Право на ошибку

Утро второго дня в Сахире началось ещё жёстче, чем вчера. Будильник в 4:45. Темнота за окном всё ещё густая, только на востоке тонкая розовая полоска - как намёк, что солнце скоро снова начнёт убивать. Ева встала автоматически, почти на ощупь: душ (уже тёплый - горячую воду в отеле отключали ночью, чтобы экономить), чёрная футболка, тёмно-синие брюки карго, кроссовки, волосы в низкий хвост. Макияж - минимум, только консилер и тушь. Глаза всё равно выдают: красноватые, усталые. Ничего страшного. В паддоке все выглядят примерно так же. В лифте она встретила Ханну - та уже была в полной боевой, с огромным термосом кофе в руке и двумя планшетами под мышкой.  - Доброе, - буркнула Ханна хрипло.  - Доброе не будет, - ответила Ева, заходя следом.  Ханна коротко хмыкнула - это был их обычный утренний ритуал. Они вышли из отеля вместе, сели в один из микроавтобусов команды. Макса и Исаака уже увезли раньше - пилотов всегда забирали отдельно, с охраной и без лишних глаз. Хотя Макс вчера ехал с ними. В салоне пахло потом, кофе и нагретым пластиком. Кто-то уже спал, уткнувшись в окно. Ева и Ханна сели сзади, подальше от остальных. Ханна открыла планшет, показала Еве последний график ночного прогона в симуляторе.  - Смотри. Если асфальт разогреется до 48–49, задние шины C3 начнут резко терять захват уже после 18-го круга. Модель даёт окно в 4 десятых на круг.  Ева наклонилась ближе, пальцем провела по кривой.  - А если мы чуть опустим давление на 0,8 psi спереди?  - Тогда передок станет нервным в 1–2 секторах. Макс сразу начнёт ругаться.  - Он и так будет ругаться, - тихо сказала Ева. - Вчера он три раза просил «больше фронта» на входе в 4-й.  Ханна вздохнула.  - Знаю. Но пока мы не увидим реальные 50 градусов на треке - это всё теория.  Они замолчали. Автобус мягко покачивался. За окном проплывали тёмные силуэты пальм и рекламные щиты. В паддоке уже кипело.  Механики таскали шины, инженеры бегали с распечатками, кто-то громко матерился по-итальянски у гаража AlphaTauri (теперь Visa Cash App RB, но все всё равно называли их по-старому). Над трассой висел лёгкий запах жжёной резины - кто-то уже выкатывался на инстал-лапах. Red Bull стоял в привычном ритме: красные акценты, белые стены, напряжённые спины. Ева и Ханна сразу прошли в маленькую брифинг-комнату за гаражом - тесную, с кондиционером, который всё равно не справлялся. Лоран Мекис уже был там. Стоял у белой доски, маркер в руке, лицо сосредоточенное. Рядом Пол Монэган. Главный гоночный инженер, аэродинамист по переднему крылу, пара софтверных ребят. Макс и Исаак сидели напротив - оба в огнеупорном белье, комбинезоны расстёгнуты до пояса, волосы ещё влажные после душа. Макс смотрел в телефон, Исаак - в стену, будто пытался запомнить каждый миллиметр трассы. Ева с Ханной сели рядом, в дальнем ряду. Ханна - чуть впереди, Ева за ней. Формально Ханна была руководителем: именно она подписывала отчёты, именно она докладывала Мекису и Полу, именно её имя стояло первым в иерархии аналитиков стратегии. Ева - её правая рука, самый сильный аналитик в группе, но всё ещё «под» Ханной. Это никогда не обсуждалось вслух, но все понимали расклад. Мекис начал без предисловий. Голос резкий, с лёгким французским напевом, который всегда появлялся, когда он был на взводе. - Доброе утро. Вчера было слишком хорошо. Сегодня я хочу, чтобы было просто хорошо. Без «слишком».  Он щёлкнул пультом - на экране появилась карта трассы с наложенными зонами DRS и ожидаемыми температурами.  - Прогноз: к 11:30 асфальт 47–49 °C. Воздух 31–33. Ветер слабый, но порывистый с 3-го сектора после обеда.  Он повернулся к пилотам.  - Макс, Исаак. Сегодня ваша главная задача - дать нам чистые данные по деградации на средней и жёсткой смеси. Никаких геройств в квалификационном режиме до 15:00. Только длинные стинты и стабильность. Если почувствуете хоть малейшее изменение баланса - голос сразу. Не ждите круга.  Макс коротко кивнул, не отрываясь от телефона.  Исаак поднял руку.  - По задним шинам. Вчера на 22-м круге уже чувствовалось лёгкое подруливание на выходе из 10-го. Это в пределах допуска?  Ева и Ханна переглянулись. Именно об этом они говорили в автобусе. Ханна ответила первой - спокойно, уверенно:  - В пределах. Модель предсказывает рост недостаточной поворачиваемости на 0,7–1,1 % после 20-го круга на C2. Если больше - сразу говорим. Ева уже подготовила альтернативный сетап давления на случай резкого скачка.  Мекис кивнул, но взгляд задержался на Еве.  - Хорошо. Ева, твоя модель вчера была точной до двух десятых. Сегодня хочу то же самое. Особенно по тормозам - вчера вечером задние левые на длинном стинте грелись на 12 °C больше правых. Объясни.  Ева выпрямилась. - Асимметрия в охлаждении из-за нового воздуховода. Левый канал забирает больше горячего воздуха от выхлопа. Мы уже скорректировали угол дефлектора на 1,8°. Сегодня должно быть ±4 °C максимум. Если больше - сразу меняем канал.  Мекис коротко хмыкнул - это был его максимум похвалы.  - Принято. Ханна - ты главная по координации данных между двумя болидами. Ева - ты фокусируешься на Максе и сравнении с симулятором. Любое отклонение больше 3 % - сразу мне на ухо.  Ханна кивнула.  - Поняла.  Ева просто коротко:  - Принято. Макс наконец оторвался от телефона. Посмотрел прямо на Еву - секунду дольше, чем требовалось.  - Если я скажу по радио «фронт снова мертв», что делаем?  Ева ответила без паузы:  - Сразу проверяем давление в шинах и угол атаки крыла в реальном времени. Если давление в норме - переходим на план B: снижаем ERS на 15 % в 3-м секторе, чтобы охладить передок.  