Что такое счастье для Рона Уизли?

Алисия Барклин любила квиддич. Это была не просто школьная привязанность, а настоящая, всепоглощающая страсть. Воздух, рассекаемый метлой, ветер, свистящий в ушах, и единственная цель — забить как можно больше голов в кольца соперника. За пять лет в команде Гриффиндора она стала одним из лучших охотников, уступая разве что легендарному Чарли Уизли, который уже закончил школу. Но была еще одна причина, по которой она с нетерпением ждала каждой тренировки. И эта причина носила имя Рональд Уизли. Рон... Он был полной противоположностью своим старшим братьям. Не было в нем той дерзкой уверенности близнецов, ни героической стати Чарли, ни перфекционизма Перси. Он был долговязым, неуклюжим, вечно краснеющим до корней волос и с такими смешными веснушками, что Алисии каждый раз хотелось их пересчитать. Но когда он становился на ворота, когда надевал защиту и хмурил свои рыжие брови, он преображался. Он становился скалой. Надёжной, несокрушимой стеной. Их дружба началась четыре года назад, когда Рон, будучи второкурсником, случайно отправил ей на завтраке графин с тыквенным соком прямо в тарелку (палочка у него тогда была сломанная). Вместо того чтобы рассердиться, Алисия громко рассмеялась. Её смех был похож на перезвон колокольчиков, и Рон, который ожидал гнева и насмешек, просто замер с открытым ртом. С тех пор она взяла над ним негласное шефство. Помогала с домашними заданиями по ЗОТИ (по зельям ему помогала его заумная подружка Гермиона, и Алисию это почему-то всегда чуть-чуть царапало), подбадривала перед матчами и всегда садилась рядом в Большом зале. Для всех остальных она была просто одной из лучших охотниц Гриффиндора. Для Рона она была Алисией — той, кто понимает его страсть к стратегии и тактике в квиддиче и никогда не смеется над его страхами. Алисии нравилось, как Рон смотрит на неё. Не так, как другие парни — оценивающе или похотливо. Он смотрел на неё так, словно она была самым важным человеком в комнате. В его глазах цвета летнего неба всегда было какое-то теплое выражение, от которого у Алисии внутри всё сжималось в сладкий комочек. Но сегодня на тренировке всё пошло наперекосяк. Холодный октябрьский ветер трепал концы шарфа Алисии, пока она парила высоко над полем. Солнце уже клонилось к закату, раскрашивая башни Хогвартса в оранжево-золотые тона. Тренировка подходила к концу. — Отлично поработали! — крикнул Гарри Поттер, капитан команды, стискивая метлу. — Кэти, Алисия, вы сегодня в ударе! Ещё раз прогоните эту комбинацию с "рогаткой", и расходимся. — Давай, Эл! — крикнула Кэти Белл, подмигивая подруге. Алисия кивнула, поправила очки и сосредоточилась. "Рогатка" была их коронным номером. Кэти залетала слева, отвлекая вратаря и загоняя бладжер в угол, а Алисия должна была на полной скорости ворваться в освободившуюся зону и забросить мяч. Она разогналась. Ветер превратился в сплошной гул. Всё тело было напряжено, как тетива лука. И тут она услышала крик. — АЛИСИЯ, СТОЙ! Это был Рон. Он вылетел из своих ворот, забыв о них, и нёсся прямо к ней, отчаянно размахивая руками. Алисия интуитивно рванула ручку метлы вверх, едва избежав столкновения. Её "Молния" взвилась вверх, а сердце бешено заколотилось не столько от испуга, сколько от шока. — Рон! Ты с ума сошёл?! — закричала она, разворачивая метлу. — Мы могли разбиться! Рон, бледный, как полотно, подлетел к ней. Его грудь тяжело вздымалась. — Ты... ты бы не увидела! — выпалил он. — Бладжер! Тот мерзкий, сволочной бладжер летел прямо тебе в спину! Он шёл из-за солнца, его не было видно! А Фред и Джордж увлеклись атакой на Кэти и прозевали его! Он бы размазал тебя по штанге! — Что? — Алисия оглянулась. К ним уже подлетали взволнованные близнецы, Кэти и Анджелина. — Рон