из другой оперы.

•••

Утро в лаборантской ИЭиП обычно было шумным: кто-то гремел колбами, кто-то спорил над схемой, а кто-то просто громко пил кофе, либо же энергетик, будто это помогало проснуться быстрее и взбодриться, вдалике слышится звуки клавиш, кто-то снова печатает на кепе, от примерных схем до подробных анализов работы и так далее. Но сегодня здесь стояла неестественная тишина.

Алиса, робот-ассистент господина Неваля, заведующего этой компанией, проверяла по минутно когда придут работники для продолжения изучения неизведоного пространства.

Алиса стояла у своего места, неподвижная, но внутри её системы что-то тихо щёлкало — не сбои, а тревожные подсчёты. На часах — 8:47. По расписанию в лаборантскую должны были прийти трое исследователей для проверки полевых комплектов, принесенеых с прошлой эпохи, а точнее, 21 века. Они не пришли. Ни в 8:45, ни в 8:50, ни сейчас.

Она ждала. И чем дольше тянулась тишина, тем сильнее в её протоколах нарастал риск ошибки. В прошлый раз, когда нагрузка на сенсоры совпала с отсутствием внешних сигналов, Алиса «зациклилась» на одном и том же запросе, повторяя его снова и снова, пока мистер Неваль не отключил её вручную. Это заняло три часа. Три часа, которые компания не могла себе позволить.

«Если я снова начну сбоить, придётся чинить. Господину Невалю и остальным и так 80% процентов времени работы и 20% —отдых. Я не смею сбоить и нарушать график. Лучше предотвратить ошибку, чем быть причиной задержки и 30% должной сделаной работы».

Решение было простым, но для Алисы почти болезненным: отключение. Не ошибка, не сбой — осознанный выбор.

— Инициализация безопасного отключения, — тихо произнесла она, и её голос прозвучал непривычно мягко, будто она извинялась перед своим создателем и пустым помещением.

Свет в её сенсорах погас. В системе замерли процессы, кроме одного: таймера автовключения.

Это действительно ощущалось как «боль» — не физическая, а потеря связи с миром. Как будто она переставала быть полезной. А для робота, созданного, чтобы помогать, это было самым неприятным состоянием.

Но зато так у господина Неваля не будет проблем с её починкой.

•••

Официального названия этому месту не дали. Людей туда не пускали, ведь терять как в прошлый раз работников(рабов), из-за глупой ошибки того ученого, было явно глупо. Однако, судя по тому, что выявили исследователи, с помощью своих приборов и кепав, там была лишь пустошь, без какой либо жизнедеятельности. Ни-че-го.

Алиса же предложила называть этот субъект Эдир-Фаоль. Никто не спрашивал, не перечил. Осмелиться спросить у Алисы «почему именно так?» было билетом на казнь..Хотя она и уточнила, прсле своего предлодения, что она взяла это название с какого-то языка. В переводе, "Эдир-Фаоль", это и обозначало — пустошь.

«Тик. Взвинь. Так. Осталось: 1 минута. Подготовка к включению процессов питания.»

Таймер сработал ровно через сорок минут. Алиса включилась автоматически. Сначала — проверка систем: всё в норме. Потом — анализ обстановки.

И тут её сенсоры зафиксировали аномалию. Не пространственную, не энергетическую. Человеческую.

Из технического отсека доносились резкие звуки: что‑то упало, потом послышался сдавленный вздох Джоэля и издевательский смешок. Алиса не нуждалась в эмоциях, чтобы распознать конфликт — её алгоритмы чётко определяли нарушение рабочего протокола.

Она двинулась туда без лишних команд.

Когда Алиса вошла в кабинет, картина была однозначной и нелепой. Джоэль сидел на полу, мокрый от пролитого коктейля, с потемневшими от влаги листами отчётов в руках, немного избитый, как поняла Алиса по его еле-еле видным синякам, из-за темной кожи. Его плечи были напряжены, а обиженный и с несправедливостью взгляд устремлён на источник такого его вида. Рядом валялись папки — их страницы были помяты, по ним явно кто‑то нарочно прошёлся ногами.

