Точка невозврата.

Чимин вернулся домой после интервью довольно поздно. Тяжёлый, насыщенный рабочий день, вымотал так что к концу интервью он с трудом держал улыбку на лице. Все эти вопросы о жизни, о планах на будущее, просто о каких-то глупостях, о взаимоотношениях с мемберами ужасно раздражали. Последнее всегда давалось тяжелее всего. Приходилось быть очень осторожным, достаточно искренним, но и сохранить личное в тайне. По дороге ещё пришлось заехать в компанию, для решения некоторых вопросов. Естественно там он наткнулся на Хосока, этот трудоголик готов жить в танц зале, дышать воздухом студии и питаться энергией танца. Они немного поговорили, Чимин даже согласился станцевать парочку новых связок вместе с ним, просто чтобы немного размяться и отвлечься от тяжёлых мыслей.Танец всегда помогал ему очистить голову от лишнего. Хоба светился энергией и энтузиазмом. Чимин даже позавидовал немного этой способности упахиваться в плюс, а не в минус. Лишь потом, когда часы уже показывали за полночь, он отправился домой. На сегодня хватит. По возвращении он сразу позвонил в службу доставки, есть хотелось зверски, а в холодильнике уже по традиции повесилась мышь. Пока было время, он решил сходить в душ. Теплая вода расслабила затёкшие и гудевшие от усталости мышцы. Да, теперь такие нагрузки даются с трудом и требуют особого внимания к телу. Выключив воду, Чимин обмотал полотенце вокруг бёдер, а вторым принялся сушить волосы, глядя на себя в зеркало. Светлые, отросшие волосы, уставший взгляд, но в целом очень даже не плохо. У него прекрасно получается держать себя в форме. В тишине квартиры раздался настойчивый звонок. Чимин недовольно поморщился. Просил же оставить еду у двери и не беспокоить. Зачем так трезвонить. Не посмотрев камеру, он сразу пошёл открывать двери, чтобы забрать свой ужин. Но его ждал неожиданный сюрприз. Он удивлённо вскинул брови, улыбаясь. Вот уж кого, кого, а хёна он точно не ждал сегодня. — Юнги? — голос мгновенно сел. — Хён, ты... чего тут? Юнги вошёл молча, по свойски, даже не взглянув на него. Пройдя в глубь прихожей, остановился, заложив руки за спину. Чимин захлопнул дверь и нахмурился. Такое поведение было совершенно не свойственно Мину. Обычно мягкий, улыбчивый, чуть застенчивый хён всегда предупреждал о визитах, всегда звонил заранее, писал. Они были близки, но даже в их близости существовали определённые границы, которые Юнги никогда не переступал. — Что-то случилось? — Да как сказать... — голос Юнги звучал глухо, почти безжизненно, но в нём чувствовалось что-то нехорошее, натянутое. Он выглядел небрежно, как обычно выглядит после суток проведённых в студии. Мятая футболка, растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами. Запах студии, кофе и... алкоголя. — Проходи, хён. Чимин, теряясь в догадках, пошёл на кухню, спиной ощущая тяжелый взгляд. Вдоль позвоночника пробежал холодок. На этот раз было определённо что-то не так и это напрягало. Сердце забилось быстрее, хотя причин для страха вроде не было. Это же Юнги. Его Юнги-хён, который всегда защищал, всегда был рядом. — Выпьешь что-нибудь? — крикнул он, открывая бар. — Виски, коньяк? Может кофе? — тишина была ему ответом. — Юнги? Старший появился на пороге кухни, привалившись плечом к косяку и сложив руки на груди. Его глаза, обычно спокойные, сейчас горели каким-то нездоровым, темным огнём. — Да нет, мне хватит. — Ладно, как скажешь. Хочешь поговорить? — Чимин говорил тихо, с лёгкой улыбкой в голосе, старался не паниковать, но тщетно. Внутри росла тревога. Он сам не понимал откуда это взялось. Необъяснимо, на подсознательном уровне. — Да, Пак... — Юнги шагнул вперёд. От него будто веяло злобой. Чимин инстинктивно отступил назад. Юнги усмехнулся, — Скажи... С каких пор ты ходишь в баню с Намджуном? Щёки Чимина вспыхнули. Господи интервью. Чимин расслабленно, вскользь упомянул, что они с Намджуном выбрались в баню. Юнги тогда дёрнулся, бросил короткий взгляд в сторону, сжал челюсти.