прав, Эл, — виновато сказал Фред. — Он метался сам по себе. Мы его упустили. Ты бы его не заметила. Рон среагировал мгновенно. Злость Алисии улеглась так же быстро, как и вспыхнула. Она посмотрела на Рона. В его глазах был неподдельный, животный страх. Страх за неё. — Рон... — мягко начала она. — Спасибо. Ты... ты спас меня от больничного крыла, как минимум. Но Рон, вместо того чтобы улыбнуться, вдруг нахмурился ещё сильнее. Он перевёл взгляд с неё на близнецов, которые теперь хлопали его по спине, поздравляя с отличной реакцией. — "Спас"? — переспросил он глухо. — Ага. Спас. А вы двое, — он резко ткнул пальцем в братьев, — куда смотрели? Вы наши загонщики! Ваша работа — защищать охотников! А вы, как всегда, играли в свои дурацкие игры, пытаясь выбить метлу из рук Кэти! Воцарилась тишина. Фред и Джордж переглянулись, их улыбки померкли. — Эй, Рон, — примирительно начал Джордж. — Мы же не специально. Мы просто... — Вы просто всегда делаете, что хотите! — голос Рона сорвался на фальцет. — Вы лучшие во всём, да? На поле вам всё можно! А мне сидеть в воротах и подчищать за вами! Но сегодня вы чуть не угробили Алисию! Мою... нашего охотника! Последние слова прозвучали особенно сдавленно. — Рон, успокойся, — вмешался Гарри. — Никто не пострадал, все живы. Спасибо тебе за бдительность. Но сейчас не время для разборок. — Конечно! — огрызнулся Рон. — Как всегда, не время! Моё мнение никого не волнует! Я просто вратарь, который должен стоять и молчать в тряпочку! Он развернул метлу и, не глядя на Алисию, рванул к раздевалкам. Все проводили его недоуменными взглядами. Алисия смотрела ему вслед с чувством растущей тревоги. Она видела его вспышки гнева и раньше, но в них всегда была доля обиды на несправедливость. Сейчас же это было что-то другое. Это была горечь, которая копилась годами. — Эл, ты как? — тихо спросил Гарри, подлетая ближе. — Он просто перенервничал. Ты же знаешь Рона. — Знаю, — тихо ответила Алисия. — Но сейчас он сорвался не поэтому. Он сорвался, потому что испугался. А когда Рон Уизли боится, он злится на весь мир. Она решила, что поговорит с ним позже, когда он остынет. Но вечером в гостиной Гриффиндора Рон демонстративно игнорировал её. Он сидел в кресле у камина, уткнувшись нос в книгу по теории квиддича, которую читал уже второй час (и явно не понимал ни строчки). Когда Алисия подошла к нему с двумя кружками какао, он буркнул: «Не хочу. Отойди, загораживаешь свет», — и отвернулся к окну. Алисия почувствовала, как в груди закипает обида. Она пришла мириться, а он ведёт себя как маленький обиженный ребёнок. Она развернулась и села на диван рядом с Гарри и Гермионой, сделав вид, что её это совершенно не касается. Сердце её, однако, предательски ныло. Следующие два дня превратились в испытание для всех, кто знал Рона и Алисию. Они избегали друг друга с упорством, достойным лучшего применения. За завтраком, если Алисия садилась напротив, Рон мгновенно находил повод перейти на другое место, ссылаясь на сквозняк или на то, что ему нужно спросить что-то у Невилла. На обеде Алисия перестала сидеть за столом Гриффиндора и перебралась к компании Хаффлпаффцев, делая вид, что ей там ужасно весело. Гарри и Гермиона были в отчаянии. — Это просто невыносимо! — воскликнула Гермиона, закрывая лицо руками, когда они с Гарри сидели в библиотеке. — Он ходит и хлопает дверьми, а она специально громко смеётся над шутками Маклаггена, только чтобы он слышал! — Рон просто ревнует, — вздохнул Гарри, который за годы жизни с Роном научился разбираться в психологии друга. — Он видит, что Алисия проводит время с другими парнями, и это бесит его. — Но ведь он сам оттолкнул её! — возмутилась Гермиона. — Она же первая подошла к нему с миром! — Рон никогда не умел просить прощения