Макс чуть улыбнулся уголком рта.  - Хорошо.  Исаак тоже посмотрел на неё - мягче, теплее.  - А если у меня зад начнёт гулять?  - То же самое. Просто говори «задняя часть свободна» - и я сразу дам тебе коридор по давлению и балансу.  Мекис хлопнул в ладоши.  - Всё. В 7:45 первый выезд. Двигайтесь. Все начали вставать. Шум стульев, шаги, приглушённые голоса. Макс прошёл мимо Евы и Ханны последним. Остановился на секунду.  - Спасибо, - сказал тихо, глядя на Еву. Потом кивнул Ханне. - Обеим.  Ханна только коротко улыбнулась.  - Работай чисто, чемпион.  Макс хмыкнул и вышел. Когда они остались вдвоём в комнате, Ханна повернулась к Еве. Голос уже совсем тихий, только для неё.  - Он сегодня какой-то другой.  Ева пожала плечами, но сердце стукнуло сильнее.  - Усталый.  - Нет, - Ханна покачала головой. - Не усталый. Смотрит на тебя так, будто боится, что ты исчезнешь.  Ева промолчала. Только сжала планшет чуть сильнее.  Ханна вздохнула.  - Ладно. Не буду лезть. Но если что-то пойдёт не так сегодня - говори мне первой. Я всё-таки твоя начальница.  Ева коротко усмехнулась.  - Формально ты моя начальница. А реально - мы обе знаем, кто здесь видит машину лучше.  Ханна толкнула её плечом - легко, по-дружески.  - Заткнись и иди за мной. Пора спасать этот день. Вторая половина утренней сессии закончилась ровно в 13:05. Макс вернулся в бокс после 28-кругового стинта на хард, молча кивнул инженерам, снял шлем и ушёл в комнату пилотов без единого слова. Исаак откатал чуть меньше - 24 круга, но тоже выглядел довольным: машина ехала ровно, без сюрпризов. Температура асфальта уже перевалила за 46 °C, воздух дрожал над трассой, и даже в кондиционированном гараже было душно. Мекис дал команду на часовую паузу - обед, короткий разбор, перегруппировка. Большинство инженеров разбрелись по паддоку: кто-то пошёл в хоспиталити Red Bull за нормальной едой, кто-то просто растянулся в тени под навесом с бутылкой воды. Ханна посмотрела на Еву, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. - Есть хочу так, что сейчас съем собственный планшет. Пойдём хоть что-нибудь купим? Там у выхода фуд-траки стоят, вроде ливанский и тайский были вчера. Ева кивнула, закрывая ноутбук. - Давай. Только быстро. Через час уже следующая сессия. Они вышли из гаража вместе - две женщины в чёрных командных поло, одинаковые хвосты, одинаковая усталость в плечах. Паддок кипел: механики таскали шины, журналисты ловили кого-то из Aston Martin, где-то вдалеке взвыл двигатель Haas на прогревочном круге. Они шли молча первые метров сто - просто дышали горячим воздухом, щурясь от солнца. Потом Ханна не выдержала. - Надеюсь, что он снова не начнёт… - сказала она тихо, глядя прямо перед собой. Ева чуть замедлила шаг. - Как я надеюсь. Ханна покосилась на неё сбоку. - Я думаю, как он только начал встречаться с Келли… ты сразу стала тише. Как будто кто-то выключил звук. Ева сжала губы. Голос вышел ровнее, чем она сама ожидала. - Ханна, я так не хочу это обсуждать. Ханна остановилась посреди паддока. Положила обе руки Еве на плечи, заставляя развернуться к себе. Её взгляд был серьёзным, почти материнским - несмотря на то, что между ними было всего четыре года разницы. - Ева. Послушай меня. Ты уже три года носишь это в себе, как камень в кармане. Каждый раз, когда он проходит мимо, ты делаешь вид, что всё нормально. Но я вижу. И все видят. Даже Мекис, который обычно ничего не замечает, кроме телеметрии, вчера спросил меня: «Почему она так напрягается, когда он рядом?» Ева хотела отвести взгляд, но Ханна не отпустила. - Ты не обязана отвечать мне. Но хотя бы себе признай: пока ты будешь молчать и делать вид, что ничего не было, это не исчезнет. Оно будет расти. Как трещина в монококе - сначала незаметно, а потом… Она не договорила. Потому что в этот момент чья-то рука тяжело, но очень естественно легла Ханне на плечо - сзади, обнимая почти по-братски. - Мисс Ханна, - раздался знакомый голос с лёгкой насмешкой, - отдадите мне Еву? Ханна вздрогнула, обернулась - и сразу расслабилась. Джордж Расселл стоял прямо за ней, высокий, в толстовке Mercedes, кепка надвинута низко, глаза блестят от жары и хорошего настроения. Рука всё ещё лежала на её плече. - Расселл, - Ханна усмехнулась, но не отстранилась. - Ты что, подслушивал? - Нет. Просто шёл мимо и увидел, как ты держишь мою любимую аналитицу стратегии за плечи, будто собираешься её встряхнуть. Решил спасти. Ева коротко выдохнула - смесь облегчения и раздражения. - Джордж, ты вовремя, как всегда. Он убрал руку с плеча Ханны, но тут же мягко взял Еву под локоть - жест привычный, почти автоматический, как будто они так здоровались сто раз. - Идёте есть? Мы с Ландо как раз направляемся к тому ливанскому фуд-траку. Там шикарные фалафели и хумус, который даже Макс вчера хвалил. Пошли с нами? Ханна посмотрела на Еву - вопросительно, мол, решай. Ева секунду помолчала. Потом коротко кивнула. - Ладно. Только без ваших сплетен про меня и близнецов в красных комбинезонах. Джордж театрально приложил руку к сердцу. - Клянусь честью Mercedes, ни слова. Хотя Ландо, конечно, не клянётся. Он уже мем придумал. Ханна закатила глаза, но улыбнулась. - Тогда точно идём. Если там будет нормальный кофе - я даже прощу тебе подслушивание. Они втроём пошли дальше - Джордж посередине, Ханна слева, Ева справа. Он рассказывал что-то про новый апгрейд переднего крыла Mercedes, который якобы «чувствуется как поцелуй ангела на высокой скорости», Ханна подкалывала его, что ангелы явно не в курсе, как