Призрачный шанс

Настойчивая просьба Му Цинфана отправиться в провинцию Шаньи за спрятанным там свитком с печатью Тысячи улыбок Гуаньинь Цингэ не порадовала. Он бы с куда большим удовольствием слетал за серой длинношеей каракатицей, например, или пестрошкурой гидрой, которых глава Цяньцао наверняка тоже с превеликим удовольствием разобрал бы на редчайшие ингредиенты. А так не было ничего интересного в том, чтобы обшаривать полдня глинистый склон в поисках пня железного дерева, в корнях которого должен был находиться потерянный еще в древности футляр со свитком. Но что такое приоритетность целей на Байчжане учили первым делом, длинный список, из которого пока было вычеркнуто лишь три столбца, обещал несколько месяцев охоты, так что Цингэ спорить не стал. Для того, чтобы выиграть как можно больше времени, глава Юэ приказал всем поисковым группам использовать портальные талисманы. Сюй-шимэй даже получила разрешение использовать один из орденских кристаллов средоточия ци, чтобы создать тех как можно больше. Так что путь до Шаньи и перелет к плоскогорью синих камней и обратно много времени не занял, а вот сами поиски… Пня в итоге Цингэ не нашел. Вместо него было сухое дерево с кривыми обломанными сучьями, между которых пауки-стригуны наплели своей липучей паутины. Хватило одного удара ногой, чтобы старый, изъеденный ржавчиной ствол громко треснул, а потом заскрипел и с противным скрежетом рухнул на землю, ломая кусты и мелкие сосенки, поднимая целое облако пыли. Над лесом, взбудоражено крича, взметнулись птицы, Цингэ поморщился, присаживаясь около пня, скособоченно вывернувшегося из земли, и начал руками раскапывать землю. Толстая жестяная трубка, украшенная полустертыми узорами, висевшая на обрывке металлической цепи с погнувшимися звеньями, по закону подлости оказалась лежащей с другой стороны. Должно быть, когда-то футляр нес на поясе кто-то из заклинателей, но тонкая цепочка то ли разломилась под тяжестью футляра, то ли еще что, но тубус упал в лесу, где за века его стащило ливнями к корням железного дерева, а потом надежно укрыло землей. Тряхнув футляр, довольно увесистый причем - не иначе как внутри были вложены еще пара слоев вощеной кожи или дерева для сохранности, - Цингэ убедился, что внутри что-то болтается, а потом со спокойной совестью сунул находку в цянькунь и, активировав портальный талисман, вернулся в орден. Который, как оказалось, напоминал разворошенный палкой пчелиный улей. Мастерам и ученикам пика Цяньцао Цингэ не удивился - на месте, прежде занятом тушей орлоскорпиона, теперь лежал скелет, наполовину очищенный от плоти, уже отделенный хвост и одна левая клешня. Вокруг всего этого мельтешили люди: лекари добавляли какой-то порошок в большие серебряные чаны, где тускло поблескивали на солнце слитая кровь и сцеженный яд; сложенные в кучу перья описывали два подмастерья в одеждах Аньдина, кузнецы с Ванцзяня убирали в цянькуни бронированные пластины чешуи, а Су Чжиань - второй мастер залов Владения оружием Байчжань - раздетый по пояс, занимался тем, что наносил на кожу какое-то темное масло из котелка, что держал перед ним один из артефакторов Сюй Цинли. - Нужны еще тачки, - кричал кто-то, невидимый под навесом павильона. - Кости ни в коем случае нельзя в цянькуни, это не мясо, которому ничего не сделается! - Для пенного бирюзового фенхеля нужна высокая влажность, - неслось с другой стороны двора, - шимэй просто обязана найти нужный амулет в своих запасах! Орден не имеет права разбрасываться такими возможностями! - У шимэй всего две руки, Му-шисюн, - а это, похоже, сама Сюй Цинли, - и либо портальные талисманы, либо поиски Дождливой вуали, знаешь ли. Отнеси свою траву к озеру Тишины Кусин, чем тебе не пещера у моря? Мимо Цингэ, едва остановившись для вежливого поклона, промчались четверо мастеров с грохочущими и подпрыгивающим на камнях тачками. А к нему самому подскочил запыхавшийся Тан Сянцзян, последний год занимавший должность смотрителя портального зала - и где только был раньше, спрашивается. - Глава Юэ просил докладывать, успешны ли были поиски, - выдохнул он, складывая перед собой руки в поклоне старшему. - Он сейчас в Лотосовом кабинете. Цингэ кивнул и, развернувшись, быстрым шагом направился к правому крылу главного дома Цюндин. - Еще раз осмотрели Цюндин, мастер Тан! - услышал он очередной крик со стороны Радужного моста. Су Чжиань как раз начал снова обрубать мясо с остатков орлоскорпионьей туши, и когда топор наталкивался на ярко-белую кость, раздавался резкий звук, как от удара по металлу. - Его здесь нет! - А Кусин? - Пока ищут. Может, в подземельях где… Цингэ прибавил шагу. Если Гао Цингао спустился на самые нижние уровни своих подземелий, за ним придется идти или самому Цингэ, или Юэ-шисюну. Давление ци в глубине скалы было столь же мощным, как в пещерах Линси, но при этом воспринималось не поддержкой, а наоборот, очередным испытанием закалки духа. Но зачем? Сейчас, когда у Цанцюн на счету каждый хоть сколько-нибудь толковый боец, не говоря уже про свободные руки? На Гао Цингао было не похоже. Цингэ быстро поднялся по ступеням на веранду и, пройдя несколько шагов, услышал разъяренное шипение Шэнь Цинцю. - ...бесполезных дармоедов! - донеслось из кабинета Юэ Цинъюаня. Цингэ невольно усмехнулся: надо же, какие простонародные ругательства знал главный сноб Цанцюн. А вот ответ главы ордена едва не заставил Цингэ споткнуться на ровном месте. - Молодой господин Шэнь непременно найдется, А-Цзю, - явно стараясь успокоить Шэнь Цинцю, негромко пророкотал Юэ Цинъюань. - Купольная защита не потревожена, ты в этом уже убедился. - Это совершенно ни о чем не говорит! - а тот злился, но в его раздраженном голосе нет-нет, да проскальзывало сильное беспокойство. - И пусть уже глава Байчжань заходит вместо того, чтобы стоять снаружи бесполезным столбом! Разумеется, его приход заметили, но не то, чтобы Цингэ это волновало. - Что произошло? - спросил он, заходя в комнату и сразу вытаскивая из цянькуня испачканный в глинистой земле жестяной тубус. Шэнь Цинцю развернулся к нему так резко, что поневоле сложилось ощущение броска изумрудной бамбуковой кобры. - Что могло произойти? Шэнь Юань пропал! - почти выплюнул он и требовательно протянул вперед ладонь. - Как вывалиться перед нами прямо над морем и вцепиться в меня, словно камышовый кот, так это он первый! А как понадобился - здесь, на Цанцюн, так ищи ветра