первым, — философски заметил Гарри. — Ему кажется, что если он извинится, то признает свою слабость. А для него это смерти подобно. Алисия тем временем страдала молча. Она не привыкла, чтобы её игнорировали. И уж тем более не привыкла, чтобы её игнорировал Рон Уизли. Тот самый Рон, который обычно ловил каждое её слово, который смешил её глупыми рожицами, когда профессор Снейп был особенно невыносим. На третью ночь она не выдержала. Было уже далеко за полночь. Гостиная опустела. Только угли тихо потрескивали в камине. Алисия спустилась из спальни, надеясь, что сон не идёт из-за духоты, но на самом деле надеясь встретить его. Он сидел в кресле. Точно в том же, где и в тот вечер. Только в руках у него была не книга, а старая фотография его родителей и братьев, которая двигалась. Он не слышал, как она подошла. — Рон, — тихо позвала Алисия. Он вздрогнул, словно его ударили током, и быстро спрятал фото в карман мантии. — Чего тебе? — буркнул он, не глядя на неё. — Поговори со мной, — она села на подлокотник кресла напротив, не решаясь подойти ближе. — Не молчи. Это глупо. Мы оба знаем, что это глупо. — Всё нормально, — отрезал он. — Нет, не нормально. — Голос Алисии дрогнул. — Я скучаю по тебе, Рон. И мне надоело делать вид, что мне всё равно. Рон поднял на неё глаза. В них была такая буря чувств — боль, надежда, обида, нежность, — что Алисии стало физически больно. — Зачем тебе я? — спросил он вдруг так тихо, что она едва расслышала. — Что? — Я спросил: зачем тебе я? — повторил он громче. — Ты — лучшая охотница школы. Красивая, умная, весёлая. Тобой восхищаются. А я... кто я? Шестой сын в семье, вечно путающийся под ногами. У меня даже денег нет на нормальную палочку. Все мои братья чего-то добились. Билл — крутой, староста, потом работа в Гринготтсе. Чарли — капитан команды, легенда. Перси — староста, потом гребанный Министр магии в перспективе. Фред и Джордж — талантливые засранцы, у которых всё получается с полпинка. А я... что я? — Он горько усмехнулся. — Я вратарь в квиддич, и то только потому, что брат купил мне место в команде, заплатив за метлу. — Это неправда, — твёрдо сказала Алисия, вставая. — Ты попал в команду, потому что ты талантлив. Потому что ты один из лучших вратарей, которых я видела. — Да ладно! — Рон вскочил с кресла. — Я вечно трясусь перед матчами, у меня руки дрожат, я пропускаю идиотские мячи! А помнишь игру с Пуффендуем? Я чуть не проиграл нам матч, если бы Гарри не поймал снитч! Я никчёмный, Алисия! Просто очередной Уизли, который плывёт по течению и ничего из себя не представляет! Он почти кричал. По его веснушчатым щекам текли слёзы, которые он яростно смахивал рукавом мантии. — И когда я смотрю на тебя... — его голос сорвался. — Когда я смотрю на тебя, я не понимаю, почему ты тратишь на меня время. Почему ты разговариваешь со мной? Почему смеёшься над моими дурацкими шутками? Почему сидишь рядом? Ты заслуживаешь кого-то получше, Эл. Кого-то вроде... вроде Оливера Вуда. Или даже Гарри. Кого-то, кто достоин тебя. Алисия стояла, поражённая. Весь этот спектакль с игнорированием, весь его гнев на тренировке — это был не просто каприз. Это была глубочайшая, разъедающая душу неуверенность в себе. Она медленно подошла к нему. Рон стоял, сгорбившись, и смотрел в пол. — Рон, посмотри на меня, — попросила она. Он не шелохнулся. — Рональд Уизли, посмотри на меня. Он поднял голову. Его глаза были красными. — Ты думаешь, я не знаю, кто ты такой? — спросила Алисия тихо. — Ты думаешь, я вижу твоих братьев, когда смотрю на тебя? Нет. Я вижу тебя. Я вижу парня, который на втором курсе, несмотря на сломанную палочку, встал на защиту Гермионы от Малфоя, хотя сам трясся от страха. Я вижу парня, который в игре с Пуффендуем, когда у всех опустились руки, стоял