Ты мой бог 5

Глава 18 ч5 Рене сидела на нём верхом, всё ещё не размыкая соединения, его коннектор внутри неё мягко пульсировал, как второе сердце, а её стенки лениво сжимались вокруг него в остаточных спазмах. Корпус был горячий, а вентиляция шипиела тихо, почти ласково. Она опиралась ладонями на его нагрудную пластину, пальцы чуть подрагивали, оптика приглушилась и смотрела куда-то в сторону. Молчание затянулось. Ее человеческий разум, который совсем не отключился вместе с прошлым телом, включил свою любимую пластинку. «Блин… и что теперь?» Она моргнула оптикой, будто пытаясь перезагрузить мысль. «Мы только что… это было… фантастика! Нет, правда… я чуть не сгорела, искра чуть не вылетела через все зазоры. Но… это же секс. Первый раз в этом теле. С ним. С Родсидером. С тем самым Родсидером, который меня бесил своей опекой, который вечно лез «Рене, осторожно», «Рене, не лезь туда», «Рене, давай я прикрою». И я орала на него, что он мне не папочка, что я сама справлюсь, что он достал своей заботой…» Пальцы на его броне невольно сжались сильнее. «А теперь я сижу на нём. Внутри меня его… шип. Коннектор. Как там он сказал – связь искр. И он только что шептал «я люблю тебя», пока мы оба кончали. И я… ответила. Тихо, но ответила. «Я тоже люблю тебя». Черт! Рене, ты серьёзно? Ты же буквально вчера была человеком. Копом. С пистолетом, с кофе в термосе, и с кучей комплексов. А теперь ты – чёрная броня с хромированными вставками, искра вместо сердца, тело, которое может разогнаться до звуковой и разнести стену одним ударом. И ты сидишь тут и думаешь: «А вдруг он передумает?»» Она шумно прогнала воздух через вентиляцию. «А вдруг это был просто… всплеск? Адреналин после моего воскрешения? Он же ждал меня в стазисе, сказал признание, когда думал, что я не слышу. А теперь я живая, я здесь, я трахнулась с ним как ненормальная, и… что дальше? Мы теперь пара? Официально? Или это как у людей – «ну было круто, давай не будем усложнять»?» Рене чуть поёрзала, чувствуя, его внутри, и от этого по спине пробежал новый приятный разряд. Но паника не уходила. «Нам надо всем сказать? Типа выйти в общий канал и объявить: «Эй, народ, мы теперь вместе»? Или это будет выглядеть тупо? «О, смотрите, Рене только проснулась и сразу на Родсидера запрыгнула». Ох Оззи!, а если все начнут подкалывать? Нокаут точно будет ржать до упаду. Шарлотта скажет что-то милое и доброе, от чего станет ещё хуже. А Оптимус Прайм?… Оптимус просто посмотрит этим своим мудрым взглядом и скажет «это естественно», и я сгорю от стыда прямо на месте.» Она опустила оптику ниже и уставилась на место, где соединялись их корпуса. Чёрная броня её бёдер с хромированными полосами красиво обхватывала его серебристые пластины. Красиво. Слишком красиво. Как будто они всегда были предназначены друг для друга. «А если он передумает? Если проснётся и поймёт, что я теперь… слишком большая? Слишком сильная. Слишком опасная. Слишком… не та Рене, которую он знал, которая ругалась, курила, ела бургеры и материлась в пробках. А сейчас – новая. С искрой, с телом, которое реагирует на него в сто раз острее, чем человеческое когда-либо могло. А вдруг ему это станет в тягость? Вдруг он захочет кого-то… проще?» Искра сжалась так, что по всем каналам пробежал холодный импульс. «Черт! , Рене, прекрати. Ты же не человек больше. У трансформеров, всё по-другому. Он сказал – искра либо горит вместе, либо нет. Но… я-то всё ещё думаю по-человечески. Я боюсь. Я боюсь, что это кончится. Что он уйдёт. Что я опять останусь одна. Что всё это – просто иллюзия после смерти и воскрешения.» Она медленно подняла взгляд на его лицевую пластину. Родсидер лежал под ней, приглушив оптику и не двигался, а просто ждал. Как и всегда. Рене провентилировала и наконец тихим дрожащим голосом выдавила: – Родсидер… Он чуть приподнял голову, и визор мягко засветился. – М? Она замялась. Пальцы на его броне нервно погладили стык пластины. – А… что теперь? – выдохнула она. – Мы… это… серьёзно? Или… ну… было круто, и всё? Нам надо… объявлять? Или… блин! Я не знаю, как это у вас работает. У людей после такого обычно начинается бардак в голове. Типа «а вдруг он меня бросит», «а вдруг это ошибка», «а вдруг все узнают и будут ржать». И я… я сейчас вот это всё думаю. Хотя я уже не человек. Но думаю. Как дура. Родсидер секунду молчал. Потом его манипуляторы медленно и очень нежно легли ей на бёдра, чтобы она почувствовала: он здесь. – Рене, – голос у него вышел низкий, чуть хриплый после всего. – Ты думаешь, что я сейчас