Синдром самозванца.

Азур ненавидел Академию Спектральных Искусств. Он ненавидел её высокие шпили, пронзающие серое небо, ненавидел вечный полумрак в коридорах и эти чёртовы светящиеся сферы, которые плавали под потолком вместо нормальных ламп. Но больше всего он ненавидел то, что здесь все были кем-то особенным, а он — просто пустым местом. Его дар назывался «Поглощение». Звучало круто, пока не понимал, что это значит. Он мог впитать любую магию, любой дар, любую сущность — и оставить внутри себя зияющую пустоту. Другие сияли. Азур был тенью, которая случайно научилась ходить в вертикальном положении. — Азур! Подожди! Он даже не обернулся. Голос принадлежал кому-то с четвёртого потока, кто явно ошибся адресатом. Азур не был тем, кого стоило догонять. — Да стой ты, чёртов глухарь! Это уже было знакомо. Только один человек в этой Академии называл его «глухарём» — птицей, которая ничего не слышит и токует в одиночестве. Азур остановился. Медленно повернул голову. По коридору к нему нёсся Ту Тайм. Впрочем, «нёсся» — неправильное слово. Ту Тайм всегда передвигался так, будто его тело не успевало за мыслями. Чёрные волосы растрепаны, чёрные глаза горят каким-то безумным весельем, форма измята, хотя занятий сегодня вроде не было. Он размахивал руками, пытаясь удержать равновесие, и одновременно кричал через плечо: — Да отстань ты! Я сказал — сам! Азур перевёл взгляд за спину Ту Тайма и мысленно выругался. Там был ещё один Ту Тайм. Точно такой же — чёрные волосы, чёрные глаза, безумная улыбка. Только в отличие от первого, который сейчас споткнулся о собственную ногу и чудом не влетел в стену, этот двигался плавно, почти грациозно, и смотрел на первого с выражением крайнего превосходства. — Ты опять чуть не упал, — заметил Второй Ту Тайм тоном, каким констатируют погоду. — Неуклюжий идиот. — Сам идиот! — огрызнулся Первый, хватая Азура за рукав, чтобы удержать равновесие. — Я — это ты, — напомнил Второй, закатывая глаза. — Значит, ты обзываешь себя. — Заткнись, я с Азуром разговариваю! Азур молча смотрел на эту сцену. За полгода в Академии он так и не привык к тому, что клоны Ту Тайма — не плод коллективной галлюцинации. Они были реальны. Их видели все. Они существовали в пространстве, занимали место, могли брать вещи, открывать двери и — судя по всему — доводить оригинал до белого каления. В коридоре начали собираться зеваки. Ещё бы — бесплатный цирк. Ту Тайм со своими «версиями» всегда был представлением. — Сколько их сегодня? — устало спросил Азур. — Двое, — ответил Первый Ту Тайм, всё ещё держась за его рукав. — Я, он. Нормально. Вчера было пятеро, я чуть не сошёл с ума. — Ты и так сошёл, — фыркнул Второй, приближаясь. Он остановился в шаге от Азура и окинул его оценивающим взглядом. — Так это тот самый знаменитый Поглотитель? Выглядит как похоронное настроение в человеческой форме. — Не смей его трогать! — Первый заслонил Азура собой, но получилось неубедительно — он был ниже на полголовы. — Это мой друг. — Друг? — Второй приподнял бровь. — С каких пор у нас есть друзья? Мы вообще-то планировали никого не подпускать. Помнишь тот план? «Никаких привязанностей, только хаос»? Ты сам его придумал. — Планы меняются. — Планы не меняются. Это ты меняешься. Постоянно. И я, между прочим, часть тебя, так что мне виднее. Азур чувствовал, как начинается головная боль. Он убрал руку Ту Тайма со своего рукава и сделал шаг назад. — Я пойду. — Нет! — Первый вцепился в него с новой силой. — Ты обещал помочь с теорией заклинаний! Помнишь? Вчера! Ты сказал «да, Ту Тайм, я помогу тебе, потому что я хороший человек»! — Я такого не говорил. — Говорил! Мысленно! Я прочитал по губам! Второй Ту Тайм рассмеялся. Смех у него был другой — не такой, как у первого. Более низкий, более... опасный. — Оставь парня в покое. Видишь, ему не до нас. Он вообще никого не замечает. Пустота внутри, пустота снаружи. Азур замер. Это попало точно в цель. Первый Ту Тайм резко обернулся к своему клону, и в его чёрных глазах мелькнуло что-то злое. — Заткнись. — А что? — Второй пожал плечами, но улыбка сползла с его лица. Он понял, что перешёл черту. — Я просто констатирую... — Я сказал — заткнись. — Голос