в воротах до последнего и отбил пять сложнейших мячей подряд. Я вижу человека, который сегодня, рискуя врезаться в меня на полном скаку, бросился спасать мне жизнь, даже не думая о себе. Она сделала ещё шаг. Теперь между ними было всего несколько дюймов. — Мне не нужен "кто-то получше", Рон. Мне не нужен Оливер Вуд, который помешан только на квиддиче. Мне не нужен Гарри Поттер, на которого вечно все пялятся. Мне не нужен твой брат Чарли со своими драконами. — Она положила ладонь ему на грудь, туда, где бешено колотилось сердце. — Мне нужен ты. Такой, какой ты есть. Рыжий, веснушчатый, неуклюжий, обидчивый, но самый добрый, самый смешной и самый настоящий парень, которого я когда-либо встречала. Рон смотрел на неё, не веря своим ушам. Каждое её слово было как бальзам на его израненную душу. — Ты... ты правда так думаешь? — прошептал он. — Я не думаю, — улыбнулась Алисия сквозь наворачивающиеся слёзы. — Я знаю. И ещё я знаю, что если ты ещё раз попытаешься меня оттолкнуть, я заколдую твою метлу так, что она будет летать за тобой хвостом вперёд, пока ты не извинишься. Рон всхлипнул, но это был уже не всхлип отчаяния, а всхлип облегчения. Он осторожно, будто боясь, что она исчезнет, обнял её. Алисия уткнулась носом в его свитер (пахнущий дымом камина и мятными леденцами) и крепко обняла в ответ. — Прости меня, — прошептал он ей в макушку. — Я дурак. Я не должен был так себя вести. Я просто... я так испугался, что могу тебя потерять. Не из-за близнецов, нет. А из-за того, что однажды ты поймёшь, какой я на самом деле... и уйдёшь. — Никуда я не уйду, — твёрдо сказала Алисия, поднимая голову и глядя ему прямо в глаза. — Ты застрял со мной, Уизли. И не надейся. Рон улыбнулся. Это была его настоящая, редкая улыбка — застенчивая, тёплая, от которой у него расходились морщинки в уголках глаз. — Знаешь, — сказал он хрипло, — когда ты злишься, у тебя смешно морщится нос. — А когда ты злишься, у тебя краснеют уши, — парировала она. Они рассмеялись. Смех эхом разнесся по пустой гостиной, разрушая остатки неловкости. Они просидели в гостиной до самого утра. Говорили, говорили и говорили. Рон, который обычно с трудом подбирал слова для эссе по истории магии, вдруг нашёл в себе смелость рассказать всё. Он рассказал о своём детстве в "Норе", где вечно не хватало места и денег, где донашивал одежду за братьями. О том, каково это — быть шестым сыном, когда у тебя пять старших братьев, каждый из которых в чём-то талантлив, и на твоём фоне ты просто "ещё один рыжий Уизли". — Моя мама, она замечательная, — говорил Рон, нервно теребя пуговицу на мантии Алисии. — Но она всегда так гордилась ими. И это правильно. Но иногда... иногда мне казалось, что мной гордиться нечем. Я не получал таких баллов, как Перси. Я не был героем, как Чарли. Я не был крутым, как Билл. И я не был гением юмора, как Фред с Джорджем. Я был просто... Рон. Который вечно всё портит. — Ты не портишь, — возразила Алисия. — Помнишь историю с моей крысой? — горько усмехнулся Рон. — Я думал, это просто глупый домашний питомец, а он оказался... — он содрогнулся. — Даже моя крыса была предателем и убийцей, который много лет спал в моей постели. Иногда я думаю, что это знак. Что всё, к чему я прикасаюсь, оборачивается не тем, чем кажется. Алисия слушала его и чувствовала, как её сердце разрывается от жалости и нежности. Она всегда видела в нём живого, эмоционального, забавного парня. Она и представить не могла, какая бездна неуверенности скрывается за его вспышками гнева. — Рон, — сказала она, когда он замолчал. — Можно я тебе кое-что расскажу? О себе? Он кивнул. — Мои родители — маглы. Мама — медсестра, папа — архитектор. У меня нет ни братьев, ни сестёр. И когда я получила письмо из Хогвартса, они... они испугались. Они