Разные смены

Если бы у Робби или Эббота спросили: "В чём секрет ваших крепких отношений?" — оба бы, не задумываясь, ответили: "Разные смены". Они попросту не могли надоесть друг другу, поссориться или разойтись — они и так не видели друг друга неделями. Просторная квартира и двуспальная кровать всегда были наполовину пусты. Майкл уходил на работу с рассветом, вне зависимости от времени года. Чаще всего он заставал Джека именно там, иногда — задумчиво стоящего на крыше, иногда — только успевшего присесть и вытянуть нагруженную ногу с протезом, иногда, в самые страшные и холодные ночи — всё ещё оперирующего. Они кивали друг другу, обнимались и выпивали по стаканчику кофе, если было время, разделяя безмятежное молчание или негромко разговаривая. Робби всегда покупал два капучино — не отдаст мужчине, так другой желающий найдётся. Но бывали и чуть более счастливые дни, когда Джек и Майкл успевали пересечься в квартире. Эббот тихо проскальзывал внутрь, не утруждаясь закрывать дверь на замок, и падал на кровать прямо в рабочей одежде. Робби, которому надо было вставать через час, притягивал его к себе и утыкался носом в поседевшие, но всё такие же непослушные волосы. Джек спокойно засыпал, а вот Робби спать уже не мог, пытаясь насладиться каждой минутой проведённого вместе времени, запомнить тепло и запах кожи Джека перед очередными сутками разлуки. От Эббота пахло кровью, перекисью и потом, но никогда — болью или смертью, что всегда удивляло мужчину. Пару раз в неделю Джек и Майкл пересекались на пороге, когда один или второй уже стоял в ботинках. Они торопливо целовались, желали друг другу скучной смены и проверяли звук на телефоне — на случай, если пожелание не сбудется. Никто из них никогда не спал положенные семь-восемь-двенадцать часов. Ещё с начала совместной работы, а потом и жизни, они завели привычку просыпаться каждые три-четыре часа и слать другу сообщения — чтобы подбодрить, спросить как дела или просто пожаловаться на идиотов-окружающих. Частенько они оставались без ответа, но это было на совести того, кто настолько заработался, что не мог пару раз за смену проверить телефон. Однако самыми продуктивными, как в плане работы, так и совместного времяпрепровождения, были совместные смены. Оба врача оказывались в больнице только тогда, когда там наступал настоящий ад, но именно в этих условиях Робби и Эбботу работалось по-настоящему спокойно. Они чувствовали поддержку друг друга, знали, что помощь всегда рядом — стоит только бросить мимолётный испуганный взгляд куда-то за спину или произнести одно имя. Они ассистировали, руководили младшими и подменяли друг друга, успевая улучать свободные мгновения для подколов, подбадривающих фраз, а порой даже быстрых, но так нужных обоим объятий. Всё это напоминало Робинавичу об университетских временах: студенты-медики обучались тайм-менеджменту в полевых условиях — здесь следовал нервный смешок Эббота. Записки на парах, выпитая на двоих бутылка газировки в перерыве, совместное написание тридцати страниц конспекта от руки и следующий за этим быстрый перепихон, когда спать хочется сильнее, чем близости. Именно в один из дней их совместной смены сотрудники больницы Питт окончательно сошли с ума и решили доконать и без того нервного Майкла. Они начали терроризировать мужчин крайне неожиданной темой. — Босс, когда у тебя выходной? — буднично спросила Маккей, сама по локоть в крови пациента, не прекращающей хлестать из артерии. Робби воткнул капельницу бедняге в вену и удивлённо поднял голову. — Через три дня, — отозвался он. — А что? Хочешь подменить? — А можно? — хохотнула женщина, затягивая жгут. — Нет уж, увольте! Просто выглядишь уставшим. Поспать бы не помешало. — Она вздохнула. — Нам всем, если честно. Женщина как ни в чём не бывало продолжила выполнять свою работу. Робби покосился на своё отражение в металлической лампе. Ну да, круги под глазами залегли чуть глубже, чем обычно, да и морщины стали слегка заметнее. Но это же не повод отлынивать от работы, в самом деле! Спустя полчаса Сантос, промелькнувшая мимо Робби возле смотровой, деловито ткнула в него указательными пальцами: — У Эббота перерыв. Сходите тоже отдохните! — Да я не устал! — возмутился Майкл ей вслед. Это уже ни в какие ворота. Однако и Эбботу отделаться от повальной заботы не удалось. Дана как всегда вовремя подплыла к нему, сгружая интернам новые пакеты с кровью. Она заложила руки за спину и вкрадчиво произнесла: — Как нашей ночной пташке работается в смену Робби? Помощь нужна? Джек тряхнул мокрыми от пота волосами: он уже десять минут делал массаж сердца. — Бывало и хуже, — выдохнул он. — Да, когда думаешь, что всё позади, всегда наступает день ещё паршивее, — философски кивнула она. — Устал? Эббот продолжал надавливать на грудную клетку ещё некоторое время, но результата так и не достиг. Он распорядился насчёт пациента и прекратил массаж, поворачиваясь к медсестре. — Всё равно лучше, чем этот бедняга, — он кивнул на тело, которое отключили от датчиков и накрыли белой простынёй. Дана взяла его под локоть и вывела в коридор. — Тебе надо отдохнуть. Возьми отгул на пару дней, — она погладила его по руке. — И Робби пусть возьмёт. — Ну уж нет, — запротестовал он, — без нас двоих тут точно всё развалится. Ты вообще видела вот это? Мимо них пронеслась группа медиков с чьим-то отрубленным пальцем в ведре со льдом. Эбботу даже не нужно было смотреть на них, чтобы поголовно перечислить каждого. — Вы с Робби, безусловно, хорошие врачи, — медсестра понизила голос, — лучшие. Но не незаменимые. Рука без одного пальца — это всё ещё рука. — Скажи это моей правой ноге. — Сходите в кино, развеетесь, — продолжала она. Джек только крякнул. — В кино? Мы что, студенты? Дана повернулась к нему, чтобы снова сказать что-то вдохновляющее, но тут из-за угла выглянул Робинавич. — Джек, ты мне нужен! — заорал он. Мужчина кинул виноватый взгляд на Дану, мол, какое тут кино, и тут же умчался. Свободную минутку им удалось улучить только часа через два. Джек зашёл в ординаторскую, чтобы без лишних глаз переодеться, и обнаружил там Робби, с пустым взглядом и круассаном в руке пялившегося в стену. — Роб, — он пощёлкал у него перед носом, — не кисни, скоро домой! — Слушай, — Майкл взглянул на него, — я настолько плохо выгляжу? — Очередной кризис среднего возраста? — Джек поправил его кофту и чмокнул в щёку. — Маккей и Сантос, — вздохнул тот. — Возьми, говорят, выходной, а то распугаешь пациентов своей рожей. — Какое совпадение, — поднял брови мужчина, — Дана сказала мне то же самое. Они уставились друг на друга, оценивая урон. — Если мы возьмём отгул одновременно, мир схлопнется, — хрипло усмехнулся Джек. Робби с невесёлой улыбкой кивнул. Он покончил с перекусом, пока Джек переодевался, мягко хлопнул его по плечу и пошёл дорабатывать свою смену. Когда день наконец закончился, Майкл медленно опустился на диван, снял очки и уронил голову на руки. Перед глазами как наяву проносились произошедшие события: сиамские близнецы с поражением почек, ампутация руки, пулевое, прошившее парню печень, инфаркт с летальным исходом, злополучный отрезанный палец и, в завершение картины, два врезавшихся друг в друга туристических автобуса, из-за которых на смену вызвали всех, кто был в сознании. Но даже всё плохое рано или поздно заканчивается, поэтому больные были распределены по палатам, получили первую, вторую и третью помощь и частично были направлены по домам. Туда же отправился и Робинавич, плетясь на ватных ногах по тёмной улице. Эббот клятвенно пообещал ему вернуться к пяти утра и рассказать свежие ночные сплетни. Майкл пришёл домой, кое-как смыл с себя запах крови, проглотил пару таблеток и завалился спать. Ему снилось что-то туманное и холодное, какие-то тёмные руки тянулись к нему, хватали за запястья и плечи и начинали тянуть в разные стороны. Он проснулся в холодном поту от звука хлопнувшей двери. Часы показывали начало третьего. Джек, пытавшийся тихо прокрасться в комнату, тут же перестал скрываться и приветливо махнул рукой. — Ты чего так рано? — сонно осведомился Робби. Джек выдержал многозначительную паузу и заявил: — Ты не поверишь! Робби взбил подушку, подложил её под спину и устроился поудобнее. Ночь всё же обещала быть длинной. Врач вынул из рюкзака ведёрко с мороженым и принёс две ложки, устраиваясь на кровати. — Ну, не томи уже, — Майкл потёр глаза. — Питт закрыли, — объявил Эббот. — Да ну?! — Пациентов перевели в Вэстбридж, половину персонала распустили, — он утвердительно кивнул, зачёрпывая мороженое. — Поздравляю, Роб. У нас выходной, чтоб его. Робби только покачал головой. Морщинки собрались вокруг глаз, делая его взгляд мягким и добрым. Иногда Эбботу казалось, что он просто не умеет выглядеть грустным, даже если на самом деле расстроен. — Ну и что случилось? — осторожно спросил Майкл, переварив информацию. — Проводка, наводнение, оспа? — Говорю же, не поверишь.

