Курилка ИСБ: Dedra’s Problems

Встречаются как-то два имперских пидосара.

(Пидораса – зачеркнуто).

Извините, гея. Один другому и говорит:

— Какие красивые у вас туфли, директор.

А второй ему отвечает:

— Мне ваши тоже очень нравятся, Уилхафф.  

Повстанческий анекдот.

Первая, незначительная, но именно с неё мы и начнём, проблема Дедры была вполне себе универсальна и знакома многим. Обычная, женская, ибо с давних пор, когда только-только появились шкафы в массовом обиходе, в них, в шкафах т.е., появился монстр: мне совершенно нечего надеть. И чем больше было у женщины вещей, тем сильнее разрастался этот монстр, хотя, казалось бы, всё должно было быть наоборот и с увеличением пространства для хранения и собственно вещей, монстр должен был бы уменьшаться и в какой-то момент, может быть даже и вовсе исчезнуть. На практике, как вы сами понимаете, всё было с точностью да наоборот. Гардероб Миро был вполне себе минималистичен и состоял из небольшого количества вещей в чёрно-белой гамме. Работая в ИСБ, ей в отличии от многих гражданских хотя бы не приходилось решать сложный вопрос, что надеть сегодня, каждый день. Мундир лейтенанта спасал её от подобных терзаний. Повседневная домашняя одежда тоже не представляла проблемы. Проблемы начинались с мероприятиями на выход, теми немногими, что в её жизни всё же случались. Для корпоративных вечеров у неё было изящное длинное платье, элегантного чёрного цвета. Сегодня она выбрала серую шелковую блузку и юбку. Формальный повод принарядиться… Она с большим удовольствием не следовала бы традиции устраивать перед свадьбой девичник, но участливый начальник аки майор Партагаз, принимавший живое участие в жизни своих подчинённых не только в пределах офиса, настоял, чтобы это событие имело место быть. Дедра подозревала, что это не что иное, как злобные происки одного из его аттендантов — энсина Эсме Ро, которой дай только повод. Как пелось в одной известной песенке: я не алкоголик, но всегда найдётся что отпраздновать. Встал вопрос кого пригласить на сие сомнительного рода мероприятие. Полагалось вроде как родственниц женского пола и подруг. Воспитанная в государственном учреждении, Дедра считала Империю своей семьёй (взамен биологических родителей – преступников). Идея пригасить кого-либо из своих бывших наставниц как-то даже не появилась вообще ни у кого. В сопливом детстве у Дедры была конечно же закадычная лучшая подружка, с которой они некоторое время были неразлучны. До тех пор, пока не случилось первое (строго говоря, после родителей, второе) предательство в её жизни. Подружка стала дружить с другой девочкой, а о Дедре и знать больше не желала. Причин, конечно, уже никто и не вспомнит, но гадкое чувство, которое тогда испытала Дедра, было с ней до сих пор, и наверное, так и останется на всю жизнь. Ощущения себя тряпкой, грязной половой тряпкой, которой попользовались, а потом выбросили за ненадобностью. (Поди разбери откуда в голове такое сравнение у пятилетки, да ещё когда имеются в наличии дроиды-уборщики?) Горький урок был получен и больше на дружбу она не разменивалась. Исключительно холодный расчет. А тут вот это вот всё… В общем, волевым решением судьбы (читай – майора) в друзья Дедре были записаны: супервайзер Люсиль Гранди в своём фирменном длинном красном платье из сверкающих пайеток, энсин Эсме Ро в коротеньком «трахни-меня-прямо-сейчас» чёрном платьице и сверкающих туфлях (туфли Дедре, как ни странно, нравились) и – внезапно, ломая стереотипы, но вместе с тем как-то неизбежно-закономерно — Эдит Карн, в тёмно-лавандовом.   Дедра открыла дверь. В квартиру завалилась эта разношерстная троица, по мнению Миро уже где-то накатившая (скорее всего, по отдельности) для настроения по капельке, и общую на троих мысль, судя по тому, как были over-разряжены дамы, выразила Гранди: — Миро, вы собираетесь идти в этом? — А мы разве куда-то идём?  — спросила Дедра, планировавшая пережить неизбежное событие с минимальными потерями дома (Сирила утащил на холостятскую вечеринку Моск), приготовив бутылку шампанского и заказав столь любимые Гранди и Ро суши, которые, к слову сказать, Дедра терпеть не могла, плюс сладости для Эдит. — Конечно идём, одевайтесь, — объявила Гранди. — Лимузин нас уже ждёт. Пришлось переодеться в вечернее платье. Раз лимузин ждёт. Как вы уже, наверное, догадались, присланный за ними Партагазом. Водитель, взятый в аренду на сегодняшний вечер у одного чандрильского сенатора, любезно, впрочем, вполне себе в рамках своих служебных обязанностей, открыл дамам дверцу автомобиля. Ночной клуб назывался «Чёрная Луна» и судя по ценникам в меню, был запредельно элитным. Дедра в панике смотрела на цифры напротив алкогольных позиций. Сколько-сколько за бокал? — Дедра, релакс, Лио платит, — доверительно сообщила Гранди, выбирая, с чего бы такого, вкусненького, продолжить (см. абзац про уже накатили по отдельности). Называя шефа по имени. Расставляя, так сказать, акценты происходящего. Личные. Сложные и запутанные.                     