Ледяной феникс

– ...и мы переходим к заключительным выступлениям в мужском одиночном катании! Стив, твои ожидания от этой разминки? Всё-таки остались сильнейшие. – Честно говоря, я ждал этого больше всего. Для первых турниров сезона сегодня мы увидим по-настоящему серьёзный состав, но интрига вокруг одного имени просто невероятная. – Ты говоришь о Ли Минхо? – Конечно. Парень, который год назад побил мировой рекорд в короткой программе на чемпионате мира, а через два дня после этого улетел в борт на разминке и исчез с радаров на целый сезон. И сейчас мы увидим, сможет ли феникс восстать из пепла. – Согласен, но давай будем честны: возвращения после таких травм часто не случаются. Я смотрел отчёты с его тренировок. Вроде прыгает, но не всё чисто. Ты думаешь, его команда рискнёт ставить сложный контент или пойдут по пути облегчения? – Зная его тренера, Бана Чана? Ни за что. Думаю, Минхо выйдет и покажет всё, что умеет. Вопрос только в том, сколько он может выкатать прямо сейчас. Вряд ли они будут безрассудны, но и увидеть прокат с одними тройными я не рассчитываю. – Давай посмотрим на соперников. После короткой программы лидирует француз Тэре с 86-ю баллами. – О, Тэре - талант, спору нет. Но он только даёт о себе знать миру, это совсем другое давление. Дебютантам надо хотя бы сезон откатать, чтобы приглянуться судьям, и тогда мы увидим совсем другие оценки. А вот Ли Минхо выходит после долгого перерыва, ему терять нечего, только доказывать, что он все ещё в обойме. – Хорошо, Стив, давай напомним зрителям, что мы увидим. Какие элементы заявлены у Минхо? – Ого, – в голосе Стивена послышалось неподдельное удивление. – Дэвид, я смотрю в протоколы и... нет, вы только представьте: четверной тулуп, четверной флип, каскад тройной аксель - тройной тулуп во второй половине программы. Это контент, который он ставил до травмы. Они даже не пытались облегчиться. – Рискованный подход, но давай посмотрим, справится ли. Итак, на льду - Ли Минхо, представляющий Японию! Музыка ударила по стенам арены, знаменуя начало программы. Минхо всегда катался быстро. Это был его стиль - постоянные смены рёбер, бешеные дуги. Но сейчас в этом было что-то новое. Каждое движение кричало: «Я здесь! Я вернулся!». Пара подсечек, чтобы набрать начальную скорость, когда музыка начинает всё громче звучать из динамиков. Разворот, заход, толчок. – Четверной тулуп! – выкрикнул комментатор, когда Минхо приземлил в первый прыжок, – Идеально! Стоявший у борта Чан позволил себе выдохнуть. Первый есть. Очень важны было хорошо начать этот старт - с момента оглашения участников тренер постоянно отвечал журналистам вежливыми отказами, не собираясь тратить время на бесконечные разговоры о планах на будущее. Смысл фиксировать на бумаге то, чего может не случится? Поэтому Чан сосредоточился на том, чтобы лучше всего показать их намерения - прокатом на официальных стартах, а не тренировочном катке. Дальше вращения и второй прыжок - с небольшой помаркой на выезде Минхо справился. Его повело после немного неудачной дуги, но он выстоял. Хотя тренер смог разглядеть, как на секунду Минхо вышел из образа и скривил лицо. Травма всё ещё давала о себе знать. Каскад тройной аксель - тройной тулуп во второй половине программы. Элемент, над которым было много споров. Но Минхо отстоял своё право поставить его в конец. Он обещал справиться, и теперь, под всплеском адреналина, не чувствовал усталость - только желание доказать, что он всё ещё имеет право стоять на льду. Уставшие мышцы упрямо терпели, обещая вернуть всё с двойной силой. – Невероятно! – голос комментатора звенел, – Вы посмотрите на это, Ли Минхо не просто вернулся, он вернулся, чтобы заявить о себе! Доделывая дорожку, Минхо проехал вдоль судей, чтобы встать в финальную позу прямо напротив камеры и