выглядит их деградация шин, Ева молчала, но уголки губ всё-таки дрогнули. А где-то позади, у входа в гараж Red Bull, Макс стоял в тени и смотрел им вслед. Он видел, как Джордж взял Еву под локоть. Видел, как она не отстранилась. Видел, как она улыбнулась - той самой, едва заметной улыбкой, которую он считал своей. А что-то острое. Ревнивое. Макс стоял в тени моторхоума Red Bull, прислонившись плечом к стене, и смотрел, как Ева, Ханна и Джордж уходят в сторону фуд-траков. Он даже не заметил, как сжал бутылку воды так, что пластик хрустнул. В голове крутилось одно и то же: «под локоть взял. И она не отстранилась». Глупо. По-детски глупо. Но кольнуло именно так. - Эй, чемпион мира, ты сейчас дырку в ней прожжёшь взглядом, - раздался сбоку знакомый голос Ландо, полный неприкрытого злорадства. Макс медленно повернул голову. Ландо стоял в двух шагах, в оранжевом поло McLaren, кепка задом наперёд, на лице ухмылка шириной с Сахирскую прямую. Рядом с ним - Шарль Леклер, в красной Ferrari-поло, руки в карманах, вид слегка виноватый, но глаза смеялись. - Вас я точно не ожидал увидеть, - Макс закатил глаза так театрально, что Ландо сразу заржал. - А мы тебя, - Ландо шагнул ближе и хлопнул его по плечу - сильно, по-дружески, но с явным намёком «не стой тут столбом». - Пошли, а то все глаза о неё сломаешь. Уже третий раз за минуту на неё пялишься. Макс фыркнул, но от стены оторвался. - Я просто смотрю, куда команда пошла. - Ага, конечно. «Команда». А Джордж - это теперь тоже «команда», да? Шарль тихо хмыкнул, но промолчал - он всегда предпочитал наблюдать, когда Ландо входил в режим «разносчик сплетен». Ландо уже взял Макса под локоть - почти так же, как Джордж взял Еву минуту назад, - и потащил в сторону фуд-корта. - Давай, пошли. Там ливанский фалафель, от которого даже ты вчера стонал, как будто выиграл титул. И кофе нормальный. А то ты сейчас будешь стоять тут и страдать, как брошенный щенок. Макс попытался вырваться, но без особого энтузиазма. - Отстань, Норрис. Я не страдаю. - Конечно нет. Ты просто эстетически оцениваешь ландшафт паддока. С фокусом на одну конкретную точку. Шарль, идущий чуть сзади, наконец не выдержал и тихо добавил: - Он сказал нам, что нужно больше сплетен. Для мотивации. Макс резко повернул голову к Шарлю. - Ты серьёзно с ним заодно? Шарль пожал плечами - классический лёгкий, обаятельный жест Леклера, от которого половина фанаток паддока теряла сознание. - Он меня шантажировал. Сказал, если не пойду, он всем расскажет, как я в прошлом году уронил телефон в унитаз во время одной из квалификаций. Ландо гордо выпятил грудь. - Это был стратегический ход. Теперь у меня есть компромат на двух гонщиков. Жизнь удалась. Макс только покачал головой, но уголки губ всё-таки дрогнули. - Вы оба идиоты. - Зато весёлые идиоты, - Ландо подмигнул. - А теперь шевели ногами, пока Ева не съела весь хумус. Я вчера видел, как она его ложкой ест. Это было страшно красиво. Они вышли на открытое пространство фуд-корта. Запах жареного мяса, специй, свежей лепёшки и кофе висел густым облаком. Вокруг толпились механики, инженеры, несколько журналистов с бейджами, пара девушек из Pirelli в ярких жилетках. Где-то рядом кто-то громко смеялся - кажется, из Alpine. Ева, Ханна и Джордж уже стояли в очереди к ливанскому фуд-траку. Джордж что-то рассказывал, размахивая руками, Ханна хохотала, Ева просто улыбалась - той самой улыбкой, от которой у Макса внутри всегда что-то переворачивалось. Ландо толкнул Макса локтем. - Смотри, Расселл опять в ударе. Сейчас небось травит байки про то, как в прошлом году в Монце чуть не утопил машину… ой, подожди, это же я чуть не утопил. Шарль тихо засмеялся. - Ты каждый год чуть не топишь. Это уже традиция. Макс не ответил. Он смотрел на Еву. Она как раз повернула голову - и их взгляды встретились через толпу. На долю секунды. Она не отвела глаза сразу. Просто чуть приподняла бровь - мол, «что, опять?». Потом уголок её губ дрогнул, и она отвернулась к прилавку, заказывая что-то Ханне. Ландо заметил этот момент и тихо присвистнул. - Ого. Она тебе улыбнулась. Это уже прогресс, бро. - Заткнись, - буркнул Макс, но голос был без злости. Почти мягкий. Шарль положил руку ему на плечо - легко, по-братски. - Слушай, если хочешь, мы можем отвлечь Джорджа. Увести его посмотреть на нашу новую подводку или ещё что-нибудь. Дадим тебе пять минут без посторонних глаз. Макс посмотрел на Шарля - долго, оценивающе. - Ты правда думаешь, что мне нужна помощь? Шарль улыбнулся тепло. - Я думаю, что иногда даже четырёхкратным чемпионам нужна помощь. Особенно когда дело касается не машины, а вот этого всего. Он кивнул в сторону Евы. Макс молчал секунду. Потом коротко выдохнул. - Ладно. Отвлеките Расселла. Но если он начнёт рассказывать про свой «поцелуй ангела» на высокой скорости - я вас обоих убью. Ландо радостно хлопнул в ладоши. - Договорились! Шарль, план: ты хвалишь его крыло, я спрашиваю про деградацию, и мы утащим его в сторону. А ты… - он ткнул пальцем в Макса, - иди и скажи ей хоть что-нибудь нормальное. Не «спасибо за данные». А что-нибудь человеческое. Макс только хмыкнул. - Я подумаю. Но когда Ландо и Шарль уже направились к очереди, он всё-таки пошёл следом. Медленно. Как будто каждый шаг давался с усилием. Потому что сказать «что-нибудь человеческое» оказалось сложнее, чем выиграть гонку в дождь. А Ева, почувствовав его приближение, обернулась. И снова посмотрела прямо в глаза. На этот раз улыбка была чуть шире. И Макс понял: пять минут - это мало. Но лучше, чем ничего. Ландо и Шарль подошли