Чимин заметил, но не придал значения. Списал на усталость. А видимо, зря. — А, ты об этом... — мягко улыбнулся,— Ну он... позвонил и... А в чём, собственно проблема? Мне нужно было спросить разрешения? — он попытался отшутиться, но голос дрогнул. — Почему ты не позвонил мне? — Юнги повысил голос впервые за весь день. — Не позвонил, не позвал? С ним комфортнее? Или ему можно видеть всё, а мне значит, нет? Со мной такой стеснительный, прям мальчик-одуванчик ни разу не тронутый, — он приблизился. — И что это за милые поцелуйчики, которые ты отправлял Хосоку на интервью? Я всё видел, Чимин. Всё. — А это то тут при чём? — Чимин выставил руку вперёд, пытаясь остановить его приближение. Разговор приобретал крайне неприятный оттенок. Он чувствовал себя некомфортно и уязвимо стоя в полутёмной кухне лишь в одном полотенце. Шагнув назад, он упёрся спиной в кухонный островок. Дальше двигаться было некуда. — А притом! — рявкнул Юнги, делая последний шаг и оказываясь почти вплотную. Запах его дорогого парфюма смешался с запахом злости и алкоголя. — Как нужна помощь, как нужно выпить или поплакать в жилетку, это всегда Юнги! А как всё в порядке, так «пошёл я на хер»? — он медленно, почти ласково прикоснулся подушечками пальцев к щеке Чимина, большим пальцем очерчивая пухлые, приоткрые от удивления губы. Движение было интимным, но взгляд ледяным и колючим. — Ты меня за придурка держишь? — Юнги, что ты... — Чимин попытался отстраниться, но старший скользнул рукой с его щеки на затылок и мертвой хваткой сжал мокрые ещё после душа волосы. — Что я? — прошипел Юнги, рванув его голову на себя. — Я смотрю на тебя и вижу, как ты строишь глазки направо и налево. А мне достаются только крохи твоего драгоценного внимания, когда тебе это выгодно. Когда тебе больно. Когда тебе одиноко. Я что, помойка для твоих проблем? Урна для негатива? Чимин вскрикнул от боли, но Юнги дёрнул его за волосы сильнее, запрокидывая голову назад. Другой рукой он грубо сорвал полотенце обёрнутое вокруг бёдер и откинул его в сторону, обнажая всё ещё влажную после душа кожу. — Хён, прекрати! Ты с ума сошёл? Что ты творишь, ты пьян! — Чимин упёрся ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Край столешницы больно врезался в поясницу. Но Юнги довольно поджарый и жилистый, оказался неожиданно сильным. — Я сошёл с ума? Я сошёл с ума? — Юнги горько усмехнулся, — Да, это ты сводишь меня с ума. Годами. Своей доступностью для всех, кроме меня. Годами, Чимин. Ты хоть представляешь, какого это? Смотреть, как ты таешь в чужих руках, и знать, что мне нельзя даже прикоснуться? Он дёрнул за волосы больно, заставляя опуститься на колени. Пак вскрикнул, ударившись коленями о холодный кафель, боль пронзила ноги, но это казалось ерундой по сравнению с осознанием того, что происходило. Юнги стоял перед ним расстёгивая джинсы. — Ты хочешь знать в чём проблема? — голос его звучал глухо, страшно, — Хочешь знать что я чувствую? — Юнги, не надо, пожалуйста... — Чимин попытался встать, но он свободной рукой отвесил ему пощёчину и с силой притянул за голову обратно. — Смотри на меня, — приказным тоном прошипел он, доставая из штанов член. — Смотри, когда будешь это делать. Чимин замер. Он понял, что именно от него требуют, что это не шутка и похолодел от ужаса. — Нет... нет, я не... — Ты будешь! — процедил Юнги сквозь зубы. Его голос дрожал, то ли от злости, то ли от боли, а может от всех сдерживаемых эмоций разом. Чимин задыхался от слёз и унижения, от жгучего стыда и непонимания, как этот человек, его милый хён мог превратиться в монстра. — Но я ни... ни с кем . — Заткнись! Юнги надавил на затылок, толкая член в его рот. Горло Чимина свело спазмом от рвотного рефлекса, но старший держал крепко, насаживал глубже, грубее, не давая дышать. Слёзы крупными каплями стекали по щекам, смешиваясь со слюной, уголки губ жгло от напряжения, горло саднило. Всё это было каким-то кошмаром. — Давай, покажи как ты умеешь, — зло рычал Юнги, нависая сверху. — Ты же умеешь, да? Для всех умеешь! Чимин пытался отстраниться, пытался вырваться, но хватка лишь усиливалась, а каждый рывок назад сопровождался новым толчком вперёд, до тошноты, до удушья. Он слышал собственные жалкие всхлипы, мокрые, бесполезные, когда член полностью выходил, чтобы через мгновение войти глубже с новой силой. Он смотрел в глаза человека, которого любил, но видел там лишь чёрную пустоту. Внезапно Мин остановился чертыхаясь. — Не так скоро, я только разогрелся. — он потянул его на верх хватая за запястье и заламывая руку за спину. Пак снова попытался вырваться, но это лишь добавило боли. Юнги толкнул его на холодный камень кухонного островка, прижимая к тёмному граниту животом и грудью. Чимин выгнулся под неестественным углом, с трудом повернув лицо в сторону, чтобы была возможность дышать. Мин навалился сверху, не давая возможности пошевелиться. Его бёдра плотно прижались к обнажённым ягодицам Чимина. Пак дёрнулся, острая паника затопила сознание, но хватка на заломленных руках приносящая боль и тяжесть