Вару?! Ты разве был таким всегда?

***

- Ох, сегодня солнечно, не так ли, мой друг? - спросил, как всегда спокойно, летая на облаке и чуть не засыпая, Данте. - Что...? - тихо прошипел Зонтик. Его голос дрожал из-за того, кем он был. А он был клоном! Клоном крестей. Одной из самых умных мастей. (Они буквально: Куро - в умственном плане, а Зонтик - в психологии...) - Оооо!! Ребята, вы уже стали! - затрепетало солнышко, потирая веки от сонной пелены. - Феликс опять не спал? - строго проговаривал серый кардинал, поправляя очки, стабилизируя их ровно по середине. Он подошёл медленно, мерным шагом, словно по линейке, к своему собрату и похлопал его по плечу. - Если что, я же тебе говорил: давай поменяемся местами, я всё равно до полуночи не сплю. Феликс резко замотал головой в знак отказа. - Не стоит! Видишь, я бодрый! - он расправил руки, будто окрылённый, а крестик же смотрел на его круги под глазами и на его бледную, казалось, невероятно тонкую кожу. Серый скукожил свою моську, якобы рассматривая его тщательнее. Феликс же ничего не говорил и не делал, только жалко улыбался в надежде, что его пронесёт. И тут он добавил: - Ну вот к... к тому же, Эмм... Ты тоже не спишь! К тому же, ты не просто сидишь или лишь пытаешься заснуть, а работаешь! И зарабатываешь деньги. Феликс заморгал глазами, а Куромаку перестал его осматривать и сказал: - Ну если что, знай, ты всегда можешь прийти ко мне поспать, по крайней мере, пока я работаю! - Хорошо! Кто будет блинчики? - послышалось где-то за дверью ванной, в которой должен был находиться Ромео. Но любитель романтики встал пораньше, оделся и ушёл в красивом костюме с галстуком. Он пошёл искать, как всегда, свою неразделённую любовь. Ведь его попытки найти кого-то оказывались тщетными. А когда находил, его бросали или предавали. Сейчас в ванной комнате находится Вару, хоть он ужасно не любил мыться, но ему это было необходимо. Душ - его отдушина. Да и к тому же не только. Его руки и ноги уже довольно грязные. Плоть прогнила от страданий, вызванных вечными мыслями о том, чтобы быть идеальным.БЫТЬ ИДЕАЛЬНЫМ ХОТЬ В ЧЁМ-ТО!! Он узнал об этом способе от Зонтика. Он не слабак, не подумайте, он ненавидит проявлять слабость или ЖАЛОСТЬ. Он правда не хотел иметь эту привычку быть настолько слабым, что не смог перестать. Это и вправду успокаивает. Нет! Скорее заглушает боль... нет? Вару и сам уже не знает. От которого был зависим человек, которого сам Завиток презирал. Так странно, но ему по этому поводу плевать. Да, конечно, когда накатывает паника, его и такие мысли берут, но в обычное время нет. Хотя он уже сходит от этого буквально с ума. Руки были изрезаны горизонтально и старались углубиться прямо в кость, но не хватало смелости и сил на это. РАН на руках было немного, потому что, как ранее было упомянуто, всё шло внутрь. Как и психические отклонения! Ноги больше же смахивали на вишнёвую стойку. А порезы были как вдоль, так и поперёк. Порезы на ногах были легкими, хоть и доходили до мяса. Они находились от бёдер до начала коленной чашечки. Кожа была довольно бледной, но темнее, чем у Зонтика или у Ромео, сравнивая их происхождения. Спросите: почему у него резаные дефекты кожи находятся именно там? Автор: Да всё просто! Уроки с °°°°! Вару не хочет, чтобы об его "увлечении" кто-то узнал. Поэтому у него порезы в тех местах, где их, скорее всего, не будет видно. Ведь в шортах и футболке летом ничего страшного, а зимой и в толстовке со штанами можно скрыть. Только майки или шорты ниже колен ему недоступны. Он боится их презрения, их сочувствия с язвительностью и их поддержки, помогающей остаться в психлечебнице навсегда. Ладно! Шучу, на 3-4 месяца максимум. А он не хочет лечиться, ведь тогда всё его старение на смарку, вся эта боль и саморасщепление личности будут бесполезны. Ватрушка ради этого и живёт. Он рад, когда над его шутками смеются! Эх, а когда-то ему и этого смеха хватало... Но после инцидента он больше не видит лучшего себя в этой области. А этой Завухрыжке необходимо для жизни именно это! Теперь он мастер не шуток, а едких подколов и пранков. Поймите его, он старается быть нужным, но... У него это заложено: "Если ты не лучший, зачем ты живёшь?", "Быть тряпкой недопустимо, лучше убейся, но не показывай слабость". Если он для них станет ненужным, они его просто выкинут, разорвут карету или запрут. Вару разделся и снял очки; его глаза уже опухли от черноты и чуть не плавили в ней. Синяки под глазами. Он явно уже больше трёх суток не спит. Не может он, не может себя даже заставить. Он пил валерьянку, чтобы успокоиться и лечь поспать хоть часик. Но нет! У судьбы его сна была участь кануть в бездну до потери сознания от недостатка энергии. Ведь он не только не спал, он также плохо питается, ведь он помнил то едкое высказывание о нём. ООХхх..! Ещё как помнил. Ему просто так не дадут пожить те самые каторжные дни, которые были из увлечений на каждый день недели для Вару. Он подходил и смотрел на его вес — 39-45 (если что, норма для него или для них — они же клоны 50-55). Вару точно помнит, как Феликс назвал его жирным. Но он ведь не такой, да..? А как мы знаем, он стремится к совершенству, ну и куда мы отменяем загоны..? После того как он был голым 😏, он начал настраивать воду в ключи в средний режим. Он взял свой способ для успокоения, а точнее, тонкий и элегантный, почти не запачканный металл, который лежал между тканью футболки на смену, а точнее, пижамой. Сверху из аптечки достал цитрат натрия (нигде для отработки РАН). После начал аккуратно и методично проводить лезвием по изрезанной коже левой ноги. Один порез, и кровь из раны не сразу начала выбираться, оставляя сначала маленькие бусинки. Когда был уже четвёртый порез, из первой раны набралось достаточное количество крови, и она начала выходить за края кожи. Потом ещё 3, и ещё 3, и ещё... Кровь стекала с его ног медленно, неспеша, будто зная, что торопиться некуда. Вскоре у него начала кружиться голова; это означало одно — нужно прижечь раны. Сначала он обработал раны, а затем включил кипяток и просунул туда руку. Он резко вытащил руку. Ммм, красный цвет. Ватрушка настроил воду, и теперь она слегка шпарит руку. Держать, в принципе, можно, но неприятно. Он встал под душ в ванной и чуть не заорал. Всё, что он сделал, — это только пискнул и зацепил. Боль была пронзающей и всё поглощающей. Этого он и добивался — абстрагироваться от этих мыслей. От его неидеальности, от причин его боли, от грубых и небрежных слов, сказанных ему ранее. Он хотел закричать, но понимал, что вся его свобода заканчивается у двери в ванную комнату. Кровь уже перестала литься, и кожа покрылась корочкой. А у Пикового кончались силы. Он оперся рукой о стенку ванной и начал медленно сползать на колени, а потом и сел. Он зажмурился и закинул голову назад. Его не беспокоила вода, льющаяся в лицо. Он выдохнул с облегчением...