не понимали, что это за мир. Они боялись, что я стану для них чужой. И знаешь что? Первое время так и было. Я приезжала домой на каникулы и чувствовала себя не в своей тарелке. Я не могла рассказать им про магию по-настоящему, потому что это нарушало бы законы. Я говорила на каком-то другом языке. Я была одна в двух мирах сразу. Рон слушал очень внимательно. — А здесь, в Хогвартсе, я тоже долго была одна. Пока не попала в команду. Квиддич стал моим спасением. Но даже в команде... у меня были подруги, но не было того, с кем я могла бы быть полностью собой. Пока не появился ты. — Я? — удивился Рон. — Ты. Помнишь, как ты опрокинул на меня сок? — улыбнулась она. — Я тогда чуть не лопнула со смеху. Не потому, что это было смешно, а потому, что ты так испугался! Ты смотрел на меня глазами, полными ужаса, и бормотал извинения. И в тот момент я поняла: вот он — настоящий. Не пытающийся казаться крутым, не строящий из себя героя. Просто мальчишка, который случайно налил сок на девочку и дико этого стесняется. Рон покраснел. — И с тех пор, — продолжила Алисия, — каждый раз, когда я с тобой, я чувствую, что могу быть собой. Я могу дурачиться, могу злиться, могу быть уставшей и раздражённой. И ты не осуждаешь. Ты просто... рядом. Ты слушаешь. Ты поддерживаешь. Для меня это дороже любых подвигов и талантов. Она взяла его руку в свои. — Твои братья — они замечательные. Но они — это они. А ты — это ты. Ты не должен быть похожим на них. Ты должен быть собой. И поверь мне, быть тобой — это очень даже неплохо. Рон смотрел на их переплетённые пальцы. Её рука была тёплой и маленькой в его ладони. — Ты... — начал он, и его голос снова сорвался. Он откашлялся. — Ты правда считаешь, что я чего-то стою? Сам по себе? — Я не считаю, — твёрдо сказала Алисия. — Я знаю. И если тебе нужно будет напоминать об этом каждый день, я буду напоминать. Даже если ты будешь бесить меня своей глупой ревностью и упрямством. Рон улыбнулся. — Я постараюсь больше не бесить. — Вот и славно, — она чмокнула его в щёку. — А теперь иди спать. Уже почти пять утра, а завтра зельеварение. Снейп и без того нас ненавидит, а если мы ещё и уснём у него на уроке... Рон кивнул, но не отпустил её руку. — Эл? — Мм? — Спасибо. За то, что выслушала. И за то, что... что ты есть. Алисия улыбнулась ему той самой улыбкой, от которой у него подкашивались колени. — Всегда пожалуйста, Рон Уизли. На следующее утро Гарри и Гермиона стали свидетелями сцены, которую они уже не чаяли увидеть. За завтраком Рон и Алисия сидели рядом. Она кормила его кусочками кекса (от чего Рон краснел до корней волос, но послушно открывал рот), а он держал её под столом за руку. — Я знала! — прошептала Гермиона, толкая Гарри локтем. — Я знала, что они помирятся! — Ты вчера говорила, что они оба идиоты и что ты никогда не станешь вмешиваться в дела взрослых людей, — сухо заметил Гарри. — Мало ли что я говорила! Я была расстроена! — отмахнулась Гермиона, но на её лице сияла улыбка. День прошёл как в тумане для Рона. На завтраке, пока Алисия ходила за добавкой тыквенного сока, к нему подсели близнецы. — Ну что, братишка, — начал Фред, наклоняясь к его уху. — Мир? — Ты знатно на нас наехал, — добавил Джордж. — И знаешь что? Ты был прав. Рон удивлённо поднял брови. Близнецы никогда не признавали своей неправоты. — Мы увлеклись, — серьёзно сказал Фред. — Мы всегда увлекаемся. И если бы не ты, Алисия могла бы пострадать. Мы хотим извиниться. — Мы хотим извиниться не столько перед тобой, сколько перед ней, — поправил Джордж. — Но и перед тобой тоже. Ты хорошо сыграл, Рон. Отличная реакция. Рон опешил. Похвала от близнецов была чем-то из ряда вон выходящим. — Э... спасибо, — пробормотал он. — Я просто... я просто испугался за неё. — Это видно, — улыбнулся