытаясь смыть, вытравить из памяти это постыдное ощущение слабости. — Больше никогда. — прошипел Том в пустую комнату, сжимая пальцами хрусталь так, что он треснул. — Никаких слабостей. Никаких зелий. Ему нужно было вернуть абсолютный контроль. Над школой, над Пожирателями и, в первую очередь, над самим собой.