Вылетит птичка

      Кафе Дебор на Снежном бульваре ничуть не уступает своему старшему товарищу в Кур-де-Фонтейне.              Кириллу здесь нравится. Приятный, хоть и несколько помпезный интерьер, весьма достойный ассортимент как блюд, так и напитков. Контингент, опять же. Кирилл не брезгует и куда более демократичными заведениями, однако именно в стенах Дебора он смотрится достаточно органично, чтобы не провоцировать разного рода публику… допустим, на агрессию. На что-нибудь другое — вполне. Ненарочно, право слово, Кирилл все свои немногочисленные грехи знает, и даже чрезмерно благопристойный дед, царствие ему Селестное, не смог бы упрекнуть его в сколь-либо распутном поведении, однако от навязчивого внимания окружающих в подчас самых скабрёзных проявлениях это, увы, не спасает.              Благо, в Деборе хотя бы персонал вышколен, и разгорячённые спиртным посетители встречаются нечасто, можно спокойно коротать вечер, не отвлекаясь на…              Суетливого юношу в противоположном углу зала Кирилл замечает сразу. Юноша бросает на него короткие взгляды, отводит глаза, снова смотрит.              Ничего нового, в общем-то, Кириллу не раз в шутку предлагали повесить на шею табличку «трогать красоту только взглядом», но, пока окружающие не распускают руки и языки — они вольны смотреть, куда душе заблагорассудится.              Юноша продолжает смотреть. Кирилл смотрит в ответ поверх чашки — всё-таки в Деборе лучший купаж чёрного чая, — и юноша, засмущавшись, снова опускает взгляд.              Это даже мило.              Кирилл смотрит, теперь уже с интересом. Не в первый раз он видит такой типаж, далеко не в первый, и точно не в последний.              Теперь есть два варианта развития событий: либо пойдёт ва-банк и создаст неловкость банальным или неуклюжим флиртом, после чего ретируется в закат, либо стушуется и ретируется в закат сразу, и второе, откровенно говоря, более вероятно.              Юноша оглядывается по сторонам почти воровато, будто бы выбирая момент, уже собирается подняться… Но, на его беду, его замечает официантка, и, вероятно, посчитав, что уважаемый посетитель желает что-нибудь дозаказать, подходит с блокнотом. Кириллу почти забавно — юноша выглядит предельно растерянным, и в итоге ещё несколько минут сидит со свежей чашкой чая, и до того он напоминает взъерошенного воробья, что это почти трогательно. Было бы, если бы юноша не продолжал смотреть. Не будь Кирилл настолько привычным к пристальному вниманию посторонних, его бы это смутило. Но он давно уже привык.              Кирилл никуда не спешит. Ему некуда спешить, откровенно говоря, некуда и не к кому. Можно разбавить скуку. Есть кто наблюдает за птичками, а Кириллу нравится наблюдать за людьми в их естественной среде обитания, делая мысленный пометки и комментарии. Чаще всего, увы, заметки ведутся о неуклюжих ритуалах ухаживания со стороны молодых и не очень самцов, ну да ладно, кто же им запретит распушивать пёрышки…              Юноша подходит к нему с таким целеустремлённым и, одновременно, отчаянным видом, будто готовится по меньшей мере броситься грудью на амбразуру, и, глубоко вдохнув, выдаёт скороговоркой:              — Проститепожалуйстанеподумайтечегодурногоможновасснять?              Голос у него мягкий и довольно высокий, а слова сливаются в единую нервную трель, и разобрать смысл услышанного удаётся не сразу, но когда удаётся… Нет, такой вариант Кирилл совершенно точно не предусматривал. Абсолютно. Даже близко. Даже отдалённо.              Кирилл медленно опускает чашку. Благо, он успел сделать глоток до того, иначе рисковал бы весьма неэлегантно оросить юношу чаем. Некрасиво получилось бы, чёрный чай скверно отстирывается, а у юноши довольно симпатичный светлый свитер, очень уютный и мягкий на вид.              — Вот так сразу? — уточняет Кирилл, вскинув брови. — Даже чаю вместе не выпьем?              Юноша смотрит на него озадаченно, медленно моргает. А затем на его лице — довольно миловидном, стоит признать — пятнами проступает малиновый румянец.              — Я… Господи, простите, я совсем не это имел в виду! — юноша отшатывается, едва не снеся соседний стул. — Я... Простите, пожалуйста, я, вот… я фотограф, вернее, студент, вернее, я имел в виду, простите, согласитесь ли вы позировать для моего проекта, вот моя визитка, господи, что я несу…              Юноша закрывает лицо ладонями и отворачивается, шумно выдыхает. Кирилл с интересом разглядывает довольно лаконичную визитку — креативная фотография, действительно, о, надо же, какой милый логотип с птичкой, иволга, кажется? — и снова переводит взгляд на предельно смущённую и напряжённую спину.              — Присаживайтесь, молодой человек, давайте хоть обсудим ваше интригующее предложение. Солгу, конечно, если скажу, что мне редко подобное озвучивают, но в таком ключе — вы первый.              — Простите, пожалуйста, это было чудовищно неловко, — повторяет юноша, снова повернувшись к Кириллу лицом. Щёки у него пылают.              — Будет вам, — Кирилл отмахивается и жестом указывает на стул напротив. — Как к вам обращаться? Визитная карточка — это чудесно, но я всё же несколько старомоден в этих вопросах. Необходимо ведь соблюдать социальные ритуалы, не так ли?              — Про…              — Прошу вас, довольно извинений, не такое уж смертельное оскорбление вы мне нанесли.              —…я должен был сначала представиться, а затем уже нести всю эту чушь, — вздыхает юноша и протягивает руку. — Меня зовут Иллуга. Позволите узнать ваше имя?              — Кирилл, — рукопожатие у Иллуги крепкое и, пожалуй, располагающее. — Так что же, обсудим?