затаившегося дыхание тренера. Зал взорвался. Минхо стоял, тяжело дыша, глядя прямо на Чана. Его сосредоточенное лицо дрогнуло в улыбке. Короткой, которую заметят только самые близкие. Он медленно поехал к бортику, практически не обращая внимание на окружающих. Поддержка зала приятно оседала фоновым шумом, но сил рукоплескать ей в ответ пока не находилось. Чан ждал его с протянутыми чехлами и совсем другой, показательной улыбкой. Он совсем не стесняясь сжал в объятьях своего подопечного, передавая этим всю скрытую гордость. – Чан, – Минхо говорил ему в плечо так, чтобы никто не услышал,– Я катался. Чан, я реально катался. Я... Он не договорил. Просто уткнулся лбом в плечо тренера на секунду, глубоко вдыхая. Чан похлопал его по спине, чувствуя, как мелко дрожит спортсмен. Как хотелось высказать все слова, что танцевали на языке сейчас, но камеры вокруг и регламент заставили отсрочить момент. – Пойдём, – Чан мягко отодвинул его, попутно накидывая толстовку сборной, - Нам ещё надо дождаться оценок. Они сели на скамью. Минхо стянул перчатки, выдохнул и сразу потянулся к маленькой салфетнице, которую Чан предусмотрительно протянул. Минхо прижал белую Хеллоу Китти к груди, обнимая обеими руками, как ребёнок игрушку. – Ты как? – тихо спросил Чан, косясь на ногу. – Нормально, – выдохнул Минхо, но Чан слышал ложь в голосе, видел, как он мелко трясётся. То ли от холода, то ли от адреналина, то ли от боли. – Всё... всё отлично. Просто... Он замолчал, глядя на табло, где ещё крутились цифры, будто передумал. Чан смотрел на него. На эту несчастную салфетницу, которую Минхо таскал за собой с юниоров. На дрожащие пальцы, вцепившиеся в игрушку. На счастливое, измученное лицо, которое наконец вновь видит полные трибуны и судейские бригады вместо реабилитационного центра и спортзала. В груди что-то щемило. Это был их первый официальный старт после года тишины. Года реабилитации, сомнений, страха, что Минхо больше не выйдет на лёд. Поэтому сейчас тренер решил не выпытывать подробности, а просто быть рядом, радуясь за своего спортсмена от всей души. – Оценки за короткую программу Ли Минхо! – объявили из динамиков. Чан замер. Минхо стиснул Хэллоу Китти так, что ткань затрещала. На табло загорелись цифры. 96.44. Первое место. Зал снова зашумел. Чан моргнул. Пересчитал про себя. Нет, всё верно. Первое. С большим отрывом от текущего лидера. – Да! – Чан вскочил, вскидывая руки. – Да, Минхо! Чёрт возьми! – он обернулся к подопечному, который сидел, открыв рот, и, кажется, вообще не дышал. Не то чтобы они не ждали подобного результата при чистом прокате, но видеть эти цифры, сидеть на катке вживую… Этих ощущений очень не хватало им обоим. Минхо попытался встать, чтобы вместе порадоваться, но нога не дала - сустав заклинило, от чего парень тут же опустился обратно. Зато Чан продолжал изливать радость на окружающих. Сделал пару неуклюжих прыжков на месте, потом сдержался, наклонился и крепко, почти как дома обнял Минхо подтягивая вверх за талию. – Я говорил тебе, – прошептал Чан ему в ухо, – Я говорил, что у тебя будет шанс. Минхо не ответил. Только продолжал прокручивать в голове цифры, которые были далеки от его рекордов, но только что ознаменовали новую главу в его карьере. **** – Боже, какой же ты смешной с этой девчачьей фигнёй, – раздался голос от двери. Минхо поднял голову от телефона. В проёме стояли двое. – Вы чего тут забыли? – Минхо отложил телефон, но салфетницу не выпустил. – Тебя поздравить, естественно! – Хан влетел в раздевалку и плюхнулся на скамью рядом, хлопая Минхо по спине так, что у того глаза чуть не вылетели. – Ты видел своё первое место? Ты видел эти баллы? Я с трибуны орал так, что мне французы чуть глотку не перерезали! – Успокойся, – прыснул Меттью, присаживаясь с другой стороны, – Ты всегда орёшь. Меня