Нет, это конечно, хорошо, что он платит, но… интересно, с чего вдруг этот аттракцион невиданной щедрости? Впрочем, после выпитого ещё в лимузине первого бокала, Дедре было решительно всё равно. В конце концов, каждый распоряжается своими финансами как того пожелает. И не ей отказывать в чём-либо Партагазу. Лио… Бум-бум-бум музыка. Очень красивые, полуголые, мальчики-девочки официанты. Беснующаяся толпа. Караоке. Дойдя до кондиции, они даже спели подходящую на четверых песенку. Ай хэйт зе ворлд тудей. Айм э бич. Айм э мозер. (Угадайте, что называется, с трёх раз, кто из них громче всех пропел, нет, отдадим должное правде, проорал, эту строчку). Айм э синер. Айм э сент. Соу, тэйк ми ас ай эм. И снова этот повторяющийся энергичный припев, согласно которому никто не чувствует себя виноватой и каждый раз героиня песни – разная. А мужчине не остается ничего, как быть сильным, чтобы быть рядом с такой разносторонней женщиной. Соответствовать, так сказать. Собственно говоря, именно такую — удивительную и непостоянную, на самом деле, всего лишь самодостаточную, признающему все свои стороны неотъемлемой частью личности, женщину он и хочет видеть рядом с собой. Все они танцуют. Дедра зажигательней всех, давай фору даже самой молоденькой из них — Эсме. Давненько, она так не отрывалась, успев забыть, как же это классно — отдаться на волю музыки, позволить себе расслабиться и раствориться в потоке движений. Нервные, слишком откровенные дёрганья тела в пространстве под клубный бит, язык не поворачивался назвать танцем. Кажется даже и вовсе всего во второй раз в жизни. В первый, ещё во время учёбы в Академии, когда особо деятельные в рекреационном плане сокурсники притащили её в одни из ночных клубов столицы, наивно намереваясь споить. Маленькие, миленькие золотые девочки и мальчики! Они не знали, с кем связываются. Одно из ярких воспоминаний детства Дедры — пьяный отец. Очень сильно пьяный. Так что можно считать, что сорокоградусная огненная водица всевозможных сортов уже течёт в её венах. Сокурсники очень быстро проиграли, буквально падая под барную стойку один за другим. А ей хоть бы хны. Рюмка за рюмкой. И она бешеная, танцует неистово, в то время как незадачливые споители тавось… не рассчитали своих сил. Похмелье, конечно, было жестоким, но план напоить примерную отличницу и, вероятно, изнасиловать её по полной программе — тут же в туалете клуба — всей компанией, по очереди и во все дыры, с треском провалился. Короче, это была фиаско, мои котаны. Она танцевала, танцевала и не думала вообще ни о чём. В какой-то момент троица переместилась в вип-комнату. Как выяснилось позднее, это был очередной подарок-сюрприз от Партагаза, но не будем забегать вперёд и насладимся происходящим. В программе вечера значился стриптиз. Мужской, естественно. Здесь собрались дамы вполне себе консервативных взглядов, в этом плане. Шляпу, можешь, как говорится, не снимать. Но именно от форменной чёрной кепи с имперской эмблемой и избавился танцор в самом начале, представляя на обозрение взыскательной публике седые завитки волос, серебристо-белые, которые так и хочется накрутить на палец, хотя бы на пол оборота, раз больше всё равно не хватит. В полумраке комнаты не очень-то заметны морщины, но они есть. Она сама видела у оригинала. Директору Креннику очень шли линии, оставленные временем. Не очень понятно было отчего танцор играет эту роль, загримировавшись директором. Хм, возможно, учитывая репутацию Кренника как любимца женщин (и не только), вероятно есть спрос на подобные подделки. Если уж отдаться настоящему не получилось. Хотя, конечно, странно, учитывая любвеобильность директора, это не должно составлять особой проблемы. Надо только попасться ему на глаза в подходящий момент и не быть уж особо страшненькой… Дедра не считала себя особенной красоткой, но цену себе знала. Не вздыхала как неопытная дурочка, одурманенная Орсоном Кренником с первого взгляда. Но… даже она не могла не отметить, занятая, безусловно, в первую очередь мыслями о работе, очарования директора. План относительно Гормана возник сам собой, был очевиден, по крайней мере если не для других, то для самой Дедры. А директор Кренник был ещё большей дивой, нежели Партагаз на своих планерках с лекциями на тему «мы – лекарство для душ человеческих». Танцор стягивал перчатки, нарочито медленно, палец за пальцем, сначала коснувшись большим пальцем своей губы и чуть оттянул её вниз. Дедра с удивлением обнаружила, что истерично визжит словно в первый раз влюбленная девочка-подросток не Эсме, а она сама. Видимо, сказывалось накопившееся нервное напряжение последних нескольких дней, недель, месяцев… страшно подумать даже, лет? Оставалось надеяться, что пьяные вдрызг подружки завтра ничего из происходящего не вспомнят. Хотелось бы не иметь возможности вспомнить и