* * *

— То есть как это "обвалился потолок"?! Робби сидел с таким ошарашенным видом, что Джек не мог перестать смеяться. — Да не знаю я! — всхлипнул он. — На втором этаже делали ремонт в туалете, то ли там что-то взорвалось, то ли упало... Но я клянусь, Майк, оно рухнуло в момент. Огромным пластом, задело кучу смотровых, столько пыли... Оставалось только закрывать. — Никто не пострадал? — У пары медсестёр растяжения, несколько человек поранились, у Эллис сотрясение, — Эббот закатал штанину и отстегнул протез, ставя его возле кровати. — Остальные, я в том числе, отделались лёгким испугом. — Ужас. Люди приходят к нам в больницу за безопасностью, и на них тут же валится крыша. — Может, это для баланса. У нас она едет, — пожал плечами Джек. Робби фыркнул. — И когда обещают починить? — Судя по реакции бригады, там два дня работы, не меньше. И то, — упаковка от мороженого полетела в корзину, Джек никогда не промахивался, — это только чтобы убрать обломки и починить проводку. Работать, похоже, будем с дыркой в потолке. — Это какой-то бред, — пробормотал Робби. — Нет, ну правда, новейшее здание, ежемесячные проверки... — Рано делать выводы. Нас почти наверняка ждёт увлекательнейший судебный процесс, и не один. Робинавич тоже об этом подумал. — А кто будет иск подавать? Мы или на нас? Джек загадочно улыбнулся и промолчал. Он разделся и растянулся поверх одеяла, складывая руки на груди. Майкл никогда не мог этого понять, но мужчина спал исключительно на спине, виня в этом армейские привычки. Робби потянулся к выключателю, но так и не донёс до него руку, не в силах отвести взгляд от выгодно подчёркнутых грудных мышц и бицепсов под рябоватой кожей мужчины. — Любуешься? — Эбботу нравилось задавать этот вопрос, сам-то мужчина прекрасно знал, что он в отличной форме. Робби серьёзно подумывал начать ходить в зал: ему уже несолидно было показываться на людях рядом с этим чёртовым атлетом в своём добродушном медвежьем обличьи. — Могу себе позволить, — в тон ему отозвался врач, — у меня был тяжёлый день. И неделя. И вообще, ты у меня в кровати. — А ещё у нас выходной, — зевнул Эббот, не веря своему счастью. — Поэтому смотри сколько влезет, но меня не буди. Через две минуты Джек уже спал. Робби погасил свет, положил руку ему на бок и тоже вскоре уснул. Они проспали двенадцать часов. Эббот понял это по тому, что время перебралось далеко за полдень, и по тому, что разлепив глаза он словно вынырнул из-под толщи воды, не соображая, где находится. Такое происходило, когда после месяца сна по пять часов в сутки он вдруг испытывал счастье под названием "завтра никуда не надо". Если человек несколько дней голодал, а потом резко наедался, его организму было хреново. Если человек несколько дней не спал, а потом долго отсыпался, — тоже. Робби под боком шевельнулся, безвольно причмокнул губами. — Надо вставать, иначе мы умрём от мигрени, — Эббот потряс мужчину за руку. — Лучше так, чем шальная пуля в спину, — медленно проговорил он, просыпаясь, — или потолок на голову. Но Джек уже сидел на кровати, наконец собираясь в душ. — Нужно провести день с пользой. Когда ещё выпадет такая возможность, — подмигнул он. — Дана предлагала нам с тобой сходить в кино. — Да ради бога! — теперь Робби окончательно проснулся.  — Только чур на ромком, чтоб аж зубы сводило. — Я не сомневался в твоём вкусе. Но до кино они так и не добрались. Сначала мужчины по очереди отмывали себя и друг друга — до скрипа распаренной кожи и вычищения грязи из самых труднодоступных мест. Джек побрился, разобрал, промыл и просушил протез и выудил из шкафа огромную корзину с грязным бельём, которое срочно нужно было перестирать. Потом они съели приготовленный Робби завтрак-обед, а после дело дошло до генеральной уборки. — Боже, мы такие старые, — простонал Майкл, доставая из шкафа пылесос, — клянусь, я целый месяц мечтал прибраться. — Знали бы мы двадцатилетние, на какую совместную жизнь променяли романтику, — вторил ему Эббот, с усердием протирая пыль. Уборка заняла почти весь остаток дня. Они перемыли полы, перебрали вещи, перестелили бельё, перештопали все носки с дырками и наконец уселись перед телевизором, уставшие, но довольные. — Закажем доставку? — с