меж облаков! Услышав об исчезновении призрака, Цингэ вдруг расстроился. Настроение разом испортилось, и немедленно захотелось придраться к бережному отношению Шэнь Цинцю к жестяному футляру. Уж слишком заботливо пробежали по боку тубуса пальцы главы Цинцзин, словно по спинке флейты, заставляя в ответ на эти прикосновения вспыхивать знаки незнакомых печатей. С одной стороны, хорошо, что Цингэ даже не попытался открутить крышку, а с другой - лучше бы Шэнь Цинцю за Шэнь Юанем так внимательно смотрел! - Какое удивительное неравнодушие к судьбе призрака, - не смог удержать раздражения Цингэ и дернул плечом, словно пытаясь сбросить тяжелый взгляд Юэ Цинъюаня. В тренировке с главой ордена Цингэ потом подобную непочтительность точно припомнят, но главе Цинцзин придется сначала заслужить и обращение “шисюн”, и вежливость, и все остальное. - В отличие от Лю-шиди у этого Шэня достаточно воображения, чтобы предложить самые худшие варианты! - огрызнулся тот. - И “развеялся” среди них - всего лишь один и самый простой! Ах, самый простой? Для кого только, непонятно. Уж точно не для Шэнь Юаня, кем бы он ни был! Лю Цингэ посмотрел на Шэнь Цинцю, не скрывая брезгливости. - Но для тебя он явно самый подходящий, - отчеканил он. - И неважно, что именно Шэнь Юань принес в орден знания о древних сокровищницах. Похоже, тебе способность быть благодарным даже незнакома! - Шэнь-шиди, Лю-шиди, сейчас не лучший момент, чтобы выясня… - попытался было вступиться Юэ Цинъюань, откладывая кисть, так и не закончив письмо - или что он там писал? - и поднимаясь из-за стола, но Шэнь Цинцю лишь окатил его пристальным взглядом, не давая продолжить. - Лю-шиди забыл напомнить, что благодарность - непременная черта дворянина? - неприятно протянул он. Цингэ аж передернуло от этого тона. - Или нет? Или он все же заставит свои - несомненно аристократичные! - мозги немного поработать, и все же сообразит, что у исчезновения Шэнь Юаня - возможно, родного брата этого главы! - может быть несколько причин? - Если ты достал даже родного брата так, что он решил от тебя сбежать, я его осуждать не намерен! - повысил голос Цингэ, переставая сдерживаться. - Шэнь-шиди хочет сказать, что наш гость мог прекратить свое существование сам по себе, в силу естественных причин, - своим лучшим “примирительным” тоном, произнес глава Юэ, и Цингэ чуть зубами не заскрипел в ответ. Эту манеру Юэ Цинъюаня покрывать грехи главы Цинцзин он ненавидел всей душой, разом возвращаясь в детство и слыша голос второй наложницы отца, выговаривающей старшим детям за дела третьего сына, вечного “любимчика”, которому все всегда сходило с рук. Он таким и вырос - избалованным, изнеженным, чванливым ничтожеством, из-за которого чуть не погиб отец и едва не лег позор на весь род! - В самом деле? - со всем возможным скепсисом усомнился Цингэ, складывая на груди руки. Именно так, как это больше всего бесило Шэнь Цинцю. - А мог не развеяться, а просто сбежать? - А если так и есть? - ожидаемо рявкнул Шэнь Цинцю, делая шаг к Цингэ. За воротники, что ли, схватить хотел? - Что если призрак все это время лишь делал вид, что безобиден, а его цель - куда серьезнее? - Что это за цель, за которую платят сокровищами, способными возвысить до Великого самый последний орден? - не остался в долгу Цингэ. - Уничтожение такого, - выплюнул Шэнь Цинцю. - Не стоит все же столь сильно сгущать краски, - повернулся уже к нему глава Юэ. - Уничтожить Цанцюн одним махом вряд ли чему-то или кому-то под силу. - Уважаемому чжанмэнь-шисюну уж точно стоило бы промолчать на эту тему! - с такой яростью глянул на него Шэнь Цинцю, что Юэ Цинъюань аж протянул руку вперед, похоже, неосознанно испугавшись отклонения ци у главы Цинцзин. Цингэ только презрительно хмыкнул. - Да неужели? - круто развернулся на месте Шэнь Цинцю, и его рукава, взметнувшись, снова на миг напомнили раздувшийся капюшон изумрудной кобры. - Призрак, которому не страшны заклинания и сдерживающие печати. Призрак, который может пройти сквозь любую защиту, а потом обрести материальность… - У него есть имя! - оборвал его Цингэ, окончательно обидевшись за Шэнь Юаня. - И ты сам видел, в каких случаях он ее может обрести! - Ты этого не знаешь, шиди! - в темных глазах Шэнь Цинцю полыхало пламя. - А этот мастер чувствовал на своих плечах его хватку! И одежды Гао Цингао тут не при чем! Какие еще одежды?! Глава Кусин-то тут при чем? - Да вы просто один человек! - упрямо продолжил Цингэ, уже чувствуя на плечах раскатывающуюся по кабинету ци главы Юэ. - Вот он на тебя так и действует! - Цинцю-шиди, в самом деле, вероятность того, что Шэнь Юань - шпион, достаточно мала… Ци становилась все тяжелее, Цингэ незаметно сглотнул, упорно держа веки открытыми, не позволяя себе даже моргнуть, чтобы не выказать и намека на слабость, но первым все же уступил Шэнь Цинцю. - Ладно, - кивнул тот и вздохнул, вновь подтвердив тем самым внутреннее беспокойство. - Тогда его могли похитить. Порталы Владык Севера еще отследить надо, а что после себя оставила эта крыса, мы толком даже не проверили. Об этом Цингэ сразу и не подумал. Невольно занервничав, он бросил взгляд на поджавшего губы Юэ Цинъюаня… - Но ведь он… Он же не в силах находиться от тебя достаточно далеко, - пробормотал он. Юэ-шисюн согласно кивнул. Цингэ стало немного спокойнее. - Так что, если его каким-то образом удалось захватить и унести с Цанцюн, Шэнь Юаня притянет обратно, пусть на дорогу и потребуется время. Верно же? Только вот его доводы Шэнь Цинцю совершенно не впечатлили. - А если нет? - с нажимом бросил тот, посмотрев Цингэ прямо в глаза. - Что, если Шан Цинхуа, знающий о нашем мире больше остальных, заведший себе хозяина из Владык Севера, нашел способ удержать даже такого призрака, как Шэнь Юань? “Что тогда сделаешь ты?” - прочитал Цингэ в этом требовательном взгляде - и вдруг действительно задался вопросом. Он никогда не числил себя человеком любопытным. Его желание узнавать новое касалось почти исключительно боевых навыков - и всего, что к ним примыкало. Для того, чтобы выжить на ночных охотах, боевые навыки значили многое, но умение обустроить лагерь, правильно двигаться по лесу, замаскироваться в засаде или ждать часами в абсолютной неподвижности тоже было необходимо, не говоря уже о том, что знание повадок и уязвимых мест различных тварей каждый раз спасало Цингэ жизнь. Все остальные вещи интересовали его куда меньше. Он сразу