встану и скажу «ну спасибо, было прикольно, пока»? После того, как я ждал тебя месяцами? После того, как чуть не сдох, когда ты умерла? После того, как ты вернулась и вцепилась в меня так, будто я единственное, что у тебя осталось? Он провёл большим пальцем по хромированной вставке на её бедре. – У нас искра не врёт. Моя горит с тобой. Твоя – со мной. Это не «было круто». Это «будет всегда». Хочешь – скажем всем. Хочешь,я приклею на твою броню стикер “Собственность Родсидера” Хочешь, будем просто вместе, без объявлений и стикеров на броне. Но я не передумаю. Я слишком долго тебя ждал, чтобы теперь свалить из-за того, что ты стала сильнее, круче и красивее, чем была. Рене шумно выдохнула. – Я боюсь, – призналась она совсем тихо. – Что это слишком хорошо. Что кончится. Родсидер притянул её ближе, так что их шлемы соприкоснулись. – Тогда бойся вместе со мной. Потому что я тоже боюсь. Боюсь, что ты одумаешься и поймёшь, что я просто гонщик с дурацкими шутками. А ты теперь… всё. Но я не отпущу. Пока ты сама не скажешь «уйди». Она уткнулась лбом в его висок. Долго молчала. А потом прошептала: – Тогда… не уходи. Никогда. – Не уйду, – ответил он просто. Её человеческая паника медленно, очень медленно, начинала таять. —----- Мегатрон стоял посреди своего зала. Его красная оптика полыхала, когти сжимались и разжимались, готовые разнести переборку одним ударом, а низкое рычание то и дело прорывалось сквозь зубы. – Прайм, фраг тебя дери, ответь! – рявкнул он в пустоту, уже в третий раз отправляя вызов. Комм Оптимуса упорно выдавал молчание. Ни координат, ни статуса. Просто тишина. Венера сидела на краю круглой красной кровати, закинув ногу на ногу, и лениво крутила в пальцах свой белоснежный локон. Она уже пять минут наблюдала за этим спектаклем и откровенно наслаждалась. – Ты психуешь, как старый реактор на перегрузке, – протянула она с лёгкой усмешкой. – Может, он просто… занят? – Занят?! – Мегатрон развернулся так резко, что его броня скрипнула. – Саундаейв только что прислал данные по новой экзопланете. Циклон-4. Атмосфера 78 % азот, 21 % кислород, температура в тропиках +28… +34, жидкая вода, магнитное поле, почти идеальная гравитация. Пригодна для жизни с минимальным киберформированием. А Прайм, отключил комм и куда-то свалил! Венера приподняла бровь. – Ты серьёзно думаешь, что он просто так исчез? Мы все знаем, куда он «свалил». И с кем. Мегатрон остановился, как будто его ударили. Красные щели оптики сузились. – Он занят в георазведке, а сам в это время наверняка… – он не договорил, только рыкнул и ударил кулаком по ближайшей консоли. Та жалобно пискнула. Венера тихо рассмеялась, спрыгнула с края и подошла ближе. Её ладонь легла ему на нагрудную пластину, прямо над искрой. – Завидуешь? – мурлыкнула она. – Или просто бесит, что твой вечный оппонент наконец-то научился отключать комм ради личного времени? Мегатрон накрыл её руку своей, но не оттолкнул. Вместо этого тихо прорычал: – Мне нужны его данные. Подтверждения: есть ли там разумная жизнь, следы технологий, энергон. Если планета чистая, мы можем начать киберформирование через месяц. Венера, это шанс на наш собственный дом. Наш с тобой! А Прайм, вместо того чтобы быть на месте, где-то траха… – он осёкся, увидев, как Венера подняла бровь ещё выше. – …трахается с Ноей, – закончила она за него с ехидной улыбкой. – Скажи это вслух, тиран. Мир не рухнет. Мегатрон отвернулся, но пальцы на её руке сжались чуть сильнее. – Я не завидую, – буркнул он. – Я просто хочу, чтобы он пришёл на совещание. А не бегал за своей искрой по всему городу. Венера встала на цыпочки и легко чмокнула его в нижнюю часть шлема. – Тогда давай я побуду вместо него. А ты пока подумай, как будешь его потом морально уничтожать за это. Мегатрон наконец-то тяжело выдохнул, длинно, почти по-человечески. – Ладно. Но если он не появится через час, я лично найду его и заставлю рассказыаать про эту чёртову планету с Ноей на коннекторе. Венера рассмеялась уже в голос. – О, это будет зрелище. Я даже билеты куплю. Она развернулась к выходу, но на пороге оглянулась через плечо: – А пока… может, ты всё-таки успокоишься и расскажешь мне, что там с этой Циклон-4? Я тоже хочу знать, про новый потенциальный дом. Мегатрон посмотрел на неё долгим взглядом, потом медленно кивнул. Рычание в голосе почти исчезло. – Ладно. Садись. Я расскажу, что уже есть. А Прайма… мы потом разберёмся. Он сел в красное кресло, потянул Венеру к себе на колени и включил голографический экран с первыми снимками новой планеты — зелёные леса, синие океаны, белые облака. Циклон-4 ждала. --- Войдшифт без брони лежал на ремонтной платформе. Обнажённая протоформа блестела тусклым металлом в свете диагностических ламп. Энергонные магистрали пульсировали голубоватым, открытые приводы мерно гудели, а камера искры, отбивала слабый, неровный ритм. Когда-то он был солдатом. Потом грудой ржавого металла на земной свалке. Сейчас вновь живой. Почти. Найджел обошёл платформу, сверяясь с голографической схемой. — Процессор обновлён, магистрали заменены, броня перекована, — бормотал он, отмечая галочки на виртуальном списке. — Я усилил корпус, добавил два дополнительных энергоблока. И главное… — он остановился напротив головы десептикона. — Трансформация. Теперь ты двухрежимник. Наземный и летающий, для скорости и манёвра. Войдшифт приподнял голову. Оптика вспыхнула ярче. — Я смогу летать? — его голос вышел хриплый и сбитый, словно он пробовал говорить впервые за десятилетия. — Сможешь, — кивнул Найджел. — Но это не всё. Он вернулся к пульту, активировал последнюю фазу сборки. Манипуляторы задвигались быстрее, устанавливая бронепластины на место, закрывая магистрали, пряча искру за усиленной защитой. Войдшифт не дёргался. Только оптика следила за каждым движением. — Вооружение, — Найджел подошёл к стеллажу. — Два ионных бластера в предплечьях, плазменная пушка в плече, и… — он достал небольшую, но смертоносную конструкцию. —. Мономолекулярные когти с автозаточкой. Он установил их на место. Войдшифт медленно поднял манипулятор, сжал и разжал когти, наблюдая как те сверкнули в ровном свете полифото. — Хорошо, — прохпипел он. — А теперь последнее, — Найджел снова вернулся к пульту и активировал интерфейс процессора. — Программа самоуничтожения. Войдшифт замер. Оптика сузилась. — Зачем? — На случай предательства, — пояснил Найджел тоном, не терпящим возражений. — Я не хочу, чтобы ты пришёл ко мне если Мегатрон и Прайм поймают тебя и объяснят, как плохо быть плохим парнем. Если решишь сдать меня, твоя искра погаснет быстрее, чем ты успеешь открыть рот. Войдшифт сжал когти в кулак. — Я не предам, — сказал он глухо. — Я знаю, — Найджел улыбнулся. — Но так спокойнее. Он активировал прошивку. Интерфейс мигнул зелёным, подтверждая установку. Войдшифт дёрнулся, его оптика на миг погасла, потом зажглась снова ещё ярче и жёстче. — Готово, — Найджел отключил пульт и отошёл, любуясь результатом. Десептикон на платформе больше не был грудой металла. Он был оружием. Чёрная броня с багровыми прожилками, острые линии, тяжёлые плечи, мощные ноги. В груди билась искра, в процессоре, программы боя, уклонения, уничтожения. Войдшифт медленно поднялся и встал на ноги, разглядывая свои когти, предплечья с ионными бластерами, и грудь, где сквозь броню слышалась пульсация искры. — Мегатрон, — прошептал он. И это прозвучало как приговор. — Что Мегатрон? — спросил Найджел, хотя ответ знал заранее. — Он предал дело десептиконов. — Войдшифт поднял оптику. В ней горел тот самый огонь, который сжигал дотла всё самое лучшее в искрах. — Он ушёл, когда мы проигрывали. Оставил нас. Меня. Добивать врага. А сам сбежал строить новую жизнь! — Да, — кивнул Найджел. — Я знаю. Я видел его. Войдшифт сжал когти так, что из стыков брони послышался скрип. — Я хочу, чтобы он заплатил, — сказал он. — Я хочу мести. Найджел улыбнулся. — Это предсказуемо. Я дал тебе всё, что мог. Оружие, броню, скорость, два режима. И программу, которая убьёт тебя, если ты решишь, что я тебе больше не нужен. — Он помолчал. — Твоя вендетта очень хорошо вписывается в мой план. Считай это своим первым заданием. Но если ты не справишься, Мегатрон убьёт тебя. Если предашь, убью я. Войдшифт посмотрел на него. Долго. — Ты не веришь, что я смогу. — Я думаю, стоит попробовать, тем более данные с твоих сенсоров будут очень кстати для анализа и выявления уязвимостей— ответил Найджел. — А если сможешь, мне же лучше. Мегатрон исчезнет, Прайм ослабнет, Содружество останется без главы разведки флота. А если нет… — он пожал плечами. — Мне не жалко. Войдшифт медленно кивнул. — Координаты? — Загрузил в навигатор. Я открою тебе личную червоточину на Элланум. И помни, я вижу и слышу то же что и ты. Войдшифт трансформировался в низкий, стремительный, чёрный гиперкар и проверил системы. Найджел активировал портал. — Удачи, — сказал он. — Если выживешь, я тебя верну. Войдшифт взревел двигателем и рванул в червоточину, по другую сторону которой виднелся участок залитой лунным светом междугородней трассы Дрим-Сити. Портал схлопнулся.