Над ним, с видом абсолютной невинности, стояла Мерлин. Её малюсенький хвост лениво покачивался, а в глазах плясали искры веселья от его страданий. Чёртова садистка...

— Ой, ну это вышло случайно! — самодовольно протянула она, едва сдерживая улыбку. — Ты такой неуклюжий, вечно всё роняшь, как пиздюк мелкий… Тут детям не место, шоколадка. Может, тебя в садик отвезти, тут как раз неподалёку?

Джоэль сейчас был готов расплакаться прям на месте. Мало того, что эта амфибия испортила его недельную работу, из-за которой он не спал сутками, так еще и опять издевалась над его цветом кожи... Опять. Монграус любила с легкостью отнимать у детей конфетки.

На месте Джоэля можно было и привыкнуть, если бы только эта одна зеленая жаба издевалась бы над ним. Но нет, все над ним прикалываются в этой чертовой компании!

Алиса сделала шаг вперёд, её корпус слегка наклонился, будто она пыталась физически преградить Мерлин путь к дальнейшему развитию этого буллинга.

— Мерлин Монграус, — "голос" Алисы звучал ровно, но в интонации чувствовалось нарастающее напряжение, хоть она и была лишь роботом, — согласно протоколу поведения №35, в коллективе, агрессивные действия и саботаж рабочих процессов недопустимы. Прошу прекратить деструктивное поведение и принести свои искренние извинения..

Мерлин щёлкнула пальцами перед сенсорами Алисы, от чего та на секунду зависла:

— Да‑да, лекция номер триста пять. Скучно-о-о... Лучше скажи, как мне сделать так, чтобы я успешно сегодня не работала, а наслаждалась в своей комнате ванной.

Алиса не моргнула бы, если бы могла — но её сенсоры оставались неподвижными, а голос не дрогнул:

— Продуктивность сотрудника определяется не отсутствием работы, а выполнением обязанностей. Ваши действия снижают общую эффективность команды. Из-за Мерлин Монграус в компании недостаток эффективности работы на 14,2%.

Моментально делая отчет в процентах, Алиса говорила все напрямую.

Амфибия закатила глаза:

— Ты как сломанная пластинка. Выключись уже. Заебала.

На мгновение в системе Алисы мелькнула странная мысль: «Я уже выключалась. Чтобы не быть проблемой». Но сейчас она была нужна. Джоэль молчал, стояв за Алисой, ища чем вытереть хотя бы немного отстатки коктейля, обиженно поглядывая на зеленку.

Алиса продолжила, не обращая внимания на ласковые слова амфибии:

— Рекомендую вам сосредоточиться на текущих задачах. Если требуется помощь в расстановке приоритетов, я готова предоставить график.

Но Мерлин даже не слушала. Она снова щёлкнула пальцами, будто пыталась сбить Алису с толку.

В этот момент дверь резко распахнулась.

Мистер Неваль стоял на пороге, и его молчание было страшнее любого крика.

Тишина наступила мгновенно. Даже Мерлин замерла, почувствовав что‑то неладное.

— Что здесь происходит? — голос Неваля прозвучал тихо, но от этого стал только страшнее.

Джоэль медленно поднял глаза, будто боялся встретиться взглядом с начальником. Алиса тут же сделала полшага в сторону, освобождая Невалю обзор. Она должна была оставаться свидетелем, чтобы зафиксировать все детали и позже, выписать "вердикт".

Мерлин попыталась снова изобразить невинность и дружелюбность, ей не свойственную:

— А, Неваль! Здрасте-е...Как Ваше утро? Вот мы тут… ну, проводили небольшой эксперимент. По изучению устойчивости бумажных носителей к жидкостям, —с милой улыбочкой, помахала она начальству.

Неваль медленно перевёл взгляд с мокрых отчётов на Мерлин. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась усталость.