старался научиться делать их максимально хорошо, чтобы не тратить на дополнительное обучение то время, которое мог употребить на куда более интересные и приятные занятия. Именно поэтому в свое время он выучил то, что требовалось знать от благородного молодого господина, а потом засунул эти навыки в дальний сундук в памяти и обращался к ним лишь в тех редких случаях, когда этого нельзя было избежать. С людьми дела обстояли аналогичным образом. Цингэ мог бы многое рассказать об отце или своем первом наставнике - не в последнюю очередь потому, что от их настроения зависел объем тренировок и знаний, которые они могли предоставить, но с трудом назвал бы по имени всех двенадцать глав пиков предыдущего поколения Ань. Но… Шэнь Юань оказался исключением из всех правил и привычек. Яркий, открытый, невыносимо живой - даже будучи призраком, он был интересен Цингэ настолько, что глядя в черные глаза Шэнь Цинцю, он вдруг понял, что готов пойти на многое, чтобы его вернуть. - Где его видели в последний раз? - спросил он, все еще ошеломленный этим открытием. Шэнь Цинцю поджал губы, прежде чем ответить, словно его оскорблял сам факт: - В портальном павильоне, он вернулся вместе с нами, - неохотно бросил он. - Здесь, на Цюндин. - По возвращении обнаружилось, что нашего внимания ждет масса вопросов, - поддержал его Юэ Цинъюань, хотя от него оправданий Цингэ и не ждал. - Сначала Му Цинфан, потом разрешение на… неважно. - На какой-то артефакт из орденских запасов, перевел для себя Цингэ - один из тех, снятие охранных печатей с которых требовало нефритовых ключей главы Цанцюн. - Мы с Шэнь-шиди отвлеклись, и… - На Цюндин Шэнь Юаня нет, - мрачно перебил его Шэнь Цинцю. - Успели дважды проверить. Поиски ведутся на всех пиках, но… кто знает, может, вообще нужно искать в ущельях и на склонах. Цингэ вопросительно поднял брови, даже не пришлось задавать вопрос. - Он так и не научился летать, бестолковое создание! - прошипел было Шэнь Цинцю и снова погас. - Шэнь Юань мог решить попробовать - и упасть с края, мог попытаться взойти на Радужный мост, мог даже продержаться на нем какое-то время, а потом рухнуть вниз! Он понемногу повышал голос, словно собирался кричать - сам на себя, и Лю Цингэ перебил его, стараясь не морщиться от неловкости. - Чэнлуань - самый быстрый меч. Я облечу ущелья сам. А ты, может, попробуешь…ну… вдруг получится? Шэнь Цинцю с подозрением прищурился, и Цингэ замялся, сообразив, что Юэ Цинъюань может и не знать… а он давал слово никому не рассказывать об умениях Шэнь Цинцю. - У тебя же получилось тогда, с ножом… - напомнил он. - Вдруг именно это и заставляет Шэнь Юаня за тобой следовать? Может, у тебя получится задействовать вашу связь? Или даже притянуть его к себе? Глаза Шэнь Цинцю блеснули мрачным, недобрым огнем, и Цингэ подавил желание сделать шаг назад. Темный заклинатель из главы Цинцзин вышел бы очень впечатляющий. - Лю-шиди, вероятно, не хочет тратить время, желая сразу присоединиться к поискам? - произнес Юэ Цинъюань с отлично читаемым в голосе намеком убраться поскорее, но Цингэ уже и сам направился к выходу, не нуждаясь в понуканиях. Так что он лишь чуть повернул голову на ходу, намереваясь ограничиться молчаливым кивком, и именно это позволило ему увидеть, как глава Цанцюн неприлично интимно держит Шэнь Цинцю за руку, с тревогой пытаясь разглядеть в лице главы Цинцзин что-то, понятное только ему одному. Раньше Шэнь Цинцю тому и рядом встать не позволил бы, а теперь, похоже, признается и в знании кровавых ритуалов. Ну, это Цингэ не касалось. Он бросил под ноги меч и взлетел, моментально набирая максимально допустимую среди пиков скорость. Всего через несколько мгновений он достиг Радужного моста в том месте, где он упирался в Цюндин, а потом нырнул на Чэнлуане вниз, вдоль крутого обрыва, почти к самой земле. Здесь, у подножья пиков, текли ручьи, солнце в которых отражалось лишь в полдень. А ближе к вечеру ущелья затягивало туманами, и брата Шэнь Цинцю следовало найти раньше, чем это произойдет. - Шэнь Юань! - крикнул Цингэ, и усиленный ци голос заметался меж отвесных скал эхом. - Отзовись! Призрака нигде не было видно. Вслушиваясь в наступившую тишину, Цингэ пронесся по ущелью дальше, снова крикнул, вглядываясь в склоны над собой, а потом обратился к навыкам, полученным от мастеров пика Линьюй. Больше всего эта техника напоминала бросание в пруд камней. Волна ци, которую расплескивал вокруг себя Цингэ, ударялась о землю или скалы и отражалась обратно, но нужного отклика в себе не несла. Цингэ отдавал себе отчет, что сразу повезти ему не могло, но он продолжал надеяться и собирался сделать все, что возможно, чтобы отыскать хотя бы след Шэнь Юаня - хотя бы что-то! Он поднимался к уступам, он обшаривал поросшие соснами, кленами или бамбуком склоны, он кричал и звал, он промчался от Цюндина к Цинцзин, а потом к Кусину и Цяньцао, пока не уперся в Байчжань, а потом развернулся и отправился еще дальше. Он старался слушать скалы вокруг с помощью ци, усилил слух и зрение - вдруг Шэнь Юань просто не мог позвать на помощь? - и до сумерек сделал три с половиной витка вокруг Цанцюна. Обнаружил гнездо снежно-рисовых ворон, пару духовных растений - о которых потом можно будет рассказать Му Цинфану, тюки с тканями с подводы, в прошлом году упавшей в пропасть с Радужного моста, трех учеников пика Аньдин, тайком распивающих вино, перо лазоревой цапли, облаченный в полуистлевший доспех скелет демона - и полное, абсолютное отсутствие Шэнь Юаня. Цингэ не знал, что и думать. На Цюндине тоже ничего нового ему не сказали. Шэнь Цинцю сидел в медитации, пробуя задействовать связь с Шэнь Юанем, Юэ Цинъюань обеспокоенно, точно тигр в клетке, ходил из угла в угол, то заглядывая в комнату, отданную главе Цинцзин, то вновь возвращаясь к делам. Линь Циншуй бросал кости, пытаясь разглядеть в их подсказках, где мог находиться призрак, но определенно мог утверждать только то, что Шэнь Юань был жив. Как это можно было отнести к призраку, никто не понимал. Гао Цингао, несмотря на то, что утром должен был отправиться с Ци Цинци в долину зеркальных подсолнухов, как сказал Юэ Цинъюань, искал вместе с Сюй Цинли в кладовых Кусин какой-то артефакт, который мог помочь в поисках Шэнь Юаня. На Байчжань Цингэ вернулся расстроенным. Принял отчет дежурного мастера, сухо кивнул и ушел в дом. Настроения не было даже для тренировки, как будто с исчезновением