Часть 8. «Бумажка на службу».
8 марта 2026 г., 08:27
После той ночи, Кароки не выспалась.. Так продолжалось 3 года. За ней следили. И она была готова ко всему. Прошло 3 года с этой ужасной ситуации.// Среда. 09:31. Кароки не выспалась. Утро её было на удивление приятным. Её разбудил запах вкусной яичницой с колбасой, и пахло утренним чаем «махито». На кухне был слышен мягкий и приятный звук готовки. Кароки села на край кровати, потёрла глаза. И сразу послышался стук в дверь. Это мать.
— Доброе. Я слышала ты проснулась. Иди ешь, нето остынет. Голос матери не такой уж и добрый и ласковый, а серьёзный и строгий. Кароки посмотрела на дверь. Потом резко посмотрела в окно, будто что-то вспомнила. Кароки выдохнула и пошла завтракать. Кароки села за стол, и начала есть. Кароки смотрела за действиями матери. Мать готовила обед. Это были макароны с говядиной. Кароки не очень любила мясо, особенно говядину. Да и вообще, Кароки ест только курицу, а другое мясо нет. Кароки пила чай. Чай был со вкусом махито, зелёный. Она попробовала яичницу, затем колбасу. Кароки спокойно ела. Но тут в дверь постучали. Мать сказала:
— Я Никого не жду. Открыть не могу, я готовлю. Это к тебе? Сказала мать, посмотрев на Кароки.
— Я никого не жду. Но пойду открою. Кароки конечно же не удержалась, и своровала колбаску , чтобы сьесть по дороге. Она быстро отошла к двери, доедая колбасу. Кароки открыла дверь, и увидела перед ней человека в рубашке с галстуком, на нём была фуражка, и погоны с знаками различия по воинскому званию. Это был сотрудник военкомата. В руках он держал бумагу для военного контракта. Взгляд острый, линии лица острые, чёткие, мужские. От него пахло металлом, табаком и парфюмом. Глаза суровые, зелёные. Он произнёс.
— Здравия желаю, Форстьяго. Вы Кароки Форстьяго Николаевна, верно? Отлично, значит я на нужном месте. Вот тебе бумага. Это отказ/согласие на военную службу. Если отказ- то проблему, Если согласие, то ждём вас в 13 марта в военкомате с тёплыми вещами. Он отдал бумажку, и попрощался, и ушёл также быстро, как и пришёл. Наступила тишина. Кароки смотрела на листок. Сквозь её холод в глазах, пронеслась боль и едва уловимый страх.