самой. Куда-то в сторону полетел плащ. Нет, ну точно поддельный директор! Настоящий столь неряшливо с любимым предметом своего гардероба не поступил бы ни за что на свете. Аккуратно бы повесил на специальную стойку, рукой разгладив образовавшиеся складки. А то и вовсе не стал бы снимать. Всё остальное, включая носки, снял бы, но не плащ. Вот такая вот странная фантазия возникла в её воспалённом алкоголем мозгу. Псевдо-директор пригласил Дедру на танец и теперь она могла рассмотреть его вблизи. Тушь добавляет ресницам длины и объёма, на веках тонкий слой фиолетово-розовых, как их там зовут? — теней. Служба не предполагала наличие макияжа, так что Дедра не сразу вспомнила правильное слово. Что-то ей подсказывало, что тушь и тени явный перебор даже для Кренника со всей его эксцентричностью и экстравагантностью. Он был красив, так сказать, от природы, не прибегая к столь уж явным уловкам, легко заметным.    Помады на губах не было. Это выяснилось чуть позже, на практике, когда дело дошло до поцелуя. Ев. Во множественном количестве. И не только в губы. Россыпью по всему телу. Однако мы забегаем вперед. Как в том анекдоте: не перескакивай! Дедра и якобы Кренник танцевали. Близко-близко, непозволительно, нарушая нормы этикета. — Ну ты даёшь, женщина, такое культурное понятие как «этикет» вспомнила, тая в руках стриптизёра! — воскликнул внутренний голос. А вот, кстати, хороший вопрос: есть ли что-нибудь на тему запрета эрекции во время танца в каком-нибудь своде правил поведения на балу в Императорском дворце, или просто, вообще, на мероприятиях, где танцуют. Должно быть. Точно, именно для этого и существует дистанция и запрет прижимать к себе партнершу. Чтобы она, партнерша то есть, не могла ощутить её, эрекцию партнёра, буде таковая возникнет. А смотреть вниз неприлично, пытаясь определить есть реакция или нет, а заодно оценить хотя бы примерно размер, надо смотреть партнёру в глаза. В этом конкретном случае, т.к. нормы приличий были нарушены, сознательно обоими участниками — мужчина крепко притянул Дедру к себе в самом начале, а та не сопротивлялась (кто же сопротивляется Орсону Креннику, пусть и поддельному?) — эрекция имела место быть. Надеюсь, ханжи бросили читать это повествование ещё в самом начале, поэтому позволим Дедре без лишних мук совести признаться: ей нравилось, когда у мужчин на неё стоял. Этакое свидетельство собственной привлекательности. Как гласит тост: чтобы стоял, и чтобы деньги были. Некоторые особо нежные натуры (как они умудрились оказаться на одном из междусобойчиков в кабинете Партагаза со своими воззрениями, до сих пор оставалось загадкой) просили: вот только давайте без пошлостей. Как можно догадаться, больше их не приглашали. А этот простой, незамысловатый, но такой жизненно-важный тост произносили из года в год, ибо со временем последнего становилось больше, но требовалось ещё, т.к., во-первых, с ростом доходов росли и аппетиты на траты, во-вторых, инфляцию никто не отменял. Что же касается первой части, то это тоже было важно. Естественно, и для женщин. Очень. Для некоторых даже не так критично, как деньги, удивительные экземпляры, кстати сказать. Редкие, вымирающий вид. В какой-то момент, Дедра пропустила, какой именно, оказалось, что они с Кренником, думая о котором ей надоело добавлять приставку «псевдо» и другие производные на тему его безусловной неоригинальности, остались одни. В этом приятном местечке, с широкой кроватью, которую предполагалось использовать по назначению. Он целовал её, жадно, неистово, не давая ни секунды опомниться и даже хотя бы начать думать о сопротивлении, не то, чтобы и вправду попытаться прекратить это приятное безобразие. Хотя бы начать сомневаться… Губы, шею. Задирал юбку, шаря по телу, отчаянно, так словно был на голодном эротическом пайке долгое время, хрипя своим голосом «хочу тебя» поразительно похоже на оригинал. Не чтобы она имела удовольствие вести беседы с директором Кренником, достаточно долгие и интимные, чтобы в ход пошёл этот его тон соблазнителя. Всего один короткий разговор, в самом-то деле. Исключительно по делу. Без малейшего признака эротизма с обоих сторон. Ему нужны были идеи. Она не хотела заниматься ещё и этой работой в добавок к Оси. Судя по короткой улыбке, начавшей формироваться на его губах, высказанная Дедрой идея пришлась ему по вкусу. И поскольку мнение она своё высказала, и говорить больше было не о чем, она поспешила распрощаться. Может быть, даже не очень вежливо и слишком поспешно.     — Подожди, подожди, — она услышала свой голос, какой-то чужой, не её. Слишком уж страстный. Слишком нетерпеливый, несмотря на содержание произносимых слов. На самом деле хочется обратного: не ждать, но перейти к более решительным действиям. Но не следует забывать о действительно важных вещах. — Сначала душ. — Я оближу тебя с ног до головы, — прохрипел он. — Вместо душа.  — Это отвратительно, — ответила она, с ужасном чувствуя, как от этих его слов… от одной только мысли о подобной грязной манипуляции — облизать её до того, как она примет душ — вытекающую из неё смазку. Обильно вытекающую. — Душ. И это не обсуждается. Он нехотя выпустил её из своих объятий. — Прошу сюда, — он показал, где находится душ. На это с разумной частью — она всегда принимала душ перед сексом и соответственно после, — было покончено. Кстати, в итоге стриптиза как такового и не было вовсе. Процесс снятие одежды был совершенно прозаичен и нисколько не походил на красивое действие, как предполагалась, что должно было быть. Китель был подозрительно похож на настоящий, со всеми положенными крючочками. Пояс с серебристой пряжкой. Брюки, не те, которые стриптизёры срывали одним резким движением, но вполне себе как обычно, расстегнув пуговицу, ширинку, спустив штанины вниз, присесть на табуреточку и стянуть одну за другой, предварительно сняв сапоги. Носки опять же, с этими забавными мини-подтяжками во избежание сползания вниз. Дедра тоже разделась. И они совершенно не эротично, а вот прямо, вполне себе прозаично, тщательно, с мылом и специальным гелем для интимной гигиены помыли все нужные места. И казалось бы, не столь нужные, уже заодно, ибо система человеческого тела такая, что всё взаимосвязано и расположено близко-близко. Наконец, они добрались до кровати. У Дедры не было возможности оценить по достоинству (и непосредственно само достоинство) оригинал, но даже она, далекая от светских сплетен, была в курсе репутации Орсона как умелого, неутомимо любовника, переспать с которым хотя бы один раз мечтает каждая женщина. Я уж молчу об особо впечатлительных особах мужского пола. Особах. Забавное слово. Особях? Копия… пародия. В общем, оценить на сколько подделка не дотягивала до оригинала не представлялось возможным. Что я могу вам сказать? Если это бледная тень директора… то «I will never live my bedroom». Я никогда больше не покину свою спальню, как пелось в одной известной песенке. Этот директор знал своё дело хорошо. Просто восхитительно, для начала сдержав своё обещание и, если не последовательно, сверху-вниз (снизу-вверх?), то в общей сложности за всю ночь облизал её всю своим шустрым, приятным на ощупь (ещё бы он был не приятен!) языком, особое внимание уделив самой чувствительной и главной в этом вопросе части женского тела. Эти пронзительно-голубые, невозможно-голубые, его глаза жадно смотрели на неё, пристроившись между разведённых в стороны ног, длинных, стройных, по которым скользили его большие ладони с обжигающими каждым касанием пальцами без перчаток, а затем губы, поцелуями. Обычно вся её настолько личная жизнь происходила в темноте. Выключенный свет всякий раз огорчал Сирила… она и сама толком не могла сказать, зачем именно она гасила свет, не идя на уступки даже в виде лёгкого полумрака. Она не стеснялась наготы, просто… Просто. Он, даже если и хотел при свете, то смирился. Сегодня был и без того странный вечер. Рука её было по привычке потянулась к выключателю, но на обычном месте, рядом с кроватью его не оказалось. Вполне закономерно, учитывая, что не в своей кровати она была сейчас. — Как выключить свет? — спросила она. — Я хотел бы видеть тебя, Дедра, — этот его голос. Бархатистый, и вместе с тем цепляет острыми нотками репейника. Возбуждает. Особенно, когда он произносит её имя. Добавляя самоуверенно. — И ты ведь тоже хочешь видеть меня. — Все хотят видеть голого Орсона Кренника, — произнесла пьяная-пьяная Дедра. — Но не ты? — задал он провокационный вопросы. — Почему же? И я тоже, — она признала своё поражение, не став строить из себя недотрогу. — Видите, директор, я больше в это не играю. Он улыбнулся. Смотря на неё своими голубыми, искрящимися каким-то невероятным светом звёзд, глазами. Она не выдержала первой: — Мы будем болтать или трахаться? Он резко притянул к себе её бедра, утопив между них своё лицо, решив, что разговоров достаточно. Окуная её в блаженство, ловко и со вкусом пробуя её на вкус, касаясь нежных, чувствительных губ, ощущая чуть солоноватый и вместе с тем ни с чем по-настоящему не сравнимый вкус женского секрета. Это был первый её оргазм в эту ночь. А потом второй, достичь которого была та ещё задачка, в особенности если уже накрыл первый, клиторальный. Вагинальный нередко ускользал от неё, как по статистике и от большого процента остальных женщин. Этот умелец не зря ел свой хлеб. Наверняка ещё и с маслом, да с чёрной икрой. С устрицами даже. Методично ударяя в нужном ритме, меняя последовательность движений. Складывая её практически пополам, так что пятки задевали ушли. Даже не вспомнить чьи именно. Невыносимая лёгкость бытия и правильного подхода. Резко, сильно, во всю внушительную длину. И вместе с тем, размеренно, в сводящем с ума ритме, заставляя её неистово, в желании большего, подмахивать бёдрами на встречу прекрасному. Она кончила второй раз под его хриплое «да