Шэнь Юаня из жизни пропало что-то важное, мелькнувшее, словно солнечный блик на воде, поманившее чем-то ярким и неизведанным - и обернувшееся несбывшейся мечтой. Мир словно утратил часть красок, и тишина собственного дома показалась Цингэ глухой и безжизненной. Сквозь комнаты он прошел насквозь, раздеваясь на ходу. Бросил одежду в купальне, забрал оттуда полотенца - не глядя, сколько схватила рука, и отправился через сад к горячему источнику. Байчжаню в этом плане повезло больше, чем другим вершинам Цанцюн. Драконьи жилы других пиков разветвлялись внутри скалы, подобно раскидистым деревьям, где-то просто увеличивая уровень природной ци, а где-то изменяя свойства каменных пород, как на Ванцзяне и Кусине, не говоря уже о пещерах Линси, или даже самой земли, как на Цяньцао или Цзуйсяне. На Байчжане повезло воде: драконья жила касалась нескольких крохотных каменных чаш, куда стекали ручьи с вершины, и вода разогревалась и бурлила, насыщаясь ци. Должно быть, именно поэтому Байчжань и стал пиком воинских искусств, потому что регулярное омовение такой водой закаляло человеческое тело почти так же, как это делали специальные настои лекарственных трав или духовная пища. Ну, и немного исцеляло раны, не без этого. Около одной из таких каменных чаш был построен дом главы пика, а четыре других располагались ниже и сильно левее по склону, где расположились тренировочные площадки и дома мастеров. Чаши даже источниками-то назывались больше по привычке, потому что неглубокие - в них можно было лишь сидеть, и вода в них едва-едва доходила до груди, да и шириной были не больше пары бу: они больше походили на блюдца, в которые кто-то неведомый налил парящей воды. Но Цингэ все равно очень нравилось: постоянное движение горячей воды, густой теплый пар, особенно приятный в холодные ночи, и гладкость отполированного за века камня, на который можно было просто откинуться и лежать, чувствуя, как медленно уходит из тела усталость. Но чаша оказалась занята. Цингэ, онемев от неожиданности, ошалело уставился на обнаженного Шэнь Юаня, устроившегося в воде и улыбавшегося от удовольствия, на его полупрозрачные розовые соски, на призрачный румянец на щеках, на руки, свободно лежавшие на краях каменной чаши, на губы, с которых слетало тихое мурлыкающее пение, на влажные волосы, прилипшие к коже, на мерное движение груди… Лицо вдруг залило жаром, сердце застучало, кровь словно обрушилась вниз, Цингэ запоздало опомнился, беря реакции тела под контроль, но, должно быть, все-таки задушенно всхлипнул, раз Шэнь Юань вскинулся и развернулся, распахивая глаза. А потом округлил их и приоткрыл рот, глядя на Цингэ как… как… О брошенной еще в доме одежде вспомнилось тоже не сразу, а спешно закрываться принесенными полотенцами и вновь краснеть, теперь уже от стыда, наверное, было поздно. - Так ты не ранен! - вдруг обрадованно воскликнул Шэнь Юань и резко сел, разбрызгивая воду. Цингэ озадаченно моргнул. Ранен? С чего вдруг?! - Это твоя купальня, да? Прости, я просто хотел согреться, сил не было удержаться, и тут никого не было… Сейчас, я уже вылезаю! Отвернись только, ладно? Отвернуться. Да, точно, нужно было сразу отвернуться, но почему-то именно это получилось сделать с трудом. И Цингэ все равно заметил краем глаза, как Шэнь Юань бросился к куче туманного желе, лежавшего на плоском камне рядом с чашей. А тонкая талия и… и то, что располагалось ниже, словно отпечатались в памяти. Цингэ торопливо зажмурился, но все равно продолжал видеть это стройное тело. Шэнь Юань за его спиной издал какой-то сдавленный звук. - Тебя там… все потеряли, - выдавил Цингэ и тут же чуть не залился краской вновь, понимая, что теперь Шэнь Юань также может… посмотреть. Если захочет, конечно. - Ищут весь день. - Меня?! - судя по голосу, Шэнь Юань крайне удивился, а потом пробормотал себе под нос, не думая, похоже, о том, что Цингэ его отлично слышит. - Зачем меня искать? Кому я вообще нужен? Да еще и чтобы все искали... Его непонимание даже царапнуло слегка. Цингэ уже хотел было возразить, но тут настроение Шэнь Юаня изменилось. - Ах, ну да, разумеется, - прошептал он. - Это я не подумал. - Не подумал что? - не выдержал Цингэ. Развернув полотенце, он торопливо обмотал его вокруг бедер, тут же почувствовав облегчение, а потом покосился на Шэнь Юаня, к счастью, успевшего уже надеть на себя одежду - и даже не ту, невозможно смущающую, а нормальную, пусть и призрачную. Штаны, удлиненная куртка с нашивками на плечах, и плотными нарукавниками, пояс, затянутый на талии… В памяти вновь мелькнуло стройное обнаженное тело, и против воли Цингэ почувствовал, что снова заливается румянцем, поднял взгляд выше и сглотнул, осознав, что плотные воротники и капюшон удивительного одеяния Шэнь Юаня совершенно не скрывают его шею, а короткие волосы лишь делают облик еще изящнее. - Ну, я же единственный источник уникальной информации, - проговорил Шэнь Юань, запуская в них пальцы и проводя, точно гребнем, по всей голове. Короткие пряди легли волной, и Цингэ, проклиная себя за бесстыдное разглядывание, заставил себя отвести взгляд. - Хотя, может, при этом и шпион. Логика проста же: вынудить Цанцюн отправить всех, кого возможно, за пределы ордена, ослабить его изнутри, потом как-то напасть, наверное… Он в точности повторял предположения Шэнь Цинцю, даже не зная о них. Нет, или Шэнь Юань был частью души главы Цинцин, что бы там ни считали другие, либо они являлись близкими родственниками, даже, скорее всего родными братьями, раз думали так похоже. - Шэнь Цинцю решил, что тебя похитили, - выдавил Цингэ, глядя, как по плоскому камню, на котором, получается, раньше лежала одежда Шэнь Юаня, медленно стекают капли воды. - И переживает по этому поводу. - Кто, Шэнь Цинцю? - вновь изумился Шэнь Юань. Цингэ коротко кивнул. - Офигеть, - вздохнул Шэнь Юань и замолчал. Тишина внезапно наполнилась неловкостью, и Цингэ вдруг почувствовал на себе взгляд Шэнь Юаня, чуть ли не кожей ощутил, как тот скользит по плечу, спускается на руку и потом перескакивает на грудь. Водяной пар оседал на коже, делая ее влажной, но это ничуть не помогало. Щеки в очередной раз начали нагреваться, и Цингэ, стремясь заполнить паузу, ляпнул первое, что подвернулось на язык. - Тебе идет эта одежда, - сказал он и тут же понял, как глупо это прозвучало. - То есть, я имел в виду, что она лучше... - что он несет?! Шэнь Юаню, наверное, и прежняя