тела старшего не оставили шансов. — Юнги, не надо, прошу... — голос сорвался на всхлип. Он не понимал, чем заслужил такое отношение. Этот человек, его друг, его хён на которого он всегда мог положиться, сейчас пугал его до дрожи в коленях. Мысли путались, сердце стучало так быстро, что норовило вот-вот пробить грудную клетку. — Юнги... — Поздно просить, Чимин. — он наклонился и горячее, пропитанное парами алкоголя дыхание обожгло ухо. — Ты хотел жёсткости? Ты её получишь. Я покажу тебе, кому ты на самом деле принадлежишь. Он провёл свободной рукой по спине медленно, почти трепетно, спускаясь к пояснице, а затем резко, без предупреждения, ввёл один палец в узкий, совершенно не подготовленный вход. Сухо, грубо, только чтобы причинить боль. Чимин закричал, дёрнувшись, но Мин лишь сильнее придавил его к столу. — Тихо, — прошипел он, почти сразу добавляя второй палец, растягивая и должно быть разрывая нежную плоть.— Тихо, я сказал! Слёзы брызнули из глаз. Чимин скулил, вцепившись зубами в собственную губу до крови, пытаясь перетерпеть эту пытку, это унижение. Юнги двигал пальцами резко, глубоко, не заботясь о комфорте, только о своей слепой, животной потребности что-то доказать. Свое превосходство, свою власть? — Недостаточно влажный, — хмыкнул он, чувствуя, как внутри уже всё набухает от стресса и боли. Он оттянул ягодицу рукой и сплюнул. — Примешь меня? Чимин отчаянно замотал головой ещё надеясь на то, что Мин отпустит, но это было бесполезно. — Нет, нет, Юнги... Мин убрал пальцы и одним резким, глубоким толчком вошёл в него наплевав на мольбы. Чимин заорал, вцепившись ногтями в гладкую поверхность стола. Боль была ослепляющей, разрывающей. Такой, что ему казалось, будто его тело раздирают на части. Ноги онемели, он сжался ещё сильнее делая этим лишь хуже. Но Юнги было похуй, он двигался внутри яростно, ритмично, вгоняя член по самые яйца. Каждый толчок отдавался в теле новой волной агонии. Чимин не видел его лица, только чувствовал стальную хватку на своих запястьях и тяжесть чужого тела, вбивающего его в столешницу. — Ты мой! — сдавленно прохрипел Юнги ему на ухо, ускоряя темп. — Слышишь? Ни Намджун, ни Хосок, ни кто-либо другой. Только я имею право видеть тебя таким. Чимин уже не кричал. Он лишь тихонько всхлипывал от каждого толчка, размазывая слёзы и сопли смешанные с кровью из прокущенной губы по столу. Его мир сузился до точки пронзительной боли внизу живота и тяжёлого, ядовитого дыхания за спиной. Наконец Юнги дернулся в последнем, самом глубоком толчке и замер, с хрипом выдыхая. Чимин почувствовал, как внутри разливается горячая влага. Он содрогнулся всем телом от омерзения, за что получил увесистый шлепок, по всё ещё онемевшей ягодице. Несколько секунд они стояли неподвижно, а затем Юнги наконец отпустил его запястья и Чимин не в силах держаться на ногах, сполз на пол, сжимаясь в комок у ног, ещё несколько минут назад любимого хёна, а теперь насильника. По внутренней стороне бедра потекла мерзкая, липкая струйка. Его затошнило. Юнги спокойно поправил одежду, даже не взглянув на то, что сделал с Чимином. Лицо его было бледным и непроницаемым, только в глазах по-прежнему была таже тёмная, болезненная пустота. — Вот так, — сказал он тихо и спокойно. — Запомни это. И в следующий раз, прежде чем кому-то улыбаться, подумай. Не оглядываясь и не останавливаясь вышел из квартиры, спускаясь на парковку. Ярость и злость медленно отступали, впуская в сознание ужас и отчаяние. Всё чего он добивался годами, было собственноручно разрушено. Это хрупкое доверие, хрупкого человека. В ушах всё ещё стоял крик Чимина. Его вывернуло наизнанку у машины. Он прислонился лбом к холодному металлу тяжело дыша. Внутри вместо облегчения была только выжженная пустота и понимание: он только что убил единственное, что имело значение. Щелчок дверного замка прозвучал слишком громко в звенящей тишине. Чимин остался один на холодном полу кухни с разрывающей болью в теле и в душе. Его била крупная дрожь. Он сидел, сжимаясь в комок, и смотрел в одну точку, сознание пыталось справиться с тем, что только что произошло. Он медленно поднялся, на трясущихся ногах, прихрамывая от пронизывающей боли, дошёл до ванны. Вода способна смыть почти всё. Пот, слёзы, сперма, кровь стекали в сток вместе с ней и только жгучий стыд и боль неизменно оставались где-то в груди. Впереди совместные тренировки, практики, тур... билеты на который уже раскуплены, как смотреть хёну в глаза, как находиться рядом? Как жить с этим дальше?