к очереди с таким видом, будто только что выиграли в лотерею и теперь спешат поделиться призом. Ландо сразу включил максимальную громкость. - Джордж! Брат мой серебристый! - заорал он, хлопнув Расселла по спине так, что тот чуть не выронил свой фалафель. - Ты слышал? У Ferrari новая подводка на заднем антикрыле - говорят, плюс полсекунды в Спа! Шарль, покажи ему фото, ну! Шарль послушно достал телефон и начал листать - на экране была заставка с его собакой Лео в гоночном шлеме. Джордж посмотрел на них обоих, потом на Еву и Ханну. Прищурился. - Вы двое сейчас серьёзно пытаетесь меня увести? Ландо развёл руками с невинным лицом. - Мы? Нет. Мы просто беспокоимся за твоё психическое здоровье. Ты же не хочешь пропустить момент истины в аэродинамике? Джордж вздохнул - долго, театрально, как настоящая дива, которой он иногда и был. Потом посмотрел на Еву. Она стояла спокойно, но в глазах мелькнуло что-то вроде благодарности. - Ладно, - сказал он, поднимая руки в знак капитуляции. - Я всё понял. Иду с вами, придурки. Но если через пять минут вы не покажете мне ничего, кроме кота в шлеме, я вас обоих утоплю в хумусе. Ландо радостно заорал: - Это мой мальчик! Они развернулись и потащили Джорджа прочь - тот ещё успел бросить через плечо: - Ева, если что - кричи. Я вернусь и устрою им сцену. Ева только коротко улыбнулась. Ханна, которая всё это время наблюдала молча, поставила свой поднос на ближайший столик. Посмотрела на Еву - долго, внимательно. Потом тихо сказала: - Я пойду проверю, как там данные по длинному стинту. Увидимся через полчаса. Она не стала ждать ответа. Просто развернулась и пошла в сторону хоспиталити Red Bull - спокойно, уверенно, как человек, который знает, когда лучше уйти и не мешать. Остались только они вдвоём. Макс подошёл ближе. В руках у него уже был поднос - два фалафеля в пите, два кофе. - Я взял на двоих, - сказал он тихо. - Если не хочешь - отдам Ландо. Он всё равно сожрёт. Ева посмотрела на поднос. Потом на него. - Хочу. Они отошли в тот же тихий уголок за грузовиками - скамейка, тень, далёкий гул паддока. Сели рядом. Не слишком близко, но и не далеко. Подносы между ними. Сначала ели молча. Только шелест салфеток, глотки кофе, редкие звуки с трассы. Макс откусил кусок, прожевал, уставился в асфальт. - Знаешь… - начал он наконец, голос ниже обычного. - Я всё думаю про то, как тогда всё закончилось. В Сингапуре. После той гонки. Ты ушла, не сказав ни слова. А я даже не пытался тебя остановить. Просто стоял и смотрел… Ева замерла с питой в руке. Потом медленно положила её обратно. Макс продолжил, глядя в сторону: - Я тогда думал, что это правильно. Что так лучше. У меня же была жизнь. Контракты, пресса, Келли только начинала появляться везде. А ты была той, кто знал меня без всего этого. И я испугался. Что если я выберу тебя - и потеряю всё остальное. Он тяжело вздохнул. - А потом понял, что потерял в любом случае. Ева молчала долго. Потом повернулась к нему. - С чего вдруг ты решил поднять эту тему? Макс уткнулся взглядом в еду. Пальцы сжали край питы так, что соус капнул на колено. Он хотел открыть рот - сказать что-то нормальное. Но Ева не дала. - Я не хочу поднимать эту тему. Никогда, - сказала она тихо, но твёрдо. Встала. - У тебя есть своя жизнь. Займись ею. Она не кричала. Не плакала. Просто встала, взяла свой поднос и пошла прочь, как будто ничего не произошло. Макс остался сидеть. Смотрел ей вслед. Пита в руках уже остывала. Он не побежал за ней. Не крикнул. Просто сидел и чувствовал, как внутри что-то медленно, но верно ломается - уже в который раз. А где-то за углом Ландо всё ещё орал на Джорджа: - Да это не кот, это Лео в шлеме! Это символизм! Ева шла обратно к фуд-корту медленно, с подносом в руках. Фалафель уже остыл, кофе почти допит, но есть уже не хотелось. Она не злилась - просто чувствовала, как внутри что-то сжалось и стало тяжело дышать. Знакомое ощущение. Слишком знакомое. Она увидела их троих почти сразу: Ландо, Шарль и Джордж стояли чуть в стороне от основной толпы, у одного из грузовиков с оборудованием. Ландо что-то бурно жестикулировал, Шарль смеялся, прикрыв рот рукой, а Джордж стоял, скрестив руки на груди, с видом «я же говорил, что это была плохая идея». Ева подошла ближе. Они заметили её почти мгновенно. Шарль первым среагировал - глаза расширились, брови взлетели вверх. - Не получилось, что ли? - воскликнул он, и в голосе было столько искреннего удивления и лёгкого сочувствия, что Ева невольно фыркнула. Она закатила глаза - не сердито, а скорее устало-иронично. - От тебя такого не ожидала, - сказала она, глядя прямо на Шарля. Потом улыбнулась слабо. - Больше так не делайте. И покажи Лео в шлеме. Шарль тут же полез в карман за телефоном, как будто ждал этой команды всю жизнь. - Держи! - он протянул экран. На заставке был Лео - его длинношерстная такса- в миниатюрном красном шлеме Ferrari, который Шарль когда-то заказал на Etsy. Собака смотрела в камеру с таким серьёзным видом, будто готовилась к квалификации. Ландо уже подскочил ближе, заглядывая через плечо. - Смотри, какой красавчик! Мы ему даже номер нарисовали - 16. Он теперь официальный талисман команды. Если бы он умел водить, мы бы уже выиграли конструкторов. Джордж тихо хмыкнул, но в его глазах было тепло. - Ева ты в порядке? Она пожала плечами - движение лёгкое, почти равнодушное. - В полном. Просто не сегодня. Ландо сразу посерьёзнел. Улыбка сползла с лица, он даже перестал жевать свой фалафель. - Мы переборщили, да? Прости. Мы думали… ну, знаешь, иногда надо просто подтолкнуть. Как в