нравилась! - То есть, я не знал, что призраки вообще могут менять облик. - Это же просто одежда? - с растерянностью в голосе отозвался Шэнь Юань. - Но вообще, если посмотреть с этой стороны… Интересная мысль. Никогда об этом не думал, надо же! Он оживился, и Цингэ немного перевел дух, видя, как Шэнь Юаня занят размышлениями. - Это что, получается, что у всех остальных призраков тело и одежда соединены в одно целое? Своего рода эфирная материя, что ли, зафиксированная в момент смерти? Некий такой ментальный отпечаток в душе, которая переродилась в призрака?! Ух ты, а ведь действительно похоже на правду! Слова вроде бы были знакомыми, но смысл произнесенного от Цингэ ускользнул, потому что Шэнь Юань вдруг зажмурился, и его простая куртка внезапно словно растеклась туманом по плечам и бедрам, превращаясь в длинное платье. - Вот это да! - обрадованно воскликнул Шэнь Юань, поднимая руку вверх. Широкий рукав опал к локтю, обнажая ладонь и запястье, и Цингэ невольно сглотнул. - С ума сойти! Странно, что он так удивлялся собственной одежде. - И ведь ничего не сказал, а, ну Синеглазка… - Шэнь Юань продолжал с интересом экспериментировать, вот что может превратиться платье дальше. Рукава поменяли форму, став узкими, полы вновь укоротились и опять появился капюшон. - Кто? - не понял Цингэ. - Мастер Гао, конечно, он же мне эти одежды дал, какого-то Лунного призрака вроде, - пробормотал Шэнь Юань, пытаясь превратить пояс во что-то непонятное. На призрачной полосе ткани появился ряд дырочек, почему-то только на одном конце, а другой обзавелся странной петлей. - Нет, пряжки не получается, жаль! Интересно, а если в новолуние попробовать, когда я с ними материальным стану? Может, форму запомнит, хм.. Открытие, что Шэнь Юань зовет Гао Цингао Синеглазкой, неприятно царапнуло внутри. Как и сам факт подобной заботы Гао-шиди. Цингэ никогда раньше не задавался вопросом, каков уксус на вкус… хотя, может быть, Шэнь Юань просто не выучил пока глав пиков по именам. Погодите! - Ты в новолуние станешь настоящим?! - неожиданно хрипло переспросил Цингэ, почему-то почувствовав волнение. Шэнь Юань пожал плечами, а потом опять запустил пальцы в волосы. - Ну, кто знает, - признался он. - Я очень на это надеюсь. Ты бы знал, как достало ничего не чувствовать. Ну, то есть, не испытывать ощущений, - почему-то поправился Шэнь Юань и улыбнулся. - Но я себе пообещал, что если так и случится, перетрогаю руками все, что окажется рядом! Перед глазами вдруг словно полыхнуло картиной того, как Шэнь Юань трогает руками самого Цингэ, и реакцию тела удержать удалось с трудом. Несчастное полотенце, которое он все это время держал руками, чтобы то не свалилось на землю, чуть не выскользнуло из взмокших пальцев, моментально напомнив тот день в детстве, когда Цингэ впервые взял в руки отцовский меч. - Только надо будет от Шэнь Цинцю держаться подальше, - смущенно продолжал Шэнь Юань, - а то он и так был не в восторге, что я на нем вис и орал. - Ты вис… на Шэнь Цинцю. И орал, - изо всех сил стараясь отвлечься от лезущих в голову мыслей, переспросил Цингэ. - Да меня перетащило к нему и выкинуло прямо над морем! - взъерошился Шэнь Юань. - Там высоко! Я не умею летать! И не знал, могу ли я плавать или вообще пойду на дно! Вдруг пришлось бы пешком идти среди водорослей и рыб, представляешь? А там еще и водяные духи! Цингэ попытался, честно. Получилось плохо. - И Шэнь Цинцю тебя спихнул? - нахмурившись, спросил он, потому что от заносчивого главы Цинцзин можно было ожидать всякого. - Кто, Шэнь Цинцю? - уточнил Шэнь Юань и мотнул головой. - Нет, ты что. Только попросил, чтоб я не орал ему в ухо, но я там сильно перепугался, правда. А он ничего… держал на мече и вообще, - Шэнь Юань вздохнул. - Даже волновался потом. Как и не злодей. Цингэ озадаченно моргнул. Как-то это очень книжно прозвучало. Шэнь Цинцю был высокомерным ленивым засранцем - но чтобы прям злодеем? Словно крашеная в белый маска с подмостков. Шэнь Юань открыл рот, собираясь сказать что-то еще, но вдруг уже знакомо схватился за грудь, а потом вскрикнул и исчез. Цингэ невольно дернулся следом, прежде чем сообразить, что в этот раз Шэнь Юаня не поволокло куда-то по воздуху: он пропал, словно кто-то открыл портал позади него… или начертил печать призыва духа. Шэнь Цинцю! Наверняка у него все-таки получилось! Содрав с бедер сырое от влаги полотенце и вытираясь на бегу, Цингэ вернулся в дом, схватил с ширмы первое попавшееся платье, спешно оделся и вскочил на меч, в этот раз даже не сомневаясь, где именно найдет Шэнь Юаня. Несмотря на то, что солнце уже село, и только последние закатные лучи бросали на мир вокруг алые блики, на Цюндине и не думали успокаиваться. Вдоль дорожек вокруг павильонов и площадок мягко светились ночные жемчужины, у входа, ведущего к портальному залу, суетились вокруг огромного куска поблескивающего камня Сюй Цинли и мастера Аньдин, но Цингэ нужно было дальше, к дому главы пика. А если точнее, то к личной тренировочной площадке, потому что если где Шэнь Цинцю и решился бы попробовать потенциально небезопасный ритуал, то только там - и, разумеется, у Юэ-шисюна не нашлось бы и полслова возражений. Голоса Цинге услышал издали, даже не успев преодолеть сад, и невольно перевел дух, только теперь осознав, насколько был напряжен. - …благодарен, что не по кускам? - почти кричал на главу Цинцзин Шэнь Юань. Цингэ остановился, глядя на две темные фигуры, появившиеся в отдалении. - Да уж неплохо бы, - цедил в ответ Шэнь Цинцю, которого Цингэ опознал по длинным одеждам. - Если бы ты снизошел хотя бы сообщить, куда именно исчезаешь, чтобы весь орден не бегал полдня в попытках разыскать тебя! - Надо же, а я, оказывается, в тюрьме и докладываться должен! Хотя теперь оно и не понадобится, раз у тебя появился поводок, верно? - огрызался Шэнь Юань, не оставаясь в долгу. От них обоих разве что искры не летели. - Ах да, ты же называешь вмешательство в чужую жизнь красивым словом "забота"? - Если ты не в состоянии отличить одно от другого, я ничем помочь не могу! - а Шэнь Цинцю, похоже, злился всерьез, раз позволил себе даже повысить голос. Неужели его настолько зацепила ситуация? - О, или это была моя очередь испортить свидание? Собиравшийся было вмешаться Цингэ споткнулся на ровном месте. Да что эта гадюка себе позволяет?! - Если ты не в состоянии отличить свидание от простого разговора, то я могу лишь посочувствовать! - так