Super star

«Радио устарело и вы вместе с ним». «Людей сейчас чарует видеоформат, и.. Похоже знаменитая радиостудия "Свобода Америки" скоро канет в небытие!» Слыша эти слова от телеведущей, Винсенты Уиттман, во время вечерней телепередачи и интервью, Фавн на 99,9 процентов был не согласен, но допускал существование одного процента: всё-таки без исключений практически никогда невозможно обойтись. Тем более, если это самое исключение является источником удовольствия. Грязного и сладостного. Он стоял на коленях перед телевидением прямо сейчас, временно признавая поражение, ведь когда оно падает вместе с тобой, можно сделать и нечто похуже. Гораздо похуже. Мужчина провел языком по низу живота, подушечками пальцев надавил на бедра через черную облегающую юбку, а ушами уловил тихий выдох и, наконец, поднял глаза, встречаясь с двумя горящими словно самоцветы гетерохромными: внешность их владелицы заметно испортилась; черные завитые локоны волос, освещенные справа солнечным светом из высокого прямоугольного окна, вбитого в бледно-голубого цвета стены; растрепались, но не прилипли к коже вспотевшего лица, помада размазалась по подбородку, а руки напряженно, до побеления костяшек сжали края дубового стола, расположенного на левой стороне студийного кабинета подле серых шкафов для одежды, документами и статьями. Они выступили вдвоем в эфире несколько минут назад не без язвительных комментариев в сторону друг друга: на публике и в рабочем коллективе коллег нужно было держать образ. И они это выполняли блестяще, с присущим им профессионализмом, ведь люди каждый раз с горящими глазами, бросив свои дела, садились у телевизора смотреть их совместный эфир или записанные по отдельности по радио или на шоу «Будни с Винсентой», чтобы насладиться переданной атмосферой. Сильной динамикой. — Как всегда нетерпеливая. Женщина мелодично замычала, подразумевая отрицательный ответ, и усмехнулась. — Это ты слишком медленный. — Аластор хитро сощурил свои ореховые глаза и опустил руку ниже на упругую голень, обернутую в серый капрон, чтобы после резко вернуть ее на прежнее место, задрав юбку до молочной кожи подтянутого живота. Позади же, а, если конкретнее, то слева за дверью периодически раздавался цокот женских и мужских каблуков, тихие беседы о повседневном и работе, что малость подливало масла в огонь, ведь если их кто-то услышит, то будет несладко обоим, а еще больше Винсенте. Фавн, не отрывая взгляда от другого пронзительного и светящегося похотью, прикоснулся губами к паховой зоне через колготки, горячо выдыхая и не спеша приступать к самому главному: он внимательно наблюдал за реакцией, желая заполучить весь спектр эмоций оппонента. Винсента слегка нахмурилась, но никак не высказалась по этому поводу, решая держаться до конца, чем, собственно, и воспользовался мужчина: он начал водить пальцами по тому месту, где раньше касался губами, слегка надавливая на ощупь ближе к лобковой зоне. Сверху послышался нервный и тихий выдох, а сама телеведущая немного заерзала на месте от предвкушения точно волчица, увидевшая агнца; Аластор же, добравшись пальцами до пояса колготок, аккуратно подцепил тот и потянул вниз вместе с нижним черным, кружевным бельем, заставляя собраться лужей у обуви. Он придвинулся ближе, чтобы коснуться языком, коим обычно гипнотизировал слушателей радио, мокрых половых губ, едва заметно улыбаясь и оставляя повыше поцелуй на розовом бутоне клитора. Винсента села на край стола, порывисто и демонстративно раздвинув стройные ноги в черных туфлях шире, так будто стремилась показать ему новую телевизионную сенсацию. О, он захотел впитать ее глазами. Почти.

We are in deep black water

In the black, black water

We’re deep black water

In the black, black water

We’re deep black water

Он нарочито медленно провел языком назад-вперед, слизывая прозрачные соки, что отдавали солоноватым привкусом, перед тем как усилить натиск, сжимая зубами нежную плоть: брюнетка выпустила из грудной клетки воздух громче, нежели раннее и рефлекторно потянулась к кудрявым волосам мужчины, дабы требовательно погрузиться пальцами в их текстуру. Аластор невольно вспомнил ее выражение лица, когда Винсента говорила о прогнозе погоды, умело заменяя насущное беспокойство уютной атмосферой, созданной лишь одним голосом и способностью держать себя на публике. «—.. Добрый день, дорогие друзья! Сегодня погода обещает нас разочаровать: скоро вот-вот начнется дождь с ветром, который может испортить двухчасовую укладку! — Брюнетка, покачав головой, едва слышно озадаченно вздохнула и сделала короткую паузу. Спустя ровно две секунды ее глаза, некогда отягощенные грустью, вдруг приобретают звезды озарения, и она продолжает говорить так же уверенно как и прежде: —.. Сегодня придется обойтись без нее, но пучок может тоже украсить вас вместе со стойкой помадой от Revlon! — Лёгкий прищур и на красных губах расцветает снова приятная, вписывающаяся в обстановку улыбка. — И не забудьте одеться потеплее». Аластор всего на мгновение представил, как этот голос ломается от хрипа и стонов, становится нечётким с помехами.. из-за отсутствия сети. Его свободная рука стиснула бедро, оставляя белые вмятины и вызывая тихое шипение у хозяйки; а рот прикоснулся к «лакомству» сильнее, стараясь проникнуть глубже. Она откинула голову назад, заставляя волосы всколыхнуться, и поддалась навстречу, от чего мужчина коротко замычал, не прекращая собственных движений, становящихся с каждой секундой более интенсивными, звучными. — О да.. — Вырвалось из уст Винсенты едва слышно до того, как они оказались прикрыты тыльной стороной ладони. И Аластор ощутил это словосочетание в пульсации разгоряченного клитора; он снова ускорился, изредка дразняще, с чавкающим звуком присасываясь к чужим половым губам, и это казалось им обоим достаточно громким, оглушающим и... Возбуждающим. Он впился в чужие глаза собственными, горящими от желания, выжидая: и, спустя недолгие моменты громких, поверхностных вздохов, веки с черными ресницами опустились, брови сдвинулись к переносице, а тонкое тело покрылось судорогой приблизившегося оргазма. Аластор, слегка отстранившись, медленно облизнулся с хитрой улыбкой на губах для того, чтобы в следующую секунду резко наброситься на нее снова, заставляя задохнуться. Винсента ахнула от неожиданности и попыталась свести ноги вместе, но мужчина оказался настойчив и не обратил внимания на ее борьбу, начиная ввинчиваться внутрь влажного пылающего влагалища. Из чужих губ вырвался сдавленный стон, а тонкая рука, дрожа, дернула Аластора за волосы, вызывая у него хищный оскал: он с силой потянул женщину за худые бедра на себя, вынуждая ее, не удержавшую равновесие, громко упасть на спину, слегка прогнувшись в пояснице из-за висячего положения. Один из работников, (его приближение можно было понять по медленным шаркающим шагам), остановился возле двери и, кажется, прислушался, но через несколько мгновений уже возобновил шаги, заставляя напрягшуюся телеведущую расслабиться, а малость замедлившего темп Аластора снова возобновить движения. — Мистер Фавн..! — Сверху раздалось гневное ядовитое шипение, на которое мужчина ответил лишь темным взглядом и легким укусом. — Я тебя уничтожу..— Он коротко рассмеялся и, не доводя Винсенту до нового пика, отстранился, дабы наклониться к ней и, впервые за долгое время забыв про собственные правила этикета, поцеловать в губы; (всё-таки, такая грязь Аластору пришлась по нраву, тем более, что сейчас каждая минута на вес золота, и тратить время на очищение лица довольно не сообразительно). Она замычала, больно кусаясь и дернулась в сторону, то ли пытаясь увеличить дистанцию между ними, то ли, наоборот, пытаясь стать еще ближе, а затем, в итоге сдавшись, обвила его талию ногами. — А ты... этого, действительно хочешь, дорогуша? — Он, облизнувшись, правой рукой провел по ее раскрытой бледной ладони, слегка надавливая двумя бронзовыми пальцами на моментально выгнувшееся запястье с суетливыми синими линиями изогнутых вен, и поддался навстречу бедрами, отчего одежда неприятно прошлась по оголенной коже поднятых бедер. — Без радио не будет второго дыхания. — Переживу. — Женщина дьявольски ухмыльнулась, остро впившись в Аластора взглядом, который в свою очередь низко посмеялся, вытаскивая уже из расстегнутой ширинки брюк стоящий член. Он с придыханием провел по нему рукой, но внутрь женского тела не проник, ограничиваясь трением о верх пульсирующего лона: Винсента жалобно всхлипнула и задрожала, желая получить более тесный контакт, и резво толкнулась бедрами вперед, когда не получила его. Она раскрывалась перед Аластором не так, как на публике; все было иначе, все было искажено и вывернуто наизнанку порочной стороной. Он издал звук наподобие хмыка своими тонкими пересохшими губами, сдул влажную кудрявую прядь со лба и поднял взгляд на картину, висящую на стене: та изображала морской шторм и сопротивляющийся ему белый корабль с развивающимися из-за порывов ветра парусами, что особенно ярко сверкали масляными пятнами в свете небесных молний. Но среди всего этого выделялось вздыбленное черное море, стремившееся заглотить транспорт вместе с людьми на нем; а тот, будучи звездой среди его бескрайних бесконечно глубоких вод, все не хотел падать на самое дно и угасать. В голове мужчины, покрытой туманом, неожиданно промелькнула мысль, что он сейчас и есть эта самая черная вода, пытающаяся поглотить одинокую звезду. Фавн отодвинулся ровно настолько, чтобы снова проехаться членом прямо по влажной промежности телеведущей уже резче; и прерывисто вздохнул, шепча: — А я не был бы в этом так уверен, рано или поздно все оступаются. — Он медленно наклонился к Винсенте и улыбнулся, не отрывая от ее разноцветных глаз собственных. — И даже телевидение уйдет следом за радио.. Мы же связаны, верно? На мгновение женщина нахмурилась; ее обуял лёгкий страх, перед тем как она нашла в себе силы ухмыльнуться и вызывающе ответить на выдохе: — Да.. черта-с два. — Винсента надавила каблуками ему на поясницу и задвигалась самостоятельно, заметно увеличив темп. Аластор сжал зубы, продолжив толкаться вперёд. — Телевизор перестанет быть интересен людям только после того, как солнце перестанет освещать нашу планету.. — А ты? — Он хитро прищурился, — Когда ты перестанешь быть интересной? —... Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос, Аластор. — Мужчина улыбнулся, немо отвечая: «верно», и сжал кожу женских бедер сильнее, пока не довел себя до оргазма через несколько толчков. Он закрыл на мгновение глаза, слыша, как стук сердца вместе с напрочь сбитым дыханием отдается в ушах,а тело под ним трепещет, разрываясь приглушенными стонами и мычанием. Сейчас никакого шоу не было уже давно — они остались только вдвоем, избавившись от масок и ролей.