симуляторе - чуть газануть, и машина поедет. Ева посмотрела на него - долго, без осуждения. - Иногда машина просто не хочет ехать. И это нормально. Шарль убрал телефон обратно в карман. Голос стал тише. - Мы не хотели тебя добивать. Просто видели, как он на тебя смотрит. И как ты на него. И подумали - может, хватит уже кружить. Ева коротко кивнула. - Знаю. Но это не ваша гонка. Это моя. Джордж шагнул ближе, положил руку ей на плечо - легко, по-братски. - Тогда мы просто будем рядом. Без подталкиваний. Без Лео в шлеме как отвлекающего манёвра. Просто, если понадобится - кричи. Ева улыбнулась - уже теплее. - Спасибо. Правда спасибо. Вы трое - самые ужасные сваты в паддоке. Но самые лучшие друзья. Ландо театрально прижал руку к сердцу. - Это комплимент года. Я запишу в дневник. Шарль усмехнулся. - А я поставлю Лео в шлеме на обои в моторхоуме. В честь этого момента. Они постояли ещё немного - просто молча, жуя остывший фалафель. Паддок вокруг жил своей жизнью: механики таскали шины, кто-то орал по рации, где-то рядом взвыл двигатель. Ева допила кофе одним глотком. - Ладно. Мне пора обратно. Через сорок минут вторая половина сессии. Данные по тормозам сами себя не проанализируют. Ландо поднял руку в прощальном жесте. - Если что - мы здесь. И Лео тоже. Шарль кивнул. - И, если Макс опять полезет с разговорами про прошлое - скажи ему, что у тебя есть три свидетеля, готовые устроить ему публичную казнь. Джордж только улыбнулся уголком рта. - И я буду режиссёром. Ева тихо рассмеялась - впервые за последние полчаса по-настоящему. - Договорились. Она развернулась и пошла обратно к гаражу Red Bull. После обеда всё пошло наперекосяк. Не резко, не внезапно - постепенно, как когда сначала появляется лёгкий стук в моторе, а через десять кругов уже всё в масле и дыму. Макс вернулся после первого стинта на медиуме. Время нормальное, но в радио он молчал дольше обычного. Потом коротко бросил: - Баланс дерьмо. Передок слишком мягкий. Инженер по балансу тут же начал ковыряться в настройках, но Макс уже снова выкатился. На третьем круге опять: - Блядь, опять андерстир в четвёртом. Что за хуйня. Голос в радио резкий, как удар по тормозам. Механики переглянулись. Ханна посмотрела на Еву - молча, вопросительно. Ева только пожала плечами: данные чистые, машина в пределах допуска, ничего критичного. Но Макс не унимался. К пятому кругу он уже матерился без остановки: - Это что, сука, за дерьмо? Я газ в пол, а машина как будто на ручнике! Задний грип - полное говно! Вы там спите, блядь? Пол Монэган нахмурился, взял рацию: - Макс, успокойся. Данные нормальные. Температуры в пределах, деградация по модели. Может, просто прогрев шин не тот. - Прогрев не тот? - рявкнул Макс. - Да пошёл ты нахуй со своим прогревом! Я чувствую, как зад сносит на два метра раньше, чем должно! Или вы мне опять какую-то херню накатали? В гараже повисла тишина. Даже механики замедлились. Никто не привык слышать такое от него - Макс мог быть жёстким, мог материться, но обычно это было адресовано машине, а не людям. А тут уже переходило грань. Ева сидела за мониторами, пальцы застыли над клавиатурой. Она видела графики: да, задние шины чуть быстрее нагревались, но ничего катастрофического. Просадка грипа - 1,8–2,2 %, в пределах нормы для 48-градусного асфальта. Она открыла рот, чтобы сказать по радио: - Макс, по данным задние держат… Но он её перебил: - Заткнись, Ева! Я не про твои ёбаные графики спрашиваю! Я тебе говорю - машина не едет! Ты вообще смотришь или просто сидишь и дрочишь на цифры? Гараж замер. Ханна резко повернулась. Пол поднял брови. Даже Мекис, который обычно не реагировал ни на что, кроме телеметрии, медленно повернул голову. Ева не шелохнулась. Только губы сжались в тонкую линию. Она сняла наушники, положила их на стол - аккуратно ти встала. - Ясно, - сказала она тихо, но так, что услышали все. - Тогда разбирайтесь без меня. Она развернулась и вышла из гаража. Не хлопнула дверью. Просто вышла. Макс приехал в бокс через круг. Машина остановилась резко, домкраты щёлкнули, механики бросились к ней. Он вылез из кокпита одним движением - шлем сорвал, перчатки швырнул на пол. - Ну и что, блядь? - рявкнул он на ближайшего инженера. - Опять ничего не нашли? Или опять «в пределах допуска»? Пол подошёл спокойно, но голос был холодный: - Макс. Успокойся. Машина в порядке. Данные чистые. Проблема не в болиде. Макс резко повернулся к нему: - А в чём тогда, а? В моей голове? В том, что я придумываю? Да пошёл ты нахуй, Пол! Я четыре года на этой херне езжу и знаю, когда она не едет! Мекис шагнул вперёд: - Хватит. Ты сорвался на всю команду. На Еву в том числе. Иди в моторхоум. Остынь. Следующий стинт - Исаак. Макс открыл рот, чтобы ответить, но увидел лица вокруг. Никто не смотрел на него с пониманием. Только усталость. И лёгкое разочарование. Он сжал челюсти так, что желваки заходили. - Ладно, - выдавил он сквозь зубы. - Идите все нахуй. Развернулся и ушёл в комнату пилотов, хлопнув дверью так, что мониторы мигнули. В гараже повисла тяжёлая тишина. Ханна подошла к столу Евы, где всё ещё горели экраны. - Он не в себе, - сказала тихо. - Но это не оправдание. Ева стояла у выхода, прислонившись плечом к косяку. Вернулась, как только Макс вышел. Смотрела на трассу - пустую, без машин. - Знаю, - ответила она. - Но я не его боксёрская груша. Она сделала шаг назад в гараж, но не к столу. Просто встала в стороне, скрестив руки. - Пусть остынет. А я пока посмотрю данные Исаака. Может, хоть у него сегодня не будет желания всех разъебать. Ханна коротко кивнула. - Хорошо. Но если он опять полезет - я сама ему скажу, куда идти. Ева слабо улыбнулась - безрадостно. - Не надо. Он и так знает. Где-то в моторхоуме Макс сидел на диване, локти на коленях, лицо в ладонях. Машина была не такой уж плохой.  