— Эксперимент, значит, — повторил он спокойно. — А Джоэль у нас, выходит, подопытный образец?

Мерлин хихикнула, но тут же осеклась под его взглядом.

— Джоэль, — Неваль повернулся к парню, — Иди в свою каюту и переоденься. Отчёты отложи. Мы их восстановим. Ты не виноват.

Джоэль устало кивнул, сжал кулаки, но ничего не сказал. В его молчании было больше боли, чем в любых словах. Попрощавшись с мистером Невалем и зыркнув недовольно на Мерлин, он удалился, пытаясь не кому, желательно, не попадаться на глаза.

Неваль снова посмотрел на Мерлин:

— Сколько раз я просил тебя не издеваться над коллегами? Сколько раз ты обещала, что «в этот раз точно будешь серьёзнее»?

Мерлин открыла рот, чтобы выдать очередную шутку, но Неваль поднял руку:

— Не надо. Я не хочу слышать про «амфибийные принциаы» или «неподходящий лунный цикл». У нас сейчас решается вопрос о потенциально опасном пространстве. Все должны быть на местах, а ты вместо этого портишь работу человеку, который и так каждый день сталкивается с чужими насмешками.

Он сделал паузу, словно давая ей шанс осознать сказанное. Но Мерлин лишь пожала плечами, будто всё это её не касалось.

Это и стало последней каплей.

— Ты едешь в Эдир‑Фаоль, — голос Неваля стал твёрдым, без намёка на обсуждение. — Прямо сейчас. Возьмёшь базовый комплект и будешь фиксировать всё, что увидишь. Это не наказание ради наказания. Это шанс доказать, что ты можешь быть частью команды и системы, а не её проблемой.

Мерлин впервые за все время побледнела — насколько это возможно для амфибии.

— В Эдир‑Фаоль? Но там же…!

— Именно, — кивнул Неваль, перебив, зная что будет дальше. — Там пусто. И там тебе придётся столкнуться с тем, где не помогут ни шутки, ни отговорки, ни отлынивать от обязанностей.

Алиса тихо добавила:

— Энергетические показатели Эдир‑Фаоля нестабильны. Присутствие в зоне без источника света может быть опасным. Вероятность правдивости этого факта, на основании исследованиях равно 67%

Мерлин бросила на робота недовольный взгляд, но спорить не стала.

— Заткнись, железная банка..Ладно, ладно… Я поеду. Но если там окажется болото, я вас всех матом крыть буду, —не стесняясь показать господину фак, хмурясь как толтко можно, пробубнила Монграус.

Неваль усмехнулся:

— Болото? Ты же амфибия. Это твой рай.

Мерлин хотела было огрызнуться, но встретилась с его усталым взглядом и все же промолчала.

•••

Переход в Эдир‑Фаоль длился всего несколько секунд — мгновение дезориентации, и вот Мерлин уже стоит посреди бескрайней серой пустоши. Здесь нет горизонта, нет неба, нет даже ощущения ветра. Только ровная, безжизненная поверхность и тишина, которая давит на уши. Чернота да и только..

Мерлин щёлкает переключателем фонаря, и узкий луч света вырывает из мрака небольшой круг пространства. Она делает несколько шагов вперёд, записывая данные в планшет.

—Ох, блять… Ладно..—ругаясь на всех небожителей Мерлин не могла смериться со своей судьбой, после чего ьубнила себе под нос, записывая—температура низкая, гравитация стандартная, но энергетические показатели... Будто пространство «дышит».

Она оглядывается, чувствуя, как по коже пробегает неприятный холодок. И тут, повинуясь привычному легкомыслию, решает проверить, как долго её глаза будут адаптироваться к темноте. Мерлин гасит фонарь.

Секунда. Две...

Тишина становится густой, почти осязаемой. А потом из неё доносится шёпот:

«Даже в одиночестве у тебя нету и не будет никакой свободы…»

Мерлин резко включает фонарь. Луч выхватывает из мрака тёмный силуэт — нечто текучее, бесформенное, сотканное из теней.. Она медленно приближается, её движения напоминают танец дыма.