детка, да!», такое затасканное и неоригинально пошлое, однако же эффект имел место быть. Голос, у него был умопомрачительным, кроме этого сильного, крепкого тела с лёгким загаром — страстным поцелуем зимнего солнца, в части лица, конечно же, да и если представить, если действительно настоящий. Зимние шапки гор за окном. Кренник, привыкший к пейзажу и не очень-то его замечающий, но не спроста выбравший именно это место. В том числе за свою живописность, любитель внешних эффектов. Театральных. Третий оргазм застал её врасплох. После небольшого перерыва на полежать, даже задремать немного, и снова быть разбуженной его требовательными поцелуями. В неположенном месте. Вот это вот «не туда» так и осталось не произнесённым вслух. Странное «не туда», которое почему-то было приятным… Её предыдущий опыт анального секса не удался. Ей не понравилось. Вообще. Ни в процессе, ни несколько дней после, когда неприятное ощущения продолжали её беспокоить. Она уже было засобиралась что-нибудь по этому поводу предпринять, как минимум спросить, не у старших (вертихвостка Эсме была моложе), но более опытных, в этом вопросе (точно она не знала, но с большой долей вероятности предполагала, что начальство трахало секретутку во все дыры) товарищей. Но неприятные ощущения на третий день после прошли и спрашивать не пришлось. Дедра решила больше с этим не экспериментировать. Когда она сообщила об этом своём решении Сирилу, тот не обиделся. И тут выяснилась страшная правда: ему и самому не очень понравилось. Тогда с чего же ты тогда вообще это предложил, мой дорогой? Друг посоветовал. Друга звали Лайнус Моск. Понятно. Не дружи с ним больше. Скорее всего Моск, либо неправильно инструктировал, либо Сирил нарушил технологию. Не исключено, что оба фактора вместе послужили причиной неудачи. Директор-очень-похож-на-оригинал Кренник знал, как надо. Правильно. И без боли. Перфекто. Идеально. До состояния массовой порнографической дешевки в виде фразы-ощущения: да, трахай меня в задницу! — повторяемое как на заевшей пластинке снова и снова.  В душ она шла пошатываясь. Точнее сделала попытку дойти самостоятельно. Неудачно. Он донёс её на руках, бережно отмыл во всех нужных местах. Не нужных, как выяснилось, всё равно нет. Все одинаково нужны и важны. Затем несколько часов некрепкого алкогольного сна. Завтра было жестоким. Пить! ПИТЬ! Минеральная вода была предусмотрительно поставлена на прикроватный столик. Налита. А ещё волшебная пилюля, если не до конца, то снявшая большую часть головной боли. Тело ломило страшно. После танцев и после акробатических упражнений в постели. Принятый с утра душ помог. Частично. Она вышла из душа, надев махровый халат, вытирая на ходу волосы полотенцем. Хотя логичнее было бы воспользоваться феном. Или хотя бы сделать это на месте, не так уж и трудно было стоять. Двигаться почему-то всё равно легче. Ан нет, ошибочное суждение. Дедра присела на край кровати, пол под ногами перестал вертеться. Орсон курил. Капельки воды то и дело соскальзывали с его мокрых после душа волос, вившихся мелкими серебристыми кольцами, невероятно красивыми. Вчерашний макияж был смыт. И казалось бы, она должна увидеть настоящее его лицо, без грима, нисколько не похожее на лицо директора Кренника. Но нет. Сейчас он выглядел как никогда настоящим. Прохрипел прокуренным голосом «доброе утро» и подмигнул. Совсем как тогда, на супер-секретном совещании. Дедра не верила своим глазам. Не может быть. Не может быть. Просто не может быть. — Блядь, — сорвалось против воли, само собой с её языка. Директор недовольно поморщился. — Ругаться тебе не идёт, Дедра, — с лукавой улыбкой, не всерьёз, сказал он. — Извините, директор, сэр, — поспешно проговорила она. — Вы…? Вопросительная интонация говорила сама за себя. — Настоящий? — он протянул ей сигарету, она отказалась. Он снова затянулся сигаретой. — Самый-самый настоящий. Единственный и неповторимый. — Но почему? Он хотел было пошутить на тему: вот видишь, Дедра, насколько плохи дела с бюджетом, приходится подрабатывать — но не стал. Судя по всему, она и так испытывает трудности с ориентацией в происходящем, не будем жестоки и не будем вовлекать её в дела, Дедру не касающиеся. Он уверен, что своих у неё и так по горло. — Вот что я тебе скажу, радость моя, никогда не играй с Лио в сабакк. Я вот каждый раз говорю себе, что не буду и каждый раз этот шельмец меня уговаривает на партию. В общем, странные, конечно, у босса твоего желания, ты лучше сама у него спроси, почему и зачем, — Кренник усмехнулся. — Хотя, не без приятности, так сказать. Он игриво подмигнул ей, и она растаяла. Мгновенно. Закусив губу, чтобы опять не ляпнуть какое-нибудь матерное слово, как нельзя лучше отражающее сложившуюся ситуацию. Было не неловко, но странно. Дедре, конечно же. Креннику не привыкать, к похмельным утрам после очень насыщенной ночи — это, так сказать, повседневное его состояние. Сейчас куда реже, чем во времена бурного студенчества, но всё равно в порядке вещей. Хотя и придётся жить сегодня на литрах кафа и стимуляторах.  — Мне понравилось, директор, — призналась она, просто и без затей. — Я знаю, — самоуверенно заявил он.   — Хочу ещё, — она не была пьяна, чтобы списать подобную дерзость на алкоголь, но это была кристально-ясная честность похмелья, в которую наступала вторая фаза осознания простых вселенских истин, не так грустно, как бывает, когда перепьешь, но просто смиряясь с положением вещей как они есть на текущий момент времени и обстоятельств. Без каких-либо угрызений совести на тему как могло бы быть, сложись звёзды иначе. — Конечно хочешь, — он докурил, убивая сигарету в пепельнице, развязывая полотенце на своих бедрах. Дедра между тем симметрично развязала пояс, снимая халат, такой лишний и ненужный сейчас. — Весь твой. Соси, прелесть. И если свет она зачем-то выключала, то вот эта вот часть никогда не вызывала в ней отвращения. Она всегда даже поражалась, когда ненароком оказывалось, что кто-то не любит делать минет. Ну как можно это не любить? Ну, серьёзно, ну чё вы? Она обожала. Это же… Власть. Абсолютная власть над мужчиной. Сжать ладонью, пройтись вверх-вниз, ощущая восторг от того, как член оживает от этих простых манипуляций, становится твёрдым, наливаясь кровью. Коснуться губами, взять в рот, сначала не глубоко, а затем всё глубже и глубже, задерживаясь на самой глубине так долго, как только позволяет дыхание и даже дольше, нервно содрогаясь всем телом от нехватки воздуха, но подчиняясь сильной хватке мужских рук на своей голове. Ощутить сладость выступившей влаги предэякулята, кончиком языка невесомо коснуться выступившего кончика головки, которая с каждым движением показывается из-под крайней плоти всё больше и больше, наконец, полностью оказавшись снаружи. Победа. И лизать, лизать, лизать… По временам снимая с языка короткие жесткие волосы, не выдержавшие напора страсти. И ощутить во рту сперму.   Это было волшебно. Всякий раз.                Что же касается остальных участников мероприятия, то, подозреваю, что читателю будет не так интересно узнать, что же случилось с ними, но для полноты картины всё же расскажем. Эдит провела прекрасную ночь с одним из официантов, услуги которого также были оплачены за счет как никогда в этот раз щедрого майора. Гранди забрал Лагрет, а бренное тело Эсме унёс водитель, перекинув её через плечо, для успокоения хлопнув ладонью по заднице, отчаянно пытаясь растянуть вниз на побольше ткань короткого платья, чтобы хоть как-то прикрыть… оказалось, что Эсме успела-таки где-то потерять свои трусики. В ходе проведённого, в связи с этим обстоятельством расследования, означенный предмет нижнего белья был найден в кармане брюк директора Кренника. Честно говоря, Орсон и сам не был уверен, как они там оказались, мог достоверно только утверждать, что в ту ночь трахал только Дедру и никого больше. Что, собственно говоря, очень расстроило Эсме. Как и тот факт, что полковник Юларен тоже был для неё в ту ночь вне зоны доступа, укатив с мужиками на какую-то там охоту. Пьяная Эсме не могла толком вспомнить, на кого охотились в этот раз: на какое-нибудь несчастное животное (чего она не одобряла), либо на повстанцев (всех расстрелять!). В общем, почетная обязанность довести Эсме до дому выпала Клорису. — А я тоже хочу директора! — пьяно заявляла она. Увы, сегодня, судьба была с ней сурова и директора ей не полагалось. — Поставь меня… обратно. Куда ты меня тащещь? Тащишь-шшшш-ььььь… — её сотряс приступ истеричного смеха. — Несёшь, короче. — Домой. — Не хочу домой. — Надо. — Не надо. Не содержательный разговор как-то сам собой перетёк в другую плоскость. Клорис открыл дверцу и теперь пытался поместить в лимузин вяло сопротивляющуюся пассажирку. В итоге тело удалось, наконец, уложить. — Только не в машине, пожалуйста, — проговорила она, не логично обнимая водителя за шею, притягивая к себе. Целуя, смазано-пьяно, рвано, пачкая своей красной помадой.  Вот если не директор и не полковник, то и Клорис сойдёт. В конце-то концов. Был ещё, правда, Партагаз, но о своём непосредственном начальнике Эсме в этот момент напрочь забыла. Нарочно. Так сказать, на зло. Вот, потому что не надо, везде свою «звезду» по имена Дедра пихать. И вообще, совсем Лио от рук отбился, не слушается, зараза такая… — Предпочитаю в постели, — согласился он, найдя в себе силы, прежде всего морального свойства, чтобы отцепить от себя женщину. — Тогда ко мне, — произнесла она, зевая. — Заодно проверю, как там всё. У себя дома Эсме бывала очень редко, время от времени, заглядывая, проверить, как там всё, обитая на работе, между кабинетами майора и полковника, а также их квартирами. Она заснула. Клорис хотел было даже поступить по-джентельменски, снять туфли, снять платье, уложить в кровать и больше этого, что называется, пальцем не тронуть, но оказавшись в кровати, она протянула к