Просто гонщик был в полном дерьме. И впервые за долгое время он это понял сам. Вторая половина сессии тянулась, как резиновый стинт на изношенных шинах. Исаак выкатился без проблем - машина ехала ровно, данные чистые, он даже по радио шутил: "Зад держит, как будто вчера не было". Но в гараже атмосфера была как после дождя в Спа: мокро, скользко, и никто не знает, когда опять польёт. Ева сидела в углу, за запасным столом, ковыряясь в телеметрии Исаака. Она не вернулась к своим мониторам - те стояли пустыми, как напоминание. Ханна подходила дважды: первый раз с кофе, второй - с тихим "Ты в порядке?". Ева кивала: "Да". Но внутри всё кипело. Не злость - обида. Глубокая, как та, что копилась годами. Макс никогда не орал на неё так. Никогда. Даже когда они расставались в Сингапуре, он просто молчал. А теперь - "заткнись" по радио, перед всей командой. Мекис прошёл мимо, коротко кивнул: -Хорошая работа по Исааку. Но даже он не заикнулся о Максе. Пол вообще избегал взглядов - стоял у главного экрана, хмурился в планшет. Макс вышел из моторхоума через час. Волосы растрёпанные, лицо красное, как после шлема. Он подошёл к инженерам молча, встал у машины Исаака, который как раз возвращался. Никто не заговорил с ним первым. Он сам буркнул Полу: - Что там по заднему грипу? Пол ответил сухо: - Нормально. Исаак говорит, держит. Макс кивнул. Потом оглядел гараж. Заметил Еву в углу. Сделал шаг в её сторону - медленный, неуверенный. Она почувствовала его приближение. Не подняла глаз от экрана. - Ева… - начал он тихо, голос хриплый, как после крика. Она не ответила. Только пальцы быстрее забегали по клавишам. - Я… погорячился. Извини. Она наконец подняла взгляд. Глаза холодные, как асфальт утром. - Извини? - повторила она спокойно, но с лёгким шипением. - Ты наорал на меня по радио перед всей командой. "Заткнись, Ева". "Дрочишь на цифры". Это не "погорячился". Это хамство. Макс потёр шею - привычка, когда нервничает. - Я был не в себе. Обед, тот разговор, я не хотел поднимать прошлое, но оно само вылезло. - Ага, - она усмехнулась горько. - Вылезло. Как всегда. Ты всегда так: сначала молчишь годами, потом взрываешься, а потом "извини". А я что? Должна опять проглотить и сделать вид, что ничего не было? Он шагнул ближе, голос упал до шёпота: - Ева, я не хотел. Просто, видел тебя с Расселлом. С Ландо и Шарлем. С Исааком вчера. И подумал, чёрт, опять всё повторяется. Ты уходишь, а я стою и смотрю. Она встала резко - стул скрипнул. - Повторяется? Макс, это ты ушёл! Три года назад! Выбрал Келли, кольцо, "стабильную жизнь". А я осталась в команде, потому что люблю свою работу. Не потому что жду, когда ты "не в себе" решишь опять меня унизить! Голос сорвался - не на крик, но громче, чем нужно. Несколько механиков оглянулись. Ханна сделала шаг ближе. Макс сжал кулаки. - Я не ушёл! Я пытался! Но ты сама сказала "у тебя своя жизнь". И ушла. А теперь что? С Исааком кофе пьёшь, с Джорджем под ручку ходишь? Ты меня ревностью добиваешь? Ева рассмеялась - коротко, зло. - Ревностью? Это ты ревнуешь? Ты, женатый человек! Который даже не развёлся, а просто "остыл"? Макс, ты в зеркало смотришь? Ты меня по радио матом крыл, а теперь ревнуешь к друзьям? Он замер. Глаза сузились. - Друзьям? Исаак смотрит на тебя как на богиню. Джордж обнимает за плечи. А я не могу даже руку подать, потому что "своя жизнь". Она шагнула к нему вплотную - лица почти соприкасаются. - Потому что ты сам её выбрал! Три года назад! И теперь, когда всё пошло не так, решил вернуться? Нет, Макс. Я не запасной вариант. Иди к Келли. Или к кому там ещё. Но меня оставь в покое. Она отвернулась, села обратно к экрану. Пальцы дрожали на клавиатуре. Макс постоял секунду - молча. Потом развернулся и ушёл обратно в моторхоум. Дверь хлопнула тише, чем раньше. Гараж выдохнул. Ханна подошла, села рядом. - Ты права, - тихо сказала она. - Но это не конец. Ева не ответила. Только графики мигали на экране. А внутри - конфликт разрастался. Глубже. Больнее. Как трещина в монококе, которую не заклеить одним "извини". Тесты закончились через час. Но для них двоих гонка только начиналась. Пол Монэган подошёл к Еве через полчаса после того, как Макс ушёл в моторхоум. Она всё ещё сидела в углу, ковыряясь в данных Исаака, хотя уже давно ничего не видела - просто смотрела в экран, чтобы не смотреть на дверь, за которой скрылся Макс. Пол остановился рядом, руки в карманах, лицо усталое, но спокойное. - Ева, - сказал он тихо, без обычного командного тона. - Иди домой. Сегодня хватит. Она подняла взгляд. - Но сессия… - Сессия заканчивается через сорок минут. Исаак доедет без тебя. Ханна прикроет. А ты выглядишь так, будто тебя грузовик переехал. Иди в отель. Отдохни. Завтра утром брифинг в восемь, но ты можешь прийти к девяти. Я скажу Мекису. Ева секунду молчала. Потом кивнула. - Хорошо. Спасибо. Пол коротко кивнул. - Такси уже вызвали. Будет через пять минут у выхода. И… - он сделал паузу, - если Макс опять полезет - скажи мне. Я сам с ним поговорю. Она слабо улыбнулась - без тепла. - Не надо. Я справлюсь. Пол только хмыкнул - не поверил, но не стал спорить. Повернулся и ушёл обратно к мониторам. Ева собрала вещи молча: ноутбук в рюкзак, бутылку воды в карман, наушники на шею. Прошла мимо механиков - те кивали, но никто не шутил, никто не хлопал по плечу. Атмосфера