в прошлый раз чуть не оглушил, а я был на льду между-прочим. – Потому что ты там квад-лутц недокрутил! Я переживал! – Я его вычистил уже, – лениво отмахнулся Меттью. Минхо слушал их перепалку и чувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. Обычная фигурная тусовка, в которой он хоть и не переставал быть, ощущалась совсем иначе. Его небольшая группа поддержки видимо устала ждать в холле, пока Чан ушёл заполнять какие-то скучные бумажки и попросил Минхо «посидеть в раздевалке, отдохнуть, никуда не бегать». – А Лили где? – спросил Минхо, когда Хан и Мэттью наконец заткнулись. – У неё прокат завтра, – отмахнулся Хан. – Сидит в номере, дрочит дорожку шагов. Говорит, музыка не в такт идёт. Ты же знаешь, она до последнего будет вылизывать. Она даже на вас не хотела идти смотреть поначалу, но я всё-таки уговорил. – Знаю, – усмехнулся Минхо. – Но ты не расслабляйся, - кивнул Мэттью, - Тут такие слухи ходят... Он понизил голос и подался вперёд, явно готовясь выдать сплетню. – Короче, на сборах в Италии видели того русского тренера, ну, помнишь, который вечно скандалит с судьями? И с ним какой-то пацан лет двенадцати прыгал четверной риттбергер, как разминочный. Четверной! – Враньё, – лениво отозвался Хан. – Да и научить прыгать это только полдела, вот когда он вырастет… – Да я тебе говорю! – Мэттью аж подскочил. – Мне канадцы рассказывали, они там рядом тренировались! – Канадцы всё преувеличивают, – отрезал Минхо, но в душе зацепился за эту информацию. Четверной риттбергер. В двенадцать. Новое поколение дышит в спину. – А ещё, – Мэттью явно вошёл во вкус, – японцы на этот гран-при везут двоих новичков. И один из них, этот, как его... – он задумался, – ...Ники? Он в прошлом году на юниорском чемпионате мира всех порвал. Теперь во взрослых. Вы наверно особо не пересекались, но он-то твой второй этап и забрал наверняка. – Знаю, – кивнул Минхо – С ними Юта пересекался. Говорит, талант, но псих неуравновешенный. Может выдать прокат жизни, а может на третьем прыжке начать бабочки штамповать. – Японцы вообще странные, – философски заметил Мэттью. – То гении, то камикадзе. Без обид. Минхо слушал и незаметно массировал правую ногу через штанину. Боль пульсировала, настойчиво напоминая о себе. Обезбол отпустил окончательно, и теперь каждый удар сердца отдавался в колене. – Ты как, нормально? – Хан перехватил его движение. Спросил будто невзначай, но глаза выдавали тревогу друга, что приехал поболеть за Ли на дебютном старте. Всё -таки не зря он решил вместо драгоценных дней наката программы поехать на два дня вместе с Минхо на челленджер, хотя сам не подавался. Начало сезона друга после полутора лет перерыва были для Ли важным шагом, за которым все наблюдали затая дыхание. – Нормально, – соврал Минхо. – Ага, вижу, – хмыкнул Хан, но давить не стал. Телефон в кармане завибрировал, оповещая о новых уведомлениях. Минхо мазнул взглядом по экрану, ожидая увидеть поздравления или новости. @MinNews Второй в этом сезоне челленджер для Ли Минхо начинается успешно. Интересно, это реальное возрождение чемпионов или просто попытка дать шанс «хромой кобыле», пока новые звёзды не набрали форму? Посмотрим на произвольную. И на состояние ноги после проката. Минхо замер. – Ты чего? – Мэттью заглянул через плечо, – Охренеть у него язык. – Не читай это дерьмо, – Хан скривился, – Он же профессиональный провокатор. Ему лишь бы хайпануть. – Знаю, – тихо сказал Минхо. Он смотрел на слова. «Хромая кобыла». «Состояние ноги после проката». Гнев поднялся в груди горячей волной. Потом Минхо выдохнул и убрал телефон в карман. Снова прижал к себе Хэллоу Китти, стараясь выместить на бедной салфетнице всю негативную энергию. Он был слишком взвинчен от происходящего вокруг, но также быстро выматывался. А совсем скоро предстояло