нему руку, не в силах поднять вторую, призывно поманив к себе, называя по имени. Эксмар. Он остался. Все они как-то пережили следующий день. Точнее те несколько часов, которые ещё оставались до назначенной на вечер церемонии бракосочетания. Жених стоял у алтаря, держась на ударной дозе стимулирующих препаратов, также знатно погуляв вчера на своей холостятской вечеринке, решив, что решительно забудет ту проститутку, с которой он переспал, потому что всё равно не считается. Моск так сказал, и он решил довериться в этом вопросе своему другу, как и во многих других. Советы иногда оказывались дельными. Про Ферикс вспоминать мы не будем. Гости ждали. Пившие вчера персонажи лакали каф литрами. Дедра стояла перед зеркалом и сомневалась в необходимости предстоящего мероприятия. — Вы выгладите просто замечательно, Дедра, — сказал Партагаз, пользуясь правом практически посажённого отца смотреть на невесту до её выхода на красную дорожку. Не платье, но костюм цвета слоновой кости был на ней. С перламутровыми пуговицами и расклешённой юбкой. Наряд, который не будет бесполезно висеть в шкафу, но который можно при случае надеть ещё раз, например, в воскресенье, чтобы прогуляться по парку… она и сама толком не помнила, когда в последний раз, во-первых, брала выходной, во-вторых, гуляла в этот свой выходной в парке. Но идея была такая. Вычурные тяжелые кринолины смотрелись на ней а-ля «баба на чайник». Да и более элегантные, без всяких рюшичек-бантиков модели простого кроя с прямым силуэтом тоже не располагали к тому, чтобы их выбрать. Одно парадно-выходное вечернее платье у неё уже имеется и этого вполне достаточно. Казалось, что она так ничего и не выберет, когда наконец консультант принёс этот костюм. Он был идеален. И был нереально догорим. Настолько, что у Эсме, отправленной по магазинам вместе с Дедрой и потягивающей предложенное потенциальным покупателям шампанское, что называется, глаза на лоб полезли от астрономической суммы ценника. Ро мгновенно протрезвела. Миро легкомысленно решила, что хочет именно это платье. Если не оно, то она придёт на свадьбу в своём мундире, даже не парадном, но повседневном. Эсме набрала Партагазу, обрисовала кратко situation и вынесла вердикт «берём», не без оснований полагая, что не видать ей в этом году тринадцатой зарплаты со всеми этими расходами на свадьбу… Платье, как и вся эта затея… с каждой секундой казались и Дедре пустой тратой денег. И времени. Не понятно вообще, зачем она на всё это согласилась? Зачем ответила «да» на вопрос Сирила. — Я не уверена, что хочу этого, сэр, — произнесла после небольшой паузы Дедра. — Ну что вы, что вы. Все невесты нервничают в день своей свадьбы, Дедра. Вдохните. Выдохните. Подумайте, что для вас действительно важно. Добрый дядюшка Партагаз. Обычный предсвадебный мандраж последней секунды. Она взяла себя в руки, а в руки вязала небольшой свадебный букет и наконец, вышла к гостям, которые уже потихоньку начинали скучать, нетерпеливо спрашивая соседей: ну что так долго? Всем хотелось поскорее перейти к части с банкетом.    Заиграл банально-пошлый, положенный в такие моменты, свадебный марш. Дедра сделала пару шагов на встречу своей судьбе, Сирил сиял от счастья, стоявший рядом с ним Моск предвкушал, как трахнет подружку невесту на правах друга жениха. «Что я делаю со своей жизнью?» — подумала Дедра; мгновенно решая, что явно что-то не то, посему резко разворачиваясь, она ушла, стремительно скрываясь в умчавшемся прочь лимизуне. Куривший до этого водитель, предусмотрительно открыл для сбегающей невесты дверцу, быстро оказался на переднем сиденье и спросил «куда?». — Понятия не имею, — честно ответила Дедра. – Куда-нибудь подальше отсюда. Водитель всё понял и рванул в небо столицы. Сирил не имел и пол шанса, чтобы догнать её. Общественность поохала, поахала, пошумела, да успокоилась, перейдя в ресторан. Деньги уплачены, так что давайте жрать и пить, дамы и господа, не пропадать же добру, в самом деле. Львиную долю гостей составили сотрудники Бюро, а этим, собственно, всё равно есть повод или нет. Точнее так: нет повода не выпить. И потанцевать, раз пошла такая пьянка. Сирил в итоге грустно напивался за барной стойкой, за которой обычно проводил праздник Лонни, но только не сегодня, в кои-то веки Янг почти ничего не пил, так вяло потягивал бокальчик шампанского, находясь в компании своей законной, горячо любимой (вот сейчас искренне, без капли сарказма) супруги, смотря на неё тёплым, влюблённым взглядом. Рядом с другом грустил Лайнус, главным образом по причине того, что в связи с несостоявшимся мероприятием он не имел никаких шансов трахнуть подружку невесты, в качестве которой выступала Эсме, в какой-то момент всё же нарисовавшаяся рядом, поязвить и насыпать соль на рану: — А я знаю, почему она сбежала, — пьяно решила она поделиться вселенской истиной с брошенным женихом. — Потому что после Херр Офицера другие Херры уже не катят. Она рассмеялась своей пьяной шутке, но заметьте, соблюла военную тайну, не называя ни имени, ни фамилии, ни хотя бы звания Кренника. — Поверьте мне, я лично проверяла, — добавила она, со знанием дела. — Куколка, а спорим я круче этого Херр Офицера, — это был шанс, который Моск упустить, конечно же не мог.     