Первого изменился. Стал тише, твёрже. Это был не тот вечный клоун, который минуту назад спотыкался на ровном месте. — Уходи. — Мы не можем расходиться просто так, ты знаешь... — Уходи, — повторил Ту Тайм. — Исчезни. Вернёшься, когда я позову. Клон открыл рот, чтобы возразить, но не успел. Его тело начало терять плотность, распадаться на тёмные нити, которые втянулись обратно в Ту Тайма — прямо в грудь, туда, где билось сердце. В коридоре стало тихо. Зеваки, поняв, что представление окончено, начали расходиться. Кто-то разочарованно вздохнул. Кто-то хмыкнул. Через минуту они остались вдвоём. Ту Тайм отпустил рукав Азура и провёл ладонью по лицу. — Извини, — сказал он устало. — Он не должен был так говорить. Он — это та моя часть, которая считает, что быть злым — круто. Подростковый бунт, застрявший в голове навсегда. Азур молчал. — Ты злишься? — Ту Тайм поднял на него глаза. Чёрные, огромные, с каким-то затравленным выражением. Совсем не такие, как у его копии. Эти глаза умели бояться. — Нет. — Врёшь. — Не вру. — Азур действительно не злился. Он вообще редко на что-то злился. Эмоции проходили сквозь него так же легко, как магия. — Я привык. — К такому нельзя привыкнуть, — тихо сказал Ту Тайм. — Я сам не могу привыкнуть. Каждый раз, когда они вылезают, я чувствую себя... даже не знаю. Как будто я витрина, а они — товар. Люди смотрят на них, а меня не замечают. Потому что я — просто оболочка. А они — настоящие. — Это не так. — Откуда ты знаешь? Азур посмотрел на него долгим взглядом. Ту Тайм под этим взглядом почему-то смутился — отвёл глаза, начал теребить край своей дурацкой измятой формы. — Потому что ты их контролируешь, — наконец сказал Азур. — В конце. Ты сказал «уходи», и он ушёл. Значит, главный здесь ты. Ту Тайм замер. — Я никогда так не думал, — прошептал он. — Подумай. Азур развернулся и пошёл по коридору. Ему действительно нужно было в библиотеку, а этот разговор и так отнял слишком много энергии. — Азур! Он остановился, но не обернулся. — Спасибо. — Не за что. — Нет, правда. — Шаги за спиной — Ту Тайм догонял его. — Ты единственный, кто разговаривает со мной, а не с ними. Даже преподаватели иногда путаются. Спрашивают что-то у клона, а я стою рядом и чувствую себя мебелью. А ты... ты всегда смотришь на меня. Почему? Азур молчал. — Ну скажи, — Ту Тайм забежал вперёд и преградил дорогу. — Мне правда важно. Почему ты не обращаешь внимания на них? Они же ярче. Интереснее. У каждого свой характер, своя история... — Потому что они — не ты. Фраза вырвалась раньше, чем Азур успел её поймать. Ту Тайм распахнул глаза. Его ресницы дрогнули. — Что? — Они — копии, — Азур говорил ровно, будто объяснял теорему. — Слепки с разных частей твоей личности. Но они не развиваются. Не меняются. Не удивляют. А ты... ты каждую секунду разный. Ты можешь быть клоуном, а через минуту — злым, а ещё через минуту — испуганным. Это не раздвоение. Это... жизнь. В коридоре повисла тишина. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Светящаяся сфера над головами мигнула. Ту Тайм смотрел на Азура так, будто тот только что сотворил чудо. — Никто никогда... — голос у него сел. Он откашлялся. — Никто никогда так не говорил. — Может, потому что никто не пробовал смотреть? — Азур пожал плечами. — Пропусти. Мне в библиотеку. Ту Тайм посторонился, но когда Азур проходил мимо, тихо спросил: — А ты... ты бы хотел познакомиться со всеми? — С кем? — С моими версиями. Со всеми сразу. — Ту Тайм говорил быстро, будто боялся, что не успеет. — Их там много. Некоторые страшные. Некоторые смешные. Есть один, который считает себя поэтом — он невыносим, честно предупреждаю. И есть тот, который вообще не разговаривает, просто сидит в углу и смотрит. Я мог бы... ну, если хочешь... выпустить их всех. Познакомить. Чтобы ты понял, с кем имеешь дело. Азур остановился. — Ты же говорил, что когда их много, ты сходишь с ума. — Схожу. — Ту Тайм улыбнулся — криво, нервно. — Но с тобой, может, не так страшно? Ты же пустота. Ты всё впитаешь. Даже мой хаос. Это должно было прозвучать обидно. Но в голосе Ту Тайма не было насмешки. Только надежда. Азур посмотрел на него. На эти чёрные глаза, в которых плескалось