катать произвольную, где потребуется вся сила воли. – Забейте, – сказал он спокойнее, чем ожидал. – Он хочет, чтобы я дёргался. Значит, не буду. И завтра ему придётся придумывать что-то поостроумнее. Мэттью и Хан переглянулись. – Мудро, – кивнул Хан. – Но если что, мы его твит зарепортим всем составом. Минхо фыркнул. – Спасибо, – сказал он просто, хотя в мыслях думал о друзьях не так положительно. **** – И поздравляем победителя, который явно заставит всех фаворитов сезона лишний раз заточить коньки. Ли Минхо, дамы и господа! Заслуженная победа на первом же старте сезона, то ли ещё будет. – Давай не будем загадывать, Стив. Всё-таки состав на чэлленджерах не самый показательный, хотя если прикинуть потенциал произвольной, которую мы сегодня увидели явно в облегченном формате, то это конечно заявка. – Ты прав, но я не могу не восхищаться Минхо за его целеустремлённость. Сложность в технике, а также компоненты несомненно вырастут, и тогда даже Хван Хёнджину придётся нелегко. – Одно можно сказать точно - в этом сезоне следить за мужской одиночкой будет интересно. Минхо не слышал лестные слова комментаторов, как и дежурных поздравлений от комитета. В голове стоял с шум с самого конца проката, когда он изо всех сил старался сохранить лицо. Он на автомате доехал до такого же молчащего Чана, что сразу подставил свой локоть для опоры и почти на себе дотащил фигуриста в КиК. Нога пульсировала так, будто ей перекрыли доступ к общему кровообращению. После второго каскада дискомфорт усиливался, распространяясь по опорной ноге и вверх до самой макушки. Упасть Минхо себе не позволил, но докатывал произвольную на прямых ногах и потерянной скорости. – Я горжусь тобой, - накидывая на остывающее тело кофту, Чан мимолётно приобнял своего подопечного, стараясь не тревожить. Уговаривать Минхо облегчить контент или сняться было бесполезно, так что оставалось только быть рядом и следить, чтобы он не довёл себя до медкабинета своими выходками. Болевые синдромы были частым явлением при интенсивных тренировках, поэтому Чан надеялся, что сейчас произошёл как раз подобный. Ведь врачи предупреждали о подобном. – Сегодня мы с вами наблюдали за тем, как в этом цикле снова появляется интрига от будущего соперничества за золото. Будем ждать от Минхо новых побед и пожелаем здоровья. А с вами были Стив и Дэвид, и мы вернёмся завтра во время произвольного танца. Церемония награждения прошла быстро, без долгих речей и игр призёров. Уставшие, парни наконец могли разбрестись кто куда. Отдыхать, тренироваться или праздновать - вариантов было много, особенно когда в вашей компании все выбирают разное. Попытавшись подбодрить занявшего четвёртое место Меттью, Минхо быстро ретировался с общего застолья, где уже разливали местное пиво по термосам, сославшись на головную боль. Сегодня отмечать со старыми товарищами победу совсем не хотелось. Он скучал по тусовке. По вечным спорам и внутренним ставкам, но это возвращение давалось намного тяжелее желанного. Не только физически, но и эмоционально. Подводящее тело не давало и шанса расслабиться, чтобы случайно не показать слабину перед соперниками, которые далеко не все были верными товарищами. Минхо понимал это и старательно держал лицо, пока не добрался до нужного крыла гостиницы. – Входите. Чан, как обычно, работал даже ночью. По кровати были разбросаны протоколы судет, на планшете стоял на паузе сегодняшний прокат. Сам тренер выглядел так, будто это он откатал программу на первое место - напряженные плечи виднелись из-под обрезанных рукавов, очки криво убраны на макушку, пока пальцы растирали покрасневшие глаза. – Чан, ну ей богу! Неужели ты не нашёл лучше время для разбора полётов, чем сейчас? Уверен, тренер Им звала тебя посидеть с ними за стаканчиком, - внезапно появившиеся негодование