Она смерила его с ног до головы и обратно, взвешивая все шансы. Все за и против. Все варианты. Голубоглазый блондин. Это всегда сражало её наповал. В дорогом костюме, пусть и взятом, скорее всего, на прокат. И чем чёрт не шутит, если бы не коснувшийся её обнажённого плеча Лагрет, шепнувший ей что-то на ухо. — Мальчики, я вынуждена вас оставить. Партагаз меня хочет, — она залихватски спрыгнула с барного стула, на котором до этого сидела, и даже обошлось без помощи капитана, который лично сопроводил ей по дороге до майора. Идти, конечно было не далеко, но в таком состоянии она легком могла свернуть куда-нибудь не туда, заблудившись среди танцующих. Народ довольно быстро дошёл до кондиции, заполняя собой танцпол. Быстрые танцы, затем медлячок для страждущих пообниматься парочек, которые ещё не утолили свою жадность на пожрать, поэтому пока не собирались покидать мероприятие, но чуть-чуть эротизма можно было бы и добавить. Партагаз нежно прижимал к себе Эсме, одетую по случаю приличного мероприятия в длинное вечернее платье, впрочем, с вырезом «аж-до-сих-пор» и глубоким декольте, ничего не говоря на ушко, исключительно потому, что всё-то между ними давным-давно было сказано и остаётся только понимание друг друга без слов. Предвкушение того, что случится после праздника. Мягко тлеющее в обоих желание раствориться друг в друге в комфортных условиях, на мягкой кровати с ортопедическим матрасом, чтобы потом и уснуть было удобно.    Хёрт стоически отрабатывал свою премию, развлекая Эдит Карн, которая сначала было положила глаз на майора, но потом приняла во внимания обстоятельство наличия у Партагаза молоденькой спутницы и, что немаловажно, проявленную (не добровольно, но в приказном порядке) инициативу в свою сторону со стороны лейтенанта Хёрта. Будем честны, последний Эдит нравился больше, чем майор. Ибо, младший лейтенант, мальчик молодой, все хотят потанцевать с тобой. В общем и целом, страдал только Сирил. Моск в какой-то момент друга-таки бросил, заметив доступную скучающую в сторонке девицу, бросающую на него призывные взгляды. Кто-то напился до нужной кондиции. Сирил извини, сказал Моск, и пошёл устраивать свою личную жизнь на сегодняшний вечер. Лимузин тем временем остановился перед одним из фешенебельных отелей столицы. Водитель открыл дверцу, помогая невесте выбраться из машины. К слову сказать, сняв форменную кепи, превратившись как-то сразу в элегантного столичного денди. Впрочем, Кренник всегда умудрялся выглядеть с иголочки, чтобы на нём не было надето.   — Вы опять проиграли Лио? — спросила Дедра, не веря своим глазам и своей удаче. — Нет, прелесть моя. Этот раунд за мой счёт. Откровенно говоря, ему было просто некогда искать себе новое развлечение, на оставшиеся на сегодня в его распоряжении часы в столице. Пока дозвонишься до кого-нибудь из списка почти постоянных любовниц — не каждая могла сорваться вот так, в моменте, на пару часов, без предварительной договорённости. Искать новую любительницу приключений по злачным местам верхних уровней тоже нет времени. Это же надо знакомиться, очаровывать… можно, конечно, заглянуть в специальное заведение, где особых прелюдий не требовалось. Но он подумал и решил, что хочет собрать Бинго – трахнуть это блондиночку в как можно большем количестве поз. Так что все звёзды сошлись, что называется. Номер для новобрачных. Милая девушка за стойкой ресепшен поздравила их, пожелав семейного счастья. «Ты же невеста, Дедра, всё-таки. Сбежавшая, но это не важно. Это очень даже хорошо, что сбежавшая». Этот его шепот… сводит с ума. Поставить цветы в вазу, потом их не забыть. — У меня не так уж много времени сегодня, поэтому пропустим часть с разговорами, — произнёс он, развязывая галстук-бабочку. — Возражений нет, — она принялась расстегивать перламутровые пуговицы своего пиджака. Это было волшебное «не так уж и много времени» на двоих, после которого у Дедры ужасно болели мышцы ног, ещё не отошедшие от ночи после девичника, а тут опять пришлось физически поактивничать. Тем более, что это была её очередь быть сверху. Стараться изо всех сил ублажить его. И она была только за. Потому что, когда ещё выпадет такая возможность, оседлать директора Кренника? Надо пользоваться моментом. А когда остатки эйфории схлынули (директор улетел по свои делам, Дедра вернулась в свою квартиру), оказалось, что надо искать нового дурачка, которого можно было бы отправить на Горман. Вместо Сирила. Собственно говоря, вот мы с вами и добрались до второй, неизмеримо более серьёзной, чем первая, проблемы Дедры. Как теперь проворачивать операцию на Гормане?