Фред. — И это делает тебе честь. Береги её, Рональд. — И не давай нам спуску на поле, — подмигнул Джордж. — Если мы опять начнём валять дурака, ори на нас громче. Мы, может быть, и зазнайки, но головой рисковать товарищей не хотим. Они хлопнули его по плечу и ушли, оставив Рона в полном недоумении. Но на душе у него было тепло. Вечером Алисия и Рон сидели у озера. Было уже холодно, но они укутались в плед, который Алисия стащила из гостиной. Вода была тёмной и гладкой, как зеркало. В ней отражались звёзды и шпили замка. — Знаешь, о чём я думаю? — спросил Рон, глядя на небо. — О чём? — О том, что ты как та звёздочка, — он указал на самую яркую звезду. — Маленькая, но светишь ярче всех. Алисия рассмеялась. — Рон Уизли, ты становишься поэтом? Это опасно. Близнецы узнают — засмеют. — Пусть смеются, — он крепче обнял её за плечи. — Мне всё равно. Потому что я знаю то, чего они не знают. — И что же? — Что когда я смотрю на тебя, я понимаю, что не так уж и плох. И что мои братья могут быть крутыми, но ни у одного из них нет такой девушки, как ты. А значит, я всё-таки в чём-то их обогнал. Алисия улыбнулась и поцеловала его в щёку. — В самолюбии ты их точно обогнал, — пошутила она. — Эй! — возмутился Рон, но тут же рассмеялся. Они сидели у озера, пока луна не поднялась высоко. Говорили о всякой ерунде, о квиддиче, о домашних заданиях, о том, как смешно Снейп морщится, когда Гарри правильно отвечает на уроке. Это были простые, ничем не примечательные разговоры. Но для Рона они были бесценны. Потому что рядом была она. И он чувствовал себя... нужным. Настоящим. Любимым. На обратном пути, проходя мимо кухни, домовые эльфы подсунули им горячий шоколад и свежеиспечённое печенье. Они пили шоколад прямо в коридоре, грея озябшие пальцы о тёплые кружки. — Рон, — вдруг сказала Алисия. — Я хочу, чтобы ты кое-что запомнил. — Что? — Если вдруг тебе снова станет страшно, если ты снова начнёшь думать, что ты недостаточно хорош... вспомни этот вечер. Вспомни, как мы сидели у озера, пили шоколад и смеялись над Снейпом. Вспомни, что в этот момент для меня не существовало никого, кроме тебя. Рон проглотил комок в горле. — Обещаю. — И ещё, — она подняла на него свои карие глаза. — Никогда не сравнивай себя с братьями при мне. Потому что для меня ты всегда будешь лучше. Просто потому, что ты — это ты. Он не нашёл слов. Он просто наклонился и поцеловал её. Легко, почти невесомо, в уголок губ. Алисия улыбнулась. — Это был хороший ответ, — прошептала она. Прошло две недели. Гриффиндор играл с Когтевраном. Это был важный матч — от него зависело, выйдет ли команда в финал. Рон стоял в воротах. Его сердце колотилось где-то в горле. Руки немного дрожали. Но как только он поймал взгляд Алисии, которая, паря высоко над полем, обернулась и подмигнула ему, дрожь прошла. Он улыбнулся ей в ответ и сосредоточился на игре. Когтевранцы атаковали яростно. Счёт менялся каждую минуту. Рон отбил шесть сложнейших мячей, два из них — в падении, чудом удержавшись на метле. На семьдесят пятой минуте, когда Гриффиндор проигрывал двадцать очков, Алисия перехватила квоффл. Она обманула двух защитников, прошла сквозь строй и, оказавшись прямо перед вратарём Когтеврана, сделала ложный замах, отдавая пас Кэти, но в последний момент резко бросила сама. Мяч влетел прямо в центральное кольцо. — ГОООООЛ! — заревел стадион. Гриффиндор сравнял счёт. И почти сразу же Гарри Поттер, камнем падающий вниз, сжал в руке золотой снитч. Победа! В раздевалке стоял невообразимый шум. Все хлопали друг друга по спине, кричали, смеялись. — Рон! — заорал Фред, набрасываясь на брата. — Ты видел этот сейв на пятьдесят пятой минуте?! Это было нечто! Ты чуть метлу не сломал! — А отбитый мяч левой рукой?! — подхватил Джордж. — Я и не знал, что