же резко парировал Шэнь Юань. - И, если у тебя, разумеется, нет новых оскорблений в мой адрес и срочных вопросов, я хотел бы вернуться на Кусин - откуда, если память мастера Шэнь не подведет и он вспомнит, этого Шэня выдернуло утром, опять же, не по его воле! И если у мастера Шэнь будут новые возражения, пусть он вспомнит, кто именно настаивал, чтобы этот призрак пребывал на Кусине! Или там все же соглядатаев не хватает? - Это было сделано из соображений безопасности, идиот! - рявкнул Шэнь Цинцю, вложив в голос ци. Волна потревоженного воздуха раскатилась по саду, заставив зашуметь листья и всполошив птиц. - О, куда уж мне понять, в самом деле! - а вот Шэнь Юань даже не дрогнул. - Я же из глухой деревни родом из дремучего средневековья! Куда уж мне, например, кровавые ритуалы-то оценить, и... Цингэ сжал зубы и решительно двинулся по садовой дорожке. Где, непонятно, еще носило Юэ Цинъюаня! - Это Поиск родной крови, чтоб ты знал! - окончательно вышел из себя Шэнь Цинцю, перебив Шэнь Юаня, который в этот момент запнулся и замолчал. - Вали на свой Кусин уже, вон, твой новый приятель проводит. Лю-шиди ведь не откажется оказать господину призраку эту услугу? Заметил, конечно же, кто бы сомневался! Шэнь Юань посмотрел в сторону Цингэ и вдруг словно расслабился, устало вздохнув. - Фенхель и кровотечение останавливает, мастер Шэнь, - тихо произнес он, уже трогаясь с места. - Или к лекарям сходи, кровь же так и идет. Цингэ только сейчас, подходя ближе, ощутил запах крови и заметил, что глава Цинцзина напряжен, как струна, и держит левую руку крепко сжатой в кулак. Да и на фалангах и песке около Шэнь Цинцю, значит, не просто густая тень лежала. Он что, Сюя себе ладонь распахал?! - Позвать Му Цинфана? - бросил Цингэ, наконец останавливаясь около Шэнь Юаня. - Обойдусь, - прошипел Шэнь Цинцю, и окровавленный песок перед ним вспыхнул. Высокомерный чванливый индюк. Нет бы о себе позаботиться вместо того, чтобы следы заметать, но чего еще ждать от темного заклинателя! Цингэ хмуро проследил, как Шэнь Цинцю проходит мимо, а потом повернулся к Шэнь Юаню и словно напоролся на его взгляд, направленный в спину, обтянутую зеленовато-голубым шелком. В голове мелькнула мысль, что так смотреть может лишь один брат на другого - с плохо скрываемым беспокойством, сожалением, испытываемой виной и еще чем-то таким, чему никак не удавалось подобрать слова, и Цингэ внезапно остро осознал, что хотел бы сейчас дотронуться до Шэнь Юаня - коснуться его ладонью, поддержать, хотя бы тем, чтобы тот почувствовал живое тепло. Под ногами уходившего Шэнь Цинцю тихо шуршал песок, кровь стекала между сжатых пальцев, падала и сгорала в воздухе, осыпаясь на дорожку невидимым пеплом, на сад снова опускалась тишина, а Шэнь Юань по-прежнему не произносил ни слова. Молчание угнетало: сейчас Цингэ согласился бы даже на тот разговор, полный неловкости, что был прерван неожиданным исчезновением Шэнь Юаня. - Поймаем по дороге кого-нибудь с Цяньцао и передадим сообщение Му Цинфану, - проговорил Цингэ, почти против воли посмотрев на Шэнь Цинцю, подходившего к лунным вратам, освещаемых двумя ночными жемчужинами в форме сидящих птиц. Тень, отбрасываемая главой второго пика на дорожку, начала двоиться, и это почему-то воспринималось еще одним намеком на Шэнь Цинцю и Шэнь Юаня. - А он не может остановить кровь, направив в рану ци? - спросил Шэнь Юань. Цингэ невольно поморщился. Ритуальные ранения никогда не закрывались просто так, по желанию заклинателя, иначе бы последователи темных искусств с их кровавыми практиками не были бы такой угрозой миру праведных совершенствующихся. Но если Шэнь Цинцю и впрямь провел ритуал, самого себя определив жертвой, и все это ради того, чтобы найти Шэнь Юаня... Не говоря уже о том, что вряд ли Сюя подчинился сразу… Цингэ вздохнул. - Ему действительно не справиться без лекаря, - нехотя признал он. - И хорошо еще, если при его отвратительном основании не останется шрама. Шэнь Юань немного заторможенно кивнул, а потом двинулся вперед, так, похоже, и пребывая в собственных мыслях. Бегать по Цюндин в поисках кого-нибудь с Цяньцао не пришлось. На выходе из сада им встретился Юэ Цинъюань, который, выслушав Цингэ, немедленно помрачнел, а потом окатил призрака неодобрительным взглядом, словно тот и впрямь был в чем-то виноват. Цингэ уже собрался огрызнуться, защищая Шэнь Юаня от необоснованных обвинений, но тот вдруг посмотрел главе ордена в лицо: - Об этом от нас никто не узнает, - произнес он, и плечи Юэ Цинъюаня ощутимо расслабились. - Спасибо, - бросил тот, уже поднимаясь на меч. Яркая звезда Сюаньсу взмыла в темнеющее небо и упала на Цинцзин, утонув в живом мраке бамбуковой рощи. - Ладно, - вздохнул Шэнь Юань и направился к мягкому свету Радужного моста. Цингэ постарался не отставать. На развилке Шэнь Юань застопорился: слева вниз спускалась усыпанная ночными фонарями дорога к главному дому, а навстречу ей поднимались дороги от Радужных мостов к ближайшим пикам. Он словно никак не мог сделать выбор между ними, и Цингэ вдруг обожгло надеждой, что Шэнь Юань мог раздумывать над тем, чтобы вернуться на Байчжань. - Если что, на мой пик - направо, - вновь почувствовав, как кровь прилила к лицу, сказал он. - Если, ну... вдруг ты хочешь погреться. И немного перевел дух, когда Шэнь Юань посмотрел на него в ответ с теплотой во взгляде. - Там замечательно и потрясающие виды, - с нарочито невинным лицом согласился он. - Это только рядом с домом главы пика, - неловко пошутил Цингэ, и Шэнь Юань наконец улыбнулся. А потом резко свернул вниз, к подножию пика, одинаково удаляясь от мостов и от дома главы Цюндина. Ну, если Шэнь Юань желал немного пройтись перед тем, как принять решение, Цингэ совершенно не возражал. Какое-то время они снова шли молча, и Цингэ украдкой разглядывал своего призрачного спутника, особенно когда тот снова погрузился в свои мысли. - Расскажи, какой он? - спросил тот, когда они спустились к лестнице, ведущей к подножию пика. Большие ворота из голубой сосны подсвечивались серебристым плющом, специально высаженным в каменные кадки по обе стороны ворот, и Шэнь Юань даже остановился, чтобы рассмотреть резьбу на столбах и широкой крыше. Пять дракончиков стихий, сидевших на коньках и цеплявшихся друг за друга хвостами, определенно не оставили его равнодушным. Цингэ, когда впервые увидел этих несерьезных деревянных детенышей размером не