надеждой спросил Эббот. — Не хочешь прогуляться? — предложил Робби, и весёлые морщинки проступили под глазами и возле рта. — Свидание? — изумился тот. — Всё-таки ромком? Майкл поджал губы, чтобы не рассмеяться. — Будет сюрприз, — произнёс он. На улице уже стемнело. Весна вступала в свои права медленно и неохотно, так что снимать пальто было ещё рано. Робби и Эббот неспешно обошли район, заглянули в полупустой парк и в конце концов устроились в уютном кафе. — Я страсть как хочу суп, — шёпотом поделился Робинавич, — пицца и сухпаёк мне уже в горло не лезут. Эббот его понимал. Их режим питания легко мог потягаться с режимом сна. — Ладно, это правда романтично, — согласился Джек, когда им принесли бутылку вина и две тарелки супа. — Я тебя недооценивал. Он состроил такую непроницаемую мину, что Робби не мог наверняка сказать, иронизирует мужчина или нет. Они впервые за долгое время проводили время за обсуждением какое-то откровенной фигни, о которой не могли разговаривать в мрачные загруженные будни. Эббот рассказывал сюжет книги, которую недавно начал читать и тут же бросил, потому что "если ты пишешь про войну, так будь добр хоть в армию загляни!" Робби умиротворённо кивал и разбавлял его возмущения рассказами о жизни коллег, которые недавно успел почерпнуть своим вездесущим взглядом и слухом. Джек, не настолько интересующийся жизнью молодёжи, внимательно его слушал. — У Сантос и Гарсии точно что-то есть! — радостно прошептал Майкл. Мужчина одобрительно выпятил губу. — Сантос же сейчас с Уиттакером живёт, да? Робби кивнул. — Говорит, он странный, но, мне кажется, преувеличивает. Она просто боится признать, что ей нравится проводить время с Гекльберри. — Детишки, — добродушно протянул Эббот, — вспомни нас в их время. Да я бы лучше ещё раз медицинского спирта выпил, чем признался кому-то, что запал на тебя. — Ну мне же признался, — улыбнулся Робби. — Ты первый на меня полез! — возразил Эббот. — Чтоб я ещё раз так пил... Они предались воспоминаниям. — На тебя с утра жалко было смотреть, — ехидно сказал Эббот, — вся одежда обблёвана, валяется на полу, а ты без трусов пытаешься сообразить в какой ты комнате и сколько осталось до пары. — До сих пор ничего не помню с той ночи, — почесал в затылке Робинавич, — только стыдно было и голова болела. — А задница? Робби фыркнул и по-доброму закатил глаза. Вернулись домой они поздно вечером. Квартира сияла чистотой и дышала свежестью, аж глаз радовался. — Как же приятно. — Робби скинул уличную одежду и завалился на чистое постельное бельё, зарываясь носом в подушку, приятно пахнущую гелем для стирки. — У нас ещё есть пара часов до сна, — хмыкнул он, — можем заняться кое-чем интересным. — М-м, — отозвался Эббот, стягивая футболку и ровно складывая её на стул, — а остальные час пятьдесят шесть минут что будем делать? — Я правда не могу понять, — Робби приподнялся на локтях, отсмеявшись, — почему я не заметил эту грань? Когда ты успел стать таким стариком? Эббот призывно поиграл мышцами на груди, а потом повернулся и так и эдак, демонстрируя мускулы. — Стариком, говоришь? Хочешь проверить, на что способен этот старик?! Майкл выжидающе приподнял брови. Эббот положил руки на пряжку ремня и медленно двинулся к кровати, но тут же опомнился и нырнул куда-то вниз: — Щас, секунду, я протез отстегну, — виновато пискнул он. Смех Робби было уже не прекратить.

* * *

К тому времени, как мужчины снова вышли на работу, они успели порядком надоесть друг другу. — Я скучаю по ночной смене, — объявил Эббот на следующий же день, к немалому удивлению Майкла, — там можно есть ночью, и никто не храпит под боком. — А я скучаю по дневной, — в тон ему отозвался тот, — никто не тащит меня в зал и не уходит к своим сослуживцам попить пива! — Вот как?! — Вот как! — Ну и катись в свой Питт, — заявил Джек. — Там же твои любимые студентики и предпенсионные пациентки заждались! — Как только откроют, так и покачусь, — Робби поймал его за запястья и прижал к себе. — А ты ещё скучать потом будешь! — Ну поскучаю чуть-чуть, подумаешь, — Эббот попытался увернуться от поцелуя в шею, но ему это не удалось. — Напомни, как мы вообще сошлись? — Я слишком люблю ждать, — вздохнул Робинавич.