ты левша! — Я не левша, — улыбнулся Рон. — Я просто испугался, что он влетит мне в лицо, и отмахнулся. Все засмеялись. Алисия пробилась сквозь толпу. Она была раскрасневшаяся, запыхавшаяся, счастливая. — Уизли! — крикнула она, бросаясь ему на шею. — Ты был великолепен! Рон поймал её и закружил. — Ты была великолепнее! — крикнул он в ответ. — Этот твой проход и бросок... Я с метлы чуть в обморок не упал от гордости! — Мы команда, — сказала она, глядя ему в глаза. — Лучшая команда. — Лучшая команда, — эхом отозвался Рон. И в этот момент, глядя на неё, он вдруг с удивлением понял, что впервые за долгое время не думает о своих братьях. Не сравнивает себя с ними. Не чувствует себя хуже. Он просто чувствует себя... собой. Роном Уизли. Парнем, который только что отбил полдюжины сложнейших мячей. Парнем, которого любит Алисия Барклин. И этого было более чем достаточно. Поздно вечером, когда празднование в гостиной поутихло, Рон сидел в спальне и писал письмо маме. Рядом на кровати валялась фотография, которую он тогда рассматривал в гостиной. "Дорогая мама! У нас всё отлично. Вчера мы выиграли у Когтеврана, и я, кажется, сыграл неплохо. Фред и Джордж даже похвалили меня (не смейся, но они правда это сделали). Гарри, как всегда, поймал снитч, так что мы в финале. Я хотел рассказать тебе кое-что ещё. Помнишь, я писал тебе про Алисию? Ту охотницу из нашей команды? Так вот... мы теперь вместе. Я знаю, что ты всегда переживаешь, чтобы мы выбирали "правильных" девушек. Так вот, мам, она самая правильная. Она добрая, умная и смешная. И она... она заставляет меня чувствовать себя... нужным. По-настоящему. Я тут много думал о том, что ты всегда так гордилась Биллом, Чарли, Перси и близнецами. И это правильно, они замечательные. Но иногда мне казалось, что до меня у тебя просто не доходят руки. Что я просто "ещё один". Но сейчас, глядя на Алисию, я понимаю, что, наверное, я чего-то стою сам по себе. Она так считает, и я начинаю ей верить. Я не знаю, как объяснить. Просто... спасибо тебе за всё. За то, что ты терпела мои истерики, за то, что штопала мои мантии, за то, что всегда ждала нас домой на каникулы. Я тебя очень люблю. Передай папе привет. И скажи ему, что его старый брелок для зажигания, который он мне дал на втором курсе, до сих пор у меня. Я иногда кручу его в руках, когда мне грустно. Он напоминает мне о доме. Целую, твой сын Рон. P.S. Алисия просила передать тебе рецепт шоколадного печенья, который мы нашли в Хогвартсе. Она говорит, что у тебя оно получится ещё вкуснее. Она немного стесняется тебя, но я сказал, что ты добрая. Ты ведь не будешь слишком её расспрашивать, когда мы приедем на Рождество? Пожалуйста." Рон запечатал письмо и посмотрел на фотографию. На ней мама и папа улыбались и махали ему. Братья бегали вокруг, а маленький Рон, совсем кроха, сидел на руках у отца и смеялся беззубым ртом. Он улыбнулся фотографии и спрятал её обратно в карман мантии, где она лежала рядом с заколкой Алисии, которую она забыла у него пару дней назад. Два самых дорогих его сокровища. Семья, которая дала ему жизнь. И девушка, которая научила его эту жизнь ценить. В гостиной всё ещё слышался смех. Рон встал, поправил мантию и пошёл к ним. К своим друзьям. К Гарри и Гермионе. К близнецам, которые, завидев его, заорали: "А вот и наш герой-вратарь!". И к Алисии, которая сидела на диване и, увидев его, улыбнулась так, что у него перехватило дыхание. Он сел рядом с ней, и она тут же прильнула к его плечу. В камине весело потрескивал огонь. За окном тихо падал первый снег. А Рон Уизли, шестой сын в семье, чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Потому что он наконец-то понял простую истину: не нужно быть лучшим для всех. Достаточно быть лучшим для тех, кто тебя любит.