больше ладони и чешуя каждого из которых была покрыта лаком своего цвета - тоже был удивлен, а потом так же похоже улыбался. - Кто? - впрочем, уже догадываясь об ответе, спросил Цингэ. - Шэнь Цинцю, - вынырнул из своего полутранса Шэнь Юань. - Я все никак не могу перестать думать про этот “поиск родной крови”, и… Он уже знакомо провел ладонью по волосам, только теперь словно растерянно. Неужели Цингэ неправильно понял тот взгляд в спину? Но фразу “я его терпеть не могу” Цингэ все равно оставил при себе. - Мы не ладим, - уклончиво признал он вместо этого. - В той книжке говорилось, что вы как минимум терпеть друг друга не можете - а то и открытые враги, - Шэнь Юань потянулся рукой к слабо мерцавшему в темноте плющу, а потом вздохнул, когда пальцы прошли сквозь серебристо-белые листья. Его это явно расстроило. Он скользнул по дорожке дальше, а Цингэ, подчиняясь неожиданному желанию, сорвал с плюща один из листьев и сунул его в свой цянькунь. - Достоверных сведений там, как я сейчас понимаю, - продолжал Шэнь Юань, не заметив промедления, - было кот наплакал… А ты хотя бы его лично знаешь. - Я бы обошелся, - догоняя его, не удержался Цингэ, и Шэнь Юань смешливо хмыкнул. - Ладно-ладно! Цингэ честно задумался. - И что, прям с самого начала рассказывать? - и чуть не ослеп, когда Шэнь Юань сверкнул в ответ невыносимо яркой улыбкой. - А когда дойдешь до конца - заканчивай, - явно что-то процитировал он. - Тогда что смогу, - предупредил Цингэ, и Шэнь Юань нетерпеливо кивнул. Цингэ постарался добросовестно вспомнить все. И как Шэнь Цзю испортил им празднование окончания Конференции Бессмертных, сначала явившись туда вместе с Юэ-шисюном в чем-то настолько невообразимо непрактичном, что сразу ясно было, что он за линию и шага не сделал, а Юэ Цинъюань таскался за ним побитым псом, наплевав на результаты Цанцюна в зачете. И как благодаря Юэ-шисюну и прошлому главе Цинцзина Шэнь Цзю едва ли не сразу попал прямиком в наследные ученики: Цингэ с трудом представлял себе, чем за подобное мог расплатиться Юэ Цинъюань, не иначе как будущим привилегированным положением Цинцзина при смене поколения. И как Шэнь Цзю оскандалился на межпиковом соревновании, сначала выйдя с Цингэ на бой один на один, а потом, не вынеся публичного поражения, ударил в спину. Шэнь Юань, несмотря на свое сходство с главой второго пика, слушал внимательно и наводящие вопросы задавал редко - и то лишь тогда, когда Цингэ, не привыкший столько говорить, терял нужные слова. Под этим вниманием снова собраться было легко, и Цингэ продолжал, прервавшись лишь на то, чтобы ответить, которая из подвернувшихся дорожек вела на Кусин. Оказалось, про Шэнь Цинцю - Шэнь Цзю - он помнил не так уж мало. На самом деле, куда больше, чем стоило бы, но будущий глава Цинцзина успел изрядно врезаться в память, точно заноза - и захотел бы, да не забудешь. Про бордель Цингэ упомянул мельком, поморщившись от неловкости: не хотелось окунать Шэнь Юаня во всю эту грязь, но, как назло - или потому, что он постарался обойтись буквально парой фраз по сравнению с описанием прошлых случаев? - Шэнь Юань заинтересовался. - Подожди, я ничего не понял, - опять позабыв о собственной бестелесности, он даже попробовал поймать Цингэ за локоть, когда тот попытался было перейти на какой-то другой эпизод. - Что плохого в борделе? Он что, не заплатил этим женщинам? Цингэ невольно фыркнул. - Да у него веер может быть дороже, чем выкупить весь весенний дом на целые сутки! - съязвил он, перешагивая через острые камни, недавно, похоже, осыпавшиеся на тропинку, раз их еще не успели убрать. - Ты же видел в Шэньцзине: мы на охоте, а он приперся в шелках с сучжоуской вышивкой! И чтоб ты знал, я на нем вообще не видел нарядов без нее! Даже в ученичестве - хоть строчка по вороту, да будет! И это когда нам на Аньдине даже защитные печати выдают готовыми, приклеивать приходится! Он чуть успокоился и продолжил: - Так что дело не в деньгах, конечно, а в совершенствовании. Ну серьезно, если ему настолько наплевать на свой уровень, зачем вообще на Цанцюн явился, место занимать? Сидел бы дома, уж на весенних перепелок ему бы денег наверняка отсыпали, - Цингэ чуть не сплюнул, а потом сообразил пояснить: если Шэнь Юань про заклинателей только читал, суть претензии он может и не понимать. - Ты, может, не знаешь, но заклинателю приличного уровня восходить на ложе с бездуховной просто опасно - можно не удержать ци, и привет, она в лучшем случае калека. Так что хорошо еще, что мы не слышали про трупы в борделях после визитов туда Шэнь Цинцю, уж Цанцюн бы не отмылся. - Про сильного заклинателя я понял, - Шэнь Юань улыбнулся и кивнул, а Цингэ отвел взгляд, таким теплом отозвалась эта благодарность. - Но в чем беда для слабого? Вроде как эта история еще до смены поколения случилась, так? - Ну да, он тогда только меч получил, ходил павлином, гордился, что его сам Сюя выбрал, - припомнил Цингэ, отводя рукой нависавшую над тропой ветку. - “Совершенство элегантности”, ха! Сиди себе на Цинцзине красивый и читай книжки с перерывом на порисовать и сыграть на гуцине! Так вот, насчет слабого - слабому еще хуже. Во-первых, пока ты слаб, тебя терзают страсти, и питать их лишний раз возлежанием - все равно что дразнить постящегося недозволенным. И сложнее, и если сорвешься - все начинай заново. Шэнь Юань задумчиво кивнул. - Так что когда Цзи-шиди явился побитый, я его на перевязку отправил и пошел разбираться, - хмуро закончил Цингэ. Отпущенная ветка хлестнула воздух, с сырых от ночного тумана листьев разлетелись холодные капли. - Без такой причины ноги бы там моей не было. И потом, подумаешь, драка! А Юэ-шисюн выговорил за нее потом и мне, и остальным. - Погоди, - Шэнь Юань повернул к нему голову. Он слабо светился в темноте, и эта призрачность одновременно помогала его видеть - и не давала разглядеть даже цвета глаз. Да и ресницы казались лишь густой тенью, словно омут под раскидистой ивой. - А он что там делал? - В смысле? - Цингэ сморгнул свое залипание. - Цзи Цзюэ? - Ну да, он. Чтоб увидеть Шэнь Цинцю в борделе, он же сам должен был там оказаться. - Может, на улице видел, - Цингэ передернул плечами. - Да какая разница! - Увидел на улице, хорошо, - Шэнь Юань согласился, и Цингэ даже перевел дух. - Пусть даже когда летел, сверху. Проследил за ним до дверей, дождался, пока Шэнь Цинцю вошел… может, даже спустился ниже, подсмотрел как-то… он же не