что-то такое хрупкое, что хотелось прикрыть ладонями, чтобы не разбилось. — Не сегодня, — сказал он. — Сегодня я правда занят. — А завтра? — Посмотрим. — Это значит «да»? — Ту Тайм просиял. — Это ведь значит «да»? Ты такой — если бы хотел сказать «нет», сказал бы сразу. Ты всегда говоришь сразу. Значит, «посмотрим» — это почти «да»! — Я ничего не обещаю. — Конечно! Я понял! — Ту Тайм уже подпрыгивал на месте, и Азур физически ощущал, как от него расходятся волны энергии. — Завтра! После пар! В северном крыле! Там никого нет, никто не помешает! Я всех соберу! Всех-всех! Ты увидишь... — Ту Тайм. — Что? — Дыши. Ту Тайм замер. Выдохнул. Потом рассмеялся — легко и звонко, совсем не так, как его злая копия. — Ты прав. Спасибо. — За что? — Что не убежал. Азур хотел сказать, что ему некуда бежать — пустота внутри не оставляет выбора. Но вместо этого просто кивнул и пошёл дальше. Он чувствовал взгляд в спину до самого поворота. --- В библиотеке было тихо. Азур сидел за дальним столом, раскрыв учебник по теории магических полей, но не видел ни строчки. «Ты единственный, кто разговаривает со мной, а не с ними». Глупость. Азур не умел разговаривать. Он умел молчать и иногда выдавать факты. Это не считалось талантом. И всё же... Он вспомнил, как светились глаза Ту Тайма, когда тот говорил про завтра. Как будто Азур подарил ему что-то невероятное. А ведь он просто сказал правду. «Потому что они — не ты». Это было правдой. Азур действительно не видел клонов. Вернее, видел, но они не задерживались в его восприятии. Они были плоскими, как картинки. А Ту Тайм — живой. Настоящий. Со своими дурацкими выходками, внезапными перепадами настроения и этим вечным страхом в глазах, который он так старательно прятал за улыбками. Интересно, каково это — иметь внутри целый город личностей? Интересно, каково это — бояться самого себя? Азур захлопнул книгу. Всё равно не читалось. Завтра он придёт в северное крыло. Не потому что ему интересно (хотя интересно, чего уж там). А потому что Ту Тайм будет ждать. И если Азур не придёт, эти чёрные глаза погаснут. А он не хотел быть причиной этого. Пустота внутри — не значит, что снаружи ничего нет. --- В общежитии Азура ждал сюрприз. На кровати, скрестив ноги и задумчиво грызя яблоко, сидел Ту Тайм. Вернее, не Ту Тайм. — Привет, — сказал клон. Этот был другой — с более спокойным взглядом и ямочкой на подбородке. — Оригинал просил передать, что завтра в шесть. И что он очень волнуется. А я должен убедиться, что ты не передумал. — Как ты сюда попал? — Через дверь. — Клон откусил яблоко. — Она не заперта. Вообще, тут всё не заперто, вы слишком доверчивые. Или просто ленивые? Азур молча снял куртку и повесил на спинку стула. — Ты не будешь меня выгонять? — удивился клон. — Бесполезно. Ты же часть него. Если выгоню, ему будет больно. Клон замер с яблоком у рта. — Ого, — сказал он наконец. — А ты действительно странный. Теперь я понимаю, почему он тебя выбрал. — Никто никого не выбирал. — Выбрал. Он всегда выбирает. Просто не говорит. — Клон встал, подошёл к Азуру и внимательно посмотрел на него. С близкого расстояния было видно, что он всё-таки отличается от оригинала. Чуть старше. Чуть грустнее. — Я — тот, кто помнит всё плохое, что с ним случалось. Хранитель боли, если хочешь. Он меня выпускает, когда становится совсем невмоготу. Азур молчал. — Ты не должен его подвести, — тихо сказал клон. — Если подведёшь, я приду к тебе сам. И тогда мало не покажется. — Это угроза? — Это предупреждение. Азур посмотрел в его глаза — такие же чёрные, как у Ту Тайма, но с другим оттенком тьмы. — Я понял. Клон кивнул и направился к двери. На пороге обернулся. — Знаешь, в чём твоя проблема, Поглотитель? — В чём? — Ты думаешь, что пустота — это недостаток. А на самом деле это самое безопасное место. В пустоте ничего не болит. — Он улыбнулся, но улыбка вышла печальной. — Мы все мечтаем о такой пустоте. Чтобы не помнить. Чтобы не чувствовать. А ты от неё бежишь. Дверь закрылась. Азур стоял посреди комнаты и смотрел на облупившуюся краску на косяке. В груди шевельнулось что-то тёплое. Похожее на удивление. Кажется, сегодня его понимали чаще, чем за всю предыдущую жизнь.