в гараже была тяжёлая, как после красного флага. Такси ждало у выхода - чёрный седан с кондиционером, который сразу ударил холодом в лицо. Водитель молчал всю дорогу. Ева смотрела в окно: солнце уже садилось, Сахир окрашивался в оранжевый и розовый, пальмы отбрасывали длинные тени. В голове крутился один и тот же момент: «Заткнись, Ева». И его взгляд - злой, потерянный, виноватый одновременно. Отель Gulf Hotel встретил её знакомым запахом жасмина и кондиционированного воздуха. Лобби было почти пустым - вечер, большинство команды ещё на трассе или в хоспиталити. Ева прошла к лифтам, но остановилась у диванов в центре зала. Там сидели двое. Фернандо Алонсо - в простой чёрной толстовк, без кепки, волосы растрёпанные после долгого дня. Рядом - Кими Антонелли, худой, в сером худи, капюшон надвинут низко, телефон в руках. Фернандо заметил её первым. Встал с кресла - медленно, как всегда, с той грацией, которая осталась с юных лет. - Мисс Дюран, - сказал он с лёгкой улыбкой, но глаза серьёзные. - Вы чего так рано? Ева остановилась. Улыбнулась - устало, но искренне. - Отпустили. Пол решил, что я сегодня уже достаточно поработала. Фернандо кивнул - понимающе, без лишних вопросов. - Умный человек. Ева перевела взгляд на Кими. Тот поднял голову, убрал телефон. - Кими, ты как? - спросила она мягко. - Джордж и Ландо вчера приходили? Обещали позвать, когда пойдут к тебе, а не позвали. Кими коротко мотнул головой. - Они не приходили. Всё хорошо. Голос был ровный, но глаза - красные, усталые. Не от недосыпа. От другого. Ева сделала шаг ближе, села на край дивана, напротив. - Правда всё хорошо? Кими пожал плечами - мелко, почти незаметно. - Нормально. Просто, шумно в голове. Авария, расставание, пресса. Всё сразу. Фернандо сел обратно, но наклонился вперёд, локти на коленях. - Он не спал нормально уже вторые сутки. Я его нашёл здесь час назад - сидел и смотрел в телефон, как будто ждал, что она напишет. Ева посмотрела на Кими - долго. - Тебе не обязательно быть одному, знаешь? Если Ландо и Джордж не пришли - я здесь. Могу посидеть с тобой. Или принести пиццу. Или просто помолчать. Кими слабо улыбнулся - уголком рта. - Спасибо. Но, правда нормально. Просто устал. Фернандо хмыкнул. - Устал, как я в 2007-м после каждой гонки с Маклареном. Только тогда не было инстаграма, чтобы все видели, как ты разваливаешься. Кими фыркнул - тихо, но искренне. Ева посмотрела на них обоих - двух поколений, двух разных эпох, но одинаково уставших от этого цирка. - Ладно, - сказала она. - Если что - пишите. Я на 14-м. Соседний номер с Максом, если вдруг услышите, как он мебель ломает. Фернандо поднял бровь. - Что-то случилось? Ева вздохнула. - Да. Случилось. Но это моя проблема. Она встала. - Спокойной ночи, ребята. Кими - если не уснёшь, стучи в дверь. Я кофеварку в номере нашла вчера. Нормальный кофе, не из автомата. Кими кивнул. - Спасибо, Ева. Фернандо проводил её взглядом. - Береги себя, Дюран. И не давай ему слишком много шансов. Он их не заслуживает. Ева коротко кивнула - не ответила. Пошла к лифтам. В лифте она прислонилась спиной к зеркалу и закрыла глаза. Ева вышла из лифта на 14-м этаже. Коридор был пустой, приглушённый свет ламп, запах коврового покрытия и кондиционера. Она шла медленно, рюкзак тяжело висел на плече. Дверь 1428. Достала ключ-карту, приложила к замку. Щёлк. В этот момент дверь 1432 открылась резко - как будто кто-то ждал именно этого звука. Макс вышел. В чёрной футболке, волосы мокрые после душа, глаза красные - не от усталости, от чего-то другого. Бешеные. Дикие. Он увидел её, замер на секунду, а потом шагнул вперёд. Ева ускорила движение - толкнула дверь, вошла, хотела закрыть за собой. Он успел. Рукой придержал дверь, вошёл следом. Дверь захлопнулась за ним с громким стуком. - Ева. Голос низкий, хриплый, на грани. Она развернулась к нему спиной к стене, рюкзак всё ещё в руках, как щит. - Уходи, Макс. - Нет. Он сделал шаг ближе. Глаза горят - злость, боль, отчаяние - всё сразу. - Ты думаешь, я просто так сорвался сегодня? Думаешь, мне похуй? - Ты наорал на меня по радио. Перед всей командой. Сказал «заткнись». Что мне думать, Макс? Что ты опять в своём репертуаре? Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. - Я сорвался, потому что весь день видел тебя с ними! С Исааком вчера в паддоке, с Расселлом сегодня, с Ландо и Шарлем… Ты улыбаешься им, а мне - только холод. Как будто я для тебя уже никто! - Ты и есть никто! - выкрикнула она вдруг, голос сорвался. - Три года назад ты сам это сделал! Ты мне сделал предложение, Макс! В Монако, в твоей квартире, на балконе, после той гонки! Ты сказал: «Выходи за меня, Ева. Я устал прятаться». Мы скрывались полгода - тайные встречи, отдельные номера, ложь прессе. Ради тебя я ушла из Aston! Четыре года назад! Перешла в Red Bull, потому что ты сказал: «Я не могу без тебя в другой команде». Я верила тебе. Каждое слово. Макс замер. Как будто удар под дых. - Ева… - Нет! - она шагнула к нему, глаза тоже горят. - А потом Сингапур. После квалификации. Мы стояли посреди трассы… Сказал: «Через неделю я женюсь на Келли». Просто так. Без предупреждения. Без объяснений. Просто «это правильно для карьеры». И ушёл. Оставил меня одну посреди пит-лейна, как мусор. Он опустил голову. Голос стал тише, но дрожал. - Я был в панике. Контракт, спонсоры, давление. Я думал, если женюсь - всё стабилизируется. Думал, ты поймёшь. - Пойму? - она почти рассмеялась, но смех вышел горький. - Я стояла там и думала: «Это конец». А ты даже не обернулся. Просто ушёл к ней. А я осталась в