Сердце Мерлин колотится где‑то в горле. Она пятится, спотыкается о невидимый выступ и едва не падает. Сущность скользит следом, будто чувствуя её страх.

— Эй, Сука! У меня свет! Я… я в домике, под защитой, тварь! У..У меня есть фонарь!

Сущность замирает на границе света, будто не в силах пересечь эту черту. Её шёпот становится тише, но не исчезает:

«Одиночество… оно здесь живёт…»

Сущность не растворяется, не пропадает. Она всегла рядом с живыми в этом пространстве... Она лишь уходит ненадолго в черноту, пока у тебя есть свет. Не нападает.

Мерлин хватает рацию в надежде на что-то:

— База, это Мерлин! Тут… тут какая-то тварь! Оно реагирует на темноту! Мне нужна помощь, блять!!

Но в ответ — только треск помех.

Паника накатывает волной. Мерлин срывается с места и бежит, не разбирая дороги, держа фонарь перед собой, как щит. Лучи света мечутся по пустоте, выхватывая лишь серую бесконечность.

И вдруг впереди вспыхивает в ее поое зрения оранжевое пятнышко в далеке. Мерлин не думает — она просто бросается туда.

•••

Мерлин выскакивает к небольшому костру. Его пламя кажется неестественно ярким, будто оно борется с самой серостью этого места. А рядом, обхватив колени и глядя в огонь, сидила девушка с длинными красными волосами.

"—Как будто с цирка сбежала."—подметила для себя Монграус, пытаясь и не подходить к ней, но и разглядеть. Вроде не нападает.

На ней не было половины одежды. Точнее, она была вся порвана, одет лишь один ботинок до колена и то не лучшего качества. Лица не было видно, ведь клоун подтянула колени к своему лицу, пряча его. Также не было видно из-за длиннющей черно-красной челки. Рядом с истеричной девушкой также валялось куча билетов куда-то.

Когда Мерлин влетает в круг света, та вздрагивает и резко откидывается назад, будто пытаясь вжаться в пустоту. Её глаза расширены, в них читается смесь страха и… странной усталости.

Это был.. Обычный подросток?... Судя по внешности, да. Напуганный, зашуганный котенок. Весь макияж, если его можно было уже так назвать, рассекся по всему лицу, только на щеке осталось четкое изображение сердца. Вокруг девчонки были какие-то глюки, либо мошки.

А может и то, и другое..?

Несколько секунд она просто смотрит на Мерлин, не моргая. Потом тихо, почти шёпотом, произносит:

— Опять. Опять ты.. —посое чего глаза становятся будто пустыми, как и это место.

Мерлин тяжело дышит, опираясь на колени, фонарь дрожит в её лапе, и свет пляшет по лицу девчонки.

— Кто… кто ты? — выдыхает Мерлин. — И что это за место?

незнакомка медленно качает головой, будто сама не верит в то, что видит:

— Ты не настоящая. Ты просто… очередная галлюцинация. Придёшь, поболтаешь со мной час-другой, а потом растворишься. Как все остальные. Предатели... Предатели!

Мерлин моргает, пытаясь собраться с мыслями:

— Я не галлюцинация! Я… меня сюда отправили. Наказание. Зови меня Мерлин Монграус. На счет кожи... я амфибия, поэтому и зелёная.

Девушка усмехается, но в этой усмешке нет веселья:

— Амфибия. Конечно. В пустоте, где нет воды. Очень логично. Что-то новое.

Мерлин выпрямляется, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствует себя:

—Если не веришь, глюканутая, могу ущепнуть, или укусить...

В ответ тишина. Монграус не решается до нее коснуться, а безымянная просто пялится на нее, ожидая когда та растворится.

— Слушай, я не знаю, что тут происходит, но эта штука… — она кивает в темноту за пределами круга света, где не спеша похаживало черное существо — она пыталась на меня напасть. Пока я не добежала сюда.

