Мороженое на троих.

Мороженого в стаканчике оставалось всего на пару ложек. Сакура задумчиво облизнула ложечку и с лёгким разочарованием причмокнула. Мороженое с соленой карамелью, которое она хранила на случай грусти, кончилось быстрее, чем девушка предполагала. Не прошло и часа сидения перед телевизором, как стакан практически пуст. И тут даже заядлые оптимисты не смогли бы назвать его наполовину полным. Она нерешительно опустила ложечку в стакан, отставляя его в сторону — доест позже. Или он растает, превратившись в жалкую лужицу на дне. — «Проведите чудесные праздничные дни всей семьей на горячих источниках деревни Чая. Незабываемый отдых в семейном кругу порадует…» Вещал веселый ведущий с экрана на фоне живописных пейзажей. — «Для прекрасных дам в честь прекрасного праздника — дополнительная скидка на абонемент в 10 процентов. Обрадуйте своих любимых жен и мам…» Сакура резко выключила телевизор и какое-то время сидела в полной темноте. За окном тихо шел снег, заметая следы торопливых шиноби. Они спешили домой — к семьям, за праздничный стол, заботливо укрытый супругом или супругой. В таких домах всегда тепло, несмотря на вьюгу за окном. Нельзя сказать, что в стенах всегда звучит детский смех. Иногда там бывают ругань и мелкие ссоры, но все трудности и радости эти люди переносят вместе… Как одна семья. Вместе… Ее выпроводили с ночной смены на работе с посылом, что восьмое марта надо проводить дома с семьёй. Но дома была лишь тишина. Саске был на очередной долгосрочной миссии и не выходил на связь уже несколько месяцев. В своей комнате мирно спала Сарада, которой скоро будет три годика. Малышка была такой спокойной и тихой, что иногда девушка хотела, чтобы девочка разревелась как обычный ребенок. Так она бы больше походила на саму Сакуру, чем на своего отца. Учиха Сакура смотрела на свое темное отражение на потухшем экране и не понимала, где в жизни она свернула не туда. Она окончательно поняла, что цеплялась за горькую иллюзию семьи. Это была связь с человеком, который потерял свою семью так рано, что уже и не помнил, каково это — иметь дом, куда можно вернуться. Она прекрасно знала ответ. Она не могла себе признаться, что ей просто не хватало смелости сказать Учихе, что она подает на развод. Она уже собирала все нужные документы о смене фамилии… Сакура всё решила для себя и заранее знала реакцию мужа — точнее её отсутствие. В этом решении не было его вины. Не было ее вины. Просто их ценности не сошлись. В начале их отношений для Сакуры было нормально рожать в темном убежище Орочимару, почти в полевых условиях. Сейчас же она бы на такое не пошла. Как мать, Сакура хотела лучшего будущего для своей дочери. И именно взросление Сарады заставило Сакуру задуматься, как дочь будет видеть их отношения с Саске. Будет ли она осуждать мать за недальновидность или отца за холодность — молодая женщина не хотела, чтобы ребенок видел свою маму несчастной и одинокой. Сакура обязательно справится с разводом, в прошлом ведь справлялась с трудностями и похуже. Они с дочкой и вдвоем прекрасно живут. Да и родители если что помогут… — Черт… Не сдержавшись, зашипела Сакура, закусывая губу. Крупные слезы предательски закапали на колени, застилая глаза. Она приняла правильное решение и подготовилась морально, так отчего на душе так тяжело? Почему одиночество стиснуло ее сердце так крепко, будто хотело раздавить? Задохнувшись, она зажал рот рукой, чтобы ее рыдания не разбудили дочку. Она привыкла к этому чувству раздирающей тоски и обиды. Но сегодня, на фоне чужого очевидного счастья, её собственное одиночество казалось просто невыносимым. Черт с ними, с цветами, он мог бы хоть записочку прислать. Мог ведь? Сакура согнулась в кресле, отчаянно обнимая подушку, которая за последние три года ее супружеской жизни видела больше слез, чем счастливых снов. А что видела сама Сакура? Мужа, который возвращался один раз в полгода на пару дней. В остальное время — лишь холодную половину кровати и насмешливые взгляды. Что тут сказать, Учиха писал чаще Наруто, чем собственной жене. Это мог бы быть повод для скандала, но Сакура так сильно устала, что ей было уже всё равно. Совсем скоро это будет не её дело, не её отношения и не её муж. Разве… нужно еще что-то говорить?.. Скорей бы всё это кончилось. Девушка не сразу поняла, что в дверь кто-то стучится. Она подняла голову, прислушиваясь. Осторожный стук повторился, словно кто-то не хотел шуметь слишком