Red Bull - потому что уже подписала. Потому что уже ушла из Aston ради тебя. И каждый день видела тебя с ней. С кольцом. С улыбками для камер. А я должна была молчать и делать вид, что ничего не было? Макс поднял взгляд - глаза мокрые. - Я каждый день жалел. Каждый. День. Я думал - если скажу, будет хуже. Если разведусь - скандал, пресса, команда… Я думал, ты найдёшь кого-то. Нормального. Не такого, как я. - Нормального? - она шагнула ещё ближе, почти вплотную. - Ты думаешь, я ждала нормального? Я ждала тебя! Ждала, пока ты сам поймёшь, что сделал. А ты вместо этого наорал на меня сегодня, как на собаку! Он схватил её за плечи - не сильно, но крепко. Голос надломился. - Потому что я боюсь тебя потерять окончательно! Вижу, как Исаак смотрит на тебя, как Джордж обнимает, и думаю - вот оно. Она уйдёт. Опять. И я опять останусь один с этой хуйнёй, которую сам себе устроил. Ева не отстранилась. Только смотрела ему в глаза - близко, жёстко. - Тогда зачем ты сегодня полез с извинениями за обедом? Зачем полез в номер? Чтобы опять всё испортить? - Потому что я люблю тебя, Ева, - выдохнул он, почти шёпотом. - Всегда любил. И ненавижу себя за то, что сделал. Но я не знаю, как это исправить. Я просто… не могу без тебя. Повисла тишина. Ева медленно убрала его руки со своих плеч. - Тогда научись быть без меня, Макс. Потому что я больше не буду твоей запасной трассой. Не буду прятаться. Не буду ждать, пока ты решишь, что «это правильно». Она сделала шаг назад. - Уходи. Он не двинулся. - Ева… - Уходи. Ева сделала шаг назад, упёрлась спиной в стену. По её щекам уже катились слёзы - горячие, быстрые, беззвучные. Она не вытирала их. Просто стояла и смотрела на него - глаза полные боли, гнева и чего-то, что она сама уже не могла назвать. Макс смотрел на неё. На эти слёзы. На дрожащие губы. На то, как она пытается держаться прямо, хотя внутри всё рушится. Его сердце разрывалось - физически, как будто кто-то взял и сжал в кулаке. Он не дышал. Только смотрел. А потом шагнул вперёд. Один шаг - и он уже вплотную. Руки легли ей на щёки - осторожно, почти боязливо, большими пальцами стёр слёзы. Она дёрнулась, но не отстранилась. - Ева… - прошептал он, голос сломался. И поцеловал. Резко, отчаянно, как будто это был последний шанс. Губы в губы - жёстко, голодно, с привкусом соли от её слёз и его собственной горечи. Ева сначала ударила его - кулаками в грудь, сильно, зло. Один удар, второй, третий - как будто хотела вытолкнуть его из себя, из комнаты, из своей жизни. - Уходи… уходи… - бормотала она сквозь поцелуй, но голос дрожал, слабел. Он не уходил. Держал её лицо, целовал глубже, как будто хотел забрать всю боль в себя. Её кулаки постепенно разжались. Руки легли ему на грудь - уже не били, а просто держались, цеплялись за ткань футболки. Она сдалась. Ответила - сначала слабо, потом отчаянно, как будто тоже это был последний раз. Поцелуй длился секунды - или минуты. Время остановилось. А потом он отстранился - резко, как будто обжёгся. Дыхание тяжёлое, глаза мокрые. Он смотрел на неё - близко, в упор. - Прости, - выдохнул он. - Прости меня, пожалуйста. Ева не ответила. Только смотрела - слёзы всё текли, губы дрожали. Макс сделал шаг назад. Ещё один. Ещё. Дверь. Он открыл её. Вышел. Дверь закрылась тихо - почти беззвучно. Ева стояла ещё секунду - прямо, неподвижно. А потом ноги подкосились. Она сползла по стене на пол. Села, обхватила колени руками, уткнулась лицом в них. И заплакала. Не тихо, не сдержанно - рыдала. Громко, надрывно, как будто всё, что копилось три года, четыре года, всю эту чёртову жизнь в паддоке - вырвалось наружу разом. Плечи тряслись, слёзы пропитывали ткань брюк, дыхание срывалось на всхлипы. Она плакала о том, как любила его. О том, как верила каждому его слову, каждому «ты - единственная», каждому украденному взгляду в паддоке. О том, как ушла из Aston - просто взяла и вычеркнула из жизни стабильность, друзей, перспективы, репутацию, которую строила годами, - ради него. Ради шанса быть рядом, ради его «мы справимся». О том, как стояла посреди сингапурской трассы под прожекторами, в той дурацкой униформе команды, и смотрела, как он уходит к другой - спокойно, уверенно, не оборачиваясь. Как будто она уже перестала существовать. О том, как потом каждый божий день видела его с Келли - на брифингах, в моторхоуме, в инстаграме, в кулуарах. И заставляла себя улыбаться, здороваться, отвечать «всё нормально», когда внутри всё кричало. О том, как сегодня он наорал на неё прямо в гараже - громко, унизительно, как на провинившуюся вещь, которую можно отчитать при всех. А через полчаса в пустом инженерном отсеке вдруг прижал к стене и поцеловал - так жадно, так знакомо, будто ничего не изменилось. Будто эти месяцы боли, предательства и её разорванной жизни - просто дурной сон, который можно стереть одним движением губ. И самое обидное - даже не сам поцелуй. Самое обидное - что теперь это клеймо. Все знают. Механики отводят глаза, когда она проходит. Инженеры замолкают на полуслове. Девчонки из хоспиталити переглядываются и шепчутся. В паддоке уже есть мем, уже есть шутки, уже есть тот самый взгляд жалости, который хуже любого оскорбления. «Та самая, которую он бросил». «Та, что ушла из Aston ради него». «Та, что до сих пор здесь торчит и делает вид, что всё ок». Это теперь её вторая фамилия. Её новая должность. Её вечный ярлык. А он просто поцеловал её снова. И ушёл. Как будто имеет на это право. Как будто она всё ещё его. А она уже не знает, кем быть, если не его ошибкой. Ночь в Gulf Hotel тянулась бесконечно.