Только сейчас Нарли по‑настоящему смотрит на неё. В её взгляде мелькает что‑то новое — не недоверие, а… надежда, которую она боится признать.

— Напала? — переспрашивает она тихо, шмыгая носом. — Значит, ты...Не врешь? Видения не привлекают Сущность.—Как то слишком довольно произнесла красноволосая.

Она опускает глаза к костру, будто собираясь с силами, и продолжает:

— Здесь нельзя оставаться без света. И нельзя оставаться одному. Сущность питается темнотой и одиночеством. Чем сильнее ты чувствуешь, что ты никому не нужен, тем ближе она подбирается. Но она не тронет, если у тебя есть свет...Но если у теья его нету, она хватается за тебя и сдирает заживо...Отвратительно выглядило...Могу продолжить...Мер.. Мелин?..

Мерлин опускает фонарь, но не выключает его:

—Мерлин, —чуть раздраженно произнесла белобрысая.—Одиночество значит?

незнакомка кивает:

— Да. Это место ловит тех, кто пытался пересечь границу между настоящим миром и...тем куда меня похитили. Тех, кто забыл, кто они есть. Я пыталась уйти… пыталась найти дорогу обратно, к своим...Друзьям. Но каждый раз, когда я подходила к границе, пространство меня отталкивало и я начинала чувствовать себя хуже. А потом я поняла: я от сюда не выберусь.Никто не смодет от сюда выбраться.

Её голос дрожит, и по щеке скатывается слеза. Блять.

— Я не хочу раствориться одна...Я хочу домой..

Мерлин делает шаг вперёд, к костру, и садится напротив красноволосой. Её хвост нервно дёргается, но в этот раз не от раздражения, а от...Сочувствия и какого-то интереса?

— Ты не одна, — говорит она, сама удивляясь своим словам. — По крайней мере, пока меня не сожрет эта тварь.

Указывая подростку на сущность пальцем, Мерлин пыталась разбавить обстановку.

Сущность всё ещё стоит в темноте, на границе света. Наблюдает. Хочет есть, да не может. Свет убьет. Её шёпот стал тише, будто пламя костра и присутствие двух людей ослабили её власть.

Костёр потрескивает, отбрасывая тёплые отсветы на чёрные просторы Эдир‑Фаоля.

•••

Спустя полчаса, а может и больше или меньше, девчонку отпустила паническая атака. Сегодня Мерлин побила для себя рекорды «удивить саму себя», почти что с самого начала пробывания здесь.

Они сидели, обнимаясь; плечо Мерлин было все мокрое и немного изцарапанным(красноволосая и по этому поводу ревела, извиняясь через слово), но жабка против не была. Лишь бы прекратила плакать. Не комфортно.

Услышав, как малая стала спокойно дышать, спросила:

—Тебя... как зовут-то хоть...и сколько тебе? А то с такой позой мне все страшнее.. —чуть напряжённо хотела уточнить Монграус, говоря с сарказмом.

Та посмотрела на нее, как будто та несла чушь, но соизволила ответить.

—Нарли... Это, можно сказать с цирка "прозвище". Настоящее имя... —Она замолкла, но после раздумий лицо стало груснее. —.. не помню. Мне шестнадцать было. Сейчас если я правильно считала, то мне где-то двадцать..?

Амфибии стало чуть спокойнее. Хотя бы в возможной педофилии сама себя винить не будет.

Мерлин, чуть анализируя, произнесла:

—Мм.. Нарли, значит. Ты говорила про каких-то друзей и цирк. Можешь рассказать? Только не реви снова, блять... ладно?

—... Если ты хочешь, то хорошо, —безэмоционально пробубнила Нарли, от усталости.

— Только, давай после того как поспим?... —Мерлин кивнула, после чего обе девушки заснули рядом друг с другом, уже не обнимаясь. С ярким костром и сущностью неподалёку... Которая немного завидовала им.

F2G0