скрутило всё внутри Минхо. Он вроде шёл сюда в надежде застать тренера, но подтвердив собственные догадки лишь разозлился. – А сам-то? - слишком хорошо знавший этот капризный тон, Чан не реагировал на выходки, лишь начал собирать бумаги вокруг, - Вы же всегда сидите всю ночь перед показательными и обсуждаете всё что угодно. – Так-то да, но… Правда резала сознание своей обреченностью. Минхо просто отвык от такого шумного окружения за месяцы одиночества. Долгое время даже тренировался отдельно от их группы, не желая ковылять по льду на глазах у младших. И сейчас эта атмосфера со временем стала давить, когда голоса становились громче, темы всё чернее. А всё, о чём мог думать Ли - как бы поскорее оказаться в тёплых объятьях и положить ногу на что-то мягкое и убрать давление кроссовок. Тупая боль, которую можно было игнорировать перед камерами, не давала нормально расслабиться, лишь добавляя раздражения. – Я слишком привык быть с тобой вдвоём, поэтому мне стало скучно и я ушёл, - Минхо выдохнул всё на одном дыхании, будто провинился. Иногда его гордый характер мешал быть открытым, даже с Чаном, который никогда не осуждал парня за чувства. Чан замер с очередным листом в руке. Поднял глаза на Минхо - тот стоял посреди номера, сжав кулаки, и смотрел куда-то в сторону, словно сам испугался собственной откровенности. В комнате повисла тишина. – Иди сюда, - наконец сказал Чан. Голос звучал устало, но мягко. Как в моменты, когда они переставали быть просто спортсменом и тренером. Он отложил бумаги на тумбочку, снял очки с макушки и положил рядом. Быстро освободив и переложив подушки, Чан обернулся на всё-ещё стоявшего по струнке парня. – Давай, раздевайся и садись. Минхо шумно выдохнул, кажется, только сейчас осознав, что задерживал дыхание. Стянул куртку и бросил её на спинку стула, рядом с аккуратно сложенной толстовкой Чана. – Ботинки сними, - тут же скомандовал Чан, - Или хочешь на коврике сегодня? – Придираешься, - буркнул Минхо, но послушно стянул кроссовки, о чём на самом деле думал уже давно. Нога тут же заныла сильнее - видимо, от смены положения. Он поморщился, но промолчал, стараясь не подавать виду. Что было глупо. Чан это, конечно, заметил. – Показывай. Минхо закатал штанину. Колено выглядело не так страшно, как пару часов назад, отёк немного спал, но краснота всё ещё была после снятия тейпов. Чан осторожно коснулся пальцами припухлых участков, проверяя болезненность ощущений, но Минхо не отреагировал на них, продолжая гипнотизировать пол. – Обезбол выветрился? – Угу. – Сильно болит? – Терпимо. Чан устало что-то пробормотал, но спорить не стал. Вместо этого он поднялся, подошёл к мини-холодильнику и достал оттуда завёрнутый в полотенце лёд - заготовил заранее, ещё до того, как Минхо постучал. Знал он или надеялся, что младший придёт, было для них обоих загадкой. – Ложись удобнее, - попросил он, возвращаясь, - Положим ногу на подушку. Минхо послушно перебрался в изголовье кровати, закинул ногу на подстилку, которую Чан подложил специально. Тренер аккуратно пристроил лёд на колено, придерживая сверху. – Так норм? – Ага, — Минхо удовлетворённо прикрыл глаза. Лёд холодил, но это было приятно. Глухая боль начала отступать, сменяясь онемением. Чан сел рядом, опёрся спиной о спинку кровати, укладывая голову на плечо Ли. В номере снова стало тихо, но теперь это была не та неловкая тишина после прихода Минхо, а спокойная, почти домашняя. Будто они снова в своей привычной реальности, где не нужно ничего объяснять. – Рассказывай, - негромко попросил Чан. – О чём? – О том, что на самом деле чувствуешь. Не про ногу, - Чан повёл рукой куда-то в сторону, имея в виду, видимо, всё сразу: возвращение, победу, тусовку, одиночество. Минхо молчал долго. Чан не торопил, просто сидел рядом, смотрел в потолок, ждал. – Я