мог тебя подставить, а если б Шэнь Цинцю зашел на шичэнь, чисто поесть и музыку послушать? Цингэ неуверенно кивнул, не слишком понимая, зачем разжевывать каждый шаг. - А потом что? Как они подрались-то, если один снаружи, а второй внутри? - спросил словно сам себя Шэнь Юань. - Твой шиди, выходит, вошел следом… почему? Вряд ли он такой же порядочный, как ты, раз оказался в том же районе. - Да наверняка взбесился, что Шэнь Цинцю снял весь бордель, - отмахнулся Цингэ и осекся. - А! Позавидовал, - Шэнь Юань резюмировал это так равнодушно, словно нашел ответ к сложной загадке. - Он, наверное, и платья попроще носит, без сучжоуской вышивки. Снять для себя весь бордель разом ему точно не по карману. Понятно, чего вломился и зачем вообще проследил, когда встретил. А когда увидел в окружении цветов из прекрасного сада, то вообще до небес бомбануло, как фейерверком. Он вздохнул и вдруг признался: - Я одной зимой как-то сильно болел: простуда за простудой, только одно вылечишь, второе цепляю, и так почти полгода промаялся, пока мама не выкупила для меня отдельный павильон на ээээ… горячих источниках. Прожил там месяца два, дышал горячим паром и травяными отварами по шесть часов в день, пока все не прошло. А потом, когда наконец вернулся в школу, надо было нагонять то, что пропустил - так одного из соучеников вдруг аж до скандала заело, когда рассказал, почему не ходил. Цингэ молчал. Хотелось возразить, но не получалось: вместо этого вспомнились и комментарии Цзи Цзюэ насчет одежды Шэнь Цзю, и то, как шиди его едва ли не выслеживал, и даже предположения, что цинцзинская гадюка непременно испохабит Сюя каким-нибудь ядом, раз не хватает мастерства. - То есть они там подрались, причем Шэнь Цзю явно победил, - продолжил рассуждать Шэнь Юань, словно шелковую нить с кокона разматывал. - И чуть ли не всухую победил, раз и вышвырнул, и обратно в бордель вернулся - раненому-то не до утех ведь, да? Он же не был ранен, когда ты пришел? - Не был, - отрывисто бросил Цингэ. Бой он помнил отлично - и уж отличить раненого Шэнь Цзю от здорового сумел бы. Перед глазами словно воочию встало, как выскочившие ивовые девушки переживали за этого выскочку. - Ну вот, еще обидней. Так что ты пришел вступиться за побитого шиди, который оказался в борделе совершенно случайно и случайно же попался тебе на глаза на Байчжане. Поди, еще и пытался якобы тайком и кустами к вашему лекарю пробраться, а ты заметил. - Тебя же там не было? - не выдержал Цингэ. Шэнь Юань усмехнулся и пожал плечами. - Если результат известен, восстановить к нему путь не так уж трудно, - с улыбкой заметил он. - А за что Юэ Цинъюань отругал вас? - В смысле? - Цингэ не понял. - За драку в борделе. Нам еще и возмещать ущерб пришлось поровну, мне потом наставник уши намял, да как-то так, что я три дня ходил с красными, как ребенок, и ведь циркуляция ци не помогала! - Ты сказал “Юэ-шисюн выговорил и мне, и остальным”, - процитировал Шэнь Юань почти наизусть. Цингэ чуть не смутился от того, как приятно было понять, что Шэнь Юань слушал его так внимательно. - Кому - остальным? За что? - А, это… - Цингэ махнул рукой. - Так ведь кроме меня остальные с Байчжаня Шэнь Цинцю не соперники. Это я пошел драться, а они небось до Цинцзина пробежались, домой к нему заглянули. Он тогда от наставника как раз отдельный дом получил - в качестве награды за такой меч. Когда Шэнь Юань резко повернулся навстречу - всем телом, даже призрачные полы рукавов и куртки взлетели в воздух, и уж точно не от ветра или движения, Цингэ осекся, сообразив, что сказал что-то не то. - А я, признаться, думал, что Цанцюн более безопасное место, - пристально на него глядя, негромко сообщил Шэнь Юань. - Бить в спину за пределами тренировочной площадки вроде нельзя, но разгромить чужой дом, потому что кишка тонка выиграть бой и это дом Шэнь Цзю, выходит, можно? Или мастер Лю и в свой дом заходил и заходит с опаской? Не дождавшись ответа, Шэнь Юань вздохнул и взлетел по тропе выше, а Цингэ и не заметил, когда она снова начала забирать вверх. - Слушай, но тебя-то ведь никто не тронет… - попытался спасти разговор он, когда стало понятно, что ни читать мораль, как Юэ Цинъюань, ни язвить, как Шэнь Цинцю, Шэнь Юань не станет, вместо этого просто позволив разговору увянуть. Тот вздохнул и, чуть помолчав, признался с заметным трудом: - Мастер Лю должен знать, что мне почти двадцать пять, и ни разу за все свои годы этот Шэнь не брал в руки меч, - он отвел взгляд и чуть ссутулился, словно ожидая от Цингэ презрения. - Ладно меч, но я даже в тир… на стрельбище и на ушу не ходил - так, всякими упражнениями-приседаниями время от времени занимался, чтобы школьным требованиям соответствовать. Если вдруг случится чудо, и я стану материальным больше, чем на одну ночь в месяц, мне придется учиться с нуля, то есть, с азов… Впереди над ними уже темнели на фоне белой скалы, подсвеченной фонарями, знакомые ворота с вырезанным из камня изречением Мо Бао, и, получалось, Цингэ незаметно для себя привел Шэнь Юаня на Кусин, а не на свой пик, а Шэнь Юань продолжал говорить, словно хотел закончить разговор до того, как они дойдут. - …и вряд ли я когда-нибудь стану хотя бы сносным бойцом, а уровня Шэнь Цинцю мне и подавно не достичь. И, признаться, я не могу не задаваться вопросом, будет ли мастер Лю обо мне того же - и даже хуже - мнения? Не говоря уже о том, - Шэнь Юань неожиданно зябко передернул плечами, - что придется ли мне прятаться от учеников Байчжаня и возвращаться в разгромленный дом, если я ненароком съязвлю так, как привык? Или же мастер Лю великодушно предложит мне свою защиту, и я буду известен как его слабосильный друг, которого нельзя трогать, если не хочешь огрести? Цингэ попытался было что-то ответить, даже открыл рот - и не смог. Шэнь Юань не стал больше ничего говорить и ускорился, а потом оказалось, что стоило только миновать ворота, как Гао Цингао поднялся с плоского камня около них и, приветственно кивнув Цингэ, вопросительно посмотрел на Шэнь Юаня. А тот поблагодарил Цингэ за прогулку - “познавательную”, мелькнула мысль почти голосом главы Цинцзин - и скользнул за спину Гао Цингао. Застопорившись на месте, Цингэ провожал их взглядом еще несколько немыслимо долгих мгновений, чувствуя себя почти оглушенным, а потом призвал Чэнлуань и отправился на Байчжань. Ему предстояло о многом поразмыслить - и, может быть, даже кое с кем переговорить.