громко. Да, незваный посетитель определенно стоял за дверью, переминаясь с ноги на ногу от пронизывающего ветра и снега. Саске не стал бы стучаться. Неужели экстренный случай в больнице? Если так, то нужно срочно привести себя в порядок. Убрав волосы резинкой, Сакура наскоро вытерла лицо и решительно направилась в прихожую. Нельзя медлить, когда жизнь человека под угрозой — по другой причине её не стали бы дергать в нерабочее время. С Сарадой посидит мама и… В коридор ворвался холодный мартовский ветер, и темная высокая фигура качнулась вперед, загораживая тусклое освещение. Ну и кого принесло в такую мерзкую ночь? — Звиняй, Сакура, я опоздал, — произнес почти шепотом. — Впустишь? Девушка удивленно проморгалась и наконец пригляделась, сразу узнавая гостя. Это был Какаши Хатаке — мужчина, который даже в такой холод не носит перчатки. В одной руке был какой-то сверток, а другой — покрасневшие пальцы сжимали шуршащий пакет с продуктами. Неужели он купил всё это для… неё? — Какаши, проходи, — рвано улыбнулась девушка, впуская мужчину внутрь. — Это немного неожиданно… Где-то в глубине души Сакура всё же ждала, что и сегодня он придёт. В последнее время она делала вид, что не ждёт его визитов. Он же придумывал разные предлоги, чтобы она не чувствовала себя неуютно. Это была игра в вежливость, которую они оба чётко соблюдали. Он приходил так часто, что со стороны это легко могли принять за измену. Поначалу вовсе казалось, что Шестой всего лишь беспокоился о бывшей ученице, которая стала молодой мамой, и помогал ей с бытовыми делами. Только спустя полгода Сакура поняла, какие чувства он так старательно не произносит вслух. И что её собственные — ничуть не слабее. — Ох, прости, ты уже спала? — неловко замер в прихожей Хатаке, старательно делая вид, что не замечает ее красных от слёз глаз. — Я ненадолго, не переживай. Хотел поздравить тебя пораньше, но дела в резиденции задержали… С этими словами он вручил Сакуре загадочный бумажный сверток, пахнущий холодом и свежестью. С каким-то внутренним невыразимым трепетом девушка раскрыла упаковку и замерла… — Твоих любимых не было, извини. Когда я пришел, остались только мимозы, — пробормотал Хокаге. — Так и думал, что не понравятся, давай… — Нет, они прекрасны, — с мягкой улыбкой перебила мужчину куноичи, прижимая нежданный подарок к груди. — Мне очень нравится. Спасибо, Какаши и… проходи скорее. Наверняка, не ужинал еще. — А я тортик купил, может сразу… — поднял было пакет мужчина. Сакура отчего-то строго посмотрела на него и, забрав пакет, тихо, но твердо произнесла: — Сначала ужин, потом сладкое. Хокаге должен следить за своим здоровьем. — Слу-у-ушаюсь, Сакура-сан… Улыбнувшись про себя, Какаши подумал, что такой принципиальной она нравится ему еще больше. Он никогда не возражал — просто принял её такой, какой она была. Эта женщина была сильной и решительной, иногда властной, иногда капризной и сломленной. Но для него она была той самой, к кому Хатаке хотелось возвращаться снова и снова. Привычно разувшись, он проследовал за суетливой хозяйкой. Заприметив одиноко стоящий стаканчик мороженого, он взял его с собой и направился на кухню:: — Можно я доем? Сакура непонимающе обернулась, по-хозяйски разбирая вкусняшки из пакета, и с какой-то долей облегчения кивнула: — Давно пора было… Там осталось на одну порцию. Девушке вспомнилось, что это мороженое они покупали с Саске около года назад, когда выбрались по магазинам вместе. Кажется, то был единственный раз, когда они выглядели как нормальная семья. — Если ты расстроилась, что это последняя ложка, я куплю тебе еще, — заметил её замешательство Какаши. Мотнув головой, Сакура ответила: — Я больше не собираюсь есть мороженое в одиночестве. Купим вместе — на троих. — На троих, — повторил Какаши. В комнате отчего-то стало тепло и уютно. Словно так и должно быть — правильно, вовремя и откровенно. Девушка зажгла свечи и поставила цветы в вазу, пока они вместе накрывали на стол. Вкусный ужин, стакан вина и непринужденная домашняя беседа двух людей, которые спасли друг друга от одиночества. Было так хорошо, что не верилось… что она еще может чувствовать что-то кроме отчаяния, тоски и злости. В ту ночь Сакура пообещала себе, что больше не будет проводить праздники одна. Хатаке пообещал то же самое, когда нежно поцеловал её, не выпуская из теплых объятий. И впервые за долгое время Сакуре стало легко — будто тот, кого так долго ждали, наконец-то вернулся домой.