думал, будет легче, — наконец выдохнул Минхо, - Ну, когда вернусь. Что я выйду, откатаю, и всё встанет на свои места. А вместо этого… - Он запнулся, подбирая слова, - Вместо этого я чувствую себя так, будто смотрю на всех из-за стекла. Они смеются, спорят, живут, а я… Я просто очень хочу домой. К тебе. Хотя я же сам так рвался начать сезон. Он открыл глаза, повернул голову к Чану. Он смотрел своими тёмными грустными глазами, будто ждал от тренера ответ на всё. Поэтому и приходил всегда, когда собственные мысли слишком активно плутали в голове. – Это нормально? - спросил Минхо почти шёпотом. Чан посмотрел на него в ответ. Очень внимательно, очень серьёзно. А потом вдруг улыбнулся. – Нормально, - сказал он, переплетая пальцы рук друг друга, - Ты год был вне этой жизни. Нельзя просто взять и впрыгнуть обратно, как ни в чём не бывало. Многое изменилось, и не только люди вокруг нас, но и мы. – Чан, - позвал Минхо через минуту. – М? – А ты сам как? Нормально? Я видел, ты сегодня весь день на нервах был. Чан удивлённо приподнял бровь. – Ты за мной следил? – Ну, вообще-то я твой спортсмен. Положено замечать, в каком состоянии тренер. – Официальные обязанности? – Именно. Чан усмехнулся, откинув голову назад. – Я волновался, - признался он просто, - Год прошёл. Мало ли что могло пойти не так. И когда ты вышел на лёд, я, кажется, вообще дышать забыл. А потом ты приземлил первый квад, и я выдохнул. А потом второй, третий, и я понял, что уже не волнуюсь за прокат, а просто… смотрю. Верю в тебя, да и другого мне не остается - ты всё равно меня не слушаешь. Он замолчал. Минхо тоже молчал, переваривая. – Ты не говорил, - наконец выдавил он. – А зачем? Тебе своих эмоций хватало. Я своё дело делал. Был рядом, держал чехлы и делал серьёзное лицо, радовался в КиКе за тебя вот, что по новостям показали. Так они опять погрузились в тишину. Сидели бок-о-бок, пока из холла периодически доносились чужие голоса и возгласы - явно не только компания Минхо решила отметить конец соревнований. Тепло Чана и отступающая боль разморили после такого насыщенного дня, так что Минхо почти провалился в сон. Только холодные струйки, что потекли по ноге, быстро привели в чувства. – Лёд тает, - тихо отрапортовал он. Чан глянул на колено - действительно, полотенце намокло, а пакет почти опустел. Он аккуратно убрал его, отложил в раковину. Потрогал колено на ощупь, проверив что отёк почти спал. – На сегодня хватит, - резюмировал он, - Утром ещё посмотрим. А теперь - спать. Чан встал, собрал с кровати последние разбросанные бумаги, убрал планшет. Погасил верхний свет, оставив только тусклый ночник на тумбочке. Минхо уже почти провалился в сон, но краем сознания слышал шорох, чувствовал, как Чан поправляет подушку под ногой, пытаясь максимально осторожно достать одеяло. – Чан, - позвал он еле слышно. – М? – Ты тоже ложись. Не сиди всю ночь, мы ещё успеем обсудить прокаты. – Командуешь? Вроде это я тут серьёзный тренер, - в голосе Чана звучая задорность, с которой он стянул с себя остатки одежды и накинул на них одеяло. – Забочусь, вообще-то, - привычное, почти забытое тепло разлилось вдоль спины. Так они спали тысячи раз в гостиницах, на сборах, в поездках. Когда не хватало отопления или сил делать вид, что они просто коллеги, не оставалось. — Ладно, спи, чемпион. Они ещё некоторое время лежали в темноте молча. Минхо - на спине, глядя в потолок. Чан - на боку, наблюдая за появившимися морщинами у глаз.. Тишина была такая плотная, что её можно было резать коньком. Минхо вдруг пошевелился, нащупал руку Чана, лежащую на одеяле, и переплёл их пальцы. Чан не отдёрнул руку, только сжал в ответ. В коридоре всё ещё шумели. В ноге пульсировала боль. Впереди